Химеры сознания

                «Плата за индивидуальность – смерть»
                «Даже вместе мы все одиноки»

 
Думаю, не требует никаких доказательств существование высших сил, создавших миры и вселенную, поскольку, наш мир - превосходное тому доказательство.
Сложнее разобраться с кричащим парадоксом «Человека Разумного». Существ, не способных похвастаться ни крепостью тела, ни могуществом духа, словно умышленно обделённых гранями восприятия так, что слушают и не слышат, смотрят и не видят, знают и не осознают, превращая в абсурд все к чему способны прикоснутся. При том, в любой момент, готовые неожиданно заблудиться в своих собственных умозрительных лабиринтах. А также, нелепо вздорных, склочных, владеющих несуразным мышлением и затхлым чувством юмора, которым невозможно злоупотребить.
Сапиенсы - люди, которые путают музыку с джазом, а вежливое обещание с клятвенным обетом, почитают сарказм великих гуманистов прошлого, но не доверяют искренние презирающей их современной богеме. Те, кто намеренно роняют пластиковые бутылки в море, но с вожделением разглядывают пейзажи безжизненных планет в окрестностях бесконечно холодной и враждебной косморезервации. Это они взламывают генетические коды, иногда свои, чаще чужие и не испытывают при том даже легкого сожаления!
Пребывая в перманентной фазе стохастического перехода от жалких унизительных подобий умственного осмысления кажущейся действительности, принимаемые ими за гениальные прозрения, к вопиющим, противоречивым, ничем не необъяснимым поступкам, что сродни всплескам квази-сознания автора Сая Твомбли, как если бы тот, вдруг, попытался одновременно пародируя и подражая манере бескомпромиссного гротеска Франсиско Гойи, воссоздать незаконченную инсталляцию Соссюра Паккара, то ли Фрейра Триппа, на пятачке высшего пика Монблана, замусорив весь ландшафт клочками своих рванных джинсов. И во всей этой, пугающей своей глубиной непознаваемости и отсутствия любого, не только здравого смысла картине, неожиданно, вдруг, звучит ничем не определяемый термин - «Разумный!»
Разумным же мне представляется жирный кот, требующий почтительного отношения от своих ленивых хозяев, или обнаглевшая обезьяна, которая обворовывает сумки беспечных туристов на пляжах Индокитая, даже слон, виртуозно танцующий в глиняной лавке, но человек, который покупает себе костюм от Диора, чтобы пройти собеседование на работу доставщиком цветастых пакетов, не более чем - «Человек», без всякого чего-то разумного.
Во всем этом я был убежден с рождения, но доказательства получил только сегодня, спустя тридцать лет, далеко от Земли, оказавшись в суборбитальном мегаполисе Синцерус* планеты Мендакс* у звезды Фрикс*.

***
Сначала я осознал, что моя жизнь – одна из миллиарда пылинок, что бессмысленно кружатся ветром эпохи в равнодушном пространстве мироздания, после чего в качестве подтверждения получил неожиданный удар в правое ухо и отключился.
Когда пришел в себя никого рядом не было. Я лежал в темном коридоре на металлическом полу, залитым моей липкой высохшей кровью и в голове продолжала звучать токката и фуга.

 
***
Орган в моем сознании стал понемногу стихать, я смог приоткрыть глаза, сфокусировал взгляд и рассмотрел в тусклом коридоре светлое пятно выхода. Мне удалось приподняться. Немного покачавшись на дрожащих конечностях, я укрепился и поковылял на свет, балансируя, как матрос на штормовой палубе старого железного крейсера.
- Кто так меня приложил? – Спросил я у окружающего пространства, и получил в ответ порцию ледяного надменного молчания. – Никто здесь пока со мной не знаком и, значит, еще не сердится. Очевидно, произошла ошибка, которую мне придется простить. Ведь я и сам не раз совершал ошибки, глупые, даже трагические. Что делать…
Например, сейчас, глупой и трагической ошибкой было прилетать на чужую планету одному, без денег и связей.
Не без труда я вспомнил свой пункт прибытия – Синцерус Мендакс, в чьем имени укрылся какой-то архаичный оксюморон, и я тщетно силился вспомнить какой, как и сама планета с говорящей фамилией – Фрикс, разумеется, неспроста.
Суборбитальные города – станции встречают путников затем, чтоб разоблачать их истинную сущность и подлинные намерения, дабы оградить планету от нашествия нежелательных элементов, а самих элементов от неоправданных ожиданий.
Побывав в таком приграничном гетто, немного знакомишься с моделью мира и можешь избежать резкого культурального шока, как если бы сразу попал в пекло чуждой цивилизации. Но в Мендаксе я почувствовал себя очень по-домашнему. Быть ограбленным прямо на перроне, это почти как в Техасе, но только быстрее.

***
Как вам уже стало ясно, человек я отважный, пытливый, может не самый везучий, но не лишенный особых талантов. Специальность моя уникальна, даже для нашего такого искренне равнодушного и трогательно циничного общества, потому, как водится, не всегда и не всеми, бываю правильно понят. Ведь, я - «Эксперт - Правдоискатель», чтобы там ни говорили. Только в этот раз мое ремесло привело меня ни к праздному благоденствию, как я надеялся, а в кабинет следователя внутригалактической разведки из полиции планеты.
Хочу отдать ему должное, он не был ни зол ни сердит, лишь бегло ознакомился с материалом моего уголовного дела и предложил быстренькую сделку, почти амнистию, к тому же с небольшим денежным вознаграждением. Я не успел уточнить, кому из нас достанется вознаграждение, как он сказал:
- Есть у нас одна заноза - планета, мутная, очень мутная. Что там творится понять невозможно. Почти никто не возвращается, и те, кто вернулись - не в своем уме. Разведай, разберись, проникни, докопайся, как "Эксперт», так сказать «Правдоискатель», - он произнес последнюю фразу не без иронии, но искренне пряча улыбку оскорбительного недоверия.
-  Справишься, начнешь новую жизнь, свободным несудимым героем. – Подчеркнул он значительно. - Не справишься, все равно - польза, профессиональный рост, опыт и отсидишь срок в должности внештатного дознавателя. Беспроигрышный контракт.
Мы ударили по рукам, и вот я здесь.

