Глава 2. Первый звонок

Первый звонок

У школы было шумно. Первоклашки сжимали букеты астр и гладиолусов, родители поправляли им воротнички и банты. Старшеклассники сбивались в компании, перекрикивались, смеялись, наперебой рассказывали о каникулах.

Кирюша остановилась чуть в стороне.

На ней была синяя брючная тройка — пиджак, жилет и брюки, — белоснежная блузка и малиновый пионерский галстук. В Москве такой наряд никого особенно не удивлял. Здесь же на неё уже несколько раз оглянулись.

За спиной зашептались:

— Смотри, смотри...

Кирюша сделала вид, что не слышит.

— Бойцова!

Она обернулась.

К ней направлялась Елена Борисовна — Ёлка. Строгий костюм, поджатые губы, быстрый взгляд с головы до ног.

— Почему в синем? — спросила она. — И галстук у тебя какой-то не такой.

Кирюша растерялась.

— Это новая форма. У нас в Москве... многие в такой ходят. А галстук болгарский.

Ёлка ещё раз оглядела брюки.

— Бойцова, здесь тебе не Москва. В нашей школе девочки в брюках не ходят.

— Но мне разрешали...

— Там разрешали. А здесь свои порядки. Передай родителям, чтобы купили тебе нормальную школьную форму.

Кирюша часто заморгала.

Брюки мама специально заказывала у портнихи. В московской школе директор не возражал. И вообще — почему она должна переодеваться только потому, что приехала сюда?

Но вслух спросила совсем другое:

— Во Вьетнаме?

Ёлка нахмурилась.

— Что?

Кирюша опустила глаза.

И тут во двор вошли Ветка с Юлькой. Они шли под руку, о чём-то разговаривая.

Ёлка сразу переключилась на них.

— Королёва!

Юлька остановилась.

— Елен Борисна?

— У тебя почему форма такая короткая?

Юлька посмотрела на собственную юбку.

— А что я сделаю? Какую в магазине продают.

— Знаю я, какую сейчас продают. Чтобы завтра была длиннее. На два пальца. Лично проверю.

— Ага, щас дошью, — пробормотала Юлька.

— Что?

— Говорю, хорошо.

Ёлка повернулась к Ветке:

— Мельникова, а белый фартук где?

Ветка машинально одёрнула платье. Прошлогодний фартук давно стал ей мал.

— Я... забыла.

— А голову свою не забыла?

Ветка вспыхнула.

Ёлка ещё раз оглядела троих и пошла дальше вдоль строящихся классов.

Юлька дождалась, пока она отойдёт, и показала ей вслед язык.

Ветка фыркнула.

Кирюша не улыбнулась.

Она посмотрела на свои брюки и впервые с утра пожалела, что надела их.

На торжественную линейку всех согнали в спортивный зал. Классы стояли вдоль стен в несколько рядов, в углу толпились родители. Пахло цветами, пылью и натёртым паркетом.

В центре зала говорила директор.

Кирюша слушала вполуха.

Становилось всё душнее. Перед глазами на секунду поплыло.

Она тронула Александра Сергеевича за рукав.

— Можно я выйду?

Он сразу посмотрел на неё внимательнее.

— Что случилось?

— Душно. Голова кружится.

После обморока в трудовом лагере он явно не собирался относиться к этому спокойно.

— Проводить?

— Не надо. Я только подышу.

— Точно?

— Александр Сергеевич, я не развалюсь.

Он чуть улыбнулся.

— Хорошо. Но если не пройдёт — сразу в медкабинет.

— Договорились.

Кирюша выскользнула в вестибюль.

После гомона спортзала здесь казалось почти тихо. Она прислонилась к стене, глубоко вдохнула и подняла глаза.

Прямо перед ней висел большой плакат:

«Поклон головы и громкое „Здравствуйте!“ украшает прежде всего вас, потом ваших родителей и только потом ту школу, которая научила вас так вежливо здороваться».

Кирюша перечитала его дважды.

— Бли-и-ин... Куда я попала?

Она побрела по пустому коридору.

Под ногами блестел паркет, уложенный ёлочкой.

Кирюша посмотрела на него и невольно поставила ступни в первую позицию.

Раз.

Шаг.

Ещё один.

Настроение сразу стало чуть лучше.

Она выпрямилась, подняла руки. В голове сама собой зазвучала музыка.

Несколько шагов на полупальцах.

Поворот.

И ещё...

— И чего мы тут выделываем?

Кирюша застыла.

Навстречу ей катила ведро уборщица в тёмно-сером халате.

Та самая старуха с первого этажа.

Кирюша медленно опустила руки.

В этот момент дверь мужского туалета распахнулась, и оттуда выскочил мальчишка.

— Муре-е-ена!

Уборщица мгновенно вскинула тряпку:

— Если я Мурёна, твоя мать — бурёна!

— Мурена! Мурена!

Мальчишка заржал и умчался в сторону спортзала.

Старуха поставила ведро и тяжело вздохнула.

— Вот паразит. Я ему когда-нибудь этой тряпкой уши-то помою.

Потом посмотрела на Кирюшу.

— А ты чего не на линейке?

— Голова закружилась.

— Сильно?

— Уже проходит.

Старуха прищурилась.

— Какой класс?

— Восьмой «А».

— Новенькая, что ли?

Кирюша кивнула.

— Из Москвы.

— А-а.

По тому, как прозвучало это «а-а», было совершенно непонятно, что именно уборщица о ней подумала.

— Пошли.

— Куда?

— В медкабинет. Давление померяешь.

— Да уже нормально.

— Я не спрашиваю, нормально или нет. Пошли.

Кирюша вздохнула и поплелась следом.

Сделав несколько шагов, уборщица обернулась:

— И по коридору больше не пляши. Паркет скользкий — навернёшься.

Кирюша удивлённо посмотрела ей вслед.

Оказывается, заметила.

И, кажется, всё.