Глава 23

Они ушли, не попрощавшись, в такую же холодную стынь пурги, как на душе у Вики. А дома она, не раздеваясь, присела на тахту, не спеша развернула пакет — красивые, мягкие кожаные сапожки ярким перламутром легли у неё на руках.

Она погладила их и поднесла к лицу. Из одного выпала бумажная трубочка. Вика нагнулась и подняла её. С волнением развернула — и перед глазами встали три жирных вопросительных знака, а ниже размашистая подпись: Вадим.

Она порылась в сапоге в одном, в другом — пусто. Туманная пелена мокрой глади затянула глаза: «Я напишу тебе. Я знаю, как это теперь сделать. Ты только, прочтя, прости меня и не забывай…» Это мысленное решение созрело в ней твёрдо и окончательно.

Она поднялась, скинула дублёнку и достала из антресолей пачку писем, перевязанную туго шпагатом, а между ними — две фотографии Вадима. Аккуратно вложила всё это в голенище сапога, туда же сунула трубочкой последнюю записку и, бережно вложив в коробку, обвязала голубой лентой и вернула на место с мыслью: «Лежите здесь до светлых дней, а может, вечно…»

Из кухни позвал Олег:

— Вика! Пошли пить чай.

Она пошла на зов и устало присела за стол. Олег придвинул ей парящую ароматом чашечку чая с лимоном.

— Пей, — сказал он, — согревайся, а то заболеешь.

Пропуская его заботливые слова, она спросила:

— Ты знал о коварстве мамы и помогал ей?

— Да ты что?! Как ты могла подумать?

Вика внимательно посмотрела на него, тяжело вздохнула:

— Врёшь! Я теперь всё могу думать. — И взглянула на заснеженное окно с полоской снега.

Олег присел рядом, положил свою руку на подрагивающую ладонь Вики. Она убрала её и прижала к лицу. Олег уныло подал голос:

— Я только сам сейчас догадался…

— Не ври мне! — звонко выкрикнула Вика, прерывая речь Олега. — Ты знал-знал-знал!!!

— Я не знаю, как это тебе доказать, но я действительно не знал, — тихо возразил он. — И если ты меня выслушаешь, без нервов, расскажу всё по порядку.

Вика молчала, и тогда Олег продолжил:

— Однажды Анна Михайловна пригласила меня в свой кабинет. Вежливо поинтересовалась о моей учёбе в Москве, о моих родителях, поинтересовалась о планах на будущее. Я ей честно всё рассказал. Она меня выслушала и сказала, что я, возможно, ей понадоблюсь для очень уж деликатного дела. Для какого — промолчала и отпустила.

Олег замолчал, глядя на Вику, собираясь с мыслями, чтобы покороче и понятнее объяснить ей своё появление в их квартире.

Ему сейчас было важно, чтобы она поняла его, поверила, что он, как и она, оказался жертвой хорошо продуманной игры тёщи. Он кашлянул в кулак и вновь продолжил:

— Я давно забыл о нашем с ней разговоре. Но однажды она вызывает меня к себе и как бы разоткровенничалась передо мной о тебе. Это я так подумал. Она долго говорила о каком-то парне, не называя имени, что он обманул тебя — не пишет, что ты в ужасном положении. Тяжело переживаешь его молчание и что институт почти забросила.
 А в конце разговора как бы предложила поухаживать за тобой, отвлечь тебя от горьких мыслей — ну там в кино, концерты, просто прогулки по свежему воздуху… Я тогда ещё удивился: что это у неё за барынька такая — парень не пишет, ну и что? Жди, напишет. А вслух спросил — как это она себе представляет наше знакомство? Анна Михайловна ответила, что найдёт удобный для этого дела случай, главное — чтобы я не оплошал.

Олег снова замолчал, взглянул на Вику, спросил:

— Вика, ты слушаешь меня?

Вика, не отрывая рук от лица, кивнула, и Олег заговорил снова:

— Ещё спустя какое-то время, может, месяц, может, два… Анна Михайловна позвонила мне и сообщила, чтобы к вечеру я был готов к встрече с тобой, что вы идёте на свадьбу и она позвонит мне дополнительно, чуть позже. Меня даже это где-то позабавило — приударить за разомлевшей от безделья барынькой…

Вика отвела ладони от лица и как-то по-новому посмотрела на Олега, спросила:

— И что дальше?

