Картина маслом. Роман со стихами. Глава 10

Иллюстрация -- Геннадий Улыбин

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

10

 О, как их много на земле, ужасных, странных и смешных людей -- но боже мой, до чего чудовищны грехи их тайные… это тебе не крошки, забытые на краю стола после обеда, и даже не носки, разбросанные на полу ночью, когда они ворочаются в своих постелях. Не-ет. Грехи человеческие больше всего похожи на зерно, упавшее в темную осеннюю землю. И чем меньше света на него падает, тем труднее его распознать. Почти так же, если вдуматься… грешники живут среди нас.
 Но, увы, иногда они оборачиваются для нас и наших близких самыми грозными существами, какие только можно себе представить. Такими, которые могут разнести в щепы любой дом, даже многоэтажный, а могли бы сами стать тем убежищем, в котором мы живем. Просто по природе своей… Вот посмотришь на них со стороны, смотришь, долго смотришь… Да что с тобой  случится, интересно? Если ты позволишь себе какой-нибудь грешок?
 Проходишь мимо, говоришь что-то… И вдруг замечаешь, или делаешь вид, что замечаешь, какое-то движение на улице… и замечаешься сам… как из темной подворотни глядит кто-нибудь, слушает-слушает, смотрит… идет человек, а вокруг люди, в общем… не особо и люди, мать твою, чувствуешь… Или просто мимо проходит, вроде бы просто идет, глазами стреляет все время... по жести, мимо тебя, но в твою сторону… притопывает, прямо по мостовой, не оглядывается…
 Стоишь неподвижно и думаешь, думаешь… Думаешь о любой женщине… А бывает, у фонарного столба ты остановился… интересно, да… Прямо посреди улицы, весь на виду… На минутку… Долго-долго стоишь себе думаешь или в стороночку только глядишь… Приглядишься важно на нее… Так вот, наконец…  особенно когда угол такой… прохожие мимо идут… опять не глядишь на них… Может, это уже не важно… Ночью -- нет, просто стоишь… можешь без конца думать о женщине, которую встретил… Наверно, никто, кроме самой женщины, тебя и не заметит.
-- Сардо! А я думаю, ты или не ты, -- она приветливо улыбалась, немного кокетничая и, похоже, ожидая, что я подтвержу свой грех, но я молчал. Тогда она спросила: -- Куда же ты пропал? Я была разочарована.
--  Все ты понимаешь, Мэри, а когда не понимаешь сама, тогда ищешь подсказки на стороне, у шайки святош.
-- Ты такой же, как Теренс. Тоже хочешь водить меня за нос, -- засмеялась она. -- Чего ты хочешь на самом деле? Скажи, пока я добрая.
-- Просто попытайся вспомнить, кто я на этом свете и что такое любовь, и ты сама поймешь, чего я хочу.
-- А если не смогу? Может, еще раз пихнешь меня в грязь лицом, если вспомнить не сумею? Теренсу ты всегда говорил то же самое... Ну так что?
-- Я уже был перед тобой в этой самой грязи, -- сказал я. -- Помнишь?
-- Да, только один раз. А зачем ты меня обидел? Не выполнил свое обещание. А я жду, между прочим...
-- Чтобы было, перед кем задом крутить?
-- Никто не будет крутить зады. Только ты меня знаешь, а не теряешь интерес. Помнишь, милый, как прятался у меня от Теренса?
--  Вот ты всегда всё портишь, -- вздохнул я.
-- А мне нужна твоя помощь, -- она посерьезнела.
-- В чем? -- поинтересовался я. Она взволнованно оглянулась.
-- Теперь  м н е  необходимо спрятаться на некоторое время. Ты говорил, мир полон тех, кто из-за своего пагубного взгляда на жизнь хочет всё испортить, и до сих пор жив...
-- Да, конечно, я помню. Не думай о таких вещах... Подыщи себе убежище и делай вид, будто не знаешь, где я сейчас нахожусь.
-- Ну ты подонок! -- разозлилась она. -- Еще смеешь говорить о любви? Забудь мое имя.
-- Лучше подумай  о себе, -- посоветовал я.

А где-то в городе живет
Какой-нибудь знакомый наш,
В нем есть любовь и ненависть,
Проблемы, кости, волчий вой.

Его мать надевает трусики-стринги,
А он, надев пенсне, нажимает на газ
И едет в Будда-центр, чтобы пережить
Смерть и слиться с просветлённой энергией.

Забудутся улыбки, радость, горе.
Забудется и мир… Всё как всегда…
Но всё же в день сырой, как эхо лета, 
Не могут люди обойтись без креатива.

Моллюски, пожирающие нас изнутри
«Потомки Сфинкса» (блин, да что ж это?)
Что вправду держат нас за идиотов,
Уже вполне продались на верху.

-- Привет Теренсу, -- презрительно бросила она и пошла прочь.
 Мне показалось, что на считает себя виновной. Но в чем? Конечно, в том, чего не понимала, но, возможно, догадывалась, и не могла этого от меня скрыть. Как всегда, во всем виновата была жизнь...