Глава 6

Нину из секретаря-оператора перевели на животноводческую ферму. Сама она не просилась и хоть это не поле, но и не контора, где ей до чёртиков всё надоело!

На ферме, с непривычки было тяжело, но интересно! – Это моё. Думала она и вставала с петухами, работая до вечерней зори.

 Попробовала однажды сесть за учебники, да ничего не лезло в голову, не застревало в памяти.

 Работа на ферме полностью отвлекало от учёбы, даже похождения в клуб и тот забыла.
 Отработав год, поняла – надо учиться и с трудом села за учебники, но мысли о бурёнках не давали сосредоточиться, то и дело откладывала книги и спешила на ферму к милой скотинушке.

 Женщины её прогоняли – иди учись, нам специалисты нужны свои, местные. И она уходила и дома зубрила, листая книги и старые конспекты, что-то запоминала, что-то записывала.
 А намаявшись от усердия, откладывала зубрёшку в сторону – пусть будет-как будет и спешила на ферму.

 А за тем и в город для сдачи экзаменов. И вот стоит у списков, сдавших экзамен и не находит себя.
 Шла сверяться и уже знала, что опять неуд.

 Так оно и вышло, ещё тогда, при решении задачи, понимала, что решение не верное, посидеть бы подумать - да перерешить, а времени оставалось мало и она сдала как есть и вот результат.

 Что уж теперь, надо ехать домой - к пятнистым, лобастым бурёнкам, или переложить документы на заочное отделение? Да ещё попасть на последний поток.
 Говорят там легче, бывает недобор…

Она стояла в нерешительности и не знала какое принять решение… А вокруг стоял гул абитуриентов, радостных и возбуждённых, озабоченных и не очень.

 «Нет надо основательно подготовиться и тогда брать олимп.» - Так утвердившись в правильном решении на будущий год. Нина, из толпы абитуриентов, услыхала звонкий голос молодой женщины.

Она приподнявшись на носках, в руках со списком поступивших, через головы призывала абитуриентов к тишине и когда смолкли голоса, объявила:

-  Сдавших экзамены, не зависимо от факультета, прошу следовать за мной!
И быстро пошла по живому расступившемуся коридору.

 Нина была поражена её совершенством форм – длинный, с желтизной, волос был собран в большой плотный узел, красиво подвязанный вишнёвым бантом. Слегка курносый носик, сочные губки и глаза, синь бездонного неба в обрамлении густых длинных ресниц.

Строгий приталенный костюм плотно облегал фигуру. Она прошла мимо, опалив Нину, волнующим ароматом духов.

 Среди новоиспечённых студентов, эта молодая женщина выглядела почти ровесницей, девушкам студенткам. И только уверенность и властный голос выделял её от остальных, выдавая за одного из руководителей ВУЗа.

 Нина вздохнула – сегодня она могла бы быть среди этих счастливчиков, толпой повалившей за ней.
 Откуда ей было знать, что эта чарующая женщина, была любовницей Вадима, её Нининого принца из детской сказки, которого - в настоящий момент, она ждала  появления в институте.

 А пока, проводив женщину взглядом, Нина направилась к выходу. Мимо, по широкому маршу, поднимались и опускались студенты, то накатываясь волной создавая давку, то отступали, чтобы нахлынуть вновь.

 Занятая своими мыслями, она спешила, не обращая внимания на окружающих. Будь она повнимательнее, то в толпе увидела бы поднимавшегося на встречу Вадима и может быть её судьба сложилась иначе, но она даже не обратила внимание, что даже плечи их соприкоснулись и они разошлись.

Узнал бы её Вадим случись всё иначе?
Наверно нет, он помнил её маленькой десятилетней девчушкой, а здесь, сейчас, прошла красивая стройная, юная, девушка.

 А Нина, узнала бы?
 Скорее – да! По сколько Вадим почти не изменился и лишь тонкая седина по вискам, украшала его русую голову.

Но встречи не произошло и они расходились не чувствуя друг друга. Уже в общежитии, собираясь в обратную дорогу, Нина ощутила какую-то не объяснимую тревогу и эта тревога, волнующе не отпускала её из сознания; в котором мелькали какие-то лица и всё чаще высвечивалась какая-то седина…

Она сдавила виски и присела на кровать, боль в висках не отпускала, не открывая полной картины до самого дома.

 А дома встретила мать и все душевные тревоги отошли на задний план. Мать поняла сразу, что дочь провалилась опять.
Вздохнула, но в душе была рада, дочь вновь будет дома.

 Да и как не радоваться, единственная помощница, да ещё какая! Где та старшая  Ирка - где она?

 Уехала в неведомые края, изредка присылая скупые весточки, о чём думает, когда успокоится? – Неизвестно! Нина домоседка, не потерять бы…

-  Может хватит испытывать судьбу? – Спрашивает Валентина Семёновна.
-  Какую судьбу, ты о чём мама?
-  Да институт твой!
Нина обняла мать, ответила:
-  Нет мам, я его возьму, вот увидишь!

