Надежда - часть 25 заключительная

 (начало здесь
 http://proza.ru/2023/03/26/628

Значит, мы не птицы? А вот и неправда! Я-то могу летать! Мало ли кем были наши пращуры? В середине девятнадцатого века Даль в своём словаре объяснял, что приставка «пра-» - не только предшествование, но и родство, и связь потомков и предков. Как-то сложно, но я сразу запомнила наизусть.

Взлетаю всё выше и выше в каком-то полумраке, а впереди светло. Очутившись там, сразу же увидела всадников, тех самых... Огромные, до неба, они разговаривали, но мне слышался только гул, протяжный и тяжёлый, как будто летает много самолётов.

"Всадники ниоткуда" не должны меня видеть, это опасно! И тут же появился Михаил. Тоже из ниоткуда. И направился туда, к опасности. Может быть, его не заметят? "Миша! Миша!" - хочу броситься за ним, но это невыполнимо: ноги проваливаются, как будто в песок. Михаил удаляется и не слышит меня. Откуда-то слева доносится писк, ровный, ритмичный. Поворачиваюсь и ничего не вижу, кроме темноты. Хорошо, всадники теперь меня не найдут!

-О-о-о! А-а-а! - раздаются протяжные звуки. Неожиданно понимаю, что это голоса людей. Кто они? Надо открыть глаза. Не получается. Голоса совсем рядом, но слов по-прежнему не разобрать. И почему всё время темно? Осторожно провожу руками вокруг, это получается плохо, но наконец-то левая рука касается чего-то. Кровать, и я лежу на ней. Трогаю какие-то верёвки, или что это... Светлеет внезапно. Нет, всадники не поместятся здесь, потому что это небольшое помещение. Обжигает догадка: я в больнице! Но почему? Вроде ничего не болит, только шевелиться не могу и на лице что-то мешает.

Прошло время, прежде чем стало понятно почти всё. Осторожно рассматриваю загипсованные правую ногу и правую руку, бинты на левой ноге. Подходят люди в белых халатах, что-то делают и быстро удаляются. Тупо разглядываю потолок и едва не плачу, потому что не могу разговаривать. Не получается...

Лечащий врач сказал, чтобы лежала спокойно и набиралась сил, скоро ко мне придут родственники.

Больше всего хотелось узнать, почему я здесь. Упала, что ли, откуда? Вряд ли, с детства боялась высоты. Как ни старалась, припомнить ничего не могла, а спросить не имела возможности. Врач не задерживался возле меня, как и медсёстры. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем увидела родителей. У папы в руках цветы, мама улыбается и обнимает меня осторожно. Наверное, знают, что не могу говорить, потому что ничего не спрашивают, а рассказывают о своих делах по очереди и одновременно. Свидание коротко, и я, стараясь не расплакаться, после их ухода рассматриваю цветы в маленькой вазочке и принесённые гостинцы. Из еды ничего не хочется.

Потеряла счёт дням, чувствую себя плохо, иногда плачу. Однажды открыла глаза и увидела Михаила. Именно его ждала так сильно, что просто не осталось терпения. Он улыбнулся и прошептал, наклонившись к моему лицу:

-Я люблю тебя.

Тихонько стал рассказывать об институте и моих делах там, о своей работе и командировке, из которой только что вернулся, и очень рад, что...

Я заметила в кармане его пиджака ручку и, дотянувшись, вытащила. Михаил понял и быстро достал блокнот, который всегда носил с собой. Левой рукой нацарапала кое-как: "что случилось?" После короткой паузы получила ответ, что попала под машину. Недалеко от городского парка.

