Глава 35 Армия

 
 35 глава. Армия

Любаша продолжила работу над романом, излагая на бумаге дальнейшие этапы жизни, а Ярослав делился с ней историей своего становления.
На последнем, десятом году школьного обучения, Ярослава вызвали в военкомат. Специальная комиссия по созданию групп военно-профессионального обучения, в которой, по удачному стечению обстоятельств, выстроенных вездесущей Судьбой, заседали и Вихрь с Хроносом, направила Ярослава на бесплатные курсы связиста. Там он в течение полугода обучался профессии военного телеграфиста. На этих курсах он научился работать на телеграфном аппарате, а главное, освоил печать текстов на клавиатуре слепым способом с использованием всех десяти пальцев, что, как показало время, чрезвычайно пригодилось ему в дальнейшем при составлении многочисленных текстов. Возможность научиться данному, новому для себя навыку, чуть позже Ярослав воспринял именно как подарок Судьбы!
Школьное обучение незаметно приблизилось к концу. Прошёл волнующий, одновременно радостный и немного грустный выпускной вечер. Не имея определённых планов на жизнь, Ярослав попытался поступить в институт, выбор которого проводился чисто умозрительно, по принципу: «нравится — не нравится», без знания сути данного направления профессиональной деятельности. В качестве факультета была выбрана специализация «Строительство мостов и тоннелей». Вступительный экзамен юноша успешно провалил, ибо предполагалось, что абитуриенты данного факультета должны хорошо знать математику, что было за гранью его возможностей.
Ярослав не расстроился от постигшей его неудачи, ибо не чувствовал сердцем, что это его путь. Именно в это время дороги будущего были для него неясны и размыты до бесформенных очертаний. Властитель Света, увидев Ярослава, провалившего экзамены и с растерянным видом вышедшего из дверей вуза, попросил Ангела и Судьбу направить его в ближайшее время в какое-либо приличное место.
— Это несложно, — согласилась Судьба. — Мы попросим Вихря слегка крутануться и закинуть будущего художника куда надо, а Хронос оставит его там года на два! — прояснила свой план похожая на цыганку женщина.
Так всё и произошло: Вихрь крутанулся, и Ярослав решил пойти в армию со своим возрастным призывом. Повестка пришла вовремя, и предстоящая служба давала возможность основательнее подумать о будущей жизни. До этого времени молодой человек продолжал заниматься вольной борьбой и регулярно посещал тренировки. Подталкиваемый Вихрем, главный тренер по вольной борьбе пообещал, что повлияет на ситуацию, и Ярослав сможет заниматься спортом и в армии. И действительно, тренер, используя свои связи, устроил так, что Ярослава призвали в пограничные войска и отправили на финскую границу в Северо-Западный пограничный округ. Так Судьба вела его по только ей ведомому пути.
— Мы неплохо пристроили молодца! — отметила Судьба, обращаясь к своим товарищам.
— Обут, одет и занят делом... — согласился Вихрь.
— И можно о нём не беспокоиться, — отметил Ангел.
— А Хроносу даём задание, чтобы подвластное ему время не тянулось слишком долго! — попросил Властитель Света.
Учебный «Курс молодого бойца» Ярослав проходил в школе сержантского состава, в небольшом приграничном городке Светогорске, где располагался целлюлозно-бумажный комбинат, нередко источавший неприятные запахи. Первым делом новобранцев ждала стрижка наголо и выдача военной формы. Будущие солдаты выглядели немного смешно и непривычно: форма топорщилась и пузырилась, а тупоносые сапоги казались на ногах утюгами. Возбуждённые новыми впечатлениями, новобранцы напоминали взъерошенных, ещё не оперившихся птенцов, которые уже покинули гнёзда, но ещё не научились летать. Несмотря на эту кажущуюся взъерошенность, в глазах каждого новобранца читалось новое, гордое осознание себя воином, которому Родина доверила охранять свою мирную жизнь. Ярослав, как и многие другие, думал о том, что когда-то наши деды и отцы защищали нашу землю и, если было нужно, отдавали за неё свою жизнь. Теперь пришло и наше время продолжить это святое дело.
