Цветная мозаика

Имя художницы Кати (Екатерины Ивановны) Медведевой сейчас известно во всем мире.  А ведь было время, когда о художнике-самоучке не знал никто. Она пришла в искусство стремительно, сразу заявив о себе, как о талантливом и самобытном живописце, и теперь  о ней и о ее творчестве можно прочитать в солидных журналах, увидеть ее замечательные работы в интернете и на выставках.
В этом году Екатерине Ивановне Медведевой исполнилось 86 лет, и 47 лет с начала творческой деятельности. Ведь первая ее выставка была организована весной 1976 года, где  она представила 37 своих рисунков.  Ее творческие работы были выполнены в «наивном» стиле, который, к сожалению, долгое время не признавали серьезным искусством. Но Катя Медведева, ворвавшись в мир искусства со своими необычными, и, оттого, еще более интересными и востребованными картинами, получила признание. Кто-то не понимал и ругал ее, кто-то восхищался, но о ней заговорили всюду, стали проявлять живейший интерес. Первые успехи не вскружили ей голову. Она так любила то, что делала, и продолжала  творить, несмотря на то, что жилось ей очень и очень нелегко.
В 1980-х годах прошлого века Катя приехала в Москву, и там, практически сразу же, состоялась ее первая  экспозиция работ. С тех пор творчество Екатерины Ивановны широко известно, а ее работы можно встретить в различных музеях и галереях России и мира. Сорок ее картин находятся в Международном доме искусств в Париже, а еще немало работ хранятся в музее Шарлотты Цандер в Германии. В российских музеях современного искусства тоже есть немало ее творений: в Муниципальном музее наивного искусства в Москве, в музее-усадьбе «Царицыно», в Московском доме народного творчества - за 40 лет собрано много картин талантливой художницы.
Кате очень повезло, ее живопись заметили, ее работы выставлялись в одном зале с работами Марка Шагала и Анри Матисса. Дважды была организована ее персональная выставка в Ницце. Работы Екатерины Ивановны сразу же приметил Марк Шагал, который, по просьбе коллекционера, купившего полотно Медведевой, написал под автографом художницы: «Катя Медведева - это чисто русский талант. Она так же любит цвет, как и я»".
Профессиональный союз художников России Катю Медведеву, в соответствии с ее принадлежностью к художественному направлению, представил по версии интернет-проекта в номинацию «10000 лучших художников мира XVIII—XXI века».  Но до того, как пришла мировая популярность, Екатерина Ивановна не имела постоянного места жительства и ютилась по мастерским и квартирам знакомых художников. В 1981 она оказалась в Старой Ладоге.
           - Лучшая моя «весна» – это осень 1981 года, когда Дом творчества послал меня в Старую Ладогу,- вспоминала Екатерина Ивановна.
Она была благодарна судьбе и людям, которые подарили ей возможность побывать в древнем городе, первой столице Руси. Любовалась и не могла налюбоваться красотами этого удивительного уголка. С рассвета до заката рисовала она, забывая иногда даже прийти на обед или на ужин. Кто-то из художников с пренебрежением отзывался о ее творчестве; она не обращала внимания на злопыхателей, ведь это была ее жизнь, ее мир, без которого она жить, дышать не могла. Но большинство художников на творческой даче восхищались ее работами и поддерживали художницу. Екатерина Ивановна нарисовала в Старой Ладоге, за первый месяц пребывания на творческой даче, 45 работ.  А всего написала она в Ладоге около двухсот. Тогда же она написала знаменитое полотно «Белые ночи в Старой Ладоге», которому впоследствии Марк Шагал дал высокую оценку.
