Глава 40

Вадим вернулся.
 У своего дома увидел Сенькину волгу, старый замызганный грязью грузовик и толпу соседей, как муравьи они сновали из дома в дом. Вадим отпустил такси и душа вновь заныла тихой болью.

 Вадим решительно направился к раскрытой калитке и столкнулся откуда-то выскочившим Сенькой.
-  Что за маскарад? – Спросил он, хватая Сеньку за руку.

Сенька оторопело, словно с разбега налетел на преграду, растерянно заморгал глазами.
-  Что стряслось? Я тебя спрашиваю! – Встряхнул Вадим Сеньку.
-  Бабушка умерла…

-  Как умерла?.. – Вадим в оцепенении, медленно стянул с головы шапку.
-  Ты чего весь седой?! – Не отвечая Вадиму, отозвался Сенька.

Из дома вышла Вика, в длинном чёрном платье, ладно седевшее на её фигуре, в чёрном платке по самые брови, словно монашка-послушница и быстро направилась к друзьям, молча прижалась к груди Вадима.

 Вадим обнял её за плечи и застонал тягуче с дрожью, поднимая голову к небесам:
-  Где ты бог?! Почему молчишь? Трусишь? Прячась за трупы моих родных! За-что обезглавил?!
Вика сама с дрожью от его стона и слов быстро обняла, склонив его кучерявую, седую по вискам, голову - прижала к своей груди.

-  Помолчи, успокойся милый, не надо так. Бабушку и всех остальных не вернёшь, не упрекай бога и так седой уж…

-  Ну скажи хоть ты, за что?! Кому я перешёл дорогу - ему? Так я его от роду не видел, да и знать не желал! Чего он выполз, как змея, по мою душу? Казнит, пьёт мою кровь, как жить теперь?.. – Плечи Вадима вздрагивали, он не плакал-нет. Глаза были сухими, смотревшими в одну точку.

Сенька отстранил Вику и обняв Вадима, повёл к машине. А вокруг стояли люди, угрюмо переговаривались.

 Они, эти соседи, знали Тишиных – хороших и добрых людей не причинивших никому зла в округе и так растаявших бесследно… Сенька отыскал глазами шофёра грузовика и подозвав, сказал:
-  Поедешь за нами. – И уже обращаясь к Вике, шедшей следом, добавил, - а ты оставайся, проследи здесь…

Сенька усадил Вадима в волгу и сам быстро сел за руль. Вадим тупо молчал,
 подскакивая на ухабах не ровной дороге.

 За эти двое с небольшим суток, Вадим хапнул лиха через край и сейчас сидел как отрешённый от всего, и равно-душным  ко всему. Всё мелькавшее во взгляде казалось нелепым и, что вот сейчас куда он едет, увидит там Леночку и она ему скажет – папа.
 И он возьмёт её на руки, и рядом будет стоять бабушка, и всё вернётся на круги своя…
Вадим высоко подпрыгнул на сидении, ухватившись рукой за панель и с этим вернулся в реальность, посмотрел осмысленно на Сеньку, спросил:

-  Куда мы едем?
-  В морг, за бабушкой.
Вадим ещё какое-то время помолчал, а за тем спросил:

-  Как это произошло, что она умерла?
-  Не знаю, - ответил Сенька вертя баранкой, - как ты сказал так я и сделал, приехал под вечер, всё открыто настежь.

 Снегу намело, что на веранде, что на кухне – сугроб, а в нём на полу бабушка -  закоченевшая, мёртвая лежит.
 Я её на диван ледяную. От соседей позвонил в скорую. Не дожидаясь поехал за Викой, вернулись, а здесь уже менты – что да как? А я сам не бельмеса!
 
-  Та-ак… - Произнёс с хрипом Вадим, - получается, что она при мне умерла.
-  Как это?! – Удивился Сенька.
-  Когда сунула мне телеграмму, прокляла и сползать стала спиной по стене, а я в безумстве к тебе.

-  Дела… - Слегка при свистнул Сенька, а Вадим говорил, - я даже подумать не мог, о Леночке думал, на Люсю был зол, а Моя как из башки!..

Сенька чертыхнулся и тут же спросил:
-  А как там, похоронили?
Вадим угрюмо кивнул.

-  А Люся где? – Снова спросил Сенька.
-  Осталась на девять дней. – И взглянув на Сеньку спросил, - а врачи, что сказали?
-  Хотели вскрытие сделать, я не позволил без тебя, предположительно разрыв сердца, старенькая ведь, а тут такая весть вот и не выдержало сердечко.

Вадим кивнул, произнёс:
-  Здесь сам не знаю как держусь, а ведь я не старый…
-  А уже седой. Ну, что тебе сказать на это?..
-  Ничего не надо. А то, что Вику привёз, молодец!
-  Она не хотела, старичок, но я уговорил.
-  По любому, спасибо!
-  Люси сообщать будешь?