Серьёзные физические нагрузки для подготовленного в спортивном отношении Ярослава не стали серьёзной проблемой, а некоторая нехватка и ограниченность в питании, когда невозможно в любое время подойти к домашнему холодильнику и выудить из него что-нибудь вкусненькое, на первых порах, пока не произошло привыкание к новому режиму и ритму жизни, причиняла некоторый дискомфорт. Почти все новобранцы изрядно похудели за первые месяцы начавшейся службы. Большинство пищевых капризов, проявлявшихся в прошлой, гражданской жизни, когда молодой человек мог сказать за столом: «Это я ем, а это не хочу…», быстро и, как правило, навсегда улетучивались. Голод — не тётка, и всё, что раньше, в домашних условиях, казалось невкусным и несъедобным, в сравнении с суховатой армейской перловкой и кислой на вкус тушёной квашеной капустой, здесь воспринималось как лакомство. И даже два кусочка ржаного хлеба, прихваченные в столовой во время ужина, спустя несколько часов, когда новобранцы готовились ко сну, а в желудках уже было пусто, казались сладкими пряниками.
Ярослав написал трогательное письмо матери, в котором с благодарностью вспоминал, как она прекрасно и вкусно готовила и что он лишь сейчас оценил это в полном объёме. Молодой армеец написал, что с усмешкой вспоминает, как ему не нравился изюм в домашних кексах, как был противен жареный лук и не вызывала аппетита капуста в голубцах… Ах, если бы он мог сравнить все эти домашние «изыски» ещё тогда, на гражданке, с этой кислой капустой в сегодняшнем солдатском котле!
Прохождение учебного курса для молодого бойца предполагало полную занятость новобранца, и у него не оставалось ни минуты свободного времени. Если солдаты сидели без дела, то сержанты — командиры отделений — старались придумать им занятие. Практически всё время бойцы проводили на ногах. Ложиться на идеально заправленные армейские кровати было запрещено, хотя порой так хотелось прилечь и отдохнуть хотя бы на несколько минут. Товарищи Ярослава придумали хитрость: можно было забраться под сдвинутые парами казарменные кровати, лечь на прикрытый ими пол и полежать минут десять-пятнадцать в полном покое, набираясь сил. Развалившись на полу под кроватями, забавно было наблюдать, как в казарму входили хромовые сапоги сержанта, тщетно ищущего своих подчинённых. Никого не обнаружив, сапоги разворачивались и уходили. Через несколько минут, видимо, обойдя прилегающую территорию, они опять входили в спальное помещение, а затем вновь растерянно удалялись. Эти несколько минут столь необычного отдыха, пока командир искал вверенных ему солдат, придавали молодым бойцам новые силы и поднимали настроение. Впрочем, сержанты тоже могли по-своему, по-командирски, «приколоться» над подчинёнными. Сразу после обеда новобранцев усаживали в учебные классы, и в качестве послеобеденного отдыха кто-то из солдат в течение получаса проводил политинформацию, нудно читая вслух газетные политические и международные новости. Понятно, что многие набегавшиеся с утра солдаты, обмякнув после долгожданного обеда, пытались незаметно вздремнуть, тем более что веки сами собой неотвратимо смыкались, словно наливаясь свинцом. Сержанты, как могли, боролись с проявлениями сонной «слабости». Например, кто-то из них мог неожиданно и громко скомандовать: «Кто спит, встать!..» Почти всегда находились новобранцы, которые, задремав и не расслышав первых слов, подскакивали со своих мест.
Банные мероприятия проводились строго по расписанию — один раз в неделю. На помывку отводилось едва ли пятнадцать минут, и Ярославу пришлось научиться очень быстро мыться, умещая весь процесс всего в два тазика воды: первым вымыть голову и тело, вторым — ополоснуться. Это было не бог весть какое мытьё, но, как говорится, и на том спасибо. Стирать гимнастёрку нужно было самому, и частенько приходилось надевать её сразу же после стирки — она сохла прямо на теле. В жаркое время это было даже приятно.
