Клад. Часть 1 Глава 11

Глава 11
-------------

Камушек

**
     Как золотые крылья раскинулись небом, - прозолочённые облака.. в далике, но как будто очень
близко летящие.. Хлипкий дождик ноги земле омыл, и воробьишки чирикали пролетающие. Ветерок
осушил листочкам слёзы, Осень нянька, уложила спать поля. Разукрасилась, нарядилась, заманчиво
И гулять по земле пошла. И лелеет Репалочка [14] душу, Песнь её, как всей жизни рассвет. Освежает,
чарует, взлетает.. Там где небу любовь, там где есть твой порог.. Переступив за который, ты только
жить начинаешь.
     Не знаю, но почему-то мне хочется больше писать о Тане, о детях. О Гриньке и его компании. О полях,
о небе, о рассвете. О птицах. И о том, что живет в их сердцах! Та бескорыстная любовь, и радость и боль.
И о той капельке счастья что быть может, найдёт в жизни их пристанище. И как-бы не гнули их беды,
сколь-бы тягот не выпало на долю их.. Я точно знаю, они никогда не возроптают. Никогда не скажут:
"Я тебя не знаю"  И мимо не пройдут никогда. Но отдадут всё, чтоб жизнь эта хоть-бы маленькой каплей
радости, укрывала, согревала, и в тебе это счастье нашла.
     Столь бесхитростно оно. Столь безоблачно.. Не измеряно, своей благостью. Сердцем искренним, что
весь мир, и весь свет вместить готово. Потому что они всего лишь крупинка добра. Божьим небом, в
сердце добром, на любовь подвязанная. Чтобы был Рассвет, да от всей земли.. Тем, что дорого для -
всякого, кто способен слезу за тебя уронить, заключив в объятие долгожданное. Скажет:
     "Где-ж Ты был родной? Знаем, ты искал нас, так-же, как и мы тебя! А небо нас ждало! Чтобы вместе!
Да к лугам золотым. Чтобы вместе! Да к рассвету живому! С Божией любовью, и с глазами полными
слёз счастья. Быть для тебя братом, или сестрою. Когда в золотом подножии опрокинутся чаши, и
любовью твоей разольются в берега нетленные.. Я видел Ангелов! Но крыльев не было у них. Но они
Сияли. Образ женщины и мальчика. Они стояли возле меня.. И сколь-же силы и любви они мне дали!
Чтоб я мог быть сейчас с вами".
     И вот когда наши друзья в столь преподнятом духе, особенно Пётр, у которого прям сияли глаза и
душа взлетала как небо, будто с каждым мгновением какая-то сила приподнимала его, разливаясь в
нём всеми переливами света.. Казалось, что он одной рукой может дотянутся к солнцу, а второй обнять
весь мир, тут и пришла Алёна.
     В самый тот момент, когда они собрались выходить. Она прям так и появилась на пороге пред ними.
Зашла она во двор тихо, так, что и никто и не слышал. И сколь времени, сколь минут прошло? Этого
никто не знал. Была ли она свидетелем их разговора? Смешно конечно, но будто-бы именно к ней и
обращался Гринька, когда сказал: "Вот она любовь!" Если да? То, что она подумала? И более важней,
что почувствовала она? Страшно представить что могло в ней пробудиться. Читатель не знает, почему
Таня с Алёнкой будучи самыми лучшими подругами, вдруг расстались. И почему этот "червячок"
ревности буквально съедал сердце её, оставляя только ненависть окаянную. Трудно даже представить
каково было выражение лица у Петра? А у Гриньки, так и подавно.
     Алёнка сразу так, вокруг себя взглядом повела, чувствуя и понимая, что ей не особо-то и рады, и сходу:
     - Петенька, ты куда-то собрался мой хороший? - Давая понять, что на разную шалупень у него есть
время, а вот на неё? у него его нет. Обводя своим пронзительным и непреклонным взглядом, и с явным
отвращением, стоявшего в своих подраных штанах от спецовки Гриньку. В старом свитере, что быть
может достался ему в наследство от дедушки, и выгаревшей от палящего солнца курточке, от той - же
спецовки. С задеревенелыми и грубыми в мозолях руками. Которые не только гнули подковы, а забивали
сотку гвоздя по шляпу одним ударом. В заводских ботинках, каждый из которых по пару кил веса. И
тряпчаной бейсбольной кепке, которая и зимой, быть может была единственным головным убором.
     Сверху вниз его обвела, давая понять чтоб он выметался, что Гринька чуть не потерялся. Думая о том
куда-бы поскорей убраться, от этого неумолимого взгляда.
     Минутное молчание, остановило время. Петя реально хотел что-то сказать, но так запнувшись - и не
начал, смотря с болью в глазах на эту "Снежную Королеву" потому что ему было попросту за неё очень
стыдно, за её высокомерие, и чванство, буквально и голос наверно потерял. Кровь опять хлынула к глазу,
вероятно от учащённого пульса. Гринька как-бы с боку, хотел обойти, и кинуться к выходу, но Пётр как-то
