Дом-призрак

В эту пятницу моя начальница довезла меня и Вергилия (это мой самокат с амортизаторами) до поворота на лесничество. Вергилий был недоволен, что его взяли.  У меня есть еще Самолет – очень быстрый, но жесткий, и Федя Достоевский, тот вообще на дутых колесах, я на нем на папиной  даче езжу, где лесные тропинки. Начальница поехала дальше в Калужскую область, а нам предстоял неблизкий путь.
Пробравшись через газон, занятый какой-то авиамодельной инсталляцией, мы вышли на дорогу. Тут Вергилий начал стонать и пищать, что хоть это и Нью-Москва, но все ж грешно называть дорогой это странное скопление щебня, асфальтовых трещин и лисьих экскрементов.
У ворот дачи Вергилий сильно поскрипывал колесиками, а у меня голова была мокрая, лицо красное, а тело полно жажды. Причем мне хотелось и пить, и есть, благо на даче ящик минералки, а в рюкзаке пирожок.
Я открыла дверь с террасы в дом и тут же закрыла ее в страхе.
В доме кто-то был. Нужно сказать, что Митька и Лена оставили дачу дней десять назад и отправились в поход. Я приехала не только отдыхать, но и посмотреть, все ли хорошо, а также покормить котика Алису (в девичестве Аделаиду) Сергевну.
Итак, в доме явно происходил какой-то живой процесс. Сначала там говорили с придыханием:
-Уф-уф-уф, - а затем протяжно и довольно, - ха-а-а-а!
Я взяла какой-то большой Митькин столярный инструмент, намереваясь в крайнем случае обточить злоумышленника в спичку. Есть мне расхотелось, а пить от страха хотелось все больше и больше. Мне представлялись то ли котики, то ли таджики, занимающиеся незнамо чем, и даже большой случайно залезший к нам в дом крокодил, раз за разом, за один укус пожирающий найденные в холодильнике банки с фейхоевым вареньем.
Но постепенно слух мой стал различать  точное математическое однообразие, отнюдь несвойственное крокодилам, таджиками и котикам.
Я распахнула дверь!
В кухонной духовке крутился вентилятор. Крутился давно, прокручивался с трудом от того и были звуки двухтоновые, он разгонялся и затихал. Легкий гуглеж показал, что у духовки испортился датчик, он думает, что внутри ужас какая жара и предлагает вентилятору охладить все вокруг.
А у духовки не было кнопки выключения! Провод скрывался в стене и далее жил своей жизнью. Я пошла к щитку и выключила розетки в кухне, ладно, думала я, холодильник мы переткнем в комнату через удлинитель, не оставлять же включенным этот страстный вентилятор еще на неделю!
Вернулась в кухню. Все приборы послушно выключились, но вентилятор продолжал ухать и хакать.
Я пошла в гараж к основному щитку и выключила все электричество в доме! В кухне мне стало не по себе. Вентилятор продолжал крутиться. В голове возникла схема генерации электричества из ничего, ибо крутящийся нахоляву девайс, как известно из седьмого класса – главная часть электростанции. Мосэнерго покрылось холодным потом от ближайшего разорения. Увы, хотя в нашем учебном заведении электротехника была представлена обзорно, я понимала, что не может такого быть! 
Вернулась в гараж. Ну, конечно, в панике я выключила  не рубильник, а свет. Итак, после выключения рубильника настала в доме благостная тишина.
Поразмыслив, я все же нашла на щитке рычаги с надписью «плита» и «духовка».
Наступило счастье!
Тут же я напилась, съела пирожок и позвонила папе рассказать про свои приключения. Папа, как электрик, мои действия одобрил.
Сашка должна была приехать через какое-то время к военной части, я, наскоро приготовив ужин, поехала ее встречать, чтоб ей не страшно было идти через лес. Налегая на педали, я неслась по одной из поселковых улиц. И тут я увидела дом! Это был новый дом, я остановилась и рассмотрела его тщательно.
Пока я рассматривала дом, Сашка уже прочесала весь лес, по дороге напугав какого-то молодого человека, и паслась на центральной дороге возле магазина, где я ее и обнаружила.
Дальнейший наш отдых состоял из ленивого созерцания пруда, быстрого поедания черешни и катания тачки с землей для фитнеса.
