Глава 23

Вадим всё ещё оставался в подвешенном состоянии, и даже последняя близость с Викой не принесла облегчения. И хоть мир между ними был подписан в постельном ритме, но без удовлетворения. Всё ещё ощущалась душевная горечь от бесстыдной измены. И это состояние отрицательно действовало на его психику. Он метался, как рыба, выброшенная на лёд, ища свободную лунку, чтоб глубоко нырнуть и спрятаться.

«От кого бегу? — думал он. — От себя? Так от себя не убежишь. От Вики? Зачем? Женщину уже не переделаешь, а люби такую, какая есть, если любишь. В Монголию?..»

Промелькнула последняя мысль и застряла в голове, как заноза.

— А почему нет?.. Места знакомые.

Так возникшая ниоткуда мысль о Монголии прочно застряла в сером веществе, пока не утвердилась окончательно в сознании.

— Да, в Монголию, и только туда!

— Ну ты и гусь! — покачивая головой и подписывая заявление на увольнение, по условию военкомата — освободить от занимаемой должности с момента подачи заявления в течение двадцати четырёх часов, — недовольно брюзжал директор автобусного парка Герман Александрович.

Вадим усмехнулся:

— Я же говорил, что нашу кухню знаю. Главное — не война, а манёвры, Герман Александрович, сами учили. И вот теперь замену придётся искать вам!

— Дудки! На это управление есть. Сами отпустили — и искать сами будут.

И Герман Александрович передал Вадиму подписанное заявление. Принимая лист с резолюцией, Вадим улыбался.

— Чему радуешься? Вернёшься назад — не возьму, — сказал Герман Александрович.

— А я вернусь со смещением вас на пенсию, и если хорошо попросите, могу оставить помощником…

Герман Александрович кивнул, отвечая:

— Губу раскатал — облизываться не придётся, я тебе не лапоть из лыка. Ты лучше скажи: надолго завербовался?

— Пока на два года.

— А потом?

— Не знаю… Там видно будет.

— Хорошо. Отходную не забудешь?

— Как водится!

— Тогда действуй! Остальное на поляне.

Вадим вышел окрылённый успехом. Он пять лет проработал с этим человеком и многому у него научился, даже вобрал в себя некоторые черты его характера. Ведь Герман Александрович был, как и Вадим, выходец из шофёров, с самых низов, и дошёл до директора крупного автопредприятия.

Сейчас Вадим сидел у себя в кабинете, перебирал уже ничего не значащие для него бумаги и складывал в стол. С улыбкой вспомнил полугодовалый разговор с шефом.

После утренней планёрки Герман Александрович задержал Вадима. Этот человек был въедливым до тонкостей, вникая во все службы автобусного парка. Ему всегда требовалась какая-нибудь информация, а сейчас понадобились данные о ежедневных пассажироперевозках, а Вадим как раз и был тем человеком, от которого зависел коэффициент использования парка, а по-простому — КИП. Хотя Герман Александрович сам был по образованию эксплуатационник и не один год на грузовых перевозках, но структура перевозок здесь была чуточку иная — всё-таки не дрова, а люди.

Ещё его смущала большая текучесть кадров водительского состава. В чём причина? И заработки вроде немалые, и ремонтная служба на высоте, снабжение запасными деталями — на достаточном уровне, столовая для рабочих и даже общежитие для малосемейных, а люди не держались, уходили. Почему?

Эти вопросы он не стал задавать Вадиму, а поинтересовался состоянием подвижного состава на линии, классификацией и графиком движения:

— Почему не всегда выдерживается план единиц на маршруте?

— На счёт качества единиц на маршруте — это не ко мне, а к технической службе, к главному инженеру, к начальнику мастерских. А от них уже ко мне — за снижение доходов за перевоз, — ответил Вадим.

Удовлетворённый коротким, исчерпывающим ответом, Герман Александрович перешёл к следующему вопросу, о реализации абонементов:

— Почему этим не занимаются водители?

— Герман Александрович, у нас почти на каждой остановке стоят абонементные киоски, плюс реализацию проводят контролёры, ещё и штрафуют. Мало киосков? Поставим дополнительно.

— А водители? — снова спросил Герман Александрович.

— У них и так большая нагрузка без абонементов: движение — раз; светофоры — два; пешеходы — три; пассажиры — четыре, и дальше по списку. Тут за смену так накувыркаешься — не до абонементов! А начнут торговать — пойдут аварии, торговля отвлекает водителя от участия в движении. Я уже не говорю о полуторасменной работе — могут не согласиться…

— А доходы возрастут?

— Естественно.

— Нам-то что нужно: их согласие или доходы?

— И то и другое.

— Ты не темни, говори суть.

Вадим с иронией усмехнулся:

— Если бы это были другие отношения в обслуживании перевозимого населения, как за рубежом — тогда за доходы, причём в свой карман. А нерадивых водителей наказывал бы, бил по карману, а ленивых увольнял. Причём водители сами были бы заинтересованы в продаже абонементов или билетов за проезд. А у нас чёткий план водителям по часовой оплате — выгнал часы и баста! Выдал часы сверх нормы — получи премиальные. А перевёз пассажиров и сколько за смену — дело десятое. Ставится вопрос: к чему надрывать пупок, увеличивать смету на свою задницу?.. Другие отношения, Герман Александрович.

— А заинтересованность?

— В чём?

