Экзамен

В тот год выдалась затяжная весна. Лишь в конце мая погода наконец изменилась, и на небе изредка начало появляться солнце.
 Клим Дураков стоял в длинном холодном коридоре медицинского института перед вывешенным расписанием экзаменов.
 Когда он спускался по лестнице, чтобы выйти на улицу, его догнал студент Кочкин. Они поздоровались. Вместе вышли и остановились у входа в образовательное учреждение.
- Хочешь сдать по- легкому? Я тебе помогу, Климушка,- Кочкин дружески похлопал Дуракова по плечу.

 Он смотрел на Клима совершенно прозрачными, стеклянными глазами. Крепкий, невысокий, квадратный визуально, сейчас он напоминал небольшой шкаф для посуды начала двадцатого столетия. Шкаф был грубой работы и выполнен он был в стиле минимализма.

- У меня там знакомый работает. Лаборант,- заманивал он,- Его посадят на экзаменационные билеты. Тебе просто нужно будет выбрать номер. Ну что, дорогой друг?

Он подмигнул, вытащил сигарету, продолжая прозрачноглазничать, закурил и неглубоко затянулся. Теперь он напоминал собаку породы Хаски. Во всяком случае, взгляд его в этот момент был один-в один.
Предложение, конечно, было заманчивым. Голова к концу сессии изрядно перетрудилась и принимала неверные решения.

«Излишняя страховка не повредит»,- подумал Клим.

Кочкин называл Клима ласково, с каким-то отцовским благоговением. Как следствие, Клим расслабился и решился.
 Кочкин обрадовался.

- В компании веселее! Выбери любой билет из ста… В семь утра встречаемся на остановке.

Он стал словоохотливым. Экзамен был завтра.

Казалось бы, надо сразу отказаться.
Но слаб человек…

Утром они встретились на троллейбусной остановке. Ваня Кочкин опоздал на полчаса, и Клим уже начал нервничать. Знакомый его был мрачен. Прозрачный взор его отдавал холодом. Собран он был предельно.

- Все в силе? – нерешительно спросил Клим.

- Да,- он опять похлопал его по плечу,- Выбрал билет?

У Клима уже, признаться, ныла правая сторона тела от постоянных его похлопываний.
Спустя пять минут, они уже тащились на троллейбусе в институт. Было рано, и кроме них в этом троллейбусе почти никого не было. Кочкин смотрел в окно и молчал. Однако внезапно, временами он судорожно менял положение своего квадратного тела  на протертом дерматиновом сидении.
 На улице Энтузиастов энтузиазм Дуракова начал неумолимо угасать.
 Когда троллейбус проезжал перекресток, Кочкин вдруг внезапно встал и начал хлопать себя спастическими движениями рук по карманам брюк. Потом он так же судорожно сел. Видимо, что-то искал в карманах.
 Кондуктор смотрел на них без интереса. Он повидал многое. За всю дорогу Кочкин не проронил ни слова.
Товарищ из группы  называл его Винни Пухом, и  сейчас, глядя на своего спутника, Клим начал понимать, почему.

- Следующая – Ворошилова,- сказал кондуктор, при этом разделив название улицы на две части: Вора-Шилова.
Дуракову стало страшно.

Они приехали. Пробрались через пустынный больничный сквер и вошли в здание и, наконец, прошагали в коридор перед экзаменационным кабинетом. В этом пространстве были только они. Кочкина начало колбасить.
 Он крутил головой, озирался. Временами опять судорожно хлопал себя по брюкам.
 Наконец, пришел лаборант. Поздоровались.

Сотрудник отпер дверь кабинета, приглашая их войти.
Кочкин ястребом метнулся к экзаменационному столу. Он низко наклонился над билетами и повис над лаборантом. Квадратный джинсовый синий зад, торчащий из-под короткого белого халата поигрывал скалистыми ягодицами.

«Жопа»,- подумалось Климу непроизвольно.
 Под ложечкой засосало.
Он не ошибся.

Перешептывание с лаборантом было коротким. Кочкин взял билет и, не глядя в него, сжав его в руке, резко развернулся и, пройдя мимо Клима, кабаньим перескакивающим шагом углубился в комнату, сев за последний стол.
Клим был в некоторой растерянности.
 На него Кочкин не обращал никакого внимания.

Он  углубился в изучение вопросов, прописанных в билете. Придвинул билет к себе и, опершись локтями на стол, сделал себе козырек из ладоней надо лбом. Лицо его таким образом скрылось.
Дураков стоял перед столом с белоснежными девяносто девятью билетами, с любовью разложенными сотрудником кафедры. В каждом – четыре вопроса. Один за другим, в неизвестном ему порядке.  Идеально белые бумажки лежали ровно, на одинаковом расстоянии друг от друга.

Кочкин внезапно резко встал, достал платок и решил высморкаться. Он опустошил в тряпку все свои запасы слизи, после этого – судорожно сел. Засаленный платок остался торчать из его кармана. По всей видимости, он был взволнован.

Клим шагнул вперед и потянул первый попавшийся билет.