Вечером в субботу мы поехали кататься на великах по поселку.
-Поедем по тем улицам, - говорю я Сашке, - там новый дом клевый построили, - внизу синий, сверху голубой, сделан так интересно, типа полдома есть, а полдома нет, лесенка ведет в дом большая, длинная, на ней дети сидят в клетчатых рубашках, штук пять и калитка открыта. А! Еще антенны вокруг круглые и треугольные натыканы.
-Как это полдома нету? – удивляется Сашка, - какие еще треугольные антенны?  А рубашки клетчатые, ну, это ты вообще гонишь!
Ездили мы, ездили по поселку, стемнело уж, дома нету.
-Он тебе привиделся! – уверенно говорит Сашка, - я не удивляюсь, тебе такие сны снятся, что очень вероятно, что и этот дом тебе приснился.
Я задумалась. Да, в эти выходные под влиянием психической травмы от вентилятора мне такие сны снились - любой шизоид позавидует. Разумеется, я эти сны с удовольствием рассказывала Сашке, а она с удивлением слушала.
Стало совсем темно, а мы все еще ездили, искали, не хотелось мне смиряться с тем, что крыша-то съехала. Полкрыши. Не дома, а моей.
С утра в воскресенье собирались мы уехать домой. Но я не выдержала:
-Пойдем, - говорю, Шурик, - прокатимся, может, дом найдем!
А Сашке понравилось, что дом мне где-то приглючился, она все больше и больше у меня выспрашивает подробностей: что там по телику шло, какие папиросы дети во дворе курили, кто из окон высовывался и что говорил. Я, разумеется, на все вопросы обстоятельно отвечаю в силу своих литературных талантов, и Сашка все больше и больше уверяется, что дом этот в реальном срезе нашего пространства не присутствует.
И, вот, вдруг, поворачиваем мы на улицу Водопроводную или Краностроительную, я их путаю,  и во всей красе предстает перед нами дом! Сам он серо-синий, у него крыша скошена, словно половинка, калитка открыта и там даже во дворе ходит то ли ребенок, то ли китаец в полосатых бриджах, а антенна обычная висит, круглая тарелка, но на ней что-то треугольное нарисовано.
-Ага! – разочарованно сказала Сашка.
А я успокоилась, что с головой моей ничего серьезного не случилось, а по мелочи не считается.
Сашка стала говорить, что, вот, все кругом такая проза, такая проза, ничего шизоидного не происходит, хотя, заметь, все ж одежда не в клеточку, а в полосочку, но это уже в свете глобальной мировой неустроенности ничего изменить не может.
Я тайно запомнила улицу – Строительную и дом запомнила – шестой от угла и на всякий случай даже сторону улицы, ту, что ближе к шлагбауму.
И, вот, наступил момент истины! Через выходные мы поехали с Митькой и Леной кататься на великах. Рассказ про вентилятор в духовке, дом-призрак, таджиков в полосочку, треугольные антенны был повторен мною уже раза три или четыре, и основательно всем поднадоел.
Мы свернули на улицу Строительную. Я стала смотреть и даже показывать пальцем в ту сторону, что ближе к шлагбауму.
-Раз, два, три, четыре, пять, шесть! – вот, шестой дом! – и тут я забыла, где у велика тормоз, затормозив кроссовком. – Вот это да!
Шестым был обычный дачный кукушатник в два окошка с двускатной крышей. Большие деревья росли вокруг, на них наливались яблоки, отметая всякую мысль о том, что на этом месте буквально вчера снесли и заново построили дом.
Я ринулась обратно к перекрестку.
-Раз, два, три, четыре, пять, шесть! – вот, шестой дом!
Митька и Лена, заскучав, стояли посреди улицы и с тоской наблюдали за мной.
-Этот что ли? – спросили они, - ну, да, симпатичненький, беленький такой. А ты говорила синий? Перекрасили что ль к зиме? Во дают!
-Надо такие яблони посадить, - сказал Митька.
-И облепиху, - сказала Лена.
Я еще раз проехала вдоль улицы. Потом по соседним. На всякий случай.
Потом по всему поселку змейкой.
Потом по соседнему поселку, что в трех километрах от нас. Ну, просто так уже. Дома не было. Нигде не было.
Но Сашка еще слишком молода, чтоб это знать. Я не стану ей об этом говорить…