2.
Внимательно изучив карту и путеводитель, я выбрал свой первый объект для паломничества – трансконтинентальный тоннель. Он проходил через всю планету и как любая дорога в точности выполнял все функции кровеносного сосуда, питал, кормил, наполнял и соединял части планетарных агломераций.
Перед этим предстояло пройти неприятную процедуру авторизации в качестве гостя и получить доступ на континент.
Я остановился у таможенного аппарата и предъявил все свои биомарекры: геном, сетчатку, отпечатки ладоней, голос, статику, походку, хронаксию, паттерн мышления и спин воображения.
- Ваше имя? – Спросил автомат.
- Мое. – Согласился я.
- Как Вас зовут? – Снова спросил тот.
- О! По-разному, знаете... Неловко даже сказать. Вы понимаете? – намекнул я ему на бестактность подобных интимных вопросов.
- Мне нужно Ваше настоящее имя. - Терпеливо настаивал таможенник.
- Все мои имена подлинные, я не признаю фальшивых имен.
- Так, какое?
- Все. – Уверенно заявил я.
-Хорошо, Ваше имя – «Все». - Согласился аппарат. - Назовите Ваше второе имя или фамилию, или отчество или родословную, или другое подходящее обращение, - продолжал он любопытствовать.
- Мне нравиться, когда ко мне обращаются просто и уважительно.
- Ясно, "Просто Уважаемый". – Таможенник удовлетворенно сменил экран и перешёл к третьей части протокола. – Назовите цель Ваше посещения планеты?
- Ее еще нет. – Признался я.
Аппарат ярко мигнул и выдал мне виртуальный билет на фуникулер до города, а еще сунул мне в руки настоящий пластиковый конверт, который я тут же вскрыл.
Там оказалась кредитная карта галактического банка на две тысячи бондов и направление к частнопрактикующему психиатру-физиологу доктору Дрим Д. Моррею.
- Благодарю! - Ответил я хамоватому таможеннику, - обязательно навещу Вашего друга и скажу свое мнение о скупости Вашего биотронного восприятия.
- Лечитесь на здоровье! – Съязвил таможенный клерк на прощанье.
Удивительно легко все получилось, – с тревогой подумал я. Так уже было однажды в моей практике и оставило двоякое впечатление, когда меня призывали на военную службу в армию и в военкомате провели быструю авторизацию. На девять из десяти вопросов я даже не успел ответить, как получил форму, звание и боевую задачу на три года в десантных войсках.

***
Через несколько минут на фуникулере я спустился на планету и вышел к шлюзу аэропорта.
- Приветствуем Вас, ВсеПростоУважаемый! – Улыбнулась мне голография службы безопасности, бегло осмотрела, считала данные со всех имплантатов и чипов и благословила, – идите с Миром!
У выхода стояло, отворив дверь, кибертакси. За рулем оказался водитель, необязательный в таких случаях, бутафорский, очевидно, только для создания у пассажира комфортной обстановки услужливого сопровождения, но здесь креативные инженеры пошли дальше и за рулем сидел немного ожиревший лощенный пушистый рыжий сурикат. Я занял обзорное место над водителем перед большим панорамным стеклом, и обозначил свой путь –Тоннель.
Сурикат возразил – Это невозможно! Вас ждет доктор Моррей, вы оплатили полный курс лечения.
- Оплатил? – Искренне удивился я.
- Да. Перечислили полторы тысячи бондов на таможне сегодня. Вас ждут, и я не могу везти Вас куда-то еще. Это маршрут также оплачен Вами.
- Такси стоит пятьсот бондов!? – Ужаснулся я, прикинув остаток средств подброшенной мне таможенником карты.
- Перестаньте! Конечно, нет! Один цент, как обычно.
- Тогда, что еще я оплатил сегодня?
- Мне это неизвестно, платили Вы.
- Я не платил.
- Тогда кто?
- Таможенный клерк, наверно, который всучил мне кредитку.
Сурикат оценил услышанное и изрек – Невозможно. Аппарат сам ничего не умеет. Может вы попросили его о психокоррекции?
- И слов то таких не знаю. – Возмутился я.
- Слов? Причем здесь слова. Вы могли глубокомысленно молчать или недвусмысленно посмотреть, да много есть способов. Мы ведь не дикари какие-нибудь, чтобы воспринимать одни лишь слова.
- Месть закомплексованного таможенного афериста! – Резюмировал я.
Но водитель больше не обращал внимание на мои рассуждения, и очертил на лобовом окне траекторию пути в клинику к заботливому доктору.



