Палки и кастеты. Из серии про ФРГ и ГДР

1985 год. Февраль.

Начну, пожалуй, с этой точки отсчёта. Как бы кратко и емко охарактеризовать этот период?
Возможно, как межвременье. Период больших ожиданий, ставший впоследствии большим разочарованием, с плавной сменой политического курса и событиями, которые впоследствии завернули многих из нас в стремительную круговерть.


Немного истории и топонимики.
Микрорайон Ленинграда, именуемый со стародавних времен «Гражданка».

С конца века XVIII владел здешними землями граф Роман Илларионович Воронцов. В знатном его имении был парк с аллеей, вымощенной мраморными плитами, ключи с чистейшей питьевой водой и церковь, построенная в память об умершей в Венеции Екатерине Алексеевне Синявиной, жене младшего сына графа Воронцова — Семена Романовича Воронцова.

При имении находился заводик по производству водки, красивый сад.

В двух верстах, там, где русло реки становится более широким, располагались Охтинские пороховые заводы, снабжавшие боеприпасами армию и флот Российской Империи.

По дороге в сторону Мурино стояла небольшая деревенька «Горожанка», а уж немногим позже, лет эдак через тридцать, возникла колония русских немцев – «Гражданка».

200 лет мирно, образцово и показательно соседствовали на этом участке Петербургской земли русская и немецкая «Гражданки». Жили в согласии по обеим сторонам Муринского ручья: ингерманландцы, русские, немцы, финны и другие народности.

Где-то с конца 60-х годов ХХ века две части микрорайона, разделенные между собой Муринским ручьем, в народе стали называть: ГДР и ФРГ.

В наши дни здесь благоустраивают Муринский парк, высаживают деревья, мостят плиткой дорожки. Сейчас этот природный ландшафт действительно становится похожим на парк.

В 70—80-е годы XX века картина здешняя выглядела значительно более суровой. О благоустройстве или, как говорят, «комфортной городской среде» можно было только размечтаться.

На заболоченном пятачке со стороны Северного проспекта, сторона ФРГ, проглядывались останки фундаментов разрушенных частных домов, кое-где зияли оставшиеся после войны воронки от снарядов. Заросший ивняком строительный мусор с опасно торчащими штырями арматуры, заболоченные ямы, скрытые за камышом рытвины — обычное дополнение к здешнему пейзажу и напоминание о разнообразных перипетиях времени.

Ближе к Мурино (в сторону пр. Руставели) среди неухоженных зарослей пролегали змейки окопов оборонительной линии северного укрепрайона блокадного Ленинграда, лежали противотанковые тетраэдры, хаотично валялись бетонные плиты. Зловеще вылезали из бетонных коллекторов трубы ливневой канализации.

Проложенная по верху магистральная ветка газопровода тянулась параллельно Северному проспекту.

Грязное русло самого Муринского ручья – памятник индустриальной аварии, с пронизанными крысиными норами берегами и постоянно парящими канализационными стоками получило емкое народное название - «говнотечка».

Несколько официально благоустроенных дорожек из гранитного отсева появились только в 1995-м году благодаря тому, что на просьбы жителей откликнулся депутат М.А. Амосов. Тогда мы готовы были поставить памятник при жизни этому доброму человеку. Как ни странно, спустя годы, уже будучи мастодонтом городского депутатского корпуса, депутат городского ЗАКСа Михаил Амосов вместе с жителями защитил от вырубки березовую рощу на южном берегу Муринского ручья.

Вернусь в середину 80-х.

Тогда, часть южного берега, вдоль березовой рощи считалась наиболее безопасной для прогулок. Рельефный ландшафт когда-то красивейшего притока Охты, получил отметины войны, затем пережил бурное строительное развитие района середины 60-х. Позже, миновав стабильные брежневские времена, участок погрузился в серое перестроечное забвение.

Именно об этом времени и пойдет речь.

Мода начала 80-х в подростковой уличной среде: ватник, ушанка, брюки серые со стрелкой и кирзовые сапоги (кирзачи) с подвернутым сложенным голенищем. Такой вот кутюр от «Муринского» универмага. Получить ни за что в челюсть кастетом или цепью по туловищу можно совершенно неожиданно, случайно нарвавшись на уличную компанию, зайдя не на свою территорию.

