Старик и юноша

Старый Захар тихим летним вечером сидел на скамейке у своего годящегося ему в ровесники покосившегося домишка и любовался куполами родного сельского храма, что отражали последние скудные лучики солнца. Затем он с грустинкой посмотрел, как в пламени розового заката догорает еще один день жизни.   
– Привет! Что, дед, пригорюнился!.. – испугал его громким голосом, усевшись рядом, знакомый озорной и нагловатый парень Антон. – Небось, думаешь: вот бы вернуть годки молодые?!.
Язвительная улыбка искривила его скуластое лицо. Из-под длинных, закрывающих лоб волос глядели в упор смеющиеся глаза. На худощавых плечах юноши неприглядно висела расхристанная темная рубаха, выпущенная поверх потертых спортивных брюк унылого серого цвета. Захар измерил Антона взглядом и со вздохом сказал:
– Нет, не хочу... Я и так молодой – душой!
– Дед, не смеши меня… Лучше представь: вдруг возвратился в юность, стал как я…
– Не дай Бог! – перекрестился Захар.
– Но ты, дед, послушай!.. – парень пододвинулся к старику, обдавая его запахом спиртного. – Вот ты – молодой и начал по-новому жизнь. И вместо своей хибары блаженствуешь в роскошном особняке у синего моря…
– Или, – перебил Антона старик, – пошел не по той дорожке и стал бомжевать, копаться в мусорных баках…
– Ну у тебя и фантазия, дед!
– Антоша, лучше иди, иди, куда шел. И-и возьмись, возьмись за ум.
– Да у меня семь пядей во лбу, – постучал по голове пальцами юноша, поднимаясь со скамейки. – Я все взвесил, обмозговал и решил метнуться на золотые прииски. Буду скоро кататься на престижном джипе, построю такую виллу, что миллиардеры умрут от зависти… Ох, заживу… А сегодня устрою пир на весь мир.
– На какие такие гроши? – не сдержался старик. – Ты же нигде не работаешь.
– Вот, подаренный ноутбук продал, – Антон вынул из кармана и демонстративно разложил веером несколько пятитысячных купюр. – Оторвусь во всю перед поездкой на «Клондайк». Буду веселиться в компании с девками всю ночь под звездами и встречу с ними необыкновенный, сказочный рассвет. Это будет что-то!.. Гуляй, молодость! А ты, дед, любуйся своим закатом. Чао!..
Рассветные лучи солнца щедро изливались на проснувшееся село. Дед Захар вышел из дому и даже забыл, что ему восемьдесят лет – не только сердце, но и тело обрело необыкновенную легкость. «Спасибо, Господи, что бережешь меня, недостойного, что даришь мне жизнь и окружаешь такой чудесной красотой, – мысленно возблагодарил он Всевышнего. – Я в молодости не был так счастлив, как сейчас – у порога Вечности…» С такими светлыми чувствами старик открыл калитку и вышел на улицу. Вдруг он нахмурился, а его увеличенные глаза потемнели. Старик снял кепку, перекрестился и в ужасе смотрел на Антона, которого везли на телеге, запряженной тощей лошадкой. Изуродованное гематомами и ссадинами лицо парня гладили, словно пытаясь оживить, пробивающиеся сквозь листву тополей лучики, но оно оставалось равнодушным к ласке и нежности летнего, воистину сказочного утра.
– Видимо, убили собутыльники… за селом нашли! – кинул держащий вожжи пожилой односельчанин.
– Ну это покажет следствие!.. – отозвался идущий рядом с ним молодой участковый полицейский.
 «Вот тебе «джип», а «виллу» скоро соорудят из нескольких досок», – горестно подумал старик, провожая полным боли взглядом погибшего. Он растер по морщинистым щекам слезы и прошептал:
– Как же мне жаль молодости – твоей загубленной молодости, парень… Ох… ох…
Дед Захар, держась за сердце, пошел навстречу зовущему колоколами и сияющему куполами храму, чтобы вместе с поминовением родных помолиться и о нерадивом юноше Антоне.