Глава 51

— Как ты устроилась? — спросила бабушка Галя, присаживаясь на стул у кровати Люси.

— Устроилась. Лежу вот, книги читаю, девчонки снабжают, периодически хожу на процедуры.

— Значит, всё хорошо, опасности выкидыша нет?

— Вроде нет… Врачи говорят, что лучше не бывает. — Люся улыбнулась. — Только скучно здесь. А почему Вадим не пришёл?

— В командировке он. — Бабушка наклонилась к сумке. — Я тут тебе гостинцы принесла, подарки.

Люся с грустью произнесла:

— И не заехал даже…

— Значит, что-то помешало, привыкай. Шофёры говорят одно, делают другое, жизнь их разъездная, на колёсах.

Люся вздохнула, с сожалением спросила:

— А вы-то как там дома, одни, устали?..

Бабушка отмахнулась рукой, ответила:

— Обо мне не печалься, понемногу справляюсь. — Она стала выкладывать из сумки продукты.

— Куда столько! — воскликнула Люся. — Здесь хорошо кормят.

— Ничего, ешь, это витамины.

— Спасибо! Только в другой раз столько не несите, не надрывайтесь.

— Это не тебе, это ему. — И она показала глазами на чуть округлившийся живот, улыбнулась: — Пусть не высовывается до поры до времени.

— Спасибо! Хорошие вы.

— Ладно, обо мне. Чем тебя лечат?

— Уколы делают, закрепляют, таблетки витаминные пью, а в основном лежу, с девчонками общаюсь — и всё равно скучно.

— Что ты любишь читать?

— Всё подряд, я неразборчивая.

— В другой раз занесу.

— Вы, бабушка, книг не носите, лучше журналы, дома их полно.

— Что бы ты хотела?

— «Огонёк», «Работницу» можно, «Наш современник».

— Ладненько, сделаю. — Бабушка взяла Люсину руку, мягко погладила, спросила: — Долго лежать ещё?

— Не знаю, молчат пока.

— Ну дай-то бог, чтобы всё хорошо обошлось! — Она посмотрела в окно, тихо сказала: — Ты не серчай, дочка, пойду я, пока светло, пока ещё до дому…

— Да конечно! — торопливо согласилась Люся. — Я провожу вас.

— Лежи, провожатая! — запретила бабушка. — Сама доскребусь. — И поднялась с места.

Люся с лаской посмотрела на неё, попросила:

— Вадим как приедет — пусть зайдёт.

— Да он вперёд к тебе явится, а потом уже домой. Не печалься, нельзя тебе, о плоде думай, а о мужике — второстепенно. — Она нагнулась, поцеловала Люсю, перекрестила со словами: — Всё, я пошла. Завтра не приду, тяжело, а через день навещу. Лежи, бог с тобой. — Она ободряюще улыбнулась Люсе и медленно вышла из палаты.

Через некоторое время Люся увидела её в окне: она не спеша, чуть сгорбившись, шла по аллее больничного сквера, на выход к распахнутым воротам.

«Сдала бабушка за зиму», — с дочерней теплотой подумала Люся, провожая её взглядом.

В палату, как вихрь, влетела соседка по койке — нерожавшая дама тридцати лет. Она была высокой и крупной костью, с весёлой улыбкой и не закрывающимся ртом.

— Кто приходил? — прямо с порога спросила она, ставя на тумбочку банку компота из персиков, и, не дожидаясь ответа, сказала: — Вот мужичок мой принёс, витамины пить будем!

— Бабушка приходила. — И Люся опять посмотрела в окно: аллея была пуста.

Соседка, совершенно не слушая Люсю, словоохотливо и возбуждённо говорила о своём:

— А мой-то переживает за меня, ворчит, что много хожу и тяжёлого чтобы не поднимала. А где здесь тяжёлое? Даже обнять боится, а я как сумасшедшая, хочу и всё!..

Люся, улыбаясь, смотрела на возбуждённую соседку, спросила:

— А почему так долго детишек не было?

— Да мы только сошлись!

— Так поздно?! — удивлённо произнесла Люся и с интересом посмотрела на соседку.

