Глава 53

Поезд сильно качнуло, Вадим проснулся.

Он сонно огляделся, взглянул на часы — стрелки высвечивали шесть часов утра. Перевёл взгляд в окно, в котором ползли огни фонарей, а затем наплыло большое жёлтое здание с вывеской на крыше – Барнаул. Поезд мелко задрожал и остановился.

Вадим не спеша собрался и почти последним вышел из вагона.

Он быстро пересёк перрон, ёжась от ноябрьского ветра в своей неизменной кожаной куртке, и вошёл в здание вокзала.

Остановился, оглядывая зал.

«Суета, как и прежде», — подумал он, вспоминая тот день, когда впервые пробирался через эту толчею с попутчицами, — как будто вчера, а прошло восемнадцать лет.

Оглядевшись, направился к выходу.

У выхода мощный поток вынес его наружу, и он снова огляделся, подумал: «Надо взять шкалик — помянуть, да и цветов не мешало бы».

У стоянки такси прижался небольшой киоск. Вадим подошёл, рассматривая витрину, и купил пачку сигарет с чекушкой. Чекушку протолкнул во внутренний карман куртки и подошёл к первому такси из стоявших вереницей друг за другом.

Через припущенное стекло спросил у таксиста:

— На короткие расстояния возишь?

— Без счётчика — да.

— А не круто заломишь?

— Местный тариф — трояк.

— Поехали, — согласился Вадим.

— Вадим?! — изумлённо воскликнула Мария Ивановна и бросилась к нему в объятия. — Какими судьбами? — вопрошала она, целуя его в щёки.

— Поездом, — обнимаясь с бабушкой Машей, отвечал Вадим и, отстраняясь, сказал:

— А вы нисколечко не изменились, хорошо смотритесь!

— Да-да, нашёл кому комплименты расточать, — довольно улыбаясь, ответила Мария Ивановна, — шестьдесят семь годочков минуло, милый мой!

— А где же мой комбат?

— В магазин пошёл, здесь недалеко, сейчас будет. А ты как нас разыскал?

— Дело нехитрое: я ещё из Монголии вам написал на старый адрес, а теперешние жильцы в вашей хате дали мне и отослали в Монголию ваш теперешний адрес. Остальное — дело техники, таксист довёз.

Мария Ивановна любовно поглаживала Вадима по шевелюре, по щеке — как мать, давно не видевшая сына.

С трогательной улыбкой вздохнула:

— Изменился ты, седина поползла, а так ничего — видный!

— Значит, в женихи ещё гожусь?

— Ого, ещё как! — И тут же спохватившись, пригласила:

— А чего стоим у порога? Раздевайся, проходи, отдохнёшь с дороги.

Оба прошли по вместительной прихожей в зал. Вадим заметил:

— Хорошо живёте, три комнаты!

— Анатолию дали через военкомат, как ветерану, — с гордостью отозвалась Мария Ивановна.

Вадим снова спросил:

— А как ваша приёмная дочь, внуками не обзавелись?

— Какие внуки? Шестнадцать годов ей, ещё школьница. — И торопливо добавила: — Она не знает, что нам не родная, и ты молчи.

— Ну что вы, чай, не враг вам?..

— Нет, конечно, это я к слову. Помнишь, мы писали, что взяли девочку из дома малютки?

Вадим кивнул.

— Сейчас уже школьница старших классов, заневестилась, в девятом учится. Она же почти ровесница твоей покойной дочери, прости, что напомнила.

— Ничего, всё в прошлом.

— А наша дочь о себе ничего не знает, мы для неё папа и мама.

Мария Ивановна по-женски делилась своим счастьем.

А Вадим, слушая её, обозревал комнату — уютную, с массивными гардинами и тяжёлыми шторами.

Шифоньер с антресолями под зеркалом.

Диван, три мягких кресла, ковёр во всю стену и такой же однотонный палас на всю комнату.

У окна — полированный канцелярский стол со стопкой книг на углу и тетрадей, пенал с карандашами.

С другого угла стола — глобус.

В углу на небольшой подставке в виде тумбочки — цветной телевизор с двумя рожками комнатной антенны, и стол большой, круглый, по центру, за которым сидел сам Вадим.

— Тепло живёте! — похвалил он.

Мария Ивановна ладонью прогладила скатерть движением, каким могут только женщины, с улыбкой ответила:

— Я всю жизнь мечтала о таком счастье. Бог вознаградил, с твоим старанием. Теперь воздаю ему хвалу и тебя поминаю добрым словом.

— Про меня ладно, а как же прошлое: «в бога, в душу, в мать»?

— Не иронизируй, провинишься — получишь!

Вадим рассмеялся:

— Что перестройка с людьми делает?! Духовно перестраиваются, перечеркнув прошлое безбожие.

— Смейся не смейся, а он всё же есть. А ты что же, так и остался безбожником?

— Как учили, — согласился Вадим. — Да и не в этом дело, Мария Ивановна. Есть, конечно, какая-то сила, но не в физическом теле человека — это глупейшая ересь. Я больше склонен к тому, что существует космический, вселенский разум и мы — его энергетическая частичка. Составная часть энергетической силы космоса.

— Спорить с тобой на эту тему я не буду, не любишь, и тебе не советую. Ты лучше расскажи о себе — откуда и куда?