— В премиальных от реализации. Чем больше — тем лучше.

— Не смешите. Они и так их получат за переработку часов, и немалые! А на ваш мизер даже не клюнут!

Герман Александрович приподнял бровь:

— Почему?

— Червонец и больше от клиента будет зависеть. Водитель собьёт, не напрягаясь, за смену. Семь дней в неделе — семьдесят рубликов! У нас уборщица столько не получает за месяц, а здесь — неделя.

— Та-ак, та-ак, та-ак. Это как, каким путём?

— Способов много. Вы же сами эксплуатационник — левый груз.

— Да груз! Но здесь же люди?..

— Здесь даже проще, не запачкав рук.

— Поясни…

— К примеру, те же абонементы. — Вадим посмотрел на Германа Александровича, спросил: — Закурить можно?

— Дыми.

— Так вот, — закуривая, продолжил Вадим. — На конечных остановках, пройдясь по салону, водитель собирает использованные абонементы. За смену набирается внушительная пачка. Дома мочит в воде и под утюг — просечки от компостера исчезают, абонемент готов к новой реализации.

Вадим затянулся сигаретным дымом и, выпуская изо рта дым, закончил:

— Деньги на карман. А вы говорите — премиальные. Да они ещё вам заплатить могут, и ещё останется детишкам на мелочишко!

— Хитро! А ещё?..

— Ещё?! Можно и ещё! В пятидесятиминутный обед или в интервалах час пик — левые ходки по обслуживанию свадеб, похорон, доставка грузов челнокам с вокзала на рынок. Деньги тут же — налом. На междугородних перевозках не обилечивают попутных, бывает, что и транзитных…

— А контроль?.. — перебил Вадима Герман Александрович.

— Обходят и его. Способов много.

— А как же отметки на маршрутах?

— Да бросьте вы, Герман Александрович! Как будто вы не знаете. Я с начальником колонны могу не выпустить из парка пять-шесть автобусов, и КИП будет — все сто процентов!

— И ты всё это знаешь и молчишь?

— А что делать? — Вадим докурил сигарету и притушил её в пепельнице. — Все жить хотят! Наказывать? Увольнять?

Вадим усмехнулся:

— Они и так бегут без наказания — работа каторжная! Мало кто выдерживает. А те, кто выдержал, — это профи. Казнить? Не буду! Они ценные кадры. На рубль украдут — на пять в казну положат. И увольнять… Сами видите, какая текучесть, а это отрицательно сказывается на подвижном составе. За полгода автобус становится на колени, через год — хлам, не завершив пробега. Автобус должен иметь один экипаж от ноля до полного пробега, а не десять.

— Ну, критиковать все умеют. Что ты конкретно предлагаешь?

— Это не критика, вы спросили — я ответил.

— Хорошо, твоё предложение?

— Убрать абонементы, вернуть кондукторов, как было прежде. Увеличить норму оплаты за проезд — не пять, а десять копеек. Или оставить пять копеек, но с каждой остановкой увеличивать проезд на пять копеек.

— И что, воровство прекратится?

— Не совсем чтобы да. Но процент дохода увеличится. А чтобы воровство прекратилось совсем — это водителям надо платить такие бабки, чтобы у них даже мысли не возникало залезть в государственный карман.

— Молодец! Мы движемся к обществу без денежных отношений, к коммунизму! А ты предлагаешь повернуть назад, во вчерашний день.

— В дерьмо мы движемся! — с обидой в голосе отозвался Вадим. — Лучше денег ничего пока не придумали и вряд ли придумают. А если и придумают, то нас с вами уже не будет. У человека должен быть интерес, а у него на сегодня это шелестящие банкноты — вот и всё.

— Ну ты авантюрист! Я этого не слышал, ты не говорил. Не нам решать.

— А кому? Если не нам.

— Там наверху…

— Ну да, — отозвался Вадим. — Жираф большой…

— Не умничай, а давай-ка лучше выполнять установки и решать вопрос с реализацией абонементов водителями. Причём это твоя непосредственная работа.

— Я в отпуск хочу, — упрямо не согласился Вадим.

— Что за блажь? В отпуск! Работы по самые ноздри, а он в отпуск. А я девочку хочу… Не пущу!

— Я три года без отпуска.

— Всё равно не пущу!

— Не имеете права.

— Я всё имею, поскольку у меня больше прав, а у тебя таких прав нет.

— Это почему у меня нет прав? — передразнил Вадим.

— По кочану! — с раздражением ответил Герман Александрович. — Зимой пойдёшь!

— А что, зимой работы меньше? Не помню такого.

— Я всё сказал. Иди работай.

Вадим обозлился:

— Сам уйду!

— Интересно… Это каким образом?

Вадим закусил удила:

— Молча, по-английски. Уйду и всё!

— По статье уволю!

— Не уволите.

— Уволю, и рука не дрогнет!

— Напишу заявление и зарегистрирую в отделе кадров.

— Старая метода, — ухмыльнулся Герман Александрович. — И после этого ещё месяц будешь отрабатывать, понял! Причём сам себе будешь искать замену, а я ещё погляжу, подумаю, стоит ли твоё протеже чего-нибудь…

— Поглядим. Я нашу кухню тоже знаю. Наложите подпись молча.

— Не дождёшься! Я тоже не лапоть. Иди работай и не морочь мне уши.

И вот заявление подписанное.