Интерпретация

- Верочка, - вкрадчиво мурлыкнула Ада Семеновна, протискиваясь в дверь. - Виктору Палычу срочно нужна рецензия на премьеру «Чайки».
- Ада Семеновна, вы – завлит, сами и пишите! – возмутилась Вера.
- Ну, у тебя же все отлично получается!
- А ничего, что я работаю секретарем?
- Это же замечательно! Кто, как не ты лучше знает все и обо всем! Неужели тебе нечего сказать о премьере? Верочка, ты всегда отзывчивая, чего вдруг заартачилась? – озабоченно спросила завлит.
- Надоело все! И спектакль плохой!
- Тише! С ума сошла, такое вслух произносить! Лучше не теряй времени, рецензия Виктору Палычу была нужна вчера, - напомнила Ада Семеновна и, не дожидаясь ответа, выскользнула за дверь.

Ах, Виктор Палыч! Виктор Палыч! Уверен, что наконец-то поймал перо жар-птицы, а вместо него в руке оказывается павлинье. Когда провальному спектаклю надо дать путевку в его непутевую жизнь, просят написать о нем меня и, если что-то не понравится, сошлются на мою молодость и неопытность.

Спектакль – редкостная пародия на Чехова. Когда режиссер не справляется с материалом, на сцене - чуть ли не хоровод из плясок и песен, чтобы зритель не уснул от скуки. Чехов, вообще, мало, кому по силам, а уж Виктору Палычу он и вовсе не по зубам. В этот раз, предвосхищая печальный финал,  за сценой сельские девушки поют песни о неизбывной кручине для верного настраивания зрителя на минорный лад.

И целых три Нины Заречных – на выбор. Режиссер, таким образом, пытался уйти от стереотипов в трактовке образов. Так и напишу: зрителю предлагается нестандартный режиссерский ход - выбор главной героини на его вкус и представление о ней. Каждая из Нин играет свою роль в соответствии с заданным характером. Одна Нина - сухая, скупа на слова, станет строгой и сдержанной. Вторую – вульгарную, жутко накрашенную – сделаю эмоционально-экспрессивной. Третья - слишком однообразна – назову цельной натурой. Нины проживают свою собственную линию, неизбежно ведущую всех трех к трагическому концу. Тем самым, режиссер очень тонко подводит зрителя к пониманию неотвратимости судьбы, и какой бы ни была главная героиня: строгой, или эмоциональной или даже цельной натурой, ее жизнь в этом погрязшем в пустословии и безделии обществе, обречена на гибель, пусть даже духовную.
 Треплев почему-то орет, как потерпевший, что ему нужны новые формы (Виктор Палыч, наверное, имел в виду себя?). Хорошо еще, что он и все остальные - в одном экземпляре. Пишем: в его образе твердая авторская позиция и творческая порывистость. Тригорин выражается излишне витиевато, слишком заумно, и похож на архивариуса. Скажем так - выражается философично и изысканно. Аркадина какая-то вялая, почти апатичная. Напишу – неторопливая и бесстрастная.
Весь спектакль несуразен, вязнет в ненужных подробностях? А вот так – режиссер в своей постановке трепетно и скрупулезно относится к деталям, заставляя зрителя глубоко прочувствовать быт и обстановку, сопровождающую жизнь героев, лакмусовой бумажкой выявляя их истинные желания и пристрастия. И бюстик Чехова на комоде. Это, наверное, чтобы зрители, запутавшись в Нинах, не забыли, чью пьесу пришли смотреть. Пусть бюстик Чехова будет символом довлеющего над зрителем творчества автора.

Надо же еще сказать о декорациях! Весь антураж оформлен в мрачных, мятежно-мечущихся тонах. Нет, не так. Декорационное решение спектакля акварельно-темными, ниспадающими драпировками приводит зрителя к пониманию духовного мира героев, пронизанного тоской о неосуществленном замысле. Летающие по сцене над головами актеров легкие воздушные шлейфы из газового шелка, словно облака несбывшихся надежд, исчезают в никуда.

Боже, какая чушь! Весь спектакль поставлен непродуманно и поспешно! Но! Интерпретируем – импровизационно и на одном дыхании! И точка!

Апрель 2024