Вадим отрицательно мотнул головой, ответил:
-  Она и без того в трауре, ни к чему. – И помолчав добавил, - не приедет она.
-  Что так?..
-  Не знаю. Я так думаю.
-  А ты теперь с Викой как, по серьёзному или…

Вадим остановил Сеньку, добавил за него:
-  Или как, видимо… 
-  А может с Люсей тебе этот вопрос решить было лучше? За неё ты же решать не будешь.
-  Понимаешь, одному хочется побыть, подумать – что да как…
-  А Вика?
-  И без неё тоже. Она здесь дело десятое!
-  Ладно разбирайся. – Согласился Сенька въезжая во двор морга.


                Продолжение.

               
Вадим никогда не был в подобных заведениях, пошёл за Сенькой из любопытства.
 Холодная камера морга, была как бы подмороженная кафельным инеем. От стен тянуло не приятным холодом.

 У стен каменные столы с накрытыми телами покойников.
 Их было так много, что они даже лежали на стеллажах в проходе.

 Из-под белых покрывал, торчали оголённые ноги, руки – мужские, женские, старческие и совсем детские.

Тянуло напряжённым ужасом, от которого Вадим чувствовал себя не уютно. Он вместе с Сенькой направились в дальний угол, в след за санитаром, который самодовольно, с аппетитом хрустел янтарно-розовым-яблоком - на ходу разглагольствуя о бренности жизни.
 «Наверно тронулся…» - Подумал Вадим и вздрогнул, дотронувшись боком к холодной ноге покойника.

 Перед ним лежала молодая женщина, край покрывала сполз, оголив застывшую мраморную грудь с посиневшим соском, белый налёт инея сковал некогда привлекательное тело.

 Санитар на ходу поправил сползшее покрывало, ухмыльнулся и прошёл к деревянному лежаку каких не мало Вадим видел на пляже, деловито произнёс:
-  Вот ваша бабушка.
Бабушка Галя лежала накрытая грубым саваном из-под которого горбилось её грузное тело.
-  Смотреть будете? – Спросил санитар.

-  Нет. – Ответил Вадим. Ему здесь было не по себе и он желал поскорее покинуть это помещение.
-  Тогда подождите на улице, я её обряжу, одежду принесли?

Сенька молча передал свёрток.
-  Я вас позову, - сказал санитар, принимая свёрток и бросая в ведро не доеденное яблоко.

Сенька с Вадимом вышли. Вадим глубоко вдохнул свежего воздуха, с внутренним содроганием произнёс:

-  Жуть боюсь покойников, тронуться можно! – И он передёрнул плечами, - а этот клоун ещё и яблоко жрёт…
Сенька с водителем сняли, из кузова, гроб и занесли его в морг, и только потом закурили.

-  А ведь у меня через три дня денюха - отозвался Вадим, выпуская сигаретный дым - говорят, как его встретишь, так и проживёшь целый год.
-  Тьфу на тебя! Так говорят про Новый Год, а не про день рождения.
Вадим не ответил, сел на подножку, сказал:

-  Совсем ноги не держат, устал.
Сенька кивнул в ответ и в слух продолжил свою умственную мысль:

-  Я ребят из гаража попросил яму выкопать, рядом с родителями. Тесновато правда, да зато вместе, а тело обряженное в гробу, повезём домой. Тебя вот отвезу, а сам на кладбище, гляну как там… Да и по есть мужикам надо привезти, выпить, мороз то давит.
У Вадима сильно клонило голову ко сну, тяжёлые веки прилипали к ресницам, Вадим устало посмотрел на Сеньку, ответил:

-  Делай как знаешь, а меня уволь!
Через сорок минут тело бабушки покоилось уже в гробу. Белый в горошек платок покрывал голову, лицо было не узнаваемым, чужим.
 Вадим посмотрел на бабушку и ничего не говоря, направился к Сенькиной волге.

 Гроб погрузили без него и без него похоронили. Вадим спал мертвецким сном и проспал больше суток, а проснувшись, почувствовал рядом с собой жаркое тело, уловив при этом, тонкий запах хороших духов.

 Он повернулся и увидел Вику, она лежала свернувшись калачиком, прижавшись к нему.
Вадим осторожно скинул с неё одеяло и ласково провёл рукой по спине. От прикосновения она вытянулась, потягиваясь и легла на спину, открыла веки и сонно улыбнулась ему. Он обнял её, нежно подминая под себя, боясь потерять волшебное чувство…
-  Ты всё проспал, - сказала она, ласкаясь о его влажный торс, - похороны, а завтра твоё день рождение, не забыл?

-  Ещё не вечер, отметим.
-  Может встанем, помянём?..
-  А Сенька где?
-  Всех проводили и уехал. Сказал, что как только появится свободное окно, он заедет.
-  Хорошо. Только не пить ни есть ни хочется. Тебя хочется, если ты не против…

Эта ночь была для Вики как сказка, но цель сказки не оправдала её затраченных чувств.
А большой просторный дом осиротел. Некогда живой и шумный, он теперь стоял холодный с заснеженным двором.
 Вадим практически в нём не жил, наезжал изредка и то, чтобы только протопить печь.

                Продолжение.


