Глава 16

К концу третьего курса Виктория Павловна Соловьёва стала для Нины не только уважаемым преподавателем, куратором её группы аграриев, но и кумиром, в одночасье превратившимся в лучшую подругу. И наоборот: Нина заменила Вике Наташу Колесникову. Та уехала вместе с мужем куда-то за Урал, в европейскую часть Союза, и теперь редкие письма от Наташи лениво долетали до Викиного порога.

Теперь Вика и Нина стали практически неразлучными. Нина бывала у Вики не только в период сессий, но и помимо них. Бывая в Целинограде по производственным делам или по партийным вопросам, Нина непременно навещала Вику и даже останавливалась у неё на день-два, а то и больше. Навещая Вику, привозила совхозные продукты — свежие, домашние, можно сказать, прямо от земли: молоко, сливки, огурцы, помидоры, и даже грибочки вместе со свежим мясом, чем восхищённо радовала Вику.

Дружба между молодыми женщинами возникла совершенно случайно. То, что Нина была одной из лучших студенток и даже участвовала в инициативной группе студентов-аграрников, помощников Виктории Павловны, нисколько её не выделяло. Виктория Павловна ко всем относилась ровно и требовательно. Но когда у Вики заболел сын и срочно потребовался сурчиный или барсучий жир, а также мёд или домашний кумыс, Нина предложила Виктории Павловне свои услуги. Для этой цели Сенька выделил автомобиль «Волга», и Нина обернулась за один день, привезя нужные народные средства.

Когда сын Виктории Павловны подлечился и окреп, она пригласила Нину в кабинет и с чувством благодарности предложила:

— Нина, я вам сильно обязана и предлагаю от души устроить девичник у меня на дому. Как вы на это смотрите?

— Мне даже неловко, — растерялась Нина. — Простите, я же чисто по-женски и, как вы говорите, от души…

Вика улыбнулась:

— Вот и хорошо, значит, договорились.

Так появилась взаимная симпатия, которая переросла в дружбу. Со временем появились свои женские секреты, с которыми спешили доверительно поделиться, возраст нисколько не смущал обеих. Дома, наедине, Виктория Павловна для Нины была просто Викой, а в институте — Викторией Павловной. Знакома Нина была и с Сенькой.

Он понравился ей сразу: умением красиво поддержать компанию, своим неумолкающим балагурством. Даже при первом знакомстве, уловив какую-то жалобу Нины об обременительной сущности замужества, с серьёзным лукавством вставил своё слово:

— Замуж надо выходить в юности, легче и быстрее притереться. Состоявшейся женщине от мужчин надо гораздо больше, чем юной девочке.

И покорил Нину этой точной формулировкой бытия. Ей нравилось и то, как он относился к своему сыну — с грубоватой лаской, восторженно повторяя: «Казак!»

Очень приятно ей было находиться в этой семье, она просто там отдыхала от сельского изнурительного труда, от одиночества и чуточку завидовала этой паре.

Однажды, в очередной раз находясь в гостях у Вики, Нина спросила:

— Виктория Павловна, а почему в таком позднем возрасте первый ребёнок?

Вика незамедлительно откликнулась:

— Что, старо выгляжу?

— Ну что вы, нет. Очень даже расчудесно! — искренне польстила Нина.

Обе рассмеялись, и Вика ответила:

— Насчёт позднего ребёнка: училась я, Нина, не до этого было. А потом долго никак не могла родить. Не знаю, может, учёба повлияла, может, ещё чего… Короче, вот так. — И, немного помолчав, добавила: — Ведь в институт я поступила прямо с восьмого класса.

— Вот как?! — искренне удивилась Нина. — Расскажите!

— Послушай, прекрати мне выкать и обращаться по имени-отчеству, ей-богу, обижусь!

— Честное слово, больше не буду!

Вика подвинула Нине чашечку горячего кофе, улыбнулась:

— Так-то вот! А поступила экстерном: сдала за десятый класс и сразу в сельхозинститут, с помощью мамы. Она же была зампредом облисполкома, курировала образование, так и пошло и поехало везде с опережением графика.

— А в личном — с опозданием, — заключила Нина.

— Да, можно и так сказать.

— А с Семёном как познакомились?

— О! Это длинная история, — с улыбкой ответила Вика.

— Ну и что? Расскажи!

— Не буду, ты выкаешь.

— Расскажи, мне интересно, пожалуйста!

— В другой раз, — уклонилась от рассказа Вика.

Нина, видя её нежелание ворошить прошлое о знакомстве с Сенькой, сказала:

— Интересный он у тебя, как не русский.

— Он же казак. А казаки никогда не считали себя русскими, они считали себя вольной славяно-тюркской нацией, а не сословием Российского государства.

— Забавный он, весёлый и разговорчивый.

Нина вспомнила вторую встречу с Сенькой, его улыбающуюся физиономию и массу разнокалиберных слов, от которых не улыбаться было просто невозможно. Он даже прочитал Нине четверостишие, как он сказал, из своего раннего творчества:

*Пусть слух ласкают тёплые слова,*
*От горя пусть твоя душа не плачет,*
*И пусть всегда кружится голова*
*От счастья, от любви и от удачи!*

— Спасибо за комплимент! — с теплотой поблагодарила Нина.

…Как-то уже после длительных встреч с Викой и Сенькой Нина опять появилась в гостях и застала Вику в расстроенных чувствах.

— Что случилось? — прямо с порога спросила Нина.

— Даже не знаю… Сеня мой уехал в командировку и ничего не сообщил, не позвонил даже, и вот третьи сутки на исходе, а его нет. Я так волнуюсь.

— Ты звонила на работу? — раздеваясь в прихожей и проходя в зал, спросила Нина.