Два месяца «учебки» быстро подошли к концу. Военная форма слегка выгорела на солнце, обтёрлась, перестала казаться мешковатой и, готовая к любым испытаниям, удобно облегала окрепшие тела новобранцев.
Прошла торжественная присяга, и молодых воинов распределили по местам дальнейшей службы. Кого-то оставили для дальнейшей учёбы в школе сержантского состава, чтобы сделать будущими командирами отделений, кого-то направили рядовыми на заставы, а Ярослава отправили в Выборг, в спортивную команду для подготовки к первенству округа по дзюдо.
Оказавшись в Выборге, в расположении крупной пограничной части, молодой боец сразу приступил к тренировкам. После утреннего подъёма он отправлялся в спортзал и проводил там всё время вплоть до отбоя. Задача была не совсем простая: из борца вольного стиля переквалифицироваться в дзюдоиста. Разница в этих стилях борьбы довольно заметная, отличается и экипировка. Борец вольного стиля имел лёгкое борцовское трико, и его тело было почти полностью обнажённым, а в дзюдо борцы облачены в сшитые из прочного материала куртку, подпоясанную кушаком, и штаны.
В постоянных тренировках незаметно прошло ещё пять месяцев службы. В Новый год Ярослав принял участие в концерте армейской самодеятельности. Облачившись в костюм факира, он показал номер с несколькими фокусами, и, надо сказать, имел успех.
Вскоре после новогодних праздников состоялось первенство округа по дзюдо. Ярослав, как спортсмен, не добился заметных успехов и после окончания соревнований был направлен в одну из линейных застав на границе. Он сидел в кузове военной машины, которая тряслась по ухабистой грунтовой дороге и везла его к новому месту службы, а его утешала мысль, что восемь месяцев службы так или иначе уже прошли, и он уже не «молодой» солдат.
Пограничная застава встретила Ярослава тяжёлыми физическими нагрузками реальной, боевой службы. Приходилось много ходить в дозоры и бегать, по специальным лесным просекам во время частых тревог. Он узнал, что никакой нейтральной полосы на границе нет. Здесь всё чётко: эта территория наша, а шаг в сторону — уже сопредельная. Границу между государствами обозначала небольшая кладка из камней и стоящие друг напротив друга пограничные столбы. Со стороны Советского Союза это были красно-зелёные столбы, а со стороны Финляндии — бело-голубые.
Сержанты на заставе, рассказывая об особенностях пограничной службы, объясняли, что не всегда и не во всём нужно подчиняться воинским уставам и предписаниям. Например, преследуя нарушителя границы, перед применением оружия на поражение, по существующим правилам, вначале необходимо сделать предупредительный выстрел вверх и только затем стрелять по нарушителю на поражение. «Всё правильно, — говорили сержанты, — но если будет реальная угроза прорыва нарушителя за границу и пограничники не успевают его задержать, то в этом случае необходимо вначале стрелять по нарушителю, а уже затем — в воздух, так как прежде всего должна быть выполнена главная задача — не допустить уход нарушителя за границу! А при последующем неизбежном разбирательстве данного происшествия можно будет доложить, что всё выполнялось как положено, по Уставу…»
Также сержанты рассказывали, что в пограничной службе бывали случаи, когда нарушителю удавалось пересечь границу и уйти на территорию сопредельного государства, но пограничник, держа его под прицелом, заставлял вернуться назад, обещая застрелить, если тот не подчинится. «Если ты убьёшь меня на чужой территории — будет международный скандал, и тебя накажут!», — выкрикнул перебежчик, обращаясь к держащему его на мушке пограничнику. «Да, меня накажут, — согласился пограничник. — Но меня посадят и в том случае, если я тебя упущу!» И это срабатывало.