Зацепиться за бампер автобуса ЛИАЗ под номером 40 или 38 и проехаться на корточках в скользких кирзачах по ледяному Северному проспекту – что может быть интереснее? Прокатиться на лифте, забравшись на кабину сверху, или на лестнице с задней стороны троллейбуса, или прицепиться к пригородной электричке на станции Ручьи. А еще вскрыть дверь шахты метро, спуститься по винтовой лестнице до самого подземелья, чтобы, испытывая страх на грани стрессового мочеиспускания, поглядеть, как по тоннелю проходят поезда метро. Вот это забава!

Однако мне по душе были несколько иные увлечения.

В те дни, когда не было тренировок, я выходил на Муринский ручей, чтобы покататься на лыжах. Новым стилем (коньком) и классикой километр за километром, час за часом скользили по трехкилометровому кругу полупластиковые лыжи «Тиса». По кругу с подъемами и спусками, нарезанным благодаря идейному старанию Михаила Дмитриевича, учителя физкультуры нашей школы, мне удавалось проводить неплохие равномерные аэробные тренировки, насыщаясь на морозе кислородом.

Зимой, а зима тогда начиналась в октябре, почти все уроки физкультуры проходили на лыжах и в основном на Муринском ручье. Школьные соревнования по лыжам тоже проводились на Муринском ручье. Считалось, что один круг равен трем километрам.

От постоянных потасовок и драк, скручивания лампочек в подъездах, кидания в потолок смоченных слюной и мелом зажженных спичек (джорджиков), затачивания в острое шило напильников и другой изобретательной дурости меня уводили лыжи и разные виды спорта (футбол и баскетбол), которыми я занимался еще до серьезного увлечения академической греблей.

Но вряд ли можно всегда оставаться в стороне, безучастно наблюдая, как одна группа идет боем на другую, и еще если та, которая «наша», проигрывает.

Подоплека драк между ФРГ и ГДР, как правило, была не сильно понятна. Здравому смыслу и логическому объяснению не подлежала. Конфликт, по сути, выдумывался на потеху дня. Ну, а если по-простому, то примерным мотивом территориальных драк служило безделье мальчишек после школы и мстительное желание наказать обидчиков побитого товарища.

Мне тогда казалось, что пусть хоть тысяча драк, чем, например, издевательство над беззащитными животными. Такой незначительный по времени эпизод присутствовал. Безумное безделье, а возможно, отсутствие какой-то из извилин, приводило особо одаренных деградантов к подвешиванию в подвалах кошек и котов. Хромой котенок с выколотыми глазами или подвешенные за хвосты или за шею в ряд животные. Все это не могло оставить равнодушным. Потом, правда, это прекратилось. Говорят местный участковый майор Соколянский отловил подростков в одном из подвалов и провел жесткую воспитательную процедуру. Но сам факт присутствия дикого садизма по отношению к животным был необъясним.

В 80-е годы пешеходного мостика через Ручей возле березовой рощи еще не было (он появится только в конце 90-х). Лишь металлические трубы и бруски, криво брошенные кем-то против теплого парящего на морозе течения Муринского ручья, служили подобием перехода с одного берега на другой. Но отважиться испытать судьбу и перейти с берега на берег обычно никто не решался. Мало было желающих, оступившись, провалиться по шею в парящие теплые канализационные нечистоты под писк серых крыс. Как-то раз во время очередного похода по берегам ручья мы видели следующую картину: по течению неслась металлическая банная шайка, наполненная пищащими то ли от ужаса, то ли от радости крысами. Скажете, не было такого? Отвечу: конечно же, было.

И вот световой день подошел к концу. По краю Сосновки прошлось малиновое зарево заката. Белый снежный пустырь постепенно погрузился в предсумеречную тишину. В это время на Ручей вышли его обитатели. Видимо, следуя временной договоренности, как по команде, с одной стороны ручья быстро появилась группа от десяти до пятидесяти подростков с цепями, палками. Столько же с другой стороны.

Все в основном в ватниках и кирзовых сапогах, как у заключенных. Может, это и неудивительно, что после потрясений ХХ века, с ГУЛАГом, зонами лагерная субкультура довольно легко проникала в детские мозги вместе с жаргоном и элементами одежды.

 Иногда бои завершались полным поражением одной из сторон, что влекло за собой вынужденное усиление и мобилизацию рядов побитого отряда.