***
Через четверть часа стремительного полета мы остановились у буферного причала квазиреалистического строения из десятков башен и нанизанных на них волностилизованных торов.
Все двери разом распахнулись и навстречу мне вышла хрупкая девушка в полупрозрачном халате - тунике. Она жестом поманила меня и располагающе улыбнулась.
- Хэло! Я Джил. А у Вас очень странное имя! – Обратилась она ко мне.
- Не мое… – неловко произнес я в ответ.
- Не будем терять время, – предложила она, - идите за мной, и я все объясню по дороге.
Наблюдая, я случайно встретился с взглядом своей собеседницы и заглянул ей в глаза.
Не умей я плавать, в мгновение ока, оказался бы уже бездыханным трупом, лежащим на самом дне в лазоревом мареве, затянутый двумя темными бездонными водоворотами ее зрачков, но испугавшись, я попытался взять себя в руки и перевел взгляд в безопасное место на уровне ее колен.
- Да, вы совершенно подвалены, – решила она. - Вам понадобится неотложная помощь.
Я не посмел возражать и как-то очень неловко зашагал вслед за ней, стараясь не отставать. Она повела меня в глубь коридора, в конце которого угадывалось открытое голубое пространство. Шли мы долго, и она голосом приятным и тихим, как журчанье воды, что-то говорила, рассказывала, но я не мог сосредоточиться, чтобы понять смысл ее слов. Вместо ответов я все больше прислушивался к ощущениям в своем теле и испытывал нарастающий ужас, несвойственную мне робость и скованность. Наконец я ощутил приступ дурноты и словно разряд тока - мурашки побежали по моей спине.
- Потерпите! – Испуганно и заботливо попросила она, – Вам совсем плохо, но сейчас мы придем, и Бертран позаботится о вас.
- А доктор Моррей? – Спросил я.
- Что!? - Не поняла она и показала на коридор. - Смотрите, здесь были очень знатные персоны. Некоторые пациенты из благодарности разрешили открыть свои имена и теперь в центральном зале они олицетворяют наше реноме. Например, император Магеллановых облаков, облачный Эйсир; Принцесса Аваллона Тога и банковский служащий Людвиг Молчан.
- И он тоже? – Удивился я.
- Ион тоже, но этого мы не афишируем, – доверительно призналась она. – Тихий прибывает нерегулярно и непредсказуемо, как обычно.
- А Моррей? – Опять поинтересовался я и почувствовал себя как-то особенно глупо.
- Конечно. – Непонятно ответила она.

***
Через несколько дней моего пребывания я обнаружил, что оказался в ситуации средней между Джек пот и Флэш рояль и что лучшего расклада дел нельзя было бы ожидать, даже если б я планировал свои стратегии долго, продуманно и скрупулёзно, чего я, разумеется, никогда в жизни не делал. Всегда лучше получить то, что случайным образом получилось, чем разочароваться в крушении затратных гигантских планов – так сформировалось мое мировоззрение и раз за разом оно только укреплялось.
Отель при клинике, куда разместила меня ослепительная Джил, принадлежал потомку Иосифа Аримафейского, в одном лице - верховному жрецу Синцеруса, правителю Мендакса и директору Реликвария, Биркезиону Галхеду Седьмому, чьей племянницей, так неожиданно кстати, оказалась Джил. Как-то невероятно все сошлось и располагало к неизбежному успеху.
Джил принялась заботиться обо мне, как об очень важной особе, в моем представлении, не ниже императорского титула, чем ставила меня в самое дурацкое и недоуменное положение. Ее забота приобретала все более угрожающий масштаб, так что на третий день мы перешли на дружеское, доверительное – ты, а к концу второй недели и вовсе научились обходиться без условностей и церемоний.
Я сотню раз пытался раскрыть ей глаза на свое истинное происхождение, полное никчёмности и бесполезности, но она не желала ничего слышать. Впрочем, иногда она слушала, улыбалась, как недоразвитому ребенку и вновь принималась за свое. Так продолжалось изо дня в день третий месяц подряд. Я чувствовал себя все несчастней, потому, как знал, что никогда ничем и никому не давал повода так тепло относиться к себе, и будучи в тисках необъяснимой, но непреодолимой заботы ощутил себя Одиссеем, попавшим в плен к сладкоголосым Сиренам, где все реже вспоминал о имеющихся, возможно, когда-то у меня первоначальных планах или может намерениях, или что-то такое еще... Но, однажды, Джил сама вызвала меня на разговор:
- Уважаю твой принцип не иметь имени. Но ты не единственный, кто пытается всех обмануть, потому что тебе нужен он. Ведь так? – Спросила она в упор.
-Мне нужен Он? – На всякий случай уточнил я.
-Не притворяйся, ты прекрасно знаешь, что он здесь, на Мендаксе.
-Совершенно не хочется врать, - простодушно признался я, - наверно…
-Грааль! – ехидно прервала меня Джил.
-Точно! – подыграл я в ответ.
-Лжец и преступник. – Знающе усмехнулась она.
-Нет, я бы никогда не причинил тебе вред. – Искренне и вслух возмутился я.
- Чужеземец, что ты можешь знать обо мне! – Манерно вздохнула Джил и живописно в красках, криках, стонах и жестах поведала мне вкратце свою душераздирающую историю.
Маленькая, испуганная девочка, боится сделать вдох, чтобы произнести слово, придушенная объятиями жилистого старика, жестокого, мрачного, вероломного дяди, который уже присвоил себе всю недвижимость, капиталы и положение прежде очень состоятельной семьи Джил, на правах единственного родственника - опекуна. И вот она, беспомощная сирота, словно узница - золушка, выносит невзгоды юности, в безнадежной покорности к несправедливой судьбе, а достигнув своего совершеннолетия, будто в насмешку, получает от дяди скромную должность на задворках своей же империи – распорядительницы «Клиники для поврежденных рассудком от невыносимых обстоятельств». Внешне она стала сильнее, тверже и будто смирилась с участью, но в глубине души продолжает рыдать, взывая к справедливости и возмездию, и продолжает жить в терпеливом ожидании отважного рыцаря, который не убоится и отомстит за бедную девушку, за все ее горести и унижения.
Картинка пронеслась у меня перед глазами, а Джил громко и театрально разрыдалась, уткнувшись в мое плечо.
- Поврежденных рассудком? – Переспросил я.
- Фи, - отмахнулась Джил, - те, кто считаю, что им нужно на Мендакс, явно нуждаются в лечении. Теперь ты понимаешь, что происходит? – строго спросила Джил.
-Теперь понимаю – ответил я, даже не пытаясь выйти из легкой невменяемости.

