Глава 47

               
После декабрьских морозов как-то сразу, в первых числах января, пришла оттепель, а следом такой обильный снегопад, да с ветром, что во круг всё заволокло, смешало землю с небом.
 
Буран затягивал город наносами снега, огромные городские сугробы, преграждали путь, сказочные белые муфты свисали с карнизов, нависали над тротуарами, струясь снежными ручейками на головы прохожих.
 
 Днём, будто в сумерках сквозь снежную пелену, мерцают фонари.
Закручивает свирепая вьюга, с диким воем косматые снега и в этой круговерти ползёт, пробивается свадебный эскорт - захлёбываясь моторами, ломится к свадебному столу.
Снежная кутерьма бьёт в лицо, ползёт за шиворот, в рукава и тут же тает на разгорячённых телах, разводя судорожную мокроту под одеждой.

С громкими криками, с отчаянным ухарством, молодёжь выскакивает из тёплых салонов автомобилей, разгорячённые на колючем ветру толкают застрявшие машины, проваливаются в рыхлый снег, падают, встают, толкают упираясь в бампера, крылья, ручки дверей, взмокшие и ослеплённые снегом, медленно гребут вслед шлифующих машин.
 Урча, надрывно моторами, берут перемёт за перемётом, паря перегретыми движками. И всё-таки прошли, пробились.

Картеж, виляя юзом, въезжает в открытые настежь ворота, расползается, выстраиваясь  плотными рядами. 
Зажурчала вода, сливаемая из радиаторов и запах ржавого пара разрывается ветром.

 Суета, смех, хлопанье дверей и череда гостей во главе жениха и невесты идут в дом, прячась кто как, от снежного ветра.
Двери в дом открыты, тепло как вода, в клубах пара течёт наружу, а в дом по низу, бьётся горстями пороша, обволакивая колючими струями, ноги гостей.

-  Поморозите черти! – Кричит Сенька, пытаясь грудью пробить путь молодым.

Но ожидавшие свадебный кортеж, гости и их дети, плотной стеной встали на пути молодых - требуя выкуп, а снежный ветер штопором крутит над головами ввинчиваясь между толпившихся ног в комнаты к теплу – шум, гам, возня, неразбериха!

 Сенька швырнул горсть монет в толпу раз, другой, цепь слегка разомкнулась, дети кинулись подбирать медяки.
 Кто-то ещё добавил горсть конфет, плотная запруда из гостей совсем лопнула.

 Осторожно переступая через кипящую свалку Вадим с Люсей в след за Сенькой, проскользнули в комнату, а здесь их встречают с хлебом и солью, на подносе через рушник, Любовь Михайловна и бабушка Галя.

Анатолий Иванович, держал поднос с бокалами шампанского. Запорошенные снегом гости из кортежа, да и сами жених с невестой, пробившись к теплу почувствовали, что изрядно продрогли, ёжась - приняли вино.
-  Будьте с хлебом, солью и вином, и с домашним ласковым уютом! – Торжественно произнёс Анатолий Иванович.

Жених с невестой поклонились в пояс, выпили вино и, Вадим зубами ухватил за край каравая – откусил, но слабо. Раздались голоса:

-  Э-эх! Мужик называется…
-  Слабак-слабак!
-  А ну ты, дочка!
-  Люся отхватит! Не смотри, что тонка пруточком!
-  Посмотрим!..
-  Давай-давай Люся! Смелее да по зубастее!
-  Мы не целинники-былинники, мы Барнаульские!

Люся прильнула к хлебу и во рту оказался ломоть чуть ли не в четверть каравая…
-  Вот-это да-а?!
-  Так его жениха, вали на лопатки!
-  Молодец красавица!

Загораживая молодых, на середину вышел Кенжибулатов Рамазан, громко объявил:
-  К столу товарищи! Прошу всех занять места, согласно, как Сенька?.. – Обратился он с улыбкой к Семёну.
-  Согласно купленным билетам. – Ответил Сенька.
-  Вот! – Продолжил тамада-Рамазан, - согласно пригласительным билетам!

Гости рассаживались с возгласами, со смехом, двигали стульями, звякали посудой, предвкушая вкус торжества.

