Три возраста

На краю времени

 

Вино веселит молодость, укрепляет зрелость, согревает старость.

 

На склоне предгорья, где на лозы льётся солнечный свет, раскинулась виноградная роща. Среди гущи ветвей и листьев выделялось особое пространство, где жила семья из трёх поколений мужчин, и каждый из них имел своё специальное место.

Самым уважаемым в семье был Дед. Ему было больше ста лет, но он всё ещё вёл активную социальную жизнь. Дед был уже на краю времени, которое ему дано было пройти, но он настолько глубоко проник в эту землю корнями, что познал все секреты рощи, которыми, возможно, обладали его отец и прадеды, поэтому к нему относились с уважением и заботой, как к музейному экспонату, а Дед чувствовал себя вполне бодро. Помимо этого, во всей округе было немного старожилов, и Дед старался держать себя в форме.

Местные газеты сообщали, что он из особой семьи, и даже иностранные журналисты приходили познакомиться и писали статьи про семью и долголетие. Но известность имеет и оборотную сторону. К дедушке часто приезжали из-за рубежа, особенно китайские туристы – очень много китайцев, которые были шумными и неуклюжими, всё время задевали его, и после них Дед выглядел как истасканный башмак.

Знаменитость среди виноградных холмов, от семьи которого остался только он. Когда-то в округе бушевала смертоносная чума, которую привезли люди, прибывшие сюда из-за океана. Все родственники Деда пали от этой чумы, а ему повезло. Он жил отшельником в горах, куда редко поднимались путники, и чума не достала его там. Доживал бы дедушка свои дни там же, если бы однажды его случайно не нашли.

У Деда оказались проблемы с нижними конечностями. Изначально решили ампутировать их, но потом пришли к тому, что лучше провести операцию по укреплению мышц и попробовать реабилитировать их в новой обстановке. Техника, материал – всё было иностранное, – а зарубежные специалисты над дедушкой попросту ставили эксперимент. Но время показало, что это было правильное решение.

Может быть, хорошие гены тут тоже решили помочь, кто знает. Хотя если учесть тот факт, что у дедушки особо ничего не сохранилось – только обрывочные «воспоминания», – то вряд ли можно говорить о генетике.

Но, пройдёт ещё много лет до того момента, когда генетический анализ станет доступен, Дед пройдёт его, и окажется, что он из «места, где восходит солнце» – восточной части Средиземного моря, которую греки и латиняне называли Левантом. Конечно, этот факт записали в древо как данность, но нельзя сказать, что в жизни Деда это что-то поменяло. Просто теперь он жил, зная, что где-то далеко, куда он никогда не попадёт, живут какие-то его родственники по крови, которые его знать не знают, и он их так же.

Зов корней

Невозможно забрать у земли всё, не давая ничего взамен.


Прогуливаясь по рядам виноградных лоз, Луйс то нечаянно, то специально задевал молодые листья. Иногда он проводил по ним рукой, то ли наслаждаясь творением природы, то ли гордясь, что сам создал такую красоту.
«Часть работы можно считать пройденной, – подумал он. – Начинается другая: выращивание очередного урожая, сбор винограда, переработка, розлив в бутылки для молодого вина, для некоторых – выдержка в бочках. Уже сейчас надо начинать считать все затраты, которые понадобятся, чтобы дальнейшая работа пошла по графику».
А пока у него была минутка расслабления. Но не получилось.
«А оно тебе надо? Ну вот зачем это всё? Одни траты и физическая измождённость», – говорил голос в голове.

Земля ему перешла от отца, а отец получил её от своего отца. Они не были титулованной семьёй, владевшей фамильным поместьем и виноградниками. Нет, просто дед Луйса, Луйс-старший, был биологом и работал в группе по исследованию массового заражения виноградных лоз. Рискуя потерять всё, он купил земли у тех, кто уже всё потерял, почти задаром. Земля была уже пустой, но Луйс-старший предполагал, что рано или поздно они найдут управу на эту чуму, и тогда можно будет возродить эти земли, пустить здесь корни и заработать большие деньги.

Странная штука эти корни, приходится отвечать не только перед собой, но и перед отцом и дедом. Но я такой: выбрал не подводить свою семью и имя, вот и нечего жаловаться, – подумал Луйс.