— А дальше — дальше она позвонила поздно вечером и объяснила, где идёт свадьба и как ты будешь одета. Сказала, чтобы я немедленно шёл туда и ждал твоего появления. Если ты будешь одна, то познакомиться и проводить. Если с кем-то, то подойти, представиться — кто я и зачем прибыл. Вот и всё, а остальное ты знаешь. Но есть одно «но» — это то, что, как только я тебя увидел, прежние мысли о тебе исчезли, я просто влюбился в тебя! Причём с первого взгляда. Так что я не был соучастником, а если и был, то не по своей воле и не ведая того, что творил.

— И потому таким образом воспользовался мной, от неведения…

— Нет-нет! В тот вечер я не думал об этом… И вообще никогда не надеялся на взаимность — думал, ты красавица городского образца, а я парень от сохи, деревенщина. Мои же старики — крестьяне-пахари, куда мне до дочери зампреда?.. В тот вечер ты сама так неожиданно повела себя, что мне показалось, ты желаешь этого… И так страстно любила меня, что сейчас даже не верится, что тогда это так красиво было…

Олег замолчал, молчала и Вика, и это молчание затянулось довольно долго. И висело над ними, как тишина перед грозой, и было не ясно — пойдёт тёплый дождь или возникнет всё сокрушающая буря?.. Олег не выдержал тишины и первый произнёс:

— Дай мне шанс, Вика! Ведь я люблю тебя и согласен на все твои условия. Я не буду мешать тебе в любви к первому мужчине, он имеет больше прав.

И пошёл тёплый, мелкий дождь. Вика вздохнула:

— Вадим не стал им, а жаль. Первым остаёшься ты.

— Это не так!..

— Так-так! — Вика взглянула на Олега совсем иными глазами, чем прежде, и заключила: — Давай оставим этот разговор, я устала и тебя ни в чём не виню.

— Значит, я могу надеяться?

— Я скажу тебе честно: не знаю.

— Но ты не уйдёшь хотя бы сейчас?..

— Не уйду. Мне некуда идти, и ты об этом знаешь.

Олег обрадованно обнял Вику. Она отстранилась и попросила:

— Только не сейчас… И вообще пока не надо. Я тебе неплохой женой буду до тех пор, пока судьба сама не решит всё за всех нас: как жить дальше?..

Вика написала письмо Вадиму, но гораздо позже, чем намечала. И по всей вероятности, эта нерешительность с письмом была связана с другим взглядом на Олега. И хоть она по-прежнему держала его на расстоянии, но отношение её к нему стало мягче, а может, просто привыкала к своему положению.

После праздника Советской армии она впервые приняла Олега как любящая женщина — жена.
 То, что с ней произошло, поразило и восхитило её. Сколько остро-приятных ощущений проснулось в ней, от которых она заходилась в мучительно невероятном восторге.
 И вот наконец она понесла от человека, которого не любила, но от безысходности приняла. Это её насторожило, а затем обрадовало, и она просто и буднично объявила об этом Олегу:

— У нас будет ребёнок.

В глазах Олега вспыхнул огонёк восторга, и он взволнованно объявил:

— Надо позвонить Анне Михайловне, порадовать её!

— Не надо пока… — отвергла предложение Вика.

— Всё! Завтра пишу заявление на расширение квартиры, пора иметь три комнаты!

Он суетился, был радостно-взволнован и не знал, куда себя пристроить. Она сама его усадила рядом, улыбнулась и откинулась на спинку дивана…

**Продолжение**

…В июне Вика закончила последний, четвёртый курс института с красным дипломом, и куда попадёт при распределении, её мало интересовало. Главное — ребёнок. Теперь только он занимал все её мысли.

Она жила всем этим существом, даже недавняя мысль о Вадиме растворилась из памяти. Будучи в гостях у Наташи, они отмечали окончание института и распределение к трудовой деятельности. Наташа по распределению осталась в городе сотрудником областного сельхозуправления.