***
Как человек дела, я всегда полагаюсь на естественный ход событий, что может ни разу и не приводило меня к цели, зато никогда не уводило от нее далеко. Интуиция является самой верной стратегией, - подумалось мне, - а любые бесполезные приготовления никогда бы не стоили тех восхитительных эмоций, что я получил в неге и праздности, в пленительных заботах бесконечно радушной хозяйки Джил.
Теперь же, когда все устроилось, когда я, вдруг, обрел смысл и узнал, что мне предстоит, мне стало невыносимо грустно. Грустно от того, что все сложилось, будто само собой, совершенно без моего участия, и даже несколько вопреки.
- Дядя достаточно умен, и никогда не пытался спрятать Грааль. Наоборот - он доступен всем. Галхед скрыл только истину. - Рассказала мне Джил. - Известно, что Иосиф Аримафейский, наш далекий пращур, владел копьем Лонгина. Что же касается чаши, то сохранился противоречивый эпос, будто бы она существует, но никто, никогда и нигде не подтверждал, что видел ее самолично. Известно, однако, что чаша в простом созерцании дарует бессмертие и различные блага. Следовательно, ее образ, а не физическое воплощение несет в себе магическую благодать. Потому и нет никакого обмана в том, чтобы собирать страждущих и предъявлять им желанный образ, равно обладающий силой материального предмета.
Так дядя создал Реликварий. Он выставил в зале Присутствия голографическую копию чаши Грааля, тем самым оградил ее от любой даже умозрительной возможности кражи. Для правдоподобности ежегодно ее якобы извлекают из барионного замка-фиксатора, протирают, исследуют и возвращают на место, всегда, как бы, случайно немного сменив положение. На самом деле - дядя просто перенастраивает проекционные лазеры. Чашу невозможно сфотографировать или исследовать датчиками, лучами, полями - защитный экран чутко улавливает любое воздействие и становится непроницаемым, посему подвох никогда не обнаружится.
Само сокровище храниться здесь же, этажом ниже, в подвале и спрятано в старомодном бронированном сейфе. Конечно, есть несколько степеней защиты, биометрический протокол и исключительный персональный доступ.
- Это все? Протокол? Нет кипящей лавы и смертельных ловушек? В чем же подвох? – Усомнился я.
- Раньше были, – парировала Джил, - но это не останавливало воров. Наоборот, они-то и указывали им путь к чаше. Ведь те, кто пробирался в зал присутствия уходили ни с чем.
- А ты, Джил, как ты узнала? – Спросил я.
- Не беспокойся. Случайно. Галхед до смешного неуверенный в себе человек. Даже когда он клянется себе в верности и любви, то боится показаться неискренним, поэтому обязательно спрашивает меня, не заметила ли я чего-то фальшивого в его словах. И если я медлю с ответом он страшно злиться и переживает. Может это, а может что-то еще. Может графин вина с ядом белладонны вызвал в тот день в нем жесточайший приступ слабоволия. В общем, он, жмурился, кривил губы, что-то бормотал, схватил мои руки, и мы спустились в подвал. Я все видела своими глазами. Сам он, боюсь, этого даже не помнит. Во всяком случае, никогда об этом не говорил и не вспоминал. Я видела Грааль! – Джил интригующе помолчала: – Это было двести восемьдесят лет назад, - произнесла она, оценивая взглядом мою реакцию. – Все, что ты слышал о чаше – правда.
Я понимающе закивал, преданным взглядом, выпрашивая дальнейших откровений, но, видимо, этого была недостаточно и Джил с разочарованием в голосе продолжила:
- Каждые сорок лет дядя торжественно передает свой пост вымышленному наследнику, тогда же, к его имени прибавляется следующий порядковый номер. Ныне хранитель Реликвария - Галхед Седьмой.
- А предыдущий, шестой? Куда он делся? Не мог же он раствориться?
- В Мендаксе мог. Здесь все может быть, особенно то, чего быть не может. Ты живёшь здесь больше ста дней, должен был это понять.
- Но ты ни разу не выпустила меня из стен соей прекрасной светлицы. – Возразил я.
- Разумеется, – усмехнулась Джил. – Все просто. Известно, что члены царствующей династии Биркезиона с рождения до тридцати лет воспитываются в аскезе и уединении, что соответствует жреческому призванию семьи. Будущий жрец и наследник живет глубине заповедных лабиринтов нашего фамильного замка, там же доживает свой век каждый семидесятилетний, уходящий хранитель. Церемонии смены поколений, рождения и прощания тщательно продуманы, режиссированы и никого по-настоящему не интересуют, ибо скучны и приелись даже туристам. Семейные хроники скрыты от праздных глаз, не освещаются прессой, потому ничего нельзя увидеть, проверить, тем более усомниться. Биркезионы не просто жрецы, они вечные и несменяемые правители Мендакса, а Галхед узурпировал власть моего отца и семь раз передавал ее сам себе.
В конце концов, сюда люди прилетают за Граалем и мелкие сувениры и сплетни их не интересуют.
Так вот, за последние двести восемьдесят лет было совершено двести семьдесят девять попыток украсть святыню. Поверь, здесь видели все, от банального взлома, до пошлых вымогательств, но Грааль пребывает на месте. Можешь убедиться. Теперь ты знаешь, почему он никогда не был украден.
- Зачем, Джил? Разве народ Мендакса заслуживает твоей измены?
- Ты тупой! – Заявила Джил – Я же объяснила, как все устроено. Ты не сможешь украсть то, чего нет. Образ голографический! Он останется стоять на своем месте. Никто не заметит пропажи того, о чем никто не знает. Это же ясно?
- А дядя?
- Дался тебе мой дядя! Делай, что говорю!
- Я не понимаю, Джил. Ты пугаешь меня!
- О, Боги! – С досадой, что это случилось, воскликнула она. – Известно всем, кроме тебя, что в анналах фамильного кодекса сказано: жрец не сумевший сберечь свою святыню, лишает служения свой род и должен уступить права наследования. Потому, если Грааль будет действительно украден, пост унаследует не наследник, а наследница! Понимаешь, о чем я? Галхед седьмой станет последним правителем и жрецом чаши! – Будто пытаясь меня убедить воскликнула Джил, - я помогаю тебе, а ты сделаешь меня правительницей Мендакса! - Она опять презрительно посмотрела на меня, словно окончательно убедившись в моем слабоумии. - И, поверь, у меня было достаточно времени, чтобы создать идеальный план. Думай быстрее или я найду другого менее тупого рыцаря.
- О чем думать, - выдохнул я, – если я и есть твой план.