Нельзя сказать, что работа приносила только огорчения. Как и все творцы, он тоже наслаждался своим творением, радовался, когда брал в руки готовую бутылку своего вина; чувствовал гордость за себя, отца и деда, когда представлял свои вина на выставках или получал награды от критиков. Именно в эти редкие моменты замолкал тот голос, который всё время ему шептал: «Ну брось ты это дело, зачем себя мучить».

Долгих пятьдесят лет, а то и больше понадобилось деду, потом и отцу, чтобы Луйсу досталось то, что он имел сейчас – землю, имя и ответственность. Это семейная история о том, как Луйс-старший в составе экспедиции, в горах нашёл лозу, которая невероятным образом смогла избежать заражения тлёй, и тем самым стать родоначальником целого поколения новых лоз. Потом, спустя годы и множество исследований, станет ясно, что лоза спаслась, потому что оказалась на сланцевой почве, которую тля не очень-то любила.
Потом во;йны, несколько кризисов, и после всего этого, когда ему надо следить, чтобы машина по имени виноградник просто продолжала работать, он вот так сдастся, легко предаст своих? Лучше думать, что это хобби, свободное творчество. Может, это было своего рода хобби? Работа всё же обязывает, а вот хобби…
«Смотри, читатель, что я тебе покажу, – здесь Луйс напрямую обращается к вам, – Я бы сказал закрыть глаза, но тогда не будет возможности читать, так что давай представь то, что я тебе опишу.
Мы стоим напротив входа в небольшое здание, приблизительно три этажа высотой и в два подъезда, если представить, что это жилой дом. Облицованный красно-чёрным камнем, со ставнями на окнах и декоративными красивыми арками. Заходим вовнутрь, и вот, видишь, стальные чаны в четыре ряда на всю высоту здания – в каждом из них хранится вино. Некоторые из них уже прошли свой «большой взрыв», своё становление, потихоньку обрели собственный вид и отдыхают, остальные, из нового сбора только начинают личный путь.
Видишь, на каждом из чанов висит табличка. Что там написано? – «Горная красавица». По мне, она именно такая, с сильным характером, своенравная, но при этом лёгкая и свежая, как горный ветер, благоухающая, как горные цветы, как красные маки ранним летом. Понимаешь, каждая табличка подсказывает характер вина, которое в чане, – это мои шпаргалки. Знаешь, что мне надо с ней сделать, с той горной красавицей? Найти для неё подходящую одежду, макияж, а может, и спутника. Вот это моё творчество, то самое хобби. Природа сотворила красоту, из которой мы лепили форму. Теперь моя очередь – сделать их краше».
Пришло моё время для раздумий. Мне понадобится это время, чтобы попробовать несколько вин, выбрать те, что подойдут моей красавице, и начать смешивать их так, чтобы спустя годы мои внуки, открыв эту бутылку, сразу поняли, что дедушка закрыл там горную красавицу.
Внуки… Будут ли они работать на виноградниках или, предаваясь голосу сомнения, вырвут свои корни из этой земли…
А будут ли они вообще?