Вика при содействии мамы и по решению ректората оставалась при институте стажёром-куратором на агрономическом факультете с последующей сдачей экзаменов кандидатского минимума и защитой диссертации на соискание учёной степени кандидата наук.

Пока мужчины курили на балконе, Наташа и Вика расположились на диване, шептались на житейские темы.

— Почему у вас нет детей? — спросила Вика у Наташи. — Ты не хочешь или он?..

— Куда он только меня не возил, да и сам врач, а вот никак не получается…

— Может, у него что?..

— Да всё нормально и у него, и у меня. Ты лучше расскажи, что слышно о Вадиме?

— Я о нём ничего не знаю — где он, что с ним…

— Ты его ещё любишь?

Вика чуточку смутилась от напоминания первой любви и слегка зашлась сердцем, ответила:

— Наверно…

— Ну вот, положим, вернётся он. Что будешь делать?

— Не знаю, как решит сам…

— Уйдёшь?

— Наверно, да, если позовёт.

— А ребёнок?

— Мой ребёнок будет и его, рожу второго.

— А Олег?..

Вика долго молчала. Эта мысль ей самой не давала покоя. Жаль было Олега, привыкла, что ли… Он первый мужчина, он первый подарил ей прелесть любви и наконец зачал в ней новую жизнь — как бросишь?..

— Говорить на эту тему пока рано. По крайней мере решать ему, Вадиму, а не мне. — Отозвалась Вика.

— Почему ему одному такую привилегию отпускаешь? Ты тоже должна иметь своё слово.

— Ничего я не должна, ничего, Наташа. Своё слово я уже сказала с другим мужчиной, и давай не касаться этой темы.

— Как хочешь. А этот его друг, Сенька, ты его видишь?

— Не часто, но бывает, встречаемся — неофициально, а от случая к случаю. Он же шофёром работает в гараже обкома партии, часто в институт приезжает по работе, бывает, перезваниваемся. Очень чудной и весёлый парень!

— А у Тишиных бываешь?

— Да ты что?! Я даже на похороны Василия Ивановича не ходила, стыдно из-за мамы.

— Да-а, жаль парня, круглый сирота.

— Не говори, Наташа, и я ещё ему сподличала…

— Перестань. Не одна ты виновата, да и вины здесь твоей нет.

— Не надо, не говори, а то я разревусь.

Наташа обняла Вику, шепнула:

— Не казнись. Всё будет хорошо, вот увидишь, ты же красавица!

Вика усмехнулась, с иронией пропела:

— Красавица-красавица, а милому не нравится! Зачем я это сделала, любовь мальчишки предала…

— Человек живёт надеждой, и ты надейся. — Ответила Наташа, откинувшись на спинку дивана, и, чтобы отвлечь Вику от грустных мыслей, сложила ногу на ногу, сказала: — Наконец-то я их вижу вместе…

Вика непроизвольно рассмеялась и сквозь смех спросила:

— Что так одолевает?

— Представь, ненасытный! Ему есть не надо, только это…

— Не лукавь, сама, наверно, ждёшь не дождёшься…

— Жду и с охотой! — Наташа приклонилась к Вике и доверительно открылась: — Он всю прошлую зиму каждое утро ощупает меня — надела ли я тёплое бельё, а я захожусь. Он и возьмёт меня, а потом говорит: «Ну иди, я спокоен на сегодня, потому что у тебя первый…» Представляешь?! И так каждое утро.

Обе рассмеялись, а Вика сказала:

— Счастливая ты!

— Да, но потом я целый день как сонная курица! Это ты счастливая: у тебя будут дети, а я пустая.

— Не завидуй. Хорошо иметь ребёнка от любимого, а от навязанного… — Вика отмахнулась рукой. — Не хочу говорить.

— Но тебе же с ним хорошо!..

— Когда как…

— Ну и ладно. Сегодня хорошо, а завтра будет видно.

Наташа поднялась с дивана и прошлась перед Викой, покачивая бёдрами, игриво сказала:

— Вот так пройдусь перед мужиком — и он поплыл, как свеча…

— Перестань, Наташка! Вдруг парни войдут…

— А пусть смотрят, не жалко!

И обе рассмеялись.