Бывали аналогичные случаи, когда пограничный наряд не успевал задержать нарушителя на своей территории и продолжал его преследование на сопредельной. Им удавалось догнать, арестовать и вернуть перебежчика обратно. Все эти рассказы, в правдивость которых приходилось верить, помогали пограничникам не слепо исполнять свои обязанности, а думать и действовать, сообразуясь с реальной обстановкой. Впрочем, в те времена попытки пересечь границу и, соответственно, задержания нарушителей были довольно редки, тем более что с Финляндией существовал договор о возврате перебежчиков.
Финскую границу на сухопутных участках, в основном, охранял построенный на определённом удалении от сопредельного государства забор из колючей проволоки, который играл роль сигнализации: при срабатывании которой и поднималась по тревоге застава.  Пограничники бегом выдвигались к границе и перекрывали несколько участков напротив пути вероятного направления движения нарушителя, а тревожная группа с собакой должна была преследовать его с места, где сработала сигнализация. Бежать с боевой выкладкой приходилось по несколько километров. Тревоги случались часто и происходили по разным причинам, основными из которых становились передвижения и миграция различных диких животных через пограничную полосу, вызывавшие реагирование сигнализационной системы.
Автомат Калашникова, который всегда висел на плече Ярослава, как во время тревог, так и в плановых нарядах, настолько притёрся к телу, что его вес, как и вес подсумка с патронами, перестал ощущаться. Помимо отработки тревог, все пограничники на заставе участвовали в обязательных ежедневных нарядах по охране государственной границы, выполняя роль дозорных или часовых. Так изо дня в день чередовалась боевая служба в различных нарядах с внезапными подъёмами по тревоге. Основная проблема пограничной службы заключалась не столько в больших физических нагрузках, к которым можно было привыкнуть, сколько в постоянно разорванном на части сне. Редко кому удавалось непрерывно поспать восемь часов кряду.
На заставе Ярослав практически не сталкивался с проявлениями «дедовщины» — случаями физического и морального подавления и унижения со стороны старослужащих. Сама служба в погранвойсках, её боевой характер, когда каждый боец практически всегда вооружён, не предполагает неуважительного отношения к молодому пополнению. Предположим, вы кого-то обидели, а через час обиженный вами человек будет идти за вашей спиной с автоматом на плече, с положенным комплектом патронов. Это заставляет крепко подумать о своём отношении к сослуживцам.
Тем не менее, разница между старослужащими и новобранцами существовала: молодые бойцы выполняли всю грязную и требующую больших физических усилий работу. В их перечень входила и уборка казармы. Такие правила «разделения» труда воспринимались молодыми бойцами вполне обоснованными и справедливыми. Как говорили сами молодые воины: «Поработать придётся лишь в первый год службы, а на втором мы будем освобождены от этих повинностей. В противном случае нам пришлось бы выполнять грязную и тяжёлую работу все два года».
Однако, как и везде, были свои исключения. Ярослав всё же испытал некоторую попытку унизить его, проявленную со стороны военнослужащего, отслужившего на один год больше, чем он. Это случилось через пару месяцев после того, как он оказался на заставе. Зима была в самом разгаре, и в казарме было довольно прохладно. Ярослав улёгся на свою кровать и, укрывшись тонким армейским одеялом с простынёй, почувствовал, что тепла недостаточно. Он встал, снял с общей вешалки свою шинель и, накинув её поверх одеяла, снова улёгся в постель. Такие вольности были обычным делом. Боец уже засыпал, но в казарму вошёл тот самый старослужащий — худощавый и очень высокий. Проходя вдоль кроватей, он заметил, что Ярослав дополнительно укрылся шинелью. Старослужащий подошёл к нему и со словами: «Сынище, ты что себе позволяешь?» — сдёрнул шинель с кровати и швырнул на пол. Совершив это неблаговидное действие, он вышел из спального помещения. Ярослав поднял шинель и вновь накинул её поверх одеяла, но, предвидя возможное продолжение конфликта, приготовился к его развитию, оставив руки прямо под шинелью, поверх одеяла.
