Глава 1. Утро перед дорогой

Утро перед дорогой

В шесть утра радио заиграло гимн.

Екатерина Алексеевна уже хлопотала на кухне: звенела посудой, открывала шкафчики, чем-то шуршала. Вскоре до Кирюшиной комнаты доплыл запах жареных сырников.

Она открыла глаза и посмотрела на часы.

Можно было полежать ещё минуту.

В дверь тут же постучали.

— Кира, вставай! Опоздаешь!

— Иду!

Кирюша спустила ноги с кровати и подошла к окну.

Утро было солнечное. Во дворе кто-то уже спешил на работу, женщина вела за руку сонного малыша, у подъезда мужчина складывал сумки в багажник «Жигулей».

С кухни снова донеслось:

— Кира!

— Встаю я!

На столе уже ждала тарелка сырников.

— С изюмом? — спросила Кирюша.

— А какие же ещё?

Она попробовала один.

— Вкусно.

— Я знаю.

Екатерина Алексеевна поставила перед ней чай.

Сама ела быстро, поглядывая на часы.

— Штормовка на стуле. Я вчера всё приготовила. Наденешь её.

Кирюша скривилась.

— Обязательно?

— Обязательно. Вы не на курорт едете.

— Я знаю.

— По тебе не скажешь.

Бабушка собрала чашку и тарелку.

— Мне пора. Квартиру закрой. Рюкзак я проверила.

— Бабушка!

— Что?

— Я сама умею собирать рюкзак.

Екатерина Алексеевна посмотрела на неё поверх очков.

— Поэтому я и проверила.

Кирюша фыркнула.

У двери бабушка ещё раз обернулась:

— Штормовку не забудь.

— Не забуду.

Дверь закрылась.

Кирюша осталась одна.

Из радиоприёмника доносился бодрый голос диктора. Она налила себе ещё чаю, добавила три ложки сахара и посмотрела в окно.

Сегодня предстояло ехать с почти незнакомыми ребятами неизвестно куда, жить с ними целую неделю и ещё работать.

Зачем она вообще согласилась?

Кирюша взяла ещё один сырник.

Вчера всё казалось проще.

Она вспомнила Валерку. Длинного. Малого. Юльку.

И Ветку.

С Веткой хотелось оказаться хотя бы в разных комнатах.

Лучше — в разных концах лагеря.

Радио сменило передачу. Потянулись знакомые позывные.

Кирюша машинально посмотрела на часы.

— Ой!

Семь сорок.

Через минуту квартира превратилась в поле боя.

Кирюша металась между комнатой и прихожей, застёгивала рюкзак, искала расчёску, вернулась за книгой, потом снова зашла в комнату, потому что забыла, зачем приходила.

Штормовка так и осталась лежать на стуле.

Вместо неё Кирюша натянула белоснежный спортивный костюм.

Посмотрела в зеркало.

Слишком нарядно.

Она надела кепку.

Стало ещё наряднее.

Добавила солнцезащитные очки.

— Ну и ладно.

В зеркале стояла девочка, которая совершенно не боялась ехать в незнакомый лагерь.

Именно такая Кирюше сейчас и требовалась.

Она закинула рюкзак на плечо и выбежала из квартиры.

У школы уже толпились ребята с чемоданами, спортивными сумками и рюкзаками.

Кто-то сидел прямо на ступеньках, кто-то жевал бутерброд, кто-то перекрикивался через всё крыльцо.

Кирюша невольно замедлила шаг.

Все здесь будто заранее знали, куда им становиться, с кем разговаривать и над чем смеяться.

Она поправила очки.

Ничего.

Разберётся.

Неподалёку стояла высокая худая женщина в зелёном платье. Рядом с ней — молодой мужчина с папкой и дорожной сумкой.

Кирюша узнала завуча.

Елену Борисовну ученики за глаза называли Ёлкой.

Молодого мужчину она раньше не видела.

— Вы к восьмому «А»? — спросила Елена Борисовна.

— Да. Александр Сергеевич Маркин. Классный руководитель.

— Знаю.

Кирюша остановилась неподалёку, делая вид, что поправляет лямку рюкзака.

— Класс непростой, — продолжила Елена Борисовна. — Девочки держатся вместе. А с мальчиками придётся повозиться. Особенно Смоловский и Климович.

Александр Сергеевич кивнул.

— Есть ещё Бобрышев. Замкнутый. Его не давите, но из виду не выпускайте.

Елена Борисовна перевернула лист.

— Теперь новенькие. Кира Бойцова. Из Москвы. Физматшкола, отличница. Живёт у бабушки.

Кирюша замерла.

Разговор уже не казался случайным.

— Мать и отчим за границей, — тише добавила завуч. — Для девочки — во Вьетнаме.

Александр Сергеевич поднял голову.

— Для девочки?

Кирюша перестала дышать.

Елена Борисовна посмотрела на него.

— Лишнего при ней не спрашивайте. Документы у директора.

— Понял.

Кирюша стояла неподвижно.

До неё вдруг донёсся шум школьного двора — голоса, смех, хлопок дверцы автобуса.

«Для девочки».

Что это значит?

Может, она неправильно услышала.

Наверняка неправильно.

Елена Борисовна снова посмотрела в список.

— Валерий Квасов. Второгодник. С ним будьте начеку.

Кирюша машинально подняла голову.

Вот теперь всё снова стало обычным.

Почти.

Она поправила рюкзак и пошла к автобусу.

А слова всё равно шли следом.

«Для девочки — во Вьетнаме».