Где-то, в углу, уже не терпеливо хлопнуло шампанское - раздался смех. Рамазан наблюдал, оглядывая суетившееся застолье, помогал рассаживаться. Ко всем был внимателен и предупредителен.
 Постепенно шум затихал, укромно оседал в тихом говоре и шёпоте и на конец наступила ожидаемая тишина. Рамазан, поднял руку, как бы переключая внимание гостей на себя, сказал:

-   На сегодняшнем свадебном торжестве, командиром буду я. Ваш хозяин и бог! – Гости оживились, но Рамазан, покачивая рукой и призывая к тишине, продолжил, - и на правах тамады, первое слово за мной, заключительное за молодыми, а в промежутках ваши тосты на моё усмотрение, по старшинству.

 Товарищи! Я как один из друзей Вадима, а теперь надеюсь и невесты Люси, как однополчанин, член экипажа нашего Т-55, желаю Вадиму, отличному механику-водителю, боевому товарищу счастья и здоровья!
И обязательной учёбы в повышении своих знаний и кругозора, а вместе с этим светлой и продолжительной любви с Люсей, до глубокой старости! – Рамазан, при-щурясь, с улыбкой продолжил:

-  У нас, у казахов говорят – глаза боятся, руки делают, а любовь приносит плоды и к этим плодам должна быть сервировка, - он взглянул на свою жену Сулушаш, слегка кивнул головой.

Молодая, красивая казашка, с улыбкой на губах, поднялась и вышла из-за стола, а Рамазан продолжал:
-  Я на протяжении всей нашей службы, относился к Вадиму с уважением и все его действия считал и считаю достойными, настоящего мужчины! А сейчас это уважение утроилось, молодец! По-нашему, поступил и главное подошёл к этому вопросу – карапчить, творчески!

В зале засмеялись, Рамазан продолжал:
-  А значит и в семейной жизни будет таким же изобретательным, ласковым и любящим мужем!

Из-за стола донеслись выкрики:
-  Что ты всё о женихе, да о женихе? О невесте давай!

В зал вернулась Сулушаш, с детской коляской, доверху наполненной детским бельём. Рамазан, улыбаясь, показал рукой на подарок, сказал:

-  Вот это от нас, твоему первенцу, а тебе с намёком, - и передал Вадиму ещё и конверт со словами, - а это тебе на пиво!

Гости в застолье засмеялись, захлопали в ладоши. Рамазан перекрывая овации, громким голосом продолжил:
-  Для не терпеливых говорю, не спешите вперёд слов тамады, я никого не оставлю без внимания, - он посмотрел на Люсю и в улыбке ослепительно белых зубов, повторил:

-  Товарищи! В Казахстане существует такая легенда – однажды к аллаху явился мужчина-чабан и попросил сотворить ему женщину – скучно говорит, одному без жены, холодно.
 Аллах согласился и взял немного солнечного света, немного лунного сияния, всю стройность газели - без остатка кротость голубя, прелесть белоснежного лебедя, снял лёгкое дуновение ветерка, лёгкость и тепло пуха, смахнул потоки дождя, ужас грома и молнии и из этой всей смеси появилась прекрасная женщина! Аллах вдохнул в неё жизнь и отдал чабану со словами – на мучайся!
 Так поднимем же бокалы и выпьем за эту прекрасную смесь, именуемой женщиной! За невесту!
Прошёл гул одобрения, хлопки шампанского, восторженные возгласы.
 
Свадьба распластала свои белые крылья под вой ветра, под колючую вьюгу за окном, играла, пела и смеялась в большом зале, согревая души молодых сердец.
 
После первого своего тоста, когда гости, мало-мальски притушили свой голод, Рамазан предоставил слово бабушке Вадима.

-  Слава богу, – сказала она, - свадьбы внука дождалась, теперь бы правнуков и, можно на покой…
-  Не надо на покой! – Раздался из-за стола голос.
-  Сама не хочу. – Улыбнулась бабушка.
-  Правильно!
-  Живите до старости!
-  Точно! И без усталости! – Стол откликался, весёлыми, звонкими голосами.

Бабушка, согласно, кивнула на эти голоса и продолжила свою мысль:
-  И надеюсь, что и моя жизнь вместе с молодыми ещё продлиться, и желаю им, чтобы  они в этой жизни прошли свой путь с миром и любовью, посреди звонких голосов детей!
Бабушка говорила ещё долго, а Люся, глядя на неё, думала и вспоминала о том, как она встретила её с Вадимом, приехавших с вокзала домой, на такси.