Через минуту высокий и худой старослужащий снова вошёл в казарму. Увидев шинель на прежнем месте, он вскипел и, низко склонившись над Ярославом, прошипел: «Ты что, «сынище», совсем оборзел?!» Сказав это, он опять сорвал шинель.  Не вставая с кровати, Ярослав со всей силы врезал задире кулаком по склонившейся роже и тут же вскочил на ноги. Ярослав стоял на кровати, а его противник — напротив, на полу. Хотя старослужащий был значительно выше, но благодаря тому, что боец стоял на кровати, головы противников оказались примерно на одном уровне. Отточенными до автоматизма движениями Ярослав ухватил «дылду» борцовским захватом и сильным рывком подмял под себя, повалив его на пол. Далее, используя другой захват, он словно замком заблокировал руки противника так, что тот не смог сделать ни одного движения, и тем самым утвердил свою победу. После такого очевидного поражения данный военнослужащий больше не приближался к спортивно развитому бойцу.
Начальник заставы, Владимир Витальевич, которого пограничники прозвали Кипишем за его привычку «закипать» по любому поводу, был невысокого роста, с неприметной и маловыразительной внешностью. В то время он носил звание капитана. Интересно, что по одной ему известной причине он часто повторял: «На участке моей заставы в 1980 году пойдёт «гад»!» — так он называл ожидаемого нарушителя границы. Никто из пограничников не спрашивал, откуда у начальника заставы такое убеждение, но интонация, с которой он это произносил, была настолько уверенной, словно он сообщал о неизбежности наступления очередного Нового года.
В начале лета военная комиссия, посетившая заставу, постановила, что на прилегающей к казарме территории необходимо вырыть дополнительный профиль траншей для целого отделения. Это было предусмотрено на случай обороны заставы во время возможных, не дай Бог, боевых действий с армией сопредельного государства. Рыть траншеи — обычная работа для военнослужащих, и на этот счёт у пограничников уже была соответствующая прибаутка: «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор, а один пограннаряд заменяет весь стройбат!..» На этот раз выручило то, что в тылу заставы велись земляные работы. По поручению начальника заставы Ярослав отправился к экскаваторщику и договорился, что тот пригонит свой агрегат на территорию заставы и выкопает необходимый профиль окопов. В качестве оплаты работнику были предложены армейские консервы.
 Однажды армейцы были подняты по тревоге, а после её окончания возвращались на заставу. Была ночь. В луче фонаря бойцы заметили два светящихся глаза.
— Это лось! — шёпотом произнёс сержант. — Сейчас мы его завалим, и у нас на столе будет дополнительное мясо!
Он вскинул автомат, а Ярослав в момент выстрела слегка толкнул стрелявшего, сделав вид, будто споткнулся в темноте. Раздался выстрел, но цель осталась невредима, и было слышно, как лось ломанулся в чащу...
— Вот растяпа! Отличную добычу упустили из-за тебя! — с досадой выкрикнул сержант.
 Служба на заставе утвердила в сознании Ярослава мысль, что с оружием шутки плохи и обращаться с ним нужно крайне осторожно, иначе оно может выстрелить само по себе, вопреки воле его хозяина.