***
- Виртуализируем вас обоих, - инструктировала Джил, - но в разных локациях. Его введем в самую строгую тождественную симуляцию, где он будет в абсолютно привычной ему обстановке. Там все честно и нет никаких ориентиров, чтобы усомниться в ее реальности. Назовем эту карту «Явь».
Ты войдёшь в локацию с очень похожим на «Явь» миром, но она будет помечена, тем, что я заселю в нее боты в виде забавных зверьков, по ним ты сможешь различать свои переходы с уровня на уровень и выход из карты в реальность. Твоя карта называется «Химера». Когда ты в нее войдешь, сможешь проецировать в нее «Явь» и видеть аватар дяди, он тебя - нет.
Задача этого уровня, чтобы дядя, будучи в «Яви» полностью провел протокол доступа в зал Реликвария и открыл двери. При этом его сознание будет прогружено в цифровую реальность, и он не сможет заметить твоего присутствия. Под этой защитой вы вместе войдете внутрь и опуститесь в подвальное хранилище, там он проведет ритуал доступа к сейфу хранилища.
Затем ты выйдешь из своей симуляции и физически чипом конфигуратором сменишь текущую виртуальную карту дяди - «Явь» на другой, заранее подготовленный мир – «Лабиринт». Он не будет там скучать, и точно не станет мешать тебе, хотя возможно расстроится. Забрав чашу из сейфа, предстоит выйти из Реликвария и увести с собой дядю. Ты загрузишь ему карту «Грезы», где чаща Грааля будет находиться на своем обычном месте в сейфе, что должно будет успокоить хранителя. Трудность заключается в том, что после «Лабиринта» дядя обнаружит, что находится в иллюзии, но не должен догадаться, что, выйдя из «Лабиринта» вернулся не в подлинную реальность. Это ясно?
- Практически все, кроме - зачем погружаться мне?
- Метморфинг. Программа переноса отсканирует ваши тела и создаст голографический слепок личности дяди. В нее входит все от структуры кожи, ее запаха, до стереотипов мышечных движений. Программа спроецирует данные с образа дяди на твое тело. В этом образе ты, как в скафандре проникнешь в сейф и извлечешь чашу. Мы ведь не в средневековье. Сейф охраняют аппаратные комплексы и без программной имитации система контроля доступа распознает и уничтожит тебя мгновенно. Так что зловещая лава и смертоносные ловушки там все же есть.
- Ты уверена, Джил?
- Семь тысяч часов в «Грезах», столько же в «Химере», исследуя все возможные сюжетные линии. Годы ушли на визуализацию алгоритма метморфинга, без которого окончить игру оказалось невозможно. Единственно в чем я до сих пор сомневаюсь, это – ты, бестолковый, трусливый рыцарь. Но времени больше нет, Галхед седьмой через три дня сложит свои полномочия и принять их должна первая жрица и правительница Мендакса – Биркезион Джил Первая!

 
3.
На пустой улице было безлюдно и тихо. Бесшумно подплыл транспортный автомодуль. Галхед седьмой подошел к распахнувшейся дверце и шагнул в салон. В этот момент у него над головой вскрикнула птица и на миг ровный взмах ее крыльев заслонил собою все небо.
Джил успела отвлечь внимание дяди, пока робот диверсант прикрепил ему к затылку чип-конфигуратор, погрузив его сознание в управляемую виртуально-голографическую иллюзию, в которой на такой же безлюдной улице было так же спокойно и тихо, и дядя уже шагнул в авто. Переход остался незамеченным.
Мир качнулся и авто взмыл вверх, открываясь от земли. Навстречу неслась бездна, дул упругий ветер. Седьмой, ни в чем не сомневаясь и не догадываясь, двигался в иллюзорной, но абсолютно чувственной, филигранно прорисованной рукой Джил, вселенной, чтобы исполнить рутинный повседневный квест, побывав в Реликварии и совершить то, что он там обычно совершал.
Дождавшись как Галхед Седьмой, сраженный импульсом чипа, замер на сиденье автомобиля, я забрался к нему в машину и подал команду на старт. Мир качнулся и авто взмыл вверх, открываясь от земли. Навстречу неслась бездна, дул упругий ветер.
Авто припарковалось внутри транспортного ангара Реликвария.
Я старался сохранять спокойствие, но не мог совладать с нетерпением ожидания предстоящего перехода. Не хотелось пропустить момент, когда я сам пересеку границу реальности и окажусь в виртуальной среде, предназначенной мне карты «Химеры». Я смутно представлял, что должен увидеть и как пойму, что уже «перешел», но ничего не происходило. Помедлив, я вышел из салона и направился к реликварию.
Галхед пребывая в заданной ему иллюзии, безмятежно посапывал на заднем сиденье. Как и ожидалось чип создал первую локацию «Яви», где его восприятие и ощущения абсолютно совпадали с физической реальностью, но скрывали мое присутствие и прочие важные детали. После остановки авто Галхед проснулся, вышел из салона и направился к реликварию.
Я ждал. Я чувствовал, что все еще нахожусь здесь, в мире настоящем, не цифровом, что переход по каким-то причинам не состоялся. Что-то пошло не так. Тревога нарастала. - Значит мы не встретимся с Седьмым в разделенной виртуальности, как предполагала Джил. Или я доверчивый осел, – холодок пробежал по моей спине, - и правила изменились.
Гордо вышагивая Галхед седьмой, вошел в сумрачный коридор Реликвария.
Подвесив в руке перед собой тусклую масляную лампу, я накинул тунику, капюшон, воплощаясь в отрепетированный образ, и весь в напряжении вошел в сумрачный коридор Реликвария, вслед за его верховным жрецом.
Галхед двигался ровным уверенным шагом, не подозревая о моем присутствии и своих заблуждениях.

