Глава 15. Чужая тишина

Чужая тишина

На кухне всё ещё пахло жареным луком.

На столе стояли две чашки, заварник под стёганой куклой и блюдце с колотым сахаром.

Кирюша поставила чайник.

Вода попала на горячую конфорку и зашипела.

Бабушка вошла почти неслышно.

— Я устала, — сказала Кирюша.

Екатерина Алексеевна посмотрела на неё.

— А ты не думала, каково сейчас Ветке?

Кирюша стиснула зубы.

— Она сама начала.

Засвистел чайник.

Кирюша сняла его с плиты и разлила кипяток по чашкам.

Бабушка положила заварку.

— Кира, тебе надо учиться ладить с людьми. Жизнь — это не только формулы и задачи.

— Спасибо за совет.

— Я не ругаю тебя.

— А похоже.

Екатерина Алексеевна помолчала.

— Если захочешь поговорить — я рядом.

Кирюша кивнула и взяла чашку.

— Скоро в лагерь, — сказала бабушка. — Может, там хоть помиритесь.

Кирюша совсем забыла про лагерь.

— Всё может быть.

Больше они не разговаривали.

Кирюша допила чай и ушла в комнату.

Она легла на диван, но уснуть не могла.

За день случилось слишком много.

Разбитое окно. Длинный. Валерка, которого она вдруг вспомнила из той, старой жизни. Ветка в прихожей.

«Моя комната».

Кирюша перевернулась на бок.

Перед глазами снова возникло Веткино лицо.

Рука сама потянулась к ящику тумбочки.

Кирюша достала фотографию Ромки.

Он улыбался своей обычной чуть насмешливой улыбкой.

— Ну и денёк, — прошептала она.

Ромка молчал.

— Если честно, всё плохо.

Сказать это вслух оказалось неожиданно трудно.

Кирюша провела пальцем по краю фотографии.

— Помнишь, мы с Веткой дружили?

Перед глазами всплыл старый двор.

Ветка — маленькая, лохматая, в красных сандалиях — держит её за руку и кричит какому-то мальчишке:

«Не трогай её! Она моя сестра!»

Кирюша улыбнулась сквозь слёзы.

— Она меня защищала. Представляешь?

Потом их родители поссорились.

Взрослые перестали ходить друг к другу в гости, а девочки постепенно тоже перестали дружить.

Кирюша никогда толком не понимала почему.

Знала только, что тётя Люба винила её маму в разводе с дядей Игнатом.

— Даже если мама что-то сделала, причём тут я? — спросила Кирюша. — Почему я должна за всех отвечать?

Фотография, конечно, ничего не ответила.

Кирюша вытерла щёку.

— И комнату я у неё не отнимала. Мне вообще никто не сказал, что она считает её своей.

Она помолчала.

— И Длинный…

Кирюша тут же нахмурилась.

— Ладно. Про Длинного не будем.

Ей почти послышался Ромкин смех.

— Очень смешно.

Кирюша прижала фотографию к груди.

Больше всего ей хотелось, чтобы он сейчас был здесь. Сел рядом, взял гитару, обозвал её занудой, а потом всё-таки выслушал.

Из кухни донёсся звон чашек.

Бабушка убирала со стола.

Потом щёлкнул выключатель.

Квартира погрузилась в тишину.

Кирюша посмотрела на фотографию.

— Мне тебя не хватает.

Она положила снимок рядом на подушку.

Некоторое время лежала, глядя в темноту.

Потом вспомнила их первую встречу.

Ромка тогда стоял перед ней в джинсовой куртке, а Кирюша разглядывала значок на его груди.

— Играешь на гитаре? — спросила она.

— Играю. Но только для своих.

Тогда он подмигнул ей, и Кирюша сразу решила, что с новым братом ей повезло.

Теперь Ромка был далеко, в армии.

Кирюша убрала фотографию обратно в тумбочку.

Комната снова стала совсем тихой.

Перед тем как уснуть, она подумала:

вот вернётся Ромка — и тогда хотя бы один человек снова будет своим.