Жарким летним днём Ярослава и ещё двух связистов отправили к границе, устранять обрыв телефонной линии. Как и положено на службе, все они были в полном вооружении, с примкнутыми к автоматам магазинами. Пройдя несколько километров, обрыв линии был обнаружен, и ответственные за связь бойцы полезли с помощью специальных металлических когтей на телефонный столб. Ярослав, сняв гимнастёрку, расстелил её на тёплом пригорке у подножия столба и прилёг отдохнуть, наслаждаясь ласковым летним солнцем. Дремать не хотелось, и, чтобы скоротать случайно появившееся свободное время, он решил для развлечения разобрать свой автомат. Дело привычное: раз, два — и основные части автомата аккуратно легли перед Ярославом в ряд. Странно устроено сознание человека: иногда оно незаметно выключается и даёт сбой. Перед разборкой автомата боец всего-то и забыл отсоединить магазин с патронами. Необходимо иметь в виду, что при разборке автомата, когда происходит извлечение затвора, курок автоматически ставится на боевой взвод, а при обратной сборке и установке затвора на законное место, патрон, в случае, если пристёгнут магазин, автоматически загоняется в патронник, то есть в ствол. Завершив сборку и не подозревая, что непроизвольно загнал патрон в ствол, Ярослав сделал контрольный спуск курка. Неожиданно для него и для связистов, забравшихся на столб, раздалась короткая очередь из двух выстрелов. Товарищи чуть не свалились со столба от неожиданности. Сам Ярослав тоже опешил, не сразу поняв, как такое могло произойти. К счастью, направляя ствол в безопасное направление, как и положено при контрольном спуске, он избежал трагедии.
Молодому бойцу было стыдно за то, что он подверг своих сослуживцев реальной опасности. К счастью, это происшествие не имело для него никаких дисциплинарных последствий. Товарищи, бывшие с ним в наряде, не стали сообщать о случившемся начальнику заставы, и за это Ярослав был им искренне благодарен.
Второй опасный случай произошёл уже в помещении заставы. Ярослав был дежурным по заставе и занимался оперативным контролем за сигнализационной системой, а также готовил пограничный наряд к выходу на охрану государственной границы. В этот день начальник заставы решил лично проверить состояние пограничных столбов и сам, в составе наряда, прошёл весь вверенный ему участок границы. Вернувшись на заставу, он достал из кобуры свой пистолет Макарова и попросил Ярослава положить его в сейф, где хранились патроны для пограничных нарядов. Начальник планировал забрать оружие позже.
Собирая очередной пограннаряд, Ярослав распахнул сейф с патронами. Готовившийся к выходу в дозор сержант увидел пистолет начальника заставы — оружие, которое мало кто из них держал в своих руках. Гладкая и блестящая чёрная сталь боевого пистолета, как магнит, притянула пограничников. Сержант попросил Ярослава достать пистолет и передать ему, чтобы поближе рассмотреть непривычное для присутствующих в «дежурке» оружие. Взяв пистолет, сержант снял его с предохранителя и, не подозревая, что в рукоятке находится магазин с патронами, передёрнул затвор…
В воздухе послышалось едва уловимое электрическое потрескивание, и рядом с пограничниками появились вездесущие Вихрь и Хронос, впрочем, для присутствующих они остались невидимыми.
— Мы, кажется, не опоздали! — заметил Вихрь.
— Расчёт был верен, — подтвердил Хронос.
Вихрь просунул руку в гущу столпившихся вокруг пистолета пограничников и указательным пальцем надавил на дуло, направив его в пол. Сержант нажал курок. Раздался глухой выстрел, и в воздухе повисло сизое облачко порохового газа. Пограничники, оцепенев от неожиданности, переглянулись. Каждый понимал: только счастливая случайность уберегла их от шальной пули, врезавшейся в пол.
— Ну, прямо как дети! — резюмировал Вихрь. — Сейчас начнутся разборки, а нам пора уходить! — Он и Хронос исчезли.
В «дежурку» со словами: «Что здесь произошло?» — влетел начальник заставы. Увидев сизое облако и пистолет в руках у сержанта, он сразу всё понял и забрал оружие. Никто наказан не был. Начальник заставы посчитал, что сам совершил промашку, оставив пистолет в доступном для других месте.
Эти два опасных случая навсегда определили отношение Ярослава к оружию, выразившееся в нескольких словах: нужно держаться от него подальше, а если и иметь с ним дело, то быть крайне внимательным и осторожным. Оружие не терпит расхлябанного и небрежного обращения!