***
На нижнем уровне отворилась мощная бронированная дверь и открылась панель доступа. Лучи лазеров впились в тело жреца, внимательно изучая и тестируя каждый его пиксель. Синхронно программа метморфинга запустилась на моей оболочке, и я стал превращаться в Галхеда седьмого. В конце процедуры отличить нас не смогла бы ни одна ревнивая жена. Я увидел жесты и услышал пароль. Еще мгновенье и Галхед вошел внутрь. Двери за ним закрылись. Оставалось ждать, пока дядя выполнит все церемонии доступа, раскроет коды и ритуалы, если они есть.
Через четверть часа Галхед вернулся и двери за ним захлопнулись. Как и планировалось я приблизился к дяде, переключил его чип и отправил того блуждать в «Лабиринте». Он вздрогнул и отошел в сторону, видимо потрясённый случившимся.
Мне оставалось выполнить свою часть квеста. Я уже знал весь протокол и с легкостью повторил его у панели доступа, взмахнул руками, произнес набор бессмысленных звуков. Стражи впустили меня в сокровищницу. По дороге были еще три авторизации, которые я выполнил не задумываясь и, наконец, подобравшись к сейфу, легко отворил его.
Открывшаяся дверь сейфа оказалась проходом в следующее помещение, напоминающее пещеру, со слабым архаично мерцающим освещением. Сундук стоял в углу на полу каменного зала с высоко уходящими вверх рядами колонн и серыми морщинистыми пропитанными сыростью и гнилью подземелья стенами, озаренный тусклым светом свечей, расставленных по углам в бронзовых фонарях. Было так тихо, что я слышал стук своего сердца.
В глубине зала качнулась неясная тень, шлепая и шелестя, приблизилась, превратившись в женщину, одетую в полупрозрачную тунику.
— Вот как? – Выдохнул я. Она быстро прошла мимо, будто, не замечая меня, остановилась возле большого кованного сундука, подняла его крышку и неразборчиво произнесла: «Эли! Эли! Ляма азавтани!»*
- Арамейский! – ужаснулся я.
Меж тем женщина что-то бережно завернула в ткань, осторожно положила на дно и молча скрылась в глубине пещеры. Сундук остался открытым и на дне лежал темный сверток в форме небольшого кувшина. На откинутой дверце сверкнули два зеленых зрачка, не мигая и с любопытством они уставились на меня. Зверек не был похож ни на что мной ранее виденное, его чешуя отливала ядовито оранжевым цветом. Я опешил, едва не задохнувшись от восторга: - Химера! Умница Джил! Это моя Химера!
Переставая понимать, что происходит я рванул из сундука сакральную чашу и поспешил на выход.
Выйдя из зала реликвария, я попытался найти Галхеда, отправленного мной в сумерки виртуального Лабиринта, но его здесь не было.
Тем проще, – решил я и бросился к авто модулю, но и его на месте не оказалось тоже. Я запаниковал.
Мы никогда не обсуждали с Джил, что я стану делать со своим украденным призом после. По-моему, ее вообще не интересовал ни этот предмет, ни моя последующая участь. Она только очень настойчиво советовала мне не медлить после окончания операции и покинуть планету по возможности быстрее, предполагая о каких-то неучтенных нами препятствиях, может даже погони. Как быстро Галхед сумеет вернуть себе контроль за реальностью никто из нас не понимал.
В кармане у меня лежал чип взлома таможенных терминалов космопорта Мендакса и цифровой безлимит на все уходящие транспорты с планеты на ближайшие сутки.

***
На удивление просто оказалось выйти с территории Реликвария. Я по-прежнему не понимал нахожусь ли еще в Химере. То, что я в ней побывал сомнений не вызывало, и если переход ещё не произошел, то я все еще выглядел как Галхед седьмой, что давало бы мне существенные преимущества для бегства. Единственный способ узнать это – найти условный знак, юнита – химерного зверька. Ибо даже взгляд в зеркало будучи внутри проекции виртуального мира не скажет правду, сознание покажет только то, что захотел показать вам ваш программист.

