Босоногое оно Часть 06 продолжение

Предыдущее:
http://proza.ru/2021/12/19/1742


     После обеда, когда всё было убрано с обеденного стола, я захотела рисовать. Мне дали лист бумаги и карандаш. Моей натурщицей стала кошка Мурка. Она об этом не знала: сидела себе недалеко от печки и ни о чём не подозревала. Очень мне хотелось её нарисовать. Мурка не то чтобы сидела, а скорее лежала, подобрав лапки под себя — ну, чисто колобок — чёрный, потому что она цветом чёрная.

     Сначала я нарисовала один круг, а потом внутри него, ниже, ещё один круг — поменьше — это, значит, голова. К голове сверху подрисовала небольшие остроугольные ушки. Сверила с натурщицей — похоже. Дорисовала глазки-пуговки и рот маленьким штришком. Рот мне было не видно, но он же должен быть! Хвост и лапки кошкины мне были не видны, поэтому я их не нарисовала.

     Такую кошку — из двух кружков я рисовала несколько раз, всё время что-нибудь пытаясь улучшить. Таким образом у меня круги начали получаться более правильной формы, а также глаза и рот.

     В какой-то момент Мурка слегка приподнялась, и я увидела её передние лапки, расположенных близко друг к другу, а потом и хвост, которым она в этот момент вильнула. Прикинув, в каком месте должны находиться хвост и лапки, дорисовала их. Подняв листок, посмотрев на Мурку и на её двойника на моём листке, я осталась довольна своей работой.

     Мурка, та, которая у печки, встала во весь рост, потянулась, выгибая коромыслом спину и, не спеша, пошла к столу, где сидела я. Прыгнула ко мне на колени, щекотнув своими усами мои щёку и нос, как бы говоря, что я что-то упустила. Ну, конечно, про усы-то я совсем забыла! Дорисовав по три усинки с каждой стороны, на месте предполагаемых щёк, мой шедевр принял завершённую форму. Мурка, одобрительно мявкнув, боднула меня в щёку своей головой и спрыгнула на пол.

     Эврика! Надо нарисовать кошку стоячей. Но Мурка стоять нивкакую не хотела. Она направилась сначала к бабе, стоявшей у другого стола, потёрлась об её ноги и после этого двинулась, виляя хвостом, в комнату, где за столом сидел дедушка, читая газету. Подойдя к нему, улеглась у его ног.

     — Деда-а-а, — жалобно позвала я его.

     — Что, Аллочка?

     — Нарисуй мне стоячую кошку.

     Деда встал и направился ко мне:

     — Давай, нарисую.

     Я слезла со стула, деда сел на моё место. Взял чистый лист бумаги и начал рисовать. Мне было не видно, как он рисует, и я ушла в комнату, взяла детский журнал с картинками и стала его разглядывать.
Через некоторое время услышала голос дедушки:

     — Ну всё, нарисовал. Иди, смотри, — торжественно провозгласил он.

     Я подбежала к нему, тут же подошла бабушка. Деда, улыбаясь, протянул мне лист. Взяв его в руки, глянула на то, что было нарисовано, с недоумением воскликнула, растягивая слова:

     — Это же ло-ша-а-адь!

     Баба, стоявшая за мной, прыснула, прикрыв рот ладошкой, тихо смеясь, пошла обратно к столу, где что-то готовила на ужин.

     — Разве? — озадаченно спросил деда.

     — Да-а-а! — ответила я, с горечью в голосе.

     — Вообще-то... я рисовал кошку...

     — Никакая это не кошка, это лошадь. У кошки же нет копыт и гривы нет, и хвост совсем не такой, и  морда как у лошади.

     Я возмущённо сокрушалась. Баба продолжала еле слышно смеяться, утирая краем фартука, выступившие от смеха, слёзы.

     Потерпев фиаско и дабы как-то задобрить меня, деда предложил:

     — А пойдём-ка, Аллочка, на улку?! У меня есть для тебя кое-что интересное. Я уверен, тебе понравится.


     Отказаться от прогулки — это выше моих сил. Что деда мог мне показать? Дорогу к их лесному огороду я уже знаю, хоть на обратном пути нет-нет да и уйду снова выше, но это уже стало для меня привычным и не страшило...
     Мы вышли с ним за калитку, немного прошли вправо по дороге, перешли её и спустились по не сильно крутому небольшому склону к, находящейся внизу берёзовой роще. Берёзы были такие высокие! Выше меня наверное раз в сто и стояли они на таком расстоянии друг к другу, что их кроны, усыпанные зелёной листвой, заслоняли небо, не давая солнечным жгучим лучам проникать внутрь рощи, создавая приятную прохладу. Немного ещё пройдя, мы вышли к месту, где стояли девочки и мальчишки, все они были старше меня. Все смотрели на мальчика, который раскачивался сидя на верёвке, концы которой были привязаны к двум берёзам за их стволы намного выше.

     — Смотри, Аллочка — это качели, — обратился ко мне деда и продолжил, — мы с тобой посмотрим как ребята качаются, а потом ты попробуешь.

     Я согласно кивнула головой.
     Когда мальчик слазил с качели, я увидела, что к верёвке каким-то образом приделана плашка на которой можно сидеть. Мальчишки и девчонки сменяли друг друга. Все старались раскачиваться на качеле как можно выше, подзадоривая друг друга.

     — Ребятки, позвольте и моей внучке покачаться на качеле?!

     Он подвёл меня к качеле, сама я залезть на плашку не могла, помог мне сесть, при этом сказав:

     — Держись ручками крепко за верёвку.

     Деда начал потихоньку раскачивать качели. Меня поднимало всё выше и выше, но не настолько высоко, как раскачивались другие ребята. Ощущение полёта, пусть и не сильного, оказало на меня такое воздействие, что я забыла про неудавшийся дедовский рисунок кошки.

     В последующие дни мы ещё несколько раз ходили вместе в берёзовую рощу. Убедившись, что я уже вполне освоилась с качелями и даже научилась сама раскачиваться, деда стал разрешать мне ходить одной, наказав ребятам, чтобы они приглядывали за мной. Берёзовая роща с качелями было моим самым любимым местом! Скажу наперёд: всякий раз, когда меня спрашивали: "А где живёт твоя бабушка?", — я отвечала: "Там, где берёзовая роща".


     Рисовать кошку так, чтобы она стояла, я не научилась: моя натурщица напрочь отказывалась стоять на месте. Я перешла на птичек.


Продолжение следует