Месяц за месяцем служба на заставе, несмотря на некоторые шероховатости,  шла своим чередом. Начальник заставы был доволен отношением Ярослава к своим служебным обязанностям. Однажды он попросил его выйти из строя и сказал, что этого воина не надо проверять, а если поручаешь ему какое-либо задание — точно знаешь, что всё будет исполнено. В награду за это начальник представил Ярослава к первому воинскому званию — ефрейтор — и наградил знаком «Отличник погранвойск» II степени.
Стараясь уберечь наградной знак, Ярослав завернул его в тряпочку и положил во внутренний карман гимнастёрки. «Целее будет», — подумал он. Но, к сожалению, через некоторое время значок пропал. Так как карман запирался пуговицей, Ярослав понял, что его награду кто-то украл во время его ночного сна — неприятная мысль в небольшом воинском коллективе. Он не стал поднимать шум, так как «разборки» без конкретных свидетелей и доказательств не привели бы к возврату пропавшей вещи, а решил выждать и понаблюдать за поведением сослуживцев.
Прошло полгода, и наступил день, когда к Ярославу подошёл воин младшего, осеннего призыва, держа в руках знак «Отличник погранвойск» II степени.
— Откуда у тебя этот знак? — удивился Ярослав и взял его в руки.
—   Руслан дал посмотреть, — ответил воин.
Русланом звали невзрачного, неряшливого, вечно обшарпанного рядового пограничника, который занимался хозяйственными вопросами на заставе. Он ухаживал за лошадьми и коровами, жившими на территории заставы в специально построенной кошаре, кормил их и поил, доил коров, снабжая и руководство, и пограничников свежим молоком.
— А у Руслана откуда этот знак? Его же не награждали такой наградой! — Ярослав посмотрел на тыльную сторону значка. Там он увидел маленькую метку в виде процарапанной гвоздём небольшой буквы «Я», сделанной им на всякий случай сразу после вручения награды. — Это мой знак! — воскликнул Ярослав и отправился на поиски Руслана.
Обнаружив провинившегося солдата, он не стал его бить, а лишь с презрением объявил перед строем, что тот – «порядочный говнюк».
Заместитель коменданта по политработе предложил Ярославу вступить в ряды Коммунистической партии Советского Союза, отметив его отличные служебные показатели и подходящее рабоче-крестьянское происхождение. Ярослав, полагая, что партия объединяет лучших людей страны, согласился войти в авангард советского народа. Первым партийным поручением стало руководство комсомольской организацией заставы в качестве секретаря. Так к служебным обязанностям добавились и общественные. Служба в армии незаметно подходила к концу, и Ярослав был награждён ещё одним знаком «Отличник погранвойск», но уже первой степени. После выхода приказа Министра обороны в положенный по закону срок он был уволен из погранвойск.
Приближалась летняя Олимпиада 1980 года в Москве. Одновременно нарастала истерия Соединённых Штатов с целью бойкота этих игр западными странами. В качестве надуманного повода США использовали вторжение советских войск в Афганистан. Возникало впечатление, что кучке богатых уродов, возомнивших себя мировым правительством, очень не хотелось, чтобы мир увидел положительные достижения социалистического строительства. В условиях непримиримой борьбы двух систем, лидеры США считали, что для демонизации Советского Союза все средства хороши. При этом лидеры Соединённых Штатов Америки сами многократно совали свой «военный нос» в различные регионы и государства мира, развязывая при этом кровавые конфликты.   
Олимпиада 1980 года прошла с огромным успехом. Особенно запомнился на её закрытии улетающий в небо олимпийский мишка и слова песни: «До свиданья, наш ласковый Миша, возвращайся в свой сказочный лес!..»
Ярослав с дочкой ненадолго уехали погостить к его маме. В комнату, где за столом сидела Любаша, продолжавшая создавать кружева своего романа, вбежал сынишка.
— Мама, пойдём в цирк! Ты обещала…
— Конечно, сынок, собирайся!
