Грустный танец

 Студент пятого курса медицинского института Ракитин перебрал на вечеринке.
Одновременно учась в медицинском и работая ночным мед братом в отделении хирургии, он не спал несколько ночей, не ел толком и постоянно лез в учебный процесс.
 В тот прекрасный вечер под бравурные пламенные речи однокурсников он выпил несколько рюмок водки, не закусил – и поплыл.
Надо сказать, что сначала он отказывался от приглашения на эту студенческую вечеринку, но после согласился под воздействием уговоров со стороны прекрасного пола.
Его «верный» товарищ и одногруппник Ваня Кочкин, похожий внешне на кусок железнодорожной шпалы, с торчащими из нее короткими крепенькими ножками и ручками, с головой без шеи- по стечению обстоятельств, хозяин квартиры, в которой проходила вечеринка - налил ему третью рюмку.
 В приливе храбрости Ракитин выпил и ее...
Стол был нехитрым. Спиртное и еду в пластмассовых тарелках разложили на одеяле, расстеленном  на полу единственной комнаты. Сейчас одеяло вместе с яствами было сдвинуто, открывая пространство для таинства танца. Горячего страстного танца.
     Услышав музыку, Ракитин поднялся и, не обращая внимания  на придирчивые взгляды Кочкина, неровной походкой отправился танцевать.  Дружелюбно настроенные окружающие сокурсники начали в такт его движениям хлопать в ладоши. Студентки Милочка и Эля смеялись, показывая ровные белые зубы.

Ракитин танцевал странно, однозначно, школу танцев он не посещал. Ритма он не чувствовал совсем и движения его были размашистыми... Какое-то время он болтался в бесконечном, как ему казалось, пестром хороводе, но не удержался и сел на пол. Голова его кружилась. Немного посидев, он лег.  Остановиться было трудно, и он начал задирать вверх ноги, продолжая танец.

Кочкину, который только что увлеченно поил Ракитина водкой стало просто необходимым здесь, сейчас и никогда больше, ни минутой позже поднять его с пола.  Ракитин должен был встать.
-Встать!

Шпалоподобный коротышка Кочкин раненым кабаном вскочил со своего места и никого не слушая, выхватил лежащего и болтающего в воздухе ногами Ракитина из круга танцующих.

 На полу вякнуло несколько опрокинутых стаканов и еще не успевший остыть пельмень из треснувшей  пластмассовой тарелки попал Кочкину под ногу.
 Коротышка схватил Ракитина за шиворот, и потащил его волоком в ванную.
Ослабевший подопечный Кочкина вяло сопротивлялся, глупо улыбаясь. Ваня Кочкин рванул тело Ракитина за треснувший ворот, протянул его, похожего на тряпичную куклу, через короткий коридор, впихнул в санузел и усадил на край ванны.  Тут он без промедления начал хлестать пьяного по щекам ладонью из стороны в сторону, то слева, то справа.

Где эта грань между приведением в чувство и избиением? Какие мысли роились в скудном черепе прозрачноглазого Кочкина? За что он раздавал ему пощечины?
 Голова Ракитина между тем летала из стороны в сторону. Очки слетели на пол.
Клим Дураков поспешил к дверному проему. За ним бежал патлатый студент Сквалыгин.

...В соседней комнате продолжались танцы.
В меру похотливый  студент Хоботков уже был пьян и давал волю рукам, - это заботливо фотографически протоколировалось доброжелателями. Сознательно, несознательно – кто знает?..
Веселье было пьянящим, манящим, многообещающим.

- Иван! – кричал в коридоре опередивший Дуракова Сквалыгин, оттаскивая Кочкина от пьяного. Клим пытался ему в этом помочь, но помещение было узким, пролезть в ванную комнату вместе они не могли. Раковина на пьедестале затрещала и оборвалась от возни. Вместе с пьедесталом, она рухнула куда-то под ноги, с грохотом расколовшись на куски. Места стало еще меньше, Клим никак не мог пролезть между сцепившимися между собой одногруппниками. Упал таз с какими-то тряпками, шипела брызгами в лицо вода…
 - Он не преступник, нет! Он ничего не сделал! –продолжал увещевать Кочкина Сквалыгин в этом шуме. Он буквально вцепился в Кочкина, оттаскивая его от Ракитина.
Но коротышка озверел.
Ракитин в ответ на избиение не издавал ни звука.
В этой возне Дуракову наконец удалось протиснуться внутрь, вставив ногу в освободившийся от раковины квадратный кусок ванной, и они со Сквалыгиным  вытащили Кочкина с искаженным злобой лицом в узкий коридор.
 Ракитин в одиночестве осел на пол, пытаясь вытереть кровь из разбитой губы.
Вода хлестала из оборванного крана, и кто-то порезался об острый край раковины, на которой остались красные пятна. Рубаха на Ракитине была разорвана в клочья.
Дураков посмотрел вокруг.
У Кочкина не было мебели: ее еще не купили.
Квартира была новая, поэтому стол был импровизирован.
Одинокий раздавленный пельмень так и остался лежать на полу. Стакан закатился в угол.
Веселье продолжалось. Происшествия, казалось бы, никто из танцующих не заметил.

Кочкин остекленел.
Он сел у стены, глядя вокруг прозрачными очами. Он не лишился сил, он просто на время выложился. Немного отдышавшись, он опрокинул в себя очередную рюмку водки.
 Сквалыгин сидел рядом, готовый блокировать любой повторный Кочкинский порыв.
-Краны перекройте! -  устало буркнул Кочкин.

…Домой ехали в троллейбусе, уже поздно вечером. Ракитин постепенно пришел в себя и до остановки общественного транспорта добрался практически самостоятельно.
Разорванную и окровавленную рубаху свою он оставил в ванной у Вани Кочкина,  и из-за этого ему пришлось застегнуться на все пуговицы длинного пальто.
В троллейбусе они  с Климом сидели рядом, и Ракитин вцепился в Дураковскую руку. Однокурсники, ехавшие там же- потешались над этим, но делать это в открытую не решались.
Студентку Асю Плаксину потянуло на откровения.
Она стояла над ними, разноглазая, всклоченная, повиснув на потолочном поручне троллейбуса, не желая садиться, хотя мест вокруг было предостаточно. Видя, что Ракитин молчит, она начала.
-Вот. Как жить. Куда пристроиться… На работе, на участке- копейки. Она помолчала. –В эскорт услуги пойти- так и оттуда пинком под зад! – (в тот день в этой девушке проснулся объективизм). Она посмотрела в окно.
Клим посмотрел на Ракитина.
 Тот смотрел куда-то внутрь себя.
-Ничего,-сказал Клим, обращаясь к Асе. -Все образуется.
Ракитин ухмыльнулся и попытался прижать верхнюю губу к носу.
-Не сразу. И не у всех, - услышал Клим его тихий голос.
 Объявили следующую остановку, и троллейбус тронулся.
 К сидению подползла низкорослая студентка Колтунова.
-Да. Ха-ха-ха. Напился Леша. Ха-ха. Нельзя пить ему.
Это был вечер откровений.
 Троллейбус мерно гудел, убаюкивая бдительность.
Она еще что-то говорила, подруга ей отвечала, они качали то согласно, то несогласно головами…
Приехали.