ИЗАБЕЛЛА

– Дедушка!! Посмотри, у меня что-то торчит. Что это?
– Не волнуйся, Малыш, это усики. Они не причинят тебе боль, – успокоил внука дедушка.
– Дедушка, а когда ты был молодым, у тебя тоже были усики, как у меня?
– О, да! Маленькие, зелёные усики росли во все стороны. Отец говорил мне, что со временем они станут крепче и как канаты будут держать меня, он был прав. И ты будешь держаться за них в жизни.
– Дед, а расскажи интересную историю, – Малышу нравились истории Деда, да и Дед был не против ещё раз вспомнить свои истории, которые в течение долгой жизни рассказывал тысячи раз.
– Давай я тебе расскажу про филлоксеру.
– А что такое фиколсеру?
– Не фиколсеру, а филлоксера. Это тля.
– А что значит «тля»?
– Это насекомое, которое в наших краях появилось, когда к нам из Америки пришла женщина по имени Изабелла со своей свитой.
– Дедушка, а почему она привезла с собой насекомое?
– Она не знала, что заражена этой болезнью. Оказалось, что у неё был иммунитет к ней, а наши лозы не были готовы к такой напасти.
– Дед, а что значит «иммунитет»?
– Отец, может, не стоит пугать Малыша? Он же ничего не поймёт, только испугается, – вмешался в разговор Сын.
– Нет, Сын, он должен с ранних лет знать о нашей истории.
– Отец, ему только три. Ты ещё успеешь рассказать свои истории. Пусть он подрастёт.
– Я не знаю, когда придёт моя последняя осень. Иди, работай, или чем вы там занимаетесь со своими дамами. Не мешай воспитывать юный куст. – Так, о чём я рассказывал? – спросил Дед, отвлекая Малыша, рассматривающего свои усики.
– О женщине, которая принесла с собой насекомое, – ответил Малыш.
– Верно. Это было очень давно. Я был юнцом, беззаботным, почти как ты. Мы жили на склоне горы, в не очень хорошем месте, где повсюду были камни. Помню свои раны от кремнистого сланца.
Так вот, Изабелла.
Рассказывают, что она пришла на кораблях из Америки на Лазурный берег, и ей так понравились погода и условия жизни, что она осталась там. Прошло некоторое время, кажется, меньше года, и вокруг начала распространяться какая-то неизвестная болезнь, от которой больные умирали, потеряв всю влагу тела. Вначале никто не подумал на новых гостей, но после оказалось, что виноваты были именно они. И так, дорогой мой, пострадала и моя семья. Я потерял всех своих из-за панфитотии .
– Дед, а что такое панфи… это слово?
– Это когда очень многие сразу заболевают и во многих странах теряют своих близких, – ответил дедушка, и продолжил: – Так вот, я остался совсем один.
– А ты как выжил, дедушка? Почему тебя не задела эта болезнь?
– Это чудо, Малыш. Говорят, этот сланец, который меня ранил и окружал меня в горах, и спас меня. Ну а дальше меня нашли и привезли сюда, и эта роща стала мне домом на долгие годы. Потом появилась моя большая семья, твой папа и ты.
– А ты тогда не боялся, в горах, один?
– Боялся, конечно. Страх – это нормально. Но помни, что страх — это препятствие, которое ты должен преодолеть. Нас всегда ломают, но мы растём снова. Посмотри вокруг, это твой дом, и ты должен расти, проникнуть корнями глубоко в свою землю и обязательно жить долго, как я, понял?
– Да, дедушка, понял, – твёрдым голосом ответил Малыш, и снова начал рассматривать свои усики, пока Дед думал о своём.

ДОЛГОЕ ПОСЛЕВКУСИЕ

Не всё золото…

Открываю для вас одно из моих лучших вин. Это белое вино, уникальное в своём роде. Многие сравнивают его с тягучим Мерсо  или ярким Сансером , но сегодня давайте обойдёмся без сравнений. Не будем зазнаваться, как те, с кем нас сравнивают, а просто насладимся этим золотом, моим золотом, и изысканными блюдами, которые предлагают коллеги-рестораторы. Ну что ж, приготовьте ваши бокалы – мы начинаем дегустацию.
Когда-то давно Ной причалил на армянское нагорье и посадил виноград. И вырастил виноград, сделал вино и напился. Напиваться сегодня мы не будем, будем наслаждаться вином. И пока нам несут блюдо, давайте с вами рассмотрим цвет нашего вина. Как я обещал – смотрите, какой великолепный золотой оттенок у вас в бокалах. Теперь поднесите бокал к носу и попробуйте уловить, какие ноты ароматов спрятаны в этом вине. Вино готово поведать вам свою личную историю, воспоминание о земле, где росла лоза. О жарких днях на винограднике, о солнечных лучах, что подарили вину аромат спелых жёлтых фруктов. О холодных ногах в цитрусовых оттенках, и травянистых нюансах, напоминающих свежую зелень, омытую утренней росой.
Давайте теперь сделаем глоток.
Во рту раскрывается более насыщенный вкус, почувствуйте силу лозы, как она на протяжении всей жизни борется, чтобы дать здоровое потомство, проникая вглубь в землю, находит нужные органические вещества.
Задержим вино немного во рту и сделаем глоток. Итак, вы путешествовали во времени и ощутили, какое оно, долгое послевкусие создания вина.
А теперь можете приступить к трапезе – перед вами великолепный лобстер Термидор в соусе из грибов кремини и сливок с добавлением щепотки кайенского перца и пармезана, который составит прекрасную пару нашему вину, ну или вино – лобстеру. Мы с вами встретимся чуть позже на следующем блюде с новым вином.
Приятного аппетита!