Чуть позже, вновь пополненные сильными бойцами, силы ФРГ наносят убедительный реванш ГДР-ровской армии. Кровь на снегу, поломанные носы, фингалы и ссадины. Бойцы уводят травмированных товарищей, а те что-то кричат вслед обидчикам. Эхо доносит оскорбления, и в ответ на эти крики, почти уже поверженные, снова получают порцию окончательно добивающих ударов.

Случалось, что армии ФРГ и ГДР объединялись и шли на армию граничащего Выборгского района или на сторону ФРГ, примыкавшую к улице Карпинского и проспекту Руставели. Бывало, что вовремя поспевали милиционеры из отдела №3 или №6. Милицию вызывали бдительные граждане, наблюдавшие драки из окон своих квартир в домах на Северном и Луначарского. Нередко число собравшихся вызывало опасение милиции еще до начала столкновения, и драку удавалось локализовать до ее начала. Перебор, когда с одной стороны человек пятьдесят, а с другой и того больше. Некоторых, кого получалось изловить, увозили в отдел на желто-синем "козелке".

Однажды армия ФРГ перешла на сторону ГДР. Били всех, кто попадался на пути, кто плохо отвечал или не успевал убежать. Ни за что, капитально отметелила мальчишек с улицы Ушинского. Один из побитых пообещал позвать старшего брата, десантника. На следующий день вся толпа, торжествуя, собралась на холме ручья возле березовой рощи (сторона ФРГ, южный берег Муринского ручья) в ожидании ответа со стороны противника. Как всегда, знакомый колорит: кирзачи, ватники, спортивные шапочки-петушки или ушанки, цепи, палки. Долго никого со стороны ГДР не было видно. Собравшиеся бойцы уже было совсем расслабились, пока не заметили бегущего со стороны ГДР. (Он бежал со стороны проспекта Луначарского, из-за гаражей). В левой руке бегущий зажимал какой-то предмет. Начался смех и шутки.

– Смотри-ка, фраерок какой-то бежит. Сейчас мы его отоварим, – с усмешкой сообщил профессиональный второгодник и известный местный хулиган по прозвищу Шкет.

Он поправил кастет на правой руке и продолжил шутить:

– Почешем ему спинку цепью, а между лопаточками – кастетом.

– Слушай, Шкет, что-то он уж больно быстро бежит. И в руке, похоже, нож, – сказал Андрюха Анисимов, тоже завсегдатай уличных драк.

– Так ему ж еще через ручей как-то перебраться нужно, – ехидно, но слегка умерив пыл, ответил Шкет. – А что, бежит быстро, так может, его на горшок приспичило?

Никто почему-то не засмеялся.

– Ну не знаю. Что-то не особо смешно. А если он переберется, нужно ж будет его быстро гасить, – неуверенно, но пытаясь храбриться, ответил Андрюха.

– Как бы нам самим кровавыми соплями не умыться… А Шкет, слышишь? Что застыл?

– Думаю, может, лучше съ… – ответил Шкет, и последнее его слово услышали только те, кто стоял совсем близко.

Почувствовалось некоторое брожение. Ряд перестал быть одной линией, его будто бы кто-то разорвал, удалив несколько делений в цепочке.

По мере приближения отчетливее становилось ясно, что бегущий нисколько не боится в одиночку дать бой всей толпе, состоявшей примерно из пятнадцати бойцов. И эта уверенность бегущего, скорость его бега, ловкость движений, сбитость его тела внушали определенную тревогу собравшимся. Навстречу к толпе людей, вооруженных цепями, палками, кастетами, может бежать тот, кто не сомневается в своем превосходстве. Человек разъяренный, но уверенный в том, что готов дать бой пусть даже превосходящему противнику. Или же тот, у кого напрочь отсутствует болевой порог, или тот, кому уже нечего терять. Как говорится: который и сам получит, но при этом большинство покалечит. Видимо, эти размышления постепенно начали умещаться в мозгах собравшихся. Сначала в толпе еще сомневались в возможности бегущего преодолеть ручей, но, когда он буквально в два шага перелетел через неровно лежащие бруски и трубы, и когда уже все смогли рассмотреть его, то смех ушел, а руки с цепями и кастетами стали дрожать. У только что бравирующих своей храбростью возникла одна мысль – бежать. Скорость, с которой сокращалась дистанция, явно свидетельствовала о подготовке бегущего человека. Возможно, бывший военный десантник, возможно, прошедший Афган, – эти предположения заставили шумную, недавно улюлюкающую толпу прозреть и быстро принять одно лишь верное решение – уносить ноги.