Оценив успехи художницы в Старой Ладоге, ей продлили пребывание там еще на месяц. А потом снова начались мытарства: не было постоянной работы, жилья, на руках были больная дочь и маленький внук. И тогда Екатерине Ивановне предложили работу руководителя кружка изобразительного искусства в Староладожском доме культуры. Зарплата была маленькая, но зато дали комнатку с паровым отоплением. И она согласилась.  Когда на рекламном щите Дома культуры появилось объявление, что школьников от семи до двенадцати лет приглашают в изостудию, у всех было много сомнений. В школе, на уроках рисования, где предлагалось нарисовать кружку, кувшин или вазу с искусственными цветами, детям было скучно. Одну из кружковых комнат украсил яркий плакат: Изостудия «Цветная мозаика». К нашему удивлению, на первое занятие пришло больше двадцати ребятишек. Но и тогда мы сомневались, думали, что пришли они из любопытства, а через некоторое время кто-то побежит на стадион, гонять футбольный мяч, а кто-то на танцевальный кружок…
Но мы ошибались. Несколько человек действительно «отсеялись», но большинство каждый день, кроме выходных, в назначенное время с альбомами и красками спешили на занятия. И не только скромные и благонравные девочки, на занятия бежали и «маленькие разбойники», которым нередко попадало в школе за плохую дисциплину. Старая Ладога - поселение небольшое, и здесь все всё знают про всех.  Сначала и сама Екатерина Ивановна казалась ладожанам странной. Многие даже посмеивались ей вслед, когда она проходила по ладожским улицам, потому что ее внешний вид очень отличался от привычного, казался слишком ярким, экстравагантным. А одежда художницы напоминала ее картины яркими сочными красками, их удивительным сочетанием… Ее пальто было украшено, по воротнику, манжетам и по подолу, яркой бахромой и аппликациями, на сапожках сделаны отвороты из плюша и кисточки, на голову накинут собственноручно расписанный платок… Это вызывало удивление, у кого-то восхищение, а у некоторых неприятие. Но очень скоро все привыкли к ее ярким и необычным нарядам, а еще все стали понимать, что такой человек, как она, незаурядный, обладающий исключительным самобытным талантом, и не должен одеваться скучно, стандартно и теряться в серой толпе.
Мой сын тоже стал посещать кружок изоискусства. Я, признаться, переживала, потому что он был невероятный непоседа, и на него постоянно жаловались учителя. И я все время ждала, что Екатерина Ивановна пожалуется мне на него, запретит ему посещать занятия. Но время шло, никаких жалоб не поступало, а мой девятилетний художник все так же охотно каждый день бежал рисовать.
Екатерина Ивановна как-то быстро вошла в наш небольшой и дружный коллектив, часто приходила к нам в библиотеку, много читала. В основном, это была классика, книги из серии «Жизнь замечательных людей» и альбомы с иллюстрациями известных художников. Часто, когда у нее был небольшой перерыв между группами, Екатерина Ивановна приходила к нам попить чайку, рассказывала о себе… Поистине, в жизни ее было много событий, которые могли бы стать сюжетом для повести или романа. Ребята очень любили ее. Екатерина Ивановна никогда не повышала голос, даже если они начинали отвлекаться и шалить. Она просто делала перерыв и рассказывала им что-нибудь интересное. Сейчас я понимаю, что они, дети, были с ней, как говорят, «на одной волне». Ведь «наивное» искусство напоминает рисунки шести-семилетних детей, и наши юные художники, и их талантливая руководительница понимали друг друга с полуслова. Несмотря на бытовые проблемы и болезнь дочери, Екатерина Ивановна, старалась не показывать свою озабоченность, тревогу, всегда была приветливой, ребятишек любила и не только учила их рисовать, но вела с ними долгие разговоры о жизни, о выборе своего жизненного пути, говорила, что если человек выбрал этот путь, т.е. стал художником, то он не может не рисовать, это становиться образом жизни. Еще она, беседуя с нами, утверждала, что детей не надо учить рисовать, если только технике рисования. А так они должны просто радоваться жизни и переносить эту радость на бумагу или на холст.