– Великолепная презентация – поспешно поздравила помощница Луйса, когда тот вышел после почти двухчасового ужина с презентацией своих вин.
– Да, неплохая публика. Несколько мелких частных заказов и один ресторан хочет всю нашу линейку у себя поставить.
– Это хорошо, – подбодрила помощница.
– Неплохо, наша красавица всех очаровала.
– Это ты всех очаровал тем, что создал это вино, и твои предки точно гордятся тобой.
– Я же не воду в вино превращал, только сделал свою работу.
– И он делал то, что должен, и ты делаешь то, что ты должен.
– Да… Вот именно, то, что должен. Ладно, пошли по домам, у нас ещё много дел.

ПЛАМЯ БЫТИЯ

Я готов рассказать тебе, поле,
Про волнистую рожь при луне,
Шардоне  ты моя, Шардоне.

Наслаждаясь утренним солнцем и свежей росой после холодной ночи, она расправила нежные лепестки навстречу новому дню. В предвкушении ожидания визита она стала рассматривать своих подруг, оценивать вероятность того, что он придёт именно к ней. Долго ждать не пришлось.
Он появился – крылатый любовник, несущий драгоценный груз: пчела, покрытая золотистой пыльцой, плавно опустилась на бархатистое ложе пестика цветка.
Юный цветок, как невеста в день свадьбы, замер в трепетном ожидании. Рыльце цветка увлажнилось, и золотой вестник любви – пыльца – нежно проникла в сердце. Любовное послание, словно тайными тропами древнего лабиринта, пробивало себе путь, стремясь быстрее достичь заветной цели, ожидающей в зародышевом мешке, где должно было совершиться чудо. Именно здесь, внутри трубки, произошло таинство рождения – клетка разделилась. Одна искра жизни превратилась в две. Два спермия, готовых зажечь новое пламя бытия.
Трубка выпустила своё содержимое в лоно цветка.
Акт любви завершён.
Теперь в утробе цветка зарождалась новая жизнь – из оплодотворённой яйцеклетки будет развиваться зародыш, а эндосперм, словно крохотная колыбель, окружает его заботой. С течением дней семяпочка, опьянённая страстью, набухнет и превратится в полное жизни семя, которое, наливаясь соками земли и солнечным светом, разрастётся в сочную ягоду – плод любви, готовый подарить миру новое поколение.

Каждое утро Сына начиналось с обхода по рядам виноградников. Лозы параллельными рядами спускались вниз на километры, как нити ковра, создавая узор. Под чутким надзором людей лозы выстраивались в ряд, держа друг друга за плечи, как восточные танцовщицы в национальных костюмах, готовясь начать свой вековой танец.
Сын со своими верными товарищами совершал ежедневный обряд, проверяя каждый куст. Игривый ветер поднимал листья, бесстыдно заглядывая под каждый куст, а насекомые искали под листьями пробудившиеся цветы, чтобы передать цветам золотые зёрна Сына. И так день за днём храм любви наполнялся новыми прихожанами, жаждущими своего таинства.
– Пап, можно спросить?
– Да, сынок, что ты хочешь? – отец наслаждался своей сиестой, лёжа в тенёчке.
– Пап, а почему Деда так уважают?
– Потому что он прожил долгую жизнь и знает много интересных историй.
– А ты станешь таким же старым, как дедушка, и тебя тоже будут уважать?
– Надеюсь, что да. Но для этого надо долго работать и стараться не заболеть.
– А я смогу стать таким же старым?
– Конечно, сможешь.
– Пап, а ты слышал про женщину, которая пришла с тлёй?
– Да, Дед рассказывал мне эту историю, когда я был маленьким.
– А ты веришь в неё?
– Конечно. Эти истории передаются всем поколениям, мы должны помнить наши корни и всегда быть осторожными, чтобы не повторилось плохое.
– А что случилось с той женщиной?
– Она уехала в другие страны, странствовала по миру, и говорят, что ей тоже оперировали конечности, она потеряла свои корни и жила долго без своей родной земли.
– Пап, а ты тоже уедешь?
– Нет, Сын. Я останусь здесь, это моя земля.
– А можно я, как ты, буду работать?
– Через несколько лет, когда ты станешь крепким юношей, ты тоже будешь работать, как все мы. Потом станешь отцом, а после уважаемым дедушкой, хранителем нашей памяти.