4.
- Не знаю, что вы себе на воображали, – строго сказала доктор Джил Дрим Моррей, - но не за кражу какой-то пресловутой реликвии вы арестованы. Вы наркокурьер, и любая нелепая легенда или придуманный вами бред никак не избавит вас от наказания.
Допускаю, что, вы вывезли наркотики, не осознанно, а будучи одураченным. На Мендаксе такое случается часто. И все же, закон есть закон, а контрабанда наркотиков — это преступление!
Видимо, более ловким преступникам удалось заставить вас поверить, что вы исполняете некую миссию, мне все равно. Вы совершили тяжкое преступление. Ваш Грааль – это контейнер с ментальным наркотиком, который по иронии так и называется «Грааль». Он такой же загадочный, почти эфемерный. Ибо это не химическая формула, а квантовый паттерн, изменяющий сознание. Он строго запрещен, и даже иметь его - тяжелейшее преступление.
Предмет находится в лаборатории на экспертизе, а вам предстоит пройти курс реабилитации, а нашей клинике.
Представьте мое недоумение, после услышанного от такой знакомой и обольстительной Джил! Я пытался найти объяснение происходящему, но все больше запутывался.
- Помоги же мне, Джил! – Взмолится я. – Я все еще в «Химере»? Или что-то произошло, и ты пытаешься все скрыть? Клянусь, я буду отрицать все, что ты прикажешь мне!
-Что же, по-вашему, я должна скрывать? И отчего это вдруг мы перешли на ты? Как вас там, кстати, зовут в действительности? Надеюсь, не ВсеПростоУважаемый?
А вот и Бертран, он поможет Вам слега прийти в себя, и м ы продолжим, - зачем-то съехидничала Джил и ушла, оставив меня наедине с вошедшим хмурым темноволосым пожилым типом. Это был несомненно Биркезион Галхед Седьмой, собственной персоной. Тот пристально посмотрел мне в глаза и присел напротив в левитирующем кресле.
Мы оба рассматривали друг друга, будто похмельные джентльмены, очнувшиеся после жесткой пьянки, которые явно что-то силились вспомнить друг о друге, возможно, что-то важное, но не могли. Он внимательно изучал мои руки, я рассматривал его воротничок.
Вскоре вернулась Джил, энергичная и довольная собой. – Теперь Вам понятно, что случилось? - спросила она меня безо всякой иронии.
- Да мне то, о чем он молчит, яснее того, что вы говорите! – Взревел я. Прекратите мучить меня. Убейте или сдайте властям, в полицию в конце концов. Я же признался, что меня подослали к Вам, я раскрыт. Что ещё я вам должен сказать?
- Бертран! - Обратилась она к своему партнеру, - все еще хуже, чем я думала. Возможно, нам не удастся вернуть его разум. Мне жаль. – Она сочувственно посмотрела в мою сторону, бросив прощальный взгляд, наполненный горечью близкой утраты и искреннего разочарования, и снова ушла.
А Бертран, чуть шевельнув одним веком, что может статься, значило его бурную лавину безудержных эмоций радости или даже ликования, ловко извлек невесть от куда графин с магически блистающей жидкостью, так же виртуозно наполнил два изящных сосуда жидкостью, которую по аромату я оценил как легендарный напиток древних царств – текилу и мы принялась угощаться, обмениваясь молчаливыми тостами и выражениями лиц.

5.
- «У меня хорошие новости!» - сказала, входя и улыбаясь Джил. – Полагаю, мне удастся вас разочаровать, то есть полностью вывести из глубокого очарования. Такой термин, - пояснила она.
-  Вы прибыли в порт в очень расстроенном состоянии, разговаривали с сурикатом и даже повздорили с ним, это так забавно.
Вы признались, что завербованы сотрудниками галактической разведки полиции планеты? Я навела справки - единственная известная в галактике фирма под вывеской: «Полиция Планеты», является коммерческим предприятием и зарегистрирована здесь же, на Мендаксе, и оба ее соучредителя давно находятся во всегалактическом розыске за всяческие некрасивые мошенничества. Но правда в том, что у них есть действующая лицензия на это имя, еще на 25 лет. Так что, справедливости ради, они были, есть и остаются Полицией Планеты, но в розыске. Совершенно законно они выпускали жетоны, выдавали лицензии, сертификаты, и еще приторговывали всякой чепухой. Но надо признать, что даже такие беспринципные негодяи, как Полицейские Планеты Мендакса, полагаю, вы улавливаете сарказм, никогда не позволяли себе переступать черту и заниматься наркоторговлей. Суд, возможно, учтет ваши признания и даже поверит им, но сомневаюсь, что найдутся ваши пресловутые вербовщики.
Они, как местные жители, неплохо разбираются в сложившемся мироустройстве и прокачали тебе в голову довольно убедительный сценарий. Жаль, что наказания, как всегда, понесет не виновник, а жертва преступления. Но это скорее традиция, чем случайность. Так уж повелось, наверное, знаешь, с начала времен. Я хочу сказать, что со жрецами, чашами, и все такое, с этим мы разобрались, но наркотрафик есть наркотрафик.
Понятна и схема контрабанды, когда вор вывозит артефакт - контейнер с планеты с «ментальной наркотой». Напомню, это не химическая формула, это квантовый паттерн, изменяющий сознание. Он запрещен, это преступление.
Наши Полицейские изящно решили дилемму: «Как заставить добровольно и бесплатно работать курьера?»
Создать миф, найти героя, дать ему роль и помочь совершить подвиг, достойный Геракла, причем в локации абсурдно тождественной реально существующей на планете. Увы, это Мендакс.
Курс реабилитации считаю оконченным и сразу после суда вас депортируют домой на Землю. Кстати, как мне известно, никто не вправе отнять и ваш легендарный трофей - Грааль. Никаких наркотиков в нем не обнаружили, наоборот, все оказалась полной чепухой, как и предполагалась. Чаша оказалась стопроцентной фальшивой, подделкой, если, вообще можно подделать то, чего не существует вовсе.
В итоге, кто искал Грааль, получил чашу, кто искал наркотики, тоже остался доволен, - заключила она.

6.
- Легко отделался, - подумал я, вглядываясь в бесконечную и сияющую миллиардами пикселей пустоту в иллюминаторе. Рейс до планеты Земля, беспересадочный, эконом класс, но на борту галактического круизного гиперпространственного лайнера, это же – сказка!
Грааль я достал. Стоимость этой штуки бессмысленно даже оценивать, ведь коим то образом она даст ключ к расшифровке древнейшего манускрипта, ценность которого не поддается никакому численному эквиваленту, как и открытия, которые в итоге получит их искатель, точнее теперь уже точно – скромный, отважный, настойчивый и везучий "Эксперт-Правдоискатель"!
Проснулся я уже под бодрящую вибромелодию пробуждающую и призывающую к высадке пассажиров лайнера, в космопорту Земли. Мое одеяние состояло из модной в сезоне «лето 99» туники алле «Рейв» и левитационной капсулы, хранящий хрупкий и без сомнения поддельный артефакт - сувенир с Мендакса. Так что, даже таможенный пес или кот его знает, что, молекулярное приведение обшарило мою поклажу и без всяких подозрений выпустило меня из здания космопорта.