– Смываемся. Он убьет. Бе-ж-и-м. Может, ствол у него или длинное шило, – вдруг заорал Шкет, видимо, со страху.

– Что? Ствол у него? Бежим! – раздалось в неровных рядах испуганных бойцов.

На снегу – остатки амуниции и сверкающие пятки стремительно убегающих, только что бравирующих своей храбростью. Чего ж не убежать, если не знаешь, чем для тебя окончится столкновение и если в тебя вселился дикий страх.

В какой-то миг на холме остались двое. Один – случайный лыжник в моем лице и, возможно, афганец, который бежал поговорить или расправиться с обидчиками брата. Иной раз я так же трусливо убегал вместе со всеми, хотя никого не бил, однако и не заступался, но совесть моя была чиста. Просто убегал за компанию, чтобы не остаться крайним в чужих разборках. Чтобы не уйти с лыжной тренировки со сломанным в очередной раз носом. Но в тот день я почему-то трусить не хотел или не мог, просто стоял как вкопанный на лыжах, уперевшись палками в подмышки. Скорее, даже было во мне не чувство страха, а полное оцепенение, какое случается, когда не знаешь, что нужно делать. Словно в руках два электрических провода, а рядом никого нет, кто ударит или оттащит. Получить удар ножом в горло или в печень я приготовился. Готов ли был к защите? Не знаю, не совсем уверен в том, что мог защищаться.

Сначала боец пробежал мимо меня. Рассмотрев его поближе, стало совсем ясно, что это взрослый человек лет двадцати пяти, настоящий представитель боевых подразделений, а может, борец или рукопашник: коренастый, кряжистый, широкоплечий. Бежал легко и ловко, как в кроссовках, несмотря на кирзовые сапоги и толстую куртку. Что было у него в руке, вернее, под рукавом куртки, я так и не понял. Он пробежал еще немного. Когда сверкающие пятки беглецов исчезли, растворились во дворах за Северным проспектом, он развернулся и пошел ко мне. Молча и уверенно шел навстречу, а я просто стоял, не шевелясь.

– Ты знаком с ними? Знаешь, кто у них главный? – спросил он меня.

– Знаком, – не стал обманывать я, при этом ожидая подлого удара.

– Поговори с ними. Обещаю, что никого убивать не буду. Пусть завтра придут на это же место в 15 часов. Я приду один. Нужно поговорить.

– Хорошо, – единственное сказанное мной слово.

– Тебя ведь я не тронул, хотя мог бы. Так ведь? Передай им, что жду завтра, пусть не опаздывают, – еще раз повторил незнакомец. Нехорошо и неправильно слабых обижать.

Я кивнул головой.

На следующий день почти вся вчерашняя компания встретилась мне возле школы.

— Ну и че? Ты вроде без фингала! — удивился Шкет.
— Да, живой, но сегодня нужно с ним поговорить. Он будет ждать в три часа на пустыре возле горки.
— Придем, что мы, фраера, что ли? — сказал "смельчак" Шкет.

Смеяться и шутить никто больше не стал, вид у всех был серьезный и озабоченный. В 15 часов трое основных, самых главных и самых сильных явились на встречу без цепей и кастетов. Состоялась беседа, о деталях которой потом никто не распространялся.

Драки прекратились. Между ФРГ и ГДР было достигнуто перемирие. Берлинская стена в виде Муринского ручья была стерта. По крайней мере, больше массовых драк я не припомню.

В середине 90-х наши мольбы, мечты и надежды медленно и неуверенно стали сбываться. Ну, лучше поздно, чем никогда. Появился пешеходный мостик. Благодаря всеобщим порывам началось первое благоустройство. Местный депутат, а именно М.И. Амосов, пробил первые средства. Привезли землю, проложили новые дорожки, вывезли мусор. На пустыре появилась возможность более или менее нормально гулять. И самое главное: две стороны соединил пешеходный мостик.

О былой вражде сторон можно вспомнить, отмотав пленку в воспоминания десятилетней, двадцатилетней, тридцатилетней давности. И тут время подумать: как же я стар! Шучу.







• Примечание. Примерно с середины 60-х годов аббревиатуры ГДР и ФРГ расшифровывались следующим образом: ФРГ- Фешенебельный Район Гражданки; ГДР - Гражданка Дальше Ручья (или Гражданка До Ручья).

 

Артем Смирнов

Kbstech.ru