 Дом как сказочная избушка, на курьих ножках, покрылся снежным сугробом словно белый гриб на толстой ножке.

 Стоял с тяжёлой снежной шапкой и лишь скудная тропа, как тропа зверя, вела по двору к входной двери.

 Всё это время Вадим мотался по работе, а ночевал уже где придётся, то у Сеньки, то у какого ни будь научного сотрудника института, а иногда и просто в гараже.

 К Вике не заезжал, после поминальной ночи и скудного дня рождения, не искал с ней встречи, не звонил.
 Что-то надломилось в нём, он даже не писал Люси и не сообщил о смерти бабушки, не звал вернуться Люсю.

 А Вика ждала, хотя он после дня своего рождения попросил извиняясь, отложить их встречи до лучших времён – каких лучших?..
 И пообещался звонить, но звонков не было и она ждала…

Потерялся и Сенька, перестал звонить и заходить. Как-то по весне 1975 года Вика столкнулась с Сенькой на улице.
-  Сеня привет! – Поздоровалась Вика - не звонишь, не заходишь.

-  К занятым женщинам я не ходок. - хмуро отозвался Сенька.
-  Я не лифт, чтобы быть занятой и даже если бы была, разве мы не друзья?..
На что Сенька не согласился, отвечая:

-  Между мужчиной и женщиной дружбы не бывает, между ними бывает только любовь, или секс, как сейчас говорят. А я не мальчик Вика и мне нужна женщина как крепкий и надёжный тыл, а не свистульки их и так хватает.

-  И поэтому на стороне гуляешь вместе с Вадимом…
-  Давай без упрёков, - вяло отозвался Сенька и захотел съязвить, но получился комплемент, - это ты не бедствуешь вон как расцвела! И весной здесь не пахнет…

-  Спасибо Сеня! И если я, по твоим меркам, хорошо выгляжу - то это действительно весна!
-  Весна. – Согласился Сенька, - мужского рода…

-  Не надо Сеня, не кидай в огород грязь, не засоряй. Я перед Вадимом чиста, да и перед тобой тоже - и уже на прямую добавила, - ему не изменяла, тебе - прости, не дала… От этого бесишься?

Сенька смутился, не ожидая такой отповеди, только и смог ответить:
-  Извини. А на счёт Вадима ты зря. По бабам не шастает, - соврал он, - пашет как трактор! Зарабатывает деньгу на памятник Леночки.

- Не ври Сеня, я вас видела, как ты выразился, в обществе свистулек… И потом, что он может заработать сидя на окладе?

-  Шеф разрешил ему по вечерам калымить, как такси.
Вика понятливо кивнула и вновь задала вопрос:
-  А как его Люся, пишет нет?..

-  Вроде нет…
-  А он?
-  И он тоже.
-  Что же вы не путёвые такие! – С досадой проговорила Вика.

-  Не понял?!
-  Она ведь женщина, мать, что у него одного горе?
-  Это ты ему скажи.
-  Сказала бы да не вижу, оба скрываетесь.
-  А я не телеграф, передавать не буду!

-  У тебя адрес есть?
-  Чей?
-  Люсин.
-  Знаю.
-  Так дай.
-  Тебе зачем?

-  Чтоб ты спрашивал. – Вика начинала давить на Сеньку - меньше знаешь, лучше спишь. Так дашь или нет?
Сенька удивлённо покачал головой, сказал:

-  Не пойму я тебя, вроде соперницы, враги можно сказать, а ей подавай адрес -  зачем?
-  Хоть мы и соперницы, а горю сочувствуем, да тебе и не понять.
-  Ну да, куда нам! Но я знаю одно и это точно, что вы все красивые куклы, а глупые как пробки.

-  И это всё?
-  Всё!
Но Вика уже с настойчивой наглостью потребовала:
-  Адрес давай, чёрт смуглый!
-  Не ори! – Возмутился Сенька впервые повысив голос на Вику.

Со стороны казалось, что это муж и жена, на повышенных тонах, выясняют отношения.
-  Ишь ты, адрес ей подавай, а на чём я тебе его писать буду, на заборе?

Вика открыла сумочку, извлекла блокнот, авторучку и сунула Сеньке в руки, с раздражением сказала:
-  На пиши!
Сенька хмыкнул и написал адрес, передавая блокнот, нравоучительно произнёс:

-  Ни с этого начинаешь. Начинать надо с мужчины, творить его своими руками, в прямом и переносном смысле, тогда возле тебя всегда будет супруг и любовник – как два в одном стакане, а ты адрес…

Вика опустила блокнот в сумочку, хмуро произнесла:
-  Набегаешься, поймёшь. Авторучку верни!

Сенька с улыбкой вернул авторучку. Вика закрыла сумочку и с вызовом сказала:
-  А Вадиму твоему пламенный привет! – И пошла с гордо поднятой головой.

Сенька посмотрел ей в след, с восхищением подумал – сильная баба! С такой как за пазухой!..
А Вика спустя время, написала Люсе письмо – зачем? Сама не знала и всё подробно описала в нём о смерти бабушки.