Наступило время, когда мы, всем коллективом, начали выезжать на поля помогать совхозу в уборке картофеля и моркови.  У Екатерины Ивановны не было рабочей одежды, часто бывало, что ей нездоровилось, и она могла бы отказаться от этой работы, но, выросшая в деревне, она, как никто, понимала важность этой помощи и всегда отправлялась вместе с нами, с благодарностью принимая куртку и резиновые сапожки, которые ей приносил кто-нибудь из работников ДК. В минуты отдыха мы все усаживались вокруг импровизированного стола; им служил перевернутый ящик, накрытый газетой, и выкладывали на него нехитрую снедь, захваченную из дома: бутерброды, пирожки, чай из термоса…А еще пекли картошку на костре… Хватали ее, горячую, из золы, ели, обжигаясь, и, глядя на перепачканные лица друг друга, смеялись и веселились, как дети. Потом рассказывали всякие веселые истории… Екатерина Ивановна оказалась изумительной рассказчицей, обладающей прекрасным чувством юмора. Слушая ее, мы испытывали истинное удовольствие. А возвращаясь после работы, пели… Чаще всего это были русские народные песни. И неважно было, хорошо мы поем, или не очень… Просто песня летела над полем, поднимая настроение, снимая усталость, и даже осенний ветреный день становился теплее.
Всегда приветливая и улыбчивая, она только раз рассердилась и разговаривала достаточно резко. Однажды я попросила разрешения посетить ее занятие. Она это не одобряла, зная, что ребята будут отвлекаться, но в тот раз разрешила. Накануне дети были на пленэре и рисовали Староладожскую крепость. А теперь завершали свои работы. Я посмотрела работы всех присутствующих. Многие рисунки были похожи. Там все было привычно глазу, и только несколько рисунков поражали буйством красок.  Особенно любопытно мне было увидеть рисунок моего сына. И что же я увидела! Небо было, где- оранжевое, где- зеленое, а сама крепость переливалась всеми цветами радуги, от ярко малинового до нежно голубого…
- Господи! –прошептала я. - Это что еще за абстракционизм? Ты что, плохо видишь? Ты - дальтоник? Ты не знаешь, что небо бывает голубое, солнце оранжевое, крепость серая, а вода…- Я старалась говорить тихо, но Екатерина Ивановна услышала.
- Нет, он не дальтоник, - прервала меня Екатерина Ивановна, -  А вы, по-видимому, из тех людей, которые представляют себе мир, как фотографию, а это не фотография… Мир, он живой, и меняется каждое мгновение, далеко не каждому, а только избранным, удается увидеть его таким. Понимаете, это его видение, он так видит этот уголок рая, под названием – Старая Ладога. -  Я извинилась и ушла, пристыженная. Я думала, что она рассердилась на меня, и это как-то повлияет на наши отношения. Ничуть. На следующий день она была так же приветлива, как всегда. А через некоторое время в районной газете «Волховские Огни» появилась небольшая статья: «Про все на свете», где было написано, что под таким названием состоялась в Москве выставка детского творчества. Пятьдесят две студии страны приняли в ней, участие, в том числе и Староладожская. 22 рисунка на выставке-работы юных художников из Старой Ладоги. Рисунок Сергея Денисова был признан лучшим и попал в число творческих работ Московского фонда детского творчества.
     Я бережно храню все награды сына: кубки, грамоты и дипломы за победы в легкой атлетике, за победы в боксе, но самой первой в папке лежит вырезка из газеты о его победе в московском конкурсе юных художников А на конкурс Екатерина Ивановна отправила как раз тот его рисунок, где была малиновая крепость и оранжево-зеленое небо.
      Вскоре Екатерина Ивановна уехала в Москву. Нам было грустно, а юные художники, прощаясь с ней, едва сдерживали слезы. Им всем уже давно за сорок, но они помнят свою руководительницу, с интересом читают о ее успехах и гордятся тем, что в их жизни был такой яркий, талантливый и бесконечно добрый человек.