инстинктивно схватил его за руку, и тихо, но в сердцах сказал:
     - Не оставляй меня брат мой!
     Алёнка в полном замешательстве: мол, "Как - это? Ты ещё здесь??" с презрением смотря на Гриньку.
Ненавистным, и каким-то ледяным взглядом. Всё это длилось не больше минуты. И как-же сильно,
сердце Петра, добродушное и наивное сердце, молчаливое и простое. Как-же оно разочаровалось? То
знает только наверное он один. Как ему было не по себе, и стыдно пред Гринькой, можно сказать
братом родным, за Алёнку. Которой он отдавал своё сердце на ладони. Пусть в виде маленького
Рубинового камешка. Но имеющего очень глубокий и нетривиальный смысл. Которого Алёнка не
поняла. Ну или просто не захотела понимать. Когда он попросил:
     "Только не обрани его" А сейчас, было такое чувство, вроде она его попросту выкинула в канаву. Пётр
не мог поверить что та с которой он хотел связать свою жизнь.. Та, к которой он питал, самые нежные
и тёплые чувства, будет себя вести так, будто и людей для неё не существует. Вроде люди те просто грязь,
которая прилипает к её красивым сапожкам. И всё что они должны делать, это целовать её подошвы. У
него реально чуть не разорвалось сердце. Сколь был он прост, и как-же сильно любил он этих простых
людей. Наверно потому что был сам, не более той грязи? Которая и могла только пачкать, столь
изысканную красоту. Он прошептал:
     - Я не верю своим глазам. Алёна, милая, ты разбиваешь мне сердце.
     Алёнка не обращая внимания на Петра, чуть повысив голос:
     - Ты долго ещё будешь здесь стоять?? - Обращаясь к Гриньке, как-бы давая понять, что она сейчас
выгонит его палкой. Если он тот - час не уйдет.
     Это был конец.
     - Тогда я уйду вместе с ним! - сказал Пётр, смотря Аленке в глаза. В которых он не увидел света. Но
гордыню, надменность, и спесь он увидел. И почувствовал свою вину в том, что будучи с ней столько
времени, не смог он хоть каплю той простой любви в её сердце привить. "Глаза потемнели, наверно так
же, как темнеет душа, которая теряет самое дорогое, то небо, которому принадлежит. Ту радость, ради
которой открывает глаза. И любовь, которой быть может и ни надо ничего, только-бы быть там, где
начинается свет. Нам Богом всем данный. Будь ты в модных туфлях, или просто в лаптях тесьмой
обтянутых, Ты такой же. Не более той сломанной, или подвязанной ветки. Под одним небом живём. И
одним воздухом мы дышим. Мир один, но для всех он разный. А без любви? то всего лишь обрыв. Ибо
любовь это та рука, которая не даст нам сорваться в пропасть. Но потеряв её, мы сорвёмся туда. Как
удержать? Но если-б хоть капля её была в нас? Всегда есть шанс Спастись! Не убивай самое ценное
в себе. Ибо цена этой погибели будет очень высока."
     Алёнка повернулась резко к Петру, и так, чуть-ли не в истерике:
     - Как ты мог..? Променять Меня.. На всё это ничтожество? Меня!? Меня??
     Петя уже стоял между ней и Гринькой. А Гринька опустил глаза. Ему хотелось провалися на месте.
Ни сколь из-за оскорблений и отношения. Сколь из-за того, что всё это было, на глазах у Петра.
     Пётр не мог понять только одного. Откуда, столько злости и надменности в ней? В такой милой
очаровательной, и прекрасной. Та что целовала Розы, улыбкой своей поднимая солнце. Та что
прижемала его голову к своей груди, шепча; "Не отдам тебя никому!" - Но отдала его сердце, боли
и разочарованию. Разбив его своим нечеловеческим отношением, к такому - же сердцу. Быть может
более доброму, более открытому и более человеколюбием наполненному?
     Пётр молчал и смотрел на нее, ещё крепче сжимая руку Гриньки. Потом с болью в глазах отвернул
от неё взгляд, отпустил Гриньку, и взяв его за плечи сказал:
     - Сколь-же дорого небо, если ты его бережешь! Сколь-же может оно радости принести? Пошли мой
друг! И если не будет слёз, Скажи мне, где будет душа? - Обращаясь к нему, как - бы продолжая, ранее
возблагодаривший истину разговор. И улыбнулся без сожаления. Без какой либо тени, либо обиды.
     - Мы не найдем никогда Рассвета, если не будем идти к нему. Не приблизимся, даже если будем
держать в руках и прижемать его к сердцу своему. Дорога к свету, и тяжела и трудна. И много от чего
нужно отказаться, чтоб взошло это небо в груди. И путь этот, состоит из укоров и унижения. Из жертвы,
именно той которую так любит сей мир. Шаг за шагом приближаясь к нему, ты оставляешь всё то, что
было казалось-бы ценным. Приобретая только одну ценность. Истинную! - продолжал;
     - Пусть