Глава 18

Долго ли, коротко ли, а время перевалило за полдень. Солнце давно растопило замёрзшие лужи, и вода ручейками сбегала с тротуаров на проезжую часть, журча, спешила дальше в ливнёвки. По улицам города весело проносились машины. Гроздями с голых деревьев, с криком, падали воробьи под ноги пешеходов; где-то слышалась музыка, смех, шумные голоса.

Вадим быстрым шагом из военкомата двигался к автобусной остановке.

Мысли путались возле Тани, не терпелось обнять её жаркое тело, прильнуть к мягкой груди, почувствовать сладость её нежности, слушать её ровный, умиротворённый голос…

Вадим вошёл в гастроном и уже оттуда, с полной авоськой продуктов, вышел на остановку. Разглядывая блуждающим взглядом пешеходов, закурил.

На краю кармана автобусной остановки припарковался восьмиместный ГАЗ-69 с задранным капотом. Под ним возился водитель, рядом с нетерпением прохаживался мужчина средних лет. Он что-то возмущённо говорил, жестикулируя руками.

Подошёл автобус. Вадим глянул на номер маршрута — нет, не его. А мимо спешили пассажиры, суетливо толкались у раскрытой широко автобусной двери, лезли в салон. Пробежали две девушки, с любопытством стрельнули взглядом на Вадима, переглянулись между собой, засмеялись.

Вадим улыбнулся в ответ, и перед глазами вдруг встала Вика…

«Опять она… А может, она тоскует?.. А может, это я всё ещё болею ею? Нет, надо рвать из души с болью! С кровью! У неё муж, семья. У меня есть Таня. Да и Люсе написать надо, чтобы не ждала, а то нехорошо как-то в молчанку с ней… Ну совсем запутался: одна, вторая, третья… Пора определяться. И только с Таней. Забирать её вместе с её подушками к себе и — баста!»

— Молодой человек, солдат! — обратился к Вадиму мужчина средних лет.

— Да, слушаю, — оторвался от мыслей Вадим и повернулся на голос.

— Помогите подтолкнуть машину, пожалуйста.

— А что случилось?

— А чёрт её знает! — в сердцах ответил мужчина. — Заглохла и не заводится…

Вадим молча подошёл к автомобилю. У опущенного капота стоял молоденький паренёк, смущённо ветошью тёр руки.

Вадим открыл дверку кабины, сунул на сиденье авоську и, обращаясь к парнишке, спросил:

— Давно за баранкой?

— Год.

— Хорошо. Давай глянем, что там…

— Аккумуляторы сели.

— Это уже плохо.

— Движок схватывает и тут же глохнет.

— Значит, не в аккумуляторе дело. Открывай капот, глянем.

— Смотрел уже… — насупившись, ответил парень. Ему явно не хотелось снова лезть под капот, и он недовольно спросил: — Что, не веришь?

Вадим понимал его состояние — сам был такой. Парень сейчас мечтал завести машину абы как — с толкача, на буксире — и скорее убраться с глаз долой, в гараж, а там самому разобраться в причине неполадки, без посторонних советов и глаз.

— Верю-верю, — отозвался Вадим, засучивая рукава гимнастёрки. — И всё же открывай.

— Лучше бы подтолкнуть помогли, — всё ещё сопротивлялся парнишка.

— Да подтолкнуть мы с тобой всегда успеем, а глянуть не мешает.

— С глядением ещё больше аккумуляторы посадим…

— Делай, что тебе говорят! — вспылил мужчина.

Парень поднял капот. Вадим нырнул под него, внимательно рассматривая двигатель, мысленно размышляя о причине поломки. Мужчина, зайдя сбоку, возмущённо говорил:

— Ты взгляни, солдат, на двигатель — картошку сажать можно! А крепления?! Всё на соплях! Ни одного хомутика, какая-то проволока, крючочки! А капот?..

Вадим молча изучал навесные агрегаты. Сигарета почти догорела и жгла губы, он поймал глазом дым, сморщился и выплюнул окурок.

Не спеша проверил искру — она была бледной, но запустить двигатель могла. Подача топлива тоже была в норме. Мужчина вновь подал голос:

— Снял бы гимнастёрку — измажешься…

— Ничего, теперь можно. Не на парад — дембель.

Вадим стал осматривать провода высокого напряжения, наконечники, крышку трамблёра на предмет пробивания искры, стал прощупывать провода от регулятора, а затем от катушки до трамблёра и вдруг вскрикнул:

— Ага! Вот где собака зарыта!

Он тронул небольшой проводок, идущий к трамблёру на конденсатор, — маленькая клемма, звякнув, упала на пол.

Парнишка кинулся под машину. Вадим остановил:

— Не надо. Нож есть?

