Глава 30

–Глава 30

– Сайн-байну, нахор! (Здравствуй, товарищ!)

– Сайн-байну, кухен! (Здравствуй, женщина!) – ответил Вадим, поднимаясь после очередного досмотра. Первый на советской территории, а теперь уже на этой, на монгольской – монгольскими пограничниками, в свой вагон.

Проводница-монголка в новеньком хамхуле (одежда в виде халата со стоячим воротником) доброжелательно ему улыбнулась, сторонясь в проходе тамбура, пропуская Вадима внутрь вагона, спросила, смешивая монгольские и русские слова:

– Архи или чай?.. (Водки или чай?)

– Энэ юу вэ? Не понял, – переспросил Вадим.

– Архи, чай? – повторила вопрос проводница.

– Лучше дуг или тарак (кислое молоко или кефир), но холодный, а то у вас здесь жарко. – И в свою очередь спросил: – Почему такая внимательность?

– Я с вами поздоровалась, и вы мне ответили на моём родном языке – это приятно.

– Ну что же, – ответил Вадим вперемешку с монгольскими словами, – если к архи будет сайхан амттай идээ (если к водке будет очень вкусная еда), я согласен на твоё предложение.

Проводница засияла улыбкой, весело спросила:

– Сартаул?

Вадим засмеялся:

– Где ты видела светлых мусульман? Джад я, не соплеменник, славянин.

– Сайн (хорошо), – ответила девушка. – Для вас я приготовлю хорошую пищу.

– Спасибо! – ответил Вадим, слегка потрепав проводницу по щеке, и направился в своё купе.

Пассажирский состав был уже досмотрен, и старенький паровоз нетерпеливо пускал клубы пара. Вдоль состава прошли последние пограничники, и паровоз, тоненько свистнув, дёрнул вагонами.

Вадим качнулся в коридоре, придерживаясь за поручни, и открыл дверь своего купе, открывая взору его попутчиков. Двое мужчин и одна женщина, располневшая и светлая, как столбовой изолятор, но никак не похожая на создание, вдохновляющее поэтов, мило улыбалась мужчинам, слушая их рассказы о местных обычаях. На столе громоздилась куча разнокалиберной снеди, увенчанная наполовину опорожнённой бутылкой московской водки, а в стаканах парил коричневый чай.

– Здравствуйте! – дружелюбно произнёс Вадим, глядя сразу на умолкнувших мужчин, смотревших на него взором зубной боли. – Не помешал? – спросил Вадим, забрасывая свой чемоданчик на багажную полку. – А если и помешал, придётся смириться, поскольку здесь моё место.

Женщина, слегка кокетничая, пригласила:

– Ну что вы! Присаживайтесь к нашему шалашу. Это даже здорово, когда является новый попутчик!

Видать, двое её собеседников уже порядком набили оскомину своей болтовнёй, больше соревнуясь не в знании истории, а в вероятности того, что пары алкоголя легко вскружат голову этой необъятной даме, и выбрав наконец самого красноречивого, с которым это приключение закончится в постельных тонах…

Оценив всё это одним взглядом, Вадим кивнул и сел рядом с женщиной.

– Мы вас на вокзале в Борзе не видели, – обратилась к Вадиму женщина. – Откуда вы взялись?!

– До Соловьёвска я добрался на машине и как раз к поезду.

– На машине? – удивлённо вскинула бровь женщина.

– А что здесь странного? Даже быстрей, чем поездом.

Женщина с улыбкой предложила стакан чая.

– Не откажусь, – поблагодарил Вадим. – Но меня уже грозились накормить вкусной и здоровой пищей под бутылочку монгольской водки.

– Да?! И кто же?.. – не снимая улыбки, опять спросила женщина.

– Проводница.

– О! Надо же? Только вошли и уже заимели успех у местной аборигенки! А нам не предложила.

Вадим взглянул в глаза женщины и мысленно заметил: «А у тебя я тоже заимел успех, и хоть лицом ты не дурнушка и даже очень ничего, но я боюсь заблудиться в твоих складках…» И вслух сказал:

– Ей понравилось, что я говорил с ней на монгольском.

– О!? – опять воскликнула женщина. – Вы и монгольский?..

– Не совсем чтобы говорить, но изъясняться могу.

– Откуда, если первый раз едете?

– Как специалист – первый раз.

– А как ещё едут? – подал голос один из мужчин.

– При погонах. Много лет назад я служил в этих местах.

– Расскажите! – возбуждённо попросила женщина, схватив Вадима за руку.

– Это не интересно, – уклонился Вадим. – А Монголию увидите сейчас: степь, холмы и бездонное небо с расплавленным солнцем.

И действительно, за окном медленно потянулась серая степь мелкосопочника.