 И Люси, пока ехали, всё было в диковинку, в этом новом для неё городе и дома не те, и улицы без зелени, почти без зелени и здесь ей предстояло жить.
Путь от вокзала к дому Вадима слегка разочаровал – "такой маленький", - подумала она.
А когда съехали с асфальта и покатили по грунтовой дороги-улицы, как по селу – лужи, грязь и людей не видать, совсем пала духом и глядя на Вадима, спросила:
-  И это весь город?!
-  Нет, это его окраина, частный сектор, здесь живу я, а город не большой он сам по себе, ты ещё увидишь.

Они подъехали к большому саманному выбеленному дому, утопающего в куцей, опавшей зелени.
Выйдя из такси Люся, входя во двор за высоким забором, осмотрелась: Вместительный двор и в глубине его огород, между огородом, и двором вишнёво-яблоневый сад, не большой сарай с приветливо распахнутыми дверями, веранда и через неё вход в дом.
Яркое осеннее солнце, ласкала землю приглаженного двора, отражаясь бликами на заборе и стене сарая.

Вадим взял Люсю под руку, - проходите, - пригласил он своих гостей и первым вошёл с ней в дом. Уже с порога позвал:
-  Моя! Ты где? Встречай гостей!

Из зала на кухню вошла старушка, в очках на мягком морщинистом лице и по верх очков взглянула на вошедших, Люся робко прижалась к Вадиму.
-  Знакомься, - сказал Вадим, представляя Анатолия Ивановича.
 Бабушка с непроницаемым лицом кивнула, подовая руку комбату.

 - А это… - И Вадим чуть подтолкнул Люсю ближе к бабушке, - твоя внучатая сноха, моя жена - Людмила, попросту, Люся.
И бережно снимая с Люси плащ - перед бабушкой предстала, во всей девичьей красе хорошенькая девушка, смущённая и робкая, в подвенечном платье, в смущении не зная куда себя деть.
 
Окинув Люсю вопросительным взглядом, произнесла:
-  Что-то не пойму, почему в свадебном наряде?.. Вы откуда свалились?
-  Это её повседневная одежда, - с улыбкой отозвался Сенька и передавая бабушке коробку с бантом, сказал:
-  А платье свадебное здесь.

Бабушка, принимая коробку и не сводя взгляда с Люси, проговорила:
-  Опять чудите? Никак не можете без глупостей!
Анатолий Иванович влезая в разговор, пояснил:

-  Они её со свадьбы увели, от жениха, на добровольных началах.
-  Со свадьбы?! От жениха! Вы шутите?
-  Какие уж тут шутки! – Ответил Анатолий Иванович, - факт перед вами!
-  А вы же куда смотрели? Не мальчик ведь! Разве можно от живого жениха, почти что мужа. Грех это! – Бабушка неодобрительно посмотрела на Анатолия Ивановича, он только улыбнулся в ответ, добавил:

-  Радуйтесь! Только любовь способна творить такие чудеса.
-  Моя! – Подал голос Вадим, нежно обнимая Люсю, - ты же сама говорила, что она хорошая девочка, по почерку писем, так вот она моя Люся, а ты говоришь грех. Бери, люби, жалуй.
 Бабушка всплеснула руками:

-  Боже мой, что натворили оболтусы! – Она потрепала Вадима за ухо, Сеньке подарила лёгкого леща по затылку, а Люсю обняла, прижала к себе ласково погладила по длинным волнистым волосам, участливо заглядывая в зелень болотных глаз, произнесла:
-  Намыкалась милая, устала, натерпелась страху!.. – И взяв её под руку, увела в зал.
Люсины мысли прервались возгласами – горько!

Она поднялась, целовалась с Вадимом как в тумане, присаживаясь посмотрела на мать.
Мама, её родная мама умная и красивая, приехала к ней на свадьбу, вместе со своим братом и сестрой, а отец нет, затаил обиду. «Прости меня мама, но я люблю и счастлива этим.»
 Гости шумно переговаривались, Люся разглядывала гостей, взглянула на Юлю, она восторженно улыбалась, сидя рядом с Сенькой. Взгляд и мысли Люси прервались объявлением тамады:
-  А теперь слово маме невесты! Просим вас Любовь Михайловна.

