Азбука жизни Глава 5 Часть 251 Лихо можешь!

Глава 5.251. Лихо можешь!

— Это ты о чём, Надежда?
— В одном предложении сказать всё.
— Напомнила. Как-то в очередной раз сижу в кабинете главного редактора, по его приглашению.
— С очередным вариантом «Исповеди»?
— Да, Франсуа. Что вы смеётесь? Он, в принципе, сказал то же самое, что и ты, только с сожалением — что в одном абзаце я выдаю мыслей на целую книгу.
— Какой прогресс за двадцать лет!
— Франсуа, она ещё ни слова не сказала. У Виктории одни манипуляции.

Трудно возразить Надежде. Как можно сегодня вообще о чём-то говорить?
— Мы все стали прозрачными, если заглянуть хотя бы в интернет. Столько глупости, испепеляющей ненависти, злобы, самомнения и абсолютной бестактности — ни одно поколение такого не наблюдало.
— И всё это — благодаря нашим дедам и прадедам.
— Не забывай, подружка, и наших действующих бабушек, которых так и язык не поворачивается назвать старушками. Они понятия не имеют о внуках и до сих пор трудятся на благо мира.

Бабуля улыбается, понимая, что внучка её имеет в виду. И Дмитрий Александрович, сидящий рядом со вторым Дмитрием — тоже Александровичем, — соглашается со своей племянницей. Моя Настенька, которую я и сейчас с теплотой так мысленно называю, и мама моего дяди не уступят молодому поколению в лице Надежды — прекрасному программисту, как и вторая моя бабуля. Думаю, Ксюша даже не знает, какая у неё пенсия.
— Ксения Евгеньевна и сегодня востребована, поэтому студенты её так ценят! И с каким восторгом воспринимают её наряды.
— Ещё бы! На один вечер покупаешь себе костюмы с Дианой, а потом отдаёшь Ксении Евгеньевне.
— Во-первых, дядя Дима, выбирать все костюмы помогает Вересов, с подачи Эдика.
— А что во-вторых?
— Во-вторых, Соколов, все эти прекрасные костюмы превращаются после концертов для меня в рабочую одежду.
— По этой причине всё нам и отдаёшь?
— Конечно, бабуля. Они выполнили для меня свою функцию.
— И вчерашний концерт для неё — уже глубокое прошлое.
— Эдуард, я уже поняла. Поэтому и не повторяется в мыслях.
— Согласна, Ксения Евгеньевна. По этой причине твоя внучка и доверила свои детские дневники…
— Николаю!

Дмитрий Александрович сказал это с восхищением, одновременно защищая и Эдика. Ему ли не понимать всю глубину моих поступков. Он обожает Эдика, чувствуя в нём своего внука, как и меня с рождения принимает за любимую внучку.

Разве можно, находясь среди этого благородства чувств и истинной красоты, передать все её краски? Кажется, у Надежды и Франсуа сейчас возникли те же мысли, что и у меня.