Любаша с сыном побывали на утреннем цирковом представлении и, после его окончания пошли по Невскому проспекту. Они проходили мимо уличных художников, где они рисовали портреты гостей города и простых прохожих. Здесь же они продавали свои картины. Засмотревшись на одну из работ, Любаша не заметила, как из её сумки юркий вор, обутый в охристые ботинки вытащил кошелёк. Полюбовавшись картинами, мама с сыном продолжили прогулку по Невскому проспекту.
 Рядом с подземным переходом стояла пожилая женщина, держа в руках маленького, но вполне самостоятельного сиамского котёнка. Володя подбежал к ней, разглядывая голубоглазого малыша. Любаша подошла ближе, тоже очарованная красавцем.
— Мама, купи котёночка, пожалуйста! — умолял Вовочка.
Любаша засомневалась, понимая, что наличие животного в доме потребует дополнительного времени и усилий по уходу за ним.
— Совсем дёшево отдаю, берите! — уговаривала женщина. Любаша потянулась к сумке, но кошелька там не оказалось. Деньги, заработанные с таким трудом, исчезли.
— Сынок, у меня украли кошелёк, — с горечью произнесла Любаша, — Нам не на что купить котёнка...
Вовочка, впервые столкнувшийся с подобной неприятностью, попытался успокоить маму:
— Мама, не расстраивайся!
Женщина, продававшая котёнка, с сочувствием посмотрела на них:
— Ладно, берите бесплатно! Этот котик очень умный, а деньги ещё заработаете!
— Спасибо, — ответила Любаша.
К удивлению, котенок тут же забрался к ней на руки и замурлыкал. Любаша прижала его к груди, и на душе стало немного легче. Когда мама с сыном подходили к станции Площадь Восстания, со стороны дороги они услышали крики: «Сбила! Парня машина сбила!..» Любаша и Вова подошли ближе и увидели, что на асфальте безжизненное тело. Рядом валялся охристый ботинок. Взволнованная женщина, указывая на лежащего, кричала появившимся инспекторам ДПС:
— Это он мою сумку украл!..
— Видимо, убегал и попал под машину… — предположил инспектор.
Прибыв на станцию метро «Чернышевская», Любаша и Вова решили прогуляться по Таврическому парку. Вовочка взял у мамы котёнка и выпустил его на траву. Тот сначала осмотрелся, а затем резво побежал за своими новыми хозяевами.
Вся семья радовалась появлению голубоглазого сиамского котёнка, который, хотя и доставлял определённые хлопоты, но делал жизнь игривее и веселее. Примерно через неделю Любаше приснился удивительный сон. Она оказалась в прошлом, в далёком Египте. Рядом стоял юноша в светлом балахоне. Он произнёс:
— Уважаемая Любовь, я — фараон Тутанхамон и хочу вам сообщить, что моя душа сейчас находится в вашем котёнке!
— Разве это возможно? — удивилась Любовь.
— Да, для меня это была единственная возможность встретиться с Богиней Любви, о чём я мечтал и просил Богов, — ответил фараон...
Замерцали цветные огоньки, и Любовь проснулась. На одеяле рядом спал сиамский котёнок. После этого сна Любаша, Ярослав и дети назвали котёнка Фараоном, который стал полноправным членом семьи. Котёнок обладал невероятной силой, храбростью и ловкостью. На даче он бесстрашно охотился на птиц и мышей, а будучи еще малышом, смело дрался с большими котами, шипя и выгибая спину, чтобы казаться больше. Кот Фараон верил, что когда вырастет, то превратится в человека. Но, когда он подрос и встретился на улице с другими кошками, они рассказали, что этого не произойдёт, и он навсегда останется котом. Это известие сильно расстроило Фараона, и некоторое время он пребывал в депрессии. Затем он убежал из квартиры и стал жить на территории водопроводной станции. Работники Водоканала подкармливали его, и он свободно гулял среди деревьев и цветов, общаясь с местными кошками. Позже работники Водоканала рассказали, что его забрал на свою дачу генеральный директор, которому этот сиамский кот очень понравился.