— Из Монголии домой, работал там советским спецом, я же по образованию инженер.

— Долго был?

— Шесть лет.

— Да-а, долгонько тебя мотало. Не женился?

— Нет пока.

— Плохо: ни жены, ни детей. А мужик ладный — нехорошо…

— Будут дети, Мария Ивановна, будут!

— Когда? Ведь не мальчик, а годы-то бегут! А знаешь?.. — спохватилась Мария Ивановна. — У Люси твоей двое детишек — мальчик и девочка.

— Не слыхал. Но всё правильно, так оно и должно было быть, — отозвался Вадим.

— Причём она замужем за своим женихом, от которого ты увёл её, живут дружно.

— Ну что ж, как говорится — совет да любовь.

В скважине входной двери послышалось щёлканье замка. Мария Ивановна поднялась на звук, сказала, обращаясь к Вадиму:

— Сиди тихо. Посмотрим, узнает тебя Анатолий?..

В прихожей послышался звонкий девичий голос:

— Мама, а мы торт купили!

— Это кстати, — отозвалась Мария Ивановна и тут же спросила:

— А ты почему так рано?

— Урок отменили, историчка заболела! — И в зал вихрем влетела молоденькая девушка.

Завидев Вадима, осеклась, смущённо кивнула незнакомому гостю и на цыпочках прошла к своему столу.

Вадим проводил её взглядом, подумал: «Красивая! Когда-то и Вика такой была шестнадцати лет…»

Из прихожей раздался голос Анатолия Ивановича:

— Раскрутила меня егоза! Я и сам не удержался, шкалик себе прикупил. Держи, мать, авоську.

— А чего маленькую взял? — спросила Мария Ивановна.

В прихожей возникла короткая пауза — видать, комбат с удивлением взглянул на Марию Ивановну, и затем его голос послышался уже ближе к двери зала:

— Я думал, ты и за эту шуметь будешь…

— А ты смотри-ка, испугался!

— Да нет, просто порой скрипишь зазря… — И на пороге его голос осёкся. Он увидел Вадима, поднимавшегося ему навстречу с улыбкой во весь рот.

Анатолий Иванович на какое-то время замер и тут же воскликнул, разводя руки:

— Вадим?! Айда молодец, вот это порадовал! — Они обнялись, похлопывая друг друга по спинам, расцеловались.

А присутствующие наблюдали за происходящим: Мария Ивановна с доброй улыбкой, дочь с интересом.

Анатолий Иванович, отстранившись от Вадима, обратился к дочери:

— Вот, Лера, знакомься: мой однополчанин, орденоносец, гвардеец, лучший водитель боевых машин — Вадим Васильевич Тишин!

— Не забыли?.. — с улыбкой спросил Вадим.

— Даурия, Монголия и Гоби — вот здесь! — И комбат дотронулся рукой до сердца. — А уж вас, гвардейцев, помню поименно! — И снова обнялись.

— Ну рассказывай, — отстраняясь от Вадима и присаживаясь, произнёс Анатолий Иванович.

Вадим, продолжая улыбаться, тоже присел, ответил:

— Из Монголии домой.

— Из Монголии?!

— Да. Из самого Чойбалсана, работал там спецом.

— Вот куда тебя занесло! А я, грешным делом, подумал — пропал человек.

— Как видите, живой пока.

— А как там наша войсковая часть, стоит?

— Стоит. Только из старого корпуса офицерского состава никого нет. Да и часть литер сменила, а так всё на месте. Правда, поговаривают, что войска из Монголии будут выводить, и вообще нервозность какая-то…

— Перестройка, мать её!.. — И замолк, а затем спросил: — Ещё чего расскажешь новенького?

— Даже не знаю… Сенька женатый, сын растёт. Генка Сурков трагически погиб. Кенжебулатов в каких-то начальниках ходит. Я ведь сам информирован только по письмам.

— А ты как сам?

— Я весь перед вами — холостяк.

— Да-а, бегут года, — Анатолий Иванович вздохнул. — А Люся твоя замужем.

— Наслышан.

Анатолий Иванович посмотрел на жену, усмехнулся:

— Уже доложила. — И, обращаясь ко всем, произнёс: — Стол пора накрывать с дороги.

...Сидели долго, переговорили о многом — за жизнь, о том, что можно и нельзя говорить. Вспоминали полк, службу, товарищей, офицеров, и только глубоко за полночь улеглись на покой. А утром, позавтракав, Вадим засобирался.

— Может, погостишь ещё? Куда тебе спешить…

— Нет, спасибо, не могу. Вот сейчас проведаю дочь и домой. — И в свою очередь спросил:

— Не подскажете, где можно цветов на могилку прикупить?

— На самом кладбище, у ворот киоск есть с цветами и венками, есть и живые цветы, — подсказала Мария Ивановна.

— С кладбища заедешь? — спросил Анатолий Иванович.

— Не буду обнадёживать, скорее нет — домой.

— Я тебе собрала кое-чего в дорогу… — Мария Ивановна передала в руки Вадиму свёрток.

— Спасибо! — Вадим уложил свёрток в чемодан.

— Когда увидимся-то теперь? — спросил Анатолий Иванович.

— На свадьбу к Лерочке, когда подрастёт, приедем, — подсказала Мария Ивановна.

— Это непременно! — согласился Вадим.