— Да я-то была замужем! Первому придурку детей на дух не надо было, а я как плодородная почва: воткни палку — и сразу нате вам — произрастает. Первый мёртвым родился, а потом аборты делала, предохранялась. — Соседка засмеялась, продолжая: — С этим, со вторым, я у него первая. Ребёночка захотел — и я залетела с первого раза. Теперь ношу украдкой, врачи обещали сохранить.

— По тебе видно, как ты украдкой носишься по палатам, как угорелая!

— А я не могу иначе, всегда чего-то не хватает. А сейчас — его!

— Любишь?

— Не знаю. Я вон какая здоровая — бабища! А он маленький, ниже меня, а начнёт тискать — захожусь… Даром что мал, да в корень!..

Люся опять улыбнулась, отозвалась:

— Забавно рассказываешь!

— А ты чего всегда молчишь? Расскажи и ты про своего, любишь али нет?

Люся зажмурилась и ясным голосом ответила:

— Я своего тоже люблю, без памяти! Его нет — и мне тоскливо.

— Кто он у тебя?

— Как кто? — не понимая вопроса, переспросила Люся.

— Спросим так: кем работает? Почему в командировке?

— А, понятно: шофёром работает.

— Дальнобойщик, что ли?

— Нет, начальство возит.

— Ну так эти ещё похлеще будут!

— Не поняла?.. — снова переспросила Люся.

Соседка фыркнула и, присаживаясь на свою кровать, с пренебрежением сказала:

— Не-на-вижу шоферов — сволочи!

— Почему? — Люся приподнялась и села в кровати, поджав ноги.

— Мой первый тоже шофёром был — зараза! Ненадёжные они, гулящие!

Люся улыбнулась, снисходительно ответила:

— Не все же! Парни они хорошие! Просто тебе не повезло с первым, а сейчас повезло.

— Да все они одним миром мазаны! Кобели первостатейные! И даже те, которые не гуляют, потом начнут. Это же уроды на колёсах, сами себе предоставленные!

— Ты озлоблена на них из-за первого, а они, как и все люди, разные бывают.

— Люди разные, а они одинаковые!

— Не говори так, не надо, мне не по себе от твоих слов.

Соседка взмахнула рукой, как бы успокаивая Люсю:

— Не бойся. Я-то всё видела и знаю и тебе говорю не со злобы, а чтобы знала: доверяешь — доверяй, но и проверяй тоже.

— Мой никогда не давал повода к ревности, — ответила Люся. — Всегда дома. Если не в поездке, то раз пять на день позвонит или заедет. Он у меня внимательный!

— А сейчас где он? Почему не заехал? Времени не было? Ерунда! У него или женщина на стороне есть, или там, в командировке, кобелиться будет.

— Ой! Не говори так. Ты просто озлоблена из-за первого, видать, он не сахар был, досталось тебе…

— А ты как думала? Три аборта! Им бы хоть раз вогнать в задницу ерша — да назад, против шерсти… А я как узнала, что он от меня гуляет, всё решила: хватит — и ушла.

— Не жалко было?

— Жалко? Да ты что! Я как по новой на свет народилась! А этих охламонов, падких на сладенькое, просто творчески совращала: доведу до белого каления — и тикать. Но уж если сильно доставал — сама ложилась…

— Зачем гуляла?

— А чёрт его знает! Гуляла и всё! От свободы, наверно, а может, жёнам мстила, такой, как сама была, не знаю…

— И мне сейчас говоришь в отместку? — спросила Люся.

— Нет. Тебе нет, честное слово! Ты ещё хрупкая, слепая, жалко тебя, вот и предупреждаю, а ты мотай на ус. А хочешь? Вот увижу твоего — и сразу скажу, порядочный он или нет. Хочешь?

— Как ты можешь узнать, первый раз видя человека?

— У них на рожах написано. И потом, они меня чувствуют, — улыбаясь во весь рот, говорила соседка, — сразу ершатся, на дыбы становятся.

Люся с недоверием ответила:

— Это просто невозможно! Ты всё придумала, чудная!

— А вот увидишь, как придёт — раз взгляну и скажу.

— Скажи, — согласилась Люся.

— Только ты потом не обижайся, а то могу и не сказать.

— Нет уж, скажи. Мне даже становится интересно, права ты или нет…