— Есть! — с готовностью подхватился водитель.

— Давай.

Парень подал нож. Вадим зачистил конец провода, вставил его в зажим, закрутил и, не обращаясь ни к кому, произнёс:

— Клемма окислилась, слабый контакт. При запуске двигателя происходит вибрация, клемма отстаёт — то есть контакт то есть, то нет. Мелочь, а найти трудно. Водитель и сам бы нашёл в другой обстановке, а тут растерялся малость.

И уже обращаясь к парню, добавил:

— Рукоятку давай — сейчас зафурычит!

Водитель из багажника достал рукоятку и вставил в храповик.

— Садись за руль, — подсказал Вадим. — Я крутану.

Воодушевлённый парень сел за баранку, и Вадим крикнул:

— Зажигание! — И тут же несколько раз провернул рукоятку.

Мотор чихнул раз, другой и неуклюже завёлся.

— Дай обороты! — сквозь шум мотора громко сказал Вадим. Когда обороты поднялись чуть выше среднего режима, Вадим закрыл капот, подсказал: — Вот так и держи, пусть малость аккумуляторы подзарядятся.

Парень, довольно улыбаясь, подал Вадиму ветошь. Принимая её, Вадим стал вытирать об неё руки.

Мужчина искренне поблагодарил:

— Молодец! Шесть секунд — и наша пешка в дамках!

Вадим промолчал, а мужчина спросил:

— Слушай, танкист, как тебя зовут?

— Вадим, — ответил Вадим.

— Садись, Вадим, подвезём!

— Это можно, — согласился Вадим и полез в кабину, на заднее боковое сиденье.

Мужчина втиснулся на переднее, сказал:

— Меня зовут Анатолий Николаевич, — улыбнувшись, добавил: — Ты механизатор?

— Можно и так. Первого класса.

— Давно из армии?

— Недавно, гуляю пока.

— Случаем не женат?

— Нет пока.

— Отлично! Пошли ко мне…

— Кем?

— Водителем.

— Что за техника?

— А вот в которой сидим. — И Анатолий Николаевич хлопнул рукой по панели и, уже обращаясь к водителю, сурово сказал: — Поехали!

Вадим покачал головой, спросил:

— А его куда?

— А его посажу на хозлетучку, пусть тренируется.

Машина осторожно и плавно тронулась с места. Вадим ответил:

— Нет, так дело не пойдёт! Вроде как подсидел парня. Давайте я на летучку, а то нехорошо получается.

— Это мне нехорошо! Вот так каждый раз: в самый ответственный момент что-нибудь да случается. Надоело! — Анатолий Николаевич ещё раз стукнул по панели.

Парнишка вобрал голову в плечи, молча, сосредоточенно смотрел на дорогу, робко спросил:

— Нам куда?..

Вадим наклонился из-за водительского плеча, посмотрел в ветровое стекло, ответил:

— Гони прямо! У светофора направо, а там я скажу.

Парень кивнул, а Анатолий Николаевич продолжал:

— Я же не увольняю его. Пусть практикуется. Хозлетучка не новая, но ходовая, только стоит без движения — водителя нет. Вот пусть работает, набивает руку.

— Мне летучка в самый раз, — возразил Вадим. — Да и непривычно начальство возить, скука.

— Со мной не соскучишься. У нас работа разъездная, командировочная! Мотаться придётся по научным экспедициям, целое лето. Зимой, правда, дома. Свободного времени хоть залейся!

Анатолий Николаевич обернулся к Вадиму, сказал:

— Может, я бы и посадил тебя на летучку, да видел сегодня в деле — и теперь только ко мне!

— Сколько платить обещаете?

— Сто тридцать рублей! Плюс премиальные за ненормированный рабочий день. По-казахстански, для холостяка, думаю, деньги немалые. Ну как?..

— И сколько в общем на круг?

— Двести, двести пятьдесят получать будешь.

— Подумать надо.

— Согласен! — И Анатолий Николаевич пожал Вадиму руку. — Вот это разговор!

Вадим снова посмотрел в ветровое стекло и обратился к водителю:

— Здесь у перекрёстка поверни налево. Третий дом от угла — и стоп.

Машина повернула и остановилась у указанного места. Анатолий Николаевич выпустил из салона Вадима и, снова сев, спросил у Вадима:

— Знаешь, где наш институт?

— Нет.

— На Комсомольской, хотя нет… — Он достал блокнот, авторучку, записал адрес, вырвал лист и передал Вадиму, добавил: — Прости, визитки нет. А здесь всё подробно. Захочешь — найдёшь. Жду через три дня.

— Хорошо. Скорей всего буду.

Анатолий Николаевич хлопнул дверцей, и машина, развернувшись, ушла.

А Вадим вошёл во двор своего дома.