Если бы я только могла говорить! Допросила бы родителей, медиков, Михаила, да всех! Как это - попала под машину, я очень осторожна на перекрёстках. Неожиданно забылась коротким сном... парк, светофор, коляска. Да, детская коляска! Проснулась с сильно бьющимся сердцем. Вспомнила всё! Потрясённая, уставилась на белый ровный потолок. А что с ребёнком? Где Марианна? Если Михаил развёлся, то сколько же времени лежу в больнице? А может, на улице зима? Или вообще наступил двадцать первый век? Я вцепилась в голову свободной левой рукой. Господи, что делать? Когда заговорю? Доктор объяснял, что всё восстановится неожиданно и не надо прилагать к этому усилий. Но я не слушала и прилагала все силы, пытаясь заговорить и скрипя от злости зубами. Задам вопросы Михаилу, скорее бы он пришёл!

Досталось больше всех именно ему, меня прорвало при следующей нашей встрече. Михаил спросил, согласна ли я выйти за него замуж, и у меня вырвалось негромкое сиплое "да". Раз он спрашивает, значит, свободен, и свадьбе быть!

-Отнесу тебя в ЗАГС на руках! - с улыбкой произнёс он. Из меня посыпались вопросы, словно горох из разорвавшегося пакета.

Постепенно узнала, что в коляске, из-за которой чуть не погибла, лежала большая кукла. Преступный замысел Марианны был очевиден, следствие признало это сразу. Ко мне приходили несколько раз и задавали различные вопросы. В итоге решили, что виновная поступила так в порыве злости. Ну, в состоянии аффекта - следует принять во внимание.

Для меня это прозвучало странно, я не верила в объяснение, с одной стороны. Но с другой, находясь на больничной койке в институте травматологии и ортопедии, слишком много повидала и узнала. Возможно, поэтому признала правду каждого участника всех моих событий. Правду и правоту, вот только смириться с тем, что меня попытались убить, оказалось невозможным. Но Марианна не ответит за своё преступление, потому что её нет в живых. Толкнув коляску вниз, она поспешила уехать на своём автомобиле, не справилась с управлением и попала в ДТП. Погибла на месте. Жаль, конечно, но для меня она навсегда осталась потенциальной убийцей.

К моей радости, у родителей и Михаила сложились хорошие отношения, хотя и не сразу. Большую роль сыграла бабушка, которая сразу приняла Михаила всем сердцем. Наша предстоящая свадьба обсуждалась постоянно, я чуть смущалась от лёгких намёков, что дочка ждёт маму; конечно, в глубине души давно готовилась растить с Михаилом его девочку. Но чётких мыслей и планов насчёт будущего не имела и не строила, больничные стены не очень-то располагают к размышлениям на перспективу.

День, когда смогла стоять, стал праздником для всех. Я очень старалась никого не разочаровать, но некоторые движения становились настоящим мучением: приходилось учиться всему заново. Институтские подружки часто приходили в больницу, особенно Лена, которая не отходила от меня часами, ухаживая и помогая передвигаться. Конечно, мы помирились, все наши распри и ссоры теперь казались сущими пустяками.

В институте оформили академический отпуск на год, потихоньку все планы сбывались. Оставалось совсем немного до выписки, и пришедший накануне вечером Михаил с букетом любимых мною белых калл выглядел довольным. Однако ничего не успел сказать.

-Я не стану твоей женой. Прости.

Михаил смутился на какую-то долю секунды.

-Так, - протянул он, - поскольку меня обвинить абсолютно не в чем, дело в тебе. Что такое случилось?

Но я отвернулась и не отвечала. Он терпеливо ждал. Наконец решилась.

-У меня, наверное, не будет детей, вчера случайно услышала...

-Тебе такого никто не говорил, подслушала болтовню санитарок и приняла решение, так? - Михаил коснулся моей руки, - во-первых, это преждевременно, ставить такие вопросы. Конечно, твоё здоровье требует внимания, но и только. Справимся, не сомневайся. Скажи, случись со мной что-то подобное, ты бы бросила меня? Вот и я всегда буду с тобой, запомни, девочка. Потому что люблю только тебя и мне не нужен никто другой.

-У тебя может быть много детей, а из-за меня...- предательские слёзы всё же повисли на ресницах.