— Да. Ответили, что скоро вернётся, уехал в срочном порядке. У них так бывает, но позвонить-то можно было!

— Он что, у тебя часто уезжает? — снова спросила Нина, присаживаясь на диван.

— Да нет. Это раньше было, в молодые годы, мотался за баранкой, а сейчас дома, всегда дома, он же завгар. И чего поехал?

— Ну мало ли… — Нина встала с дивана, прошла на кухню вместе с Викой, спросила: — А сын где?

— Спит, только что перед твоим приходом уложила. Ужинать будешь?

— Нет, спасибо! А чаю стаканчик выпью, если угостишь.

Вика быстро стала накрывать стол. В прихожей с шумом открылась дверь, послышался мужской голос, и на пороге кухни появился Сенька.

— Лёгок на помине, — улыбнулась Нина.

Сенька взглянул на Вику, перевёл взгляд на Нину и, рассмеявшись, произнёс:

— А как же, картина Репина, «Приплыли»!

— «Не ждали», — поправила Нина.

— В каком смысле?..

— Картина Репина — «Не ждали», — пояснила Нина.

— Теперь ясно.

— А мне нет. Ты что, позвонить не мог?! — с душой спросила Вика.

— У нас говорят: незаменимых людей нет. В данном случае всё вышло наоборот.

— Ты не женщина, — обиженно произнесла Вика, — которая считает себя незаменимой, всегда полагая, что может легко заменить другую.

Сенька, не обращая внимания на реплику Вики, обратился к Нине:

— Вот, пожалуйста, психология жены к мужу — они жили назло друг другу и от этого умерли в один день.

Нина улыбнулась, а Вика ответила:

— Не иронизируй, мог бы позвонить, я вся извелась.

— Значит, не мог. — И, потирая руки, спросил: — Итак, господа пристяжные, прежде чем дать вам исчерпывающий ответ, позвольте спросить: а не накормите ли вы вашего ведущего с голодной дороги? Причём не откажусь и от рюмочки хмельной.

И он весело приземлился возле Нины, продолжая:

— А про тебя, моя сварливая благоверная, с восхищением прожужжала мне уши — отличница, молодая, красивая и одинокая! Поэтому требуется кандидатура мужского полу и просит меня похлопотать перед аллахом в этом вопросе…

— Не ври хоть! — перебила, возмутившись, Сеньку Вика.

Не обращая внимания на слова жены, Сенька подмигнул Нине, заканчивая мысль:

— Только ты бледная какая-то, как моль, питаться надо! И купаться в молоке, а не изводить себя тоской по мужикам.

— Это комплимент? — спросила Нина.

— Если хочешь, да!

— Хватит болтать! — возмущённо произнесла Вика, подставляя Сеньке тарелку с наваристым борщом и добрым куском мяса. — Ешь! — И, обращаясь к Нине, спросила: — Ты когда-нибудь видела такое горе? Мужику под сорок лет, а он словно мальчик.

— Мне всегда будет двадцать, — возразил Сенька, жуя мясо и прихлёбывая наваристый суп. — И умру я ребёнком на твоей груди.

— Ну вот, пожалуйста, — укоризненно покачала головой Вика.

А Сенька, отложив ложку, вытащил из кармана бумажник и, извлекая из него красные банкноты, хлопнул ими по столу, тут же передавая через плечо их Вике, важно изрёк:

— Деньги — зло, но без них никуда. Надеюсь, мадам, что на сегодняшний месяц ваш домашний бюджет будет более разумен.

— Представляешь! — принимая деньги и глядя на Нину, произнесла Вика. — Он приносит в дом двести рублей, причём хочет есть три раза в день, с полной сервировкой ресторана, и ещё недоволен.

— С полной сервировкой в воскресные дни, — не соглашаясь, поправил жену Сенька.

— Какая разница! — ответила Вика, добавляя к сказанному: — Попробуй сам содержать меня с сыном на эти деньги.

— Ниночка! — воскликнул Сенька. — Ты её не слушай! Всё это бред неумелой хозяйки с необязательными запросами. Завтра же этих денег у неё не будет.

— Это почему же? Не сочиняйте! — Нина перевела взгляд на Вику, а Сенька ответил:

— Скорость передвижения моей жены по магазинам — сто двадцать рублей в час.

Нина рассмеялась, а Сенька заключил, принимаясь за отложенное мясо:

— Ты не смейся, муж всегда прав, хотя делает вид, что об этом не догадывается.

Обе женщины рассмеялись.

…Нине нравилась эта семья — уют и дружественная обстановка, лёгкое подтрунивание друг над другом, понимание этой игры и неизменное тепло струящейся любви. «Вот бы мне так повезло с хорошим человеком…» — не раз набегала завидная мысль.

Как-то опять, в очередной приезд, беседуя наедине с Ниной, Вика сказала:

— А правда, хорошенькая ты, Нинка! Вот бы замуж тебе…

— Старая я уже, — улыбнулась Нина.

— В самый раз под венец!

— Не берут.

— Не берут или сама не хочешь?

— Ну почему не хочешь? Только те, которые предлагают, совсем не те…

— А кто тебе нужен, какие запросы?..

— Вот такого бы, как у тебя…

— Ну-у, такого самого надо лепить! Ты думаешь, Сеня всегда был таким? Нет, это был тот ещё гусь!..

— Мне кажется, что ты слишком придирчивая… — не согласилась Нина.

Вика усмехнулась и как бы задумчиво произнесла:

— Да-а… Если б ты знала… У него если не гарем, то пару-тройку баб всегда имел в запасе, в любом районе области. Вот так!

— Не преувеличивай, я же вижу, как он тебя любит, да и ты… Разве я не права?

— Права-права. Ладно, мы когда-нибудь коснёмся темы супружества, а пока давай конспекты, что тебе непонятно по животноводству?