КОЛЬЦА САНСАРЫ

Не бывает радости одного без смерти другого.

Стояла глубокая осень. Холмы почти облысели, потеряв золотые локоны, только на макушке некоторых из них виднелись пучки вечнозелёных растений. Сентябрь постепенно начал передавать права октябрю.
Прелая от ночной мороси листва на мхе наполняла воздух ароматом старого Сира  с Эрмитажа . За последний месяц виноградная роща стала активным центром всего происходящего вокруг. В роще кипела работа: очень много людей – местные, волонтёры и наёмные рабочие, много техники – грузовики, которые один за другим
менялись, по очереди наполняясь плодами, собранными из рощи, и отвозя их на винодельни для дальнейшей обработки. Люди отнимали у рощи всё, оставляя только то, что не успело созреть. Лозы стояли голые, потеряв все плоды своей годовой работы по созданию нового поколения. Они так старались передать всё лучшее своему потомству, проникая всё глубже и глубже в землю корнями, чтобы накормить будущее поколение, но люди забрали всё, чтобы создать себе напиток для трапезы. Не бывает радости одного без смерти другого.
И наступила тишина. В роще гулял только свободный ветер, падали последние пожелтевшие листья, и природа постепенно начала готовиться к холодам.
Прошли дни, недели, а может, и месяцы. Роща слегка отошла от боли потерь, но на полях снова появились люди. Рабочие, с серебряными секаторами – инструменты казни или заботы, пришли обреза;ть засохшие ветви лозы.
Происходило это каждый год, когда зима перешагивала через свою середину, и людские праздники оставались позади. Начиналось время подготовки к новому сезону работы. Жители рощи были ещё в состоянии анабиоза и не понимали, что происходит с ними, а люди в это время отрубали конечности лоз, оставляя от силы пару-тройку. «Нужно отсечь лишнее, чтобы дать силу главному» – говорили они, привязывая оставшиеся ветки к проволоке.
И стояли лозы с привязанными руками к проволоке, пока зима не отступит, а с наступлением весны вместе с природой просыпались и узники.
Увидев себя и вспоминая о потерях, они начинали плакать. Дед, которого давно уже не трогали рабочие, стоял на возвышенности и, наблюдая всё, что происходило в роще, плакал вместе с остальными. Агрономы говорят, что лоза плачет от того, что в ней есть жизнедеятельность, и вытекание сока из срезов – к хорошему урожаю.
Но кто знает…
Поскольку подобная картина повторялась каждый год, Деду надо было бы уже привыкнуть к этому зрелищу, он же был на их месте раньше и знал, что вот скоро начнутся тёплые дни, солнце обнимет каждого, все почувствуют вселенскую любовь и постепенно начнут забывать прошлое. Будут работать над созданием продолжения себя, своего вида, будут любить и цвести, пока не появятся новые плоды их работы, которые потребуют ещё большего труда.
Но только Деду было известно, что будет дальше, что этот «круг сансары» будет повторяться вечно, и на этот раз он не выдержал. Очень много было потрачено слёз, он ослаб и заболел. Осень Деда наступила весной.
На краю виноградной рощи стоял огромный железный котёл. Туда, в костёр, рабочие кидали все бракованные лозы, которые не пережили зиму – засохшие или больные.
На возвышении стоял Сын Деда и наблюдал за костром…


…В давние времена, когда Новый год отмечали весной, в день весеннего равноденствия, считали, что весна должна прийти на чистое поле. Тогда и начинали обрезку, а обрезки сжигали в дар богу Солнца, который рождался в этот день.


2024 год