Валентина Семёновна вздохнула, с надеждой тихо произнесла:
-  За муж бы тебе… Мы бы с отцом вам хозяйство с домом передали, а сами с внуками…
-  С-чего это ты вдруг такую тему завела? – Улыбнулась Нина.
 
-  Ну как же время, а ты институт…
-  Мам, даже если я выйду за муж, так все-равно к мужу уйду.
-  А ты не ходи, здесь живи.
Нина рассмеялась, спросила:
-  А так разве бывает?
-  Всяко бывает и так тоже. – И тут же спросила, - а Мишка тебе пишет?

Нина удивлённо посмотрела на мать, ответила:
-  Нет.
-  А ты ему?..
-  А куда? – В свою очередь улыбаясь ответила Нина, - на деревню дедушки?

-  Спросила бы у соседей.
-  Ещё чего?
-  Ну как же, вроде миловались…
-  Миловались-целовались, всё это ерунда! Как детские шалости и не серьёзно. – И вдруг опять сдавила виски какая-то неосознанная тревога и боль. Массируя виски Нина задумчиво произнесла:
-  Если я выйду за муж, то только после института, а пока эта тема для меня закрыта.

-  Старой девой хочешь жить, тяжело это дочка, тяжело.
Нина промолчала, а мать больше не приставала – взрослая, пусть решает сама. А Нина подумала, что действительно, как год уже минул, а от Мишки ни письма, ни весточки в строку…

Тревога и боль в висках не отпускала, и нахлынула мысль со словами Мишки – «Не жди.» - Может поэтому не пишет?
 И решилась сходить к соседям. От этого решения, душевная тревога и боль отступила.
 Нина решительно вышла на улицу. На огороде, среди грядок картофеля, копошилась Анна Ивановна, Мишина мать.

-  Тёть Нюра здравствуйте! – Поздоровалась Нина, входя в калитку.
-  Аяньки?! – Отозвалась Анна Ивановна, выпрямляясь и рукой хватаясь за поясницу, - это ты, что ль Нин?..
-  Я тёть Нюр.
Женщина пошла на встречу, приговаривая:
-  Здравствуй-здравствуй! Проходи в дом.
-  Я не на долго, может на лавочке?
-  Можно и на лавочке, - согласилась Анна Ивановна, присаживаясь с Ниной на край скамьи - а то бы в хате, чайком по потчевала.

-  Спасибо тёть Нюр, я только-что из-за стола.
Вытирая руки о подол длинного платья, Анна Ивановна по интересовалась:
-  Давно вернулась?

-  Вчера днём.
-  Сдала?
-  Завалила.
-  Опять?! Что так? Мишка сказывал ты хорошо училась.

-  Значит не хорошо. – И не смело спросила, - вы простите меня, я зашла узнать, как Миша служит и, пишет ли чего?
-  А что ему… - Анна Ивановна отмахнулась рукой, - служит не тужит, домой не рвётся, единственным сыном зовётся. Вырастили на свою голову, сами гнёмся в две спины, скрипим, лучше б девку родила! – Она вздохнула, сокрушённо продолжая, - пишет в армии останусь, какую-то школу прапорщиков закончил… - И взглянула на Нину, спросила:
-  А ты чего, аль не пишет тебе?..

-  Нет не пишет.
-  Вот охламон! – Она всплеснула руками, - а я всё думаю, старая, чего весь энтот год тобой интересуется? В каждом письме о тебе спрашивает – как, да-что? А мне и невдомёк у тебя спросить.

Нина смутилась, но вместе с этим было приятно, что весь этот год, Мишка интересовался её жизнью, а значит был в курсе всех её начинаний, маленьких побед и больших поражений.

 Анна Ивановна вдруг встрепенулась, произнесла:
-  У нас и фотокарточка его есть, показать?
Нина кивнула, завороженная своими мыслями, а Анна Ивановна торопливо ушла в дом, а Нина ожидая, вспомнила школьные годы с Мишкой.

 О его не смелом ухаживании, о первом, втором и третьем поцелуе и тут же удивилась – а ведь я так и ни с кем больше не целовалась - надо же, даже не заметила.
Вышла Анна Ивановна, отрывая Нину от мыслей, присаживаясь рядом передала ей фото.  На Нину смотрел Мишка тот и не тот:

 В строгой красивой форме десантника с аксельбантами, в голубом берете, из-под широкого ворота красовался угол тельника и значки во всю широкую грудь. В уголках шикарных усов застыла лёгкая улыбка, лицо загоревшее, мужественное.
 Нина в восторге подумала:

 «Какой интересный! Изменился то как! Совсем другой парень. Нет, очаровательный, молодой мужчина! Вот тебе и армия, изменила человека до неузнаваемости!» - Нина поблагодарила, с сожалением возвращая фото.

-  Оставь себе, - отстраняя её руку, ответила Анна Ивановна, - у нас ещё есть.
-  Ну, что вы… - Не уверенно возразила Нина.
-  Бери-бери! Приедет подпишет.
-  Ой спасибо! – Снова поблагодарила Нина и радостно спросила, - так я пойду!..
-  Иди-иди дочка! Заходи, не стесняйся.
-  До свидания! И Нина быстро вышла со двора.