Любовь Михайловна приподнялась из-за стола и взволнованно глядя на дочь, с проблесками слёз на глазах, прочла стихотворный тост:

-  Ты дочь моя уходишь в дом чужой,
А каждый дом – сама себе держава!
Там всё своё, там распорядок свой
И, свой закон и правило, и право!
Свои капризы у порога брось!
И уважай привычки их любые;
Коль там хромые обопрись на трость.
И надевай очки, коль там слепые.
Тебе вручается очаг,
От ныне и на веки!
Пусть он горит как свет в очах,
Как сердце в человеке!
Ты дочь моя, уходишь в дом чужой,
А там свои тропинки от порога…
Чтоб сделать шаг, ты оглянись, постой!
И выбери куда поставить ногу.
Ты дочь моя уходишь в дом чужой,
Пусть он роднее будет с каждым годом
И всё, что там возникнет пред тобой,
Пусть будет солнцем для тебя и мёдом!
Ты дочь моя уходишь в дом чужой,
Там на тебя с оценкой взор нацелят,
А ты мой плод, росла не за межой
И по тебе меня оценят…
Ты смейся с ними верная подруга
И преданная мужняя жена,
Но как солдат, нет-нет да оглянись по кругу…
Не слишком ли ты там окружена!
Ты дочь моя уходишь в дом чужой
 И счастья я тебе желаю!

Любовь Михайловна, со слезами на глазах, улыбнулась дочери, выпила вино и разбила об пол бокал - на счастье и громко произнесла:
-  Горько! И радостно мне.

-  Мама! – Люся потянулась через стол к Любови Михайловне, радостно и счастливо обнялась с ней и поцеловалась, - спасибо мама!

  Шум свадебного восторга не смолкал, а разгорался всё больше и больше. Приглашённые гости – армейские друзья и друзья детства, несколько бывших сокурсников, уже довольно, не низкого полёта.
Соседи и дальние родственники по линии матери, несколько сотрудников почвоведов.

 Свадьба гудела на разные голоса и тосты сыпались как из рога изобилия.
 И в этой свадебной, громогласной суете Вадим изредко поглядывал в сторону Наташи.
Она была уже на сносях и сидела рядом с Сурковым.
 Генка при галстуке, гладкий, совершенно не употреблял спиртное, тосты запивал боржоми.
 Внимательно ухаживал за Наташей, даже не верилось, что было время, его неудержимого запоя, а Наташка как шальная цветёт и пахнет, льнёт к Генке.
«Чудно, - думал Вадим, - семья у Наташки, муж, чего не хватает? Сидит разнаряженной куклой.»
 Вадим видел Наташкиного мужа. Он привёз её на свадьбу на новеньком москвиче, поздравил Вадима с Люсей и уехал, сославшись на работу, попросив Вадима об одолжении - отправить Наташку, после свадебного торжества, домой на такси.

 Вадим пообещал и переадресовал эту просьбу Суркову и они теперь как в садике детишки сидят, любуются друг другом.
 Наташка-плутовка! Улучшила момент и не заметно сунула Вадиму записку, смеясь шепнула – от Вики.
Вадим на пару секунд отлучился, прочёл содержание:
 
«Здравствуй! Всегда здравствуй! И прощай! Будь счастлив, но ты не будешь таковым без меня. Вика»
Он порвал записку и вернулся к Люсе.
Он не взволновался от прочитанного, просто знал – это его судьба…

Подумал и посмотрел на Сеньку, тот был без Катерины. По приезду из Барнаула, Сенька, опять разругался с ней и теперь, по всей вероятности – окончательно! Сейчас, его объектом внимания была - Юля.
 А перед этим он шепнул Вадиму – сегодня эта рыбка будет плавать в моём аквариуме…

Сенька ладно, Сенька не очень волновал Вадима и он перевёл взгляд на Анатолия Ивановича. Комбат сидел рядышком со своей Машей, Марией Ивановной, которая просто сказочно расцвела!
 А рядом с ними сидел шеф Анатолий Николаевич с женой, а ещё дальше знакомые и не знакомые гости, гости и гости.
 
Свадьба плескалась в песнях, сменялась тостами и подарками, прибаутками, играми-загадками, то и дело взрываясь хохотом в плеске хлопков и криками - ура!!!.