7.
Как и обещали мне ранее люди из внутригалактической разведки полиции планеты, на следующий день, после моего возвращения на мой безымянный индекс скрипт пришло письмо от Джил Мюррей:
- «Прости, мой Друг, я не лгала тебе. Грааль действительно не имеет и никогда не имел физического воплощения, и его нельзя украсть. Как я и говорила - в зале Присутствия за стеклом находится голографический образ, а в сейфе – его материальная копия. Потому Грааль никогда не был украден, а копий его неисчерпаемо хватит всем.
Прости меня за маленький обман, но теперь у тебя есть честно добытый в бою приз. Каждая копия имеет ценность – потому как она не может быть куплена, подарена или найдена, то ныне все имеющиеся у человечества Граали были украдены. Посему каждая чаша легендарна и имеет историю. Числа, выбитые на его ручке — это не дата создания, древние мастера не имели такой традиции, это ее инвентарный номер. Зарегистрируй его, чтобы участвовать в розыгрыше призов!..»
Вслед за письмом пришла визитка с просьбой о встречи от некоего инкогнито коллекционера и бизнесмена с вымышленным именем и аватаром. Он скупо интересовался о приобретенном мной на Мендаксе артефакте, давая понять, что прекрасно осведомлен о его природе и пообещал невероятно выгодную сделку в его применении. Из вежливости я дал себя не слишком быстро уговорить, в итоге согласившись продолжить обсуждение в ближайшей безкоординантной ячейке дакнета – как водиться у бизнесменов, чтящих законы, но глубоко не осознающих, зачем они им нужны. «Пещера» – крейсерский межпространственный корабль, исключительно для проведения сделок и бизнеса, в котором мы выбрали рейс, время и каюту для встречи.

***
Будучи на борту, я ожесточенно прикидывал, в какую цену я соглашусь отдать этот предмет, ценности которого я так и не понял.
На встречу пришел курьер. Им оказалась молодая особа, немного с виду неловкая и даже странная, или желающая показаться таковой. Она разглядывала долго в упор мою физиономию и осторожно спросила:
- На ручке чаши действительно есть цифры?
- Что-то определенно есть, мелкое и неразборчиво – уверил ее я.
- Хорошо, я включу спектрометр.
Она достала небольшую линзу и протянула мне руку – Дайте мне его!
- Нет – возразил я, – так вы извлечете наркотик и опять проведете меня.
- Какие такие наркотики? – Почти искренне возмутилась она, краснея как гимназистка.
- Простые невозможные волновые или фотонные. А цифры, по-видимому, есть код преобразования и извлечения – я угадал?
Она на мгновенье смутилась, но быстро взяла себя в руки и уже не казалась ни неловкой, ни странной. Она очень грубо сжала мою руку и угрожающе сказала:
- Не играй с нами, это разочарует тебя.
- Время покажет, – миролюбиво возразил я ей.
-Покажет?! – Вдруг, хриплым и злобным басом закричала она. - Только запутает, перевернет с ног на голову, извратит и подменит вовсе! - Выдала она, крича и на глазах преображаясь в толстого, потного, лысого коротышку. – И уже в следующем году никто даже не разберет, то ли ты тот удачливый вор, что обнес аферистов Мендакса, то ли тебя, бедолагу надули и обобрали по полной, то ли, вообще, это был перфо;рманс сюрреалистов. Отдай чашу! – Зло потребовал толстяк.
- Но я передумал! – изрек я торжественно.
Курьер недобро посмотрел свозь меня и вышел из каюты.
Я же погрузился в прострацию, и продолжил рассуждать, как связать все воедино: украл ли я фальшивый Грааль и в нем контейнер с наркотиками? Либо ничего такого не произошло, а выйдя из «Химеры» я все еще остаюсь в иллюзии «Яви». То ли… Мне почему-то, кажется, что я всё-таки стал жертвой обмана, вот только совершенно не ясно кто, где, когда и в чем меня обманул.

Финал.

В мире конечно же существуют и гармония, и высшие силы, что создают вселенные, а после разрушают их в пыль и прах по одним лишь им известным причинам, или неизвестным.
Будучи закланными во власти всех стихий, человечество не устает открывать и закрывать законы, придумывать и перечеркивать правила так, что своим единственным оружием - трезвой логикой, не в силах порой отворить двери собственных замков. А все потому, что законы мироздания – есть дело случая, непредсказуемости и вероятного стечения обстоятельств, то есть хаоса, который существует совершенно самостоятельно и параллельно с промыслом и замыслом, а может даже и вымыслом, как некоторые обосновано считают. Так силы высшие разрушают все ими созданное по тем же самым необъяснимым причинам или может, безо всяких причин.
Рациональность подходов - тупик, всегда обреченный на замкнутость циклов. Как никому из нас не уйти от круговорота рожденья и смерти, так и наше сознание, проходя от озарения до разочарования, неумолимо движется в рабстве надуманных алгоритмов. Это спираль в спирали: вперед, вверх, назад, вниз.
Чтобы не спорить со вселенной мы прикрываемся заумными лабиринтами рассуждений и теорий, образами, что моментально воспринимаем сознанием, как истинные, но правда в том, что все это – ерунда. Все это - химеры.









*sincerus (adi.) истинный, честный, настоящий, неподдельный, подлинный
*mendax лживый, обманчивый, фальшивый, поддельный, искусственный
*Старый сирийский текст: (сир. ;;; ;;; ;;;; ;;;;;; ’эли; ’эли; лмоно;’ швактони; — «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты меня оставил?»