Михаил белоснежным платочком прикоснулся к моим глазам и, нагнувшись, поцеловал в лоб.

-Какой ты ещё ребёнок, Наденька... Ну, послушай. Бабушка, которая меня вырастила, была верующей. Конечно, не принуждала ни к чему, но от неё много слышал о различных чудесах. И очень часто она говорила: "Человек предполагает, а Бог располагает". Да, мы все атеисты, но в критических ситуациях мысленно всё равно обращаемся к высшему. Кто к Богу, кто к колдунам, кто просто к небесам. И часто всё сбывается! Так что успокойся, моя дорогая, и никаких слёз. Иначе будешь выздоравливать очень долго, и наш поход в ЗАГС состоится не скоро.

Остаток вечера прошёл хорошо, я болтала, как сорока, что-то вспоминала и напоминала Михаилу, мы шутили и смеялись до самой последней минуты, когда ему пришло время покинуть палату. Уже от дверей он, не скрывая улыбку, сказал:

-Наденька, прошу хорошенько запомнить: когда в ЗАГСе тебе зададут главный вопрос, на него следует ответить "да".

       Семь лет спустя...

-Чудесный отдых здесь, правда? - Михаил обнял меня и притянул к себе. Мы сидели на крыльце "нашего" домика на турбазе, той самой, где когда-то у нас с Михаилом всё случилось и пришло понимание того, что жить друг без друга уже не сможем. Я посмотрела на небо. Такие же большие, пушистые облака, как много лет назад, проносились по небу. "Всадники ниоткуда"? Это произведение мы прочитали вместе полностью и много обсуждали. Наверное, сидели бы так до скончания века, но приоткрылась дверь домика и раздался громкий крик:

-Мама, Ванька пошёл! Папа, где фотоаппарат?

Мы бросились в домик, где наш годовалый сын, растопырив ручонки, на нетвёрдых ножках делал первые шаги.

-Ванька молодец, а ты, Санёк, пока ещё лодырь, каких свет не видывал! - пеняла дочка второму братику, копируя прабабушку. Близнецы росли и развивались каждый по-своему, да и характеры у них оказались совершенно разными, несмотря на то, что похожи они были как две капли воды.

Санёк ловко ползал по полу и обгонял брата, Михаил щёлкал фотоаппаратом почти беспрерывно, шум в домике стоял невообразимый. Наконец, переведя дух, Михаил заявил:

-Поеду в город. У нас сегодня праздник! Куплю тортик, лимонад, что ещё кто хочет, говорите, успею в магазины.

-Папа, можно с тобой? - дочка и муж умчались, а я осталась с сыновьями одна. Что ж, будем играть в "догонялки". Ванюшка всё быстрее передвигался по комнате, а мы с Сашей ловили нашего бегуна.

Наконец дети утихомирились, игры продолжились на большом пушистом ковре с машинками и цветными пирамидками.

Вспомнилось, как Михаил говорил ещё в больнице: люди создают семьи не только для того, чтобы родить детей. Он выложил какую-то непонятную философию, я с ним не спорила, но в душе не соглашалась. До безумия хотела родить ребёночка, мечтала об этом и молила всё, что только могло меня услышать. Врачи, санаторно-курортное лечение, дома отдыха - я выполняла любые рекомендации. Рождение сыновей оказалось настоящим чудом, просто подарком свыше, ведь состояние моего здоровья тревожило родственников не без основания. Узнав, что ожидается двойня, в семье едва не случилась истерика. Но я твёрдо стояла на своём: буду рожать этих детей. Подарить жизнь, разве есть что-то выше этого?

Праздник перенесли на завтра, муж с дочкой приехали слишком поздно. Дети заснули быстро, и я вышла к Михаилу. Он посмотрел на меня и улыбнулся, я ответила тем же. Мы разговаривали глазами и улыбками, прикосновениями и дыханием. Поцелуями. Мы говорили о самом главном на свете - о нашем счастье.

       2023 - 2024 гг.