Дебют Элеоноры. Глава 26

Глава 26. Ангел смотрит в окна. Свободный выбор добра и зла. Горожане заявляют протест «Снежной кошке»

Дождь продолжал заливать город. Серые неулыбчивые дни тянулись бесконечной чередой. «Будет ли конец непогоде?» — спрашивали себя горожане, выходя из дома или бросая взгляд за окно. Ливни мало-помалу наводили на людей тоску, отнимая у них саму память о солнечном свете. Не у всех имелась возможность покинуть город. Работа, заботы, обязанности, нездоровье и безденежье удерживали людей в эпицентре стихии. Волей-неволей горожане в этот период пристрастились к чтению. Популярность «Снежной кошки» возросла чрезвычайно. Альманах стал доступен читателям в муниципальных и электронных библиотеках.

Поздний Ангел, благословлявший по вечерам дома горожан, с тревогой прислушивался к разговорам, происходившим по ту сторону стекла.

— Что за мистика? — жаловалась хорошенькая девушка-подросток своей старшей сестре. — Как возьму в руки «Снежную кошку», так сразу начинается головная боль… или горло болит… или все тело ломит. Что это, Джейн?

— Это от дождя, Оливия, — отвечала сестра, расчесывая на ночь волосы. — Ложись спать. Утро вечера мудренее.

— Боюсь, что не усну. Этот рассказ… Он лишил меня покоя. Такое чувство, что меня опоили колдовским зельем…

— Да что там такое, на самом деле? Дай посмотрю!

— Нет, Джейн, лучше не надо. А то нам обеим будет не по себе.

— Ну и брось ты эту «Кошку». Лучше почитай что-нибудь из классики.

— Да, сестричка, завтра я так и сделаю. Классика не подведет.

— А сейчас давай вместе прочитаем молитву, и ты попытаешься уснуть.

— Ты права! Давай помолимся перед сном. А завтра я верну «Кошку» в библиотеку.

Ангел в раздумье покачал головой. Затем он благословил сестер и поспешил к другому окну. По ту сторону стекла пожилой господин почтенного вида мерил шагами комнату.

— Бог мой! — восклицал он. — Бедное молодое поколение! Бедные неокрепшие сердца! Что они знают о жизни? Что они знают о духовных законах? О причинно-следственной связи событий? Об ответственности за свои слова, поступки и даже мысли? А соблазн легкой красивой жизни столь велик! О, этот лукавый призрак! Он манит воображение яркими огнями! Сыплет повсюду блестками конфетти! Расслабляет волю! Пленяет сердце жаждой наслаждений! «Наслаждение — твой бог» — да, именно так он говорит молодым. И они ему верят! Они идут за ним! О, Небеса!

Господин остановился, гневно потрясая кулаком в воздухе. Ангел увидел на его письменном столе, в свете настольного торшера, свежий номер «Снежной кошки». Охваченный сочувствием, он на уровне мысли шепнул хозяину заоконного пространства:

— Не унывай! Не сдавайся! Борись!

— Как? — воскликнул пожилой господин, мгновенно приняв посланную ему мысль. — Что я могу сделать? — Он сел в кресло у окна и залился слезами. — Всю жизнь! Всю свою сознательную жизнь я вещал с университетской кафедры о том, что основа всего сущего — это любовь! Я старался пробудить в студентах жажду духовных знаний! Старался развить у них вкус к эстетике добра! Учил строить жизнь, опираясь на вечные ценности! «Вы молоды, — говорил я студентам, — и, конечно, хотите наслаждаться бытием. Господь Сам вложил в вас эту жажду наслаждения. Но наслаждайтесь тем, что есть добро, а не зло!» Так я учил их, и часто они меня слушались. Но теперь эти современные дети не слышат меня. Я говорю им: «Без любви Вселенная провалится в ад». Но они не боятся ада. «Пускай, — отвечают они равнодушно. — Нам-то что?» Я вижу в них феномен, своего рода. Это новое поколение хочет наслаждаться злом. Для них притягателен порок. Они хотят жить бездумно, безнравственно и безответственно. Им не нужна любовь, дружба. Все подлинное они со смехом отвергают ради пошлого. О, бедные дети! Как они будут несчастны! Если, конечно, в состоянии будут осознать свое несчастье…

— Не унывай! Не сдавайся! Борись! — настойчиво повторил поздний Ангел за окном.

— Да-да! — пожилой господин вдруг ухватился за эту мысль. — Я и мои коллеги — мы обязательно должны попытаться что-то сделать! Нельзя, сложив руки, сидеть и смотреть, как «Снежная кошка» развращает молодое поколение. Вот что мы сделаем! Мы напишем в издательство письмо от всего преподавательского состава городского университета. Мы заявим протест! Мы потребуем ограничить продажу альманаха лицам моложе 21 года, с не оформившейся психикой и системой ценностей. Мы потребуем избавить наших студентов от навязчивой пропаганды эстетики зла. То же надо сделать и в муниципальных библиотеках. Мы привлечем к проблеме городские власти и общественность. Мы не отдадим наших детей зверю, выходящему из бездны!

Ангел благословил профессора и полетел к другому окну. Оно было приоткрыто и выпускало наружу горючую смесь виски и табака. В комнате находились двое молодых мужчин. Один из них, очень красивый брюнет с точеным профилем и серьгой в ухе, яростно тасовал колоду игральных карт, отрабатывая шулерские трюки.

— Она обобрала меня дочиста! До нитки! — заявил он своему другу. — Обобрала и сбежала. О, подлая тварь!

— Неправда, Джим, все было не так, — возразил друг.

— Обобрала, говорю тебе! — вскипел брюнет. — О, эти женщины! Подлые создания! Говорю тебе! Лиз забрала мои деньги!

— И правильно сделала, — снова возразил друг. — Она отдала их твоей квартирной хозяйке, покрыв твой долг, и внесла плату за месяц вперед.

— Проклятье! — Джим бросил карты на стол и схватил друга за ворот рубашки. — Это были мои деньги! Мои! Ты понимаешь? Лиз не имела права их брать.

Друг без труда оторвал от себя руки Джима. От легкого толчка тот упал в кресло.

— Ты пьян, Джимми! Ты снова пьян. Не помню, когда я видел тебя трезвым в последний раз. Ничего удивительного, что Лиз больше не может жить с тобой. Она — женщина. Понимаешь ты это? Нежная и хрупкая женщина. А здесь… — друг обвел взглядом комнату. — Здесь нездоровый воздух… нездоровые отношения… нездоровая энергетика… Ты превратил свое жилище в ад. Лиз здесь не выживет.

— Пусть проваливает! — огрызнулся Джим. — Но деньги! Мои деньги!

— Ты давно бы просадил их в казино! А из квартиры тебя бы уже выставили вон, под этот нескончаемый дождь. Лиз все сделала правильно.

Джим затянулся сигаретой и сощурился от едкого дыма.

— Что ж? — злобно усмехнулся он. — Прикажешь мне ее поблагодарить?

— Придет время — поблагодаришь. Искренне и от души, — невозмутимо ответил друг. — Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Лиз — прекрасная женщина. Буду счастлив, если ты это поймешь.

— Она сказала, что я — неудачник, — буркнул Джим, скрипя зубами.

— Снова ложь. Лиз не могла так сказать и даже подумать так не могла.

По лицу Джима пробежала легкая судорога. Он смутился.

— Ну, может, не совсем так… — он заерзал в кресле. — Она сказала высоким слогом, как всегда… что я был небрежен со своим творческим даром… не помог ему развиться… и все такое… А суть одна — неудачник!

— Суть в том, что ты сам себя считаешь неудачником. Ты принял себя в версии неудачника и упорствуешь. Тебя устраивает быть неудачником. А Лиз права: к таланту надо приложить труд и помочь ему развиться.

— Вот-вот! — Джим взъерошил волосы на голове. — Именно так мне и твердят чуть ли не с пеленок: трудись, трудись! А я, может, плевать хотел и на труд, и на талант! Какой мне от всего этого прок? Ну стало бы одним гением больше на планете… Подумаешь! Я одно время был дураком, слушался Лиз, пока не встретил мою «Снежную кошечку». — Джим схватил с полки альманах и потряс им в воздухе. — Вот она-то и научила меня уму-разуму! Да я готов ей лапку поцеловать!

— Она научила тебя убивать время, жизнь и душу за карточным столом и за рулеткой!

— Хоть бы и так! — запальчиво крикнул Джим. — Но это — мой выбор! Мой! А что ты, ханжа и морализатор, знаешь о жизни?

— Знаю главное. Тот, кто ищет легкого пути, неизбежно оказывается в тупике… или срывается в бездну. К обретению счастья не существует легких путей, друг!

Джим злобно рассмеялся и снова принялся тасовать карты. Ангел с грустью отлетел от окна.

За другим окном Ангел застал картину семейного ужина. В уютной комнате за круглым столом сидели мужчина и женщина. Мужчина с рассеянным видом ковырял вилкой в тарелке. Очевидно, мысли его были очень далеко в ту минуту. Жена встревоженно наблюдала за ним и, наконец, спросила:

— Тебе не нравится жаркое, Фил?

— Что ты! Жаркое прекрасно, как и все, что ты готовишь!

— Да? А суп? Не показался ли он тебе слишком острым? Ты ел его с таким кислым видом.

— Мне все очень нравится! — заверил муж жену, поднимаясь из-за стола. — Спасибо тебе за ужин, Энни!

— А чай? У меня еще лимонный пирог к чаю! Разве ты не съешь кусочек? Дети от него были в восторге!

— Дети… — произнес муж задумчиво и обнял жену за плечи.

— Что-то случилось, Фил? — тихо спросила она.

— Да… — произнес муж в задумчивости и тут же поправился: — Нет! Давай, и вправду, выпьем по чашечке чая!

По деревянной лестнице с верхнего этажа затопотали две пары босых ножек.

— Папа! Папа! — прелестные мальчик и девочка повисли у Фила на шее. — Папочка наш пришел!

— Дорогие мои! — растроганно произнес Фил, целуя сына и дочку.

— А ну-ка, живо в спальню, проказники! — Энни сдвинула брови. — Маленьким детям давно пора спать!

— Мы спали, мамочка, но проснулись… и захотели поцеловать вас с папой! — отвечали дети.

— Папа устал, — сказала детям мать. — Пожелайте нам спокойной ночи и отправляйтесь спать.

— Спокойной ночи, папочка! Спокойной ночи, мамочка!

Дети еще раз поцеловали родителей и побежали наверх, в спальню.

— Расскажи мне все как есть, — попросила Энн мужа. — Что сегодня тебя так растревожило?

Фил глубоко вздохнул и взял жену за руку.

— Ты помнишь, голубка, как мы с тобой познакомились? Помнишь, как у нас все было?..

— Конечно, дорогой, я все помню.

— А какая у нас была любовь — чистая, нежная, светлая? Помнишь, как мы уважали и берегли друг друга? Эта наша первая любовь, Энни — настоящее сокровище. Это солнце, которое всегда будет светить человеку в самых темных сумерках жизненных испытаний и никогда не померкнет! Даже в последний час и миг его земного пути.

— Все так, Фил! Как ты хорошо сказал! — Энн растроганно потерлась щекой о плечо мужа. — И никто у нас с тобой этого солнца не отнимет!

— У нас — нет! А у наших детей хотят отнять! Их хотят обокрасть! Лишить самого дорогого в жизни — любви, доверия, семьи!

Фил вскочил и нервно прошелся по комнате, затем схватил с полки литературный альманах и бросил его на стол.

— «Снежная кошка»! — вскричал он, — Вернее, те нелюди, что стоят за ней, — они хотят отнять у подрастающего поколения все святое, ради чего стоит жить! Любовь низводят до уровня биохимии, дружбу — до бартерской сделки. Добро называют слабостью, а зло — силой. Нравственную чистоту называют безумием, безнравственность — нормой поведения. Белое называют черным, а черное — белым! И это современная литература! Мощнейший пласт культуры! Великая сила, призванная к формированию личности!

— Похоже, «Снежная кошка» сейчас находится в недобрых руках, — ответила жена, немного подумав. — Я согласна с тобой, Фил. Опасность есть, ведь молодые сердца так неопытны, так импульсивны… Им нужны добрые примеры… и, конечно же, добрая литература. Талантливая, высокохудожественная литература, открывающая подрастающему поколению красоту добра. А давай-ка вот что мы сделаем, Фил! Давай мы привлечем к проблеме общественность, родителей, педагогов, журналистов и богословов! Давай? Все вместе мы обязательно что-нибудь придумаем! Для начала мы можем заявить письменный протест издательству.

— Ты умница, Энни! — лицо мужа озарилось надеждой. — Какая же ты умница! Настоящее сокровище, данное мне Богом! Завтра же я поговорю с друзьями, с коллегами и с нашими соседями. Все вместе мы — сила!

— Так и сделаем! А теперь, может быть, ты попробуешь мой лимонный пирог?

— С удовольствием!

Поздний Ангел за окном просиял улыбкой. Ему было отрадно знать, что далеко не все люди, живущие в этом городе, очарованы эстетикой зла, которую активно популяризирует «Снежная кошка». Выбор свободной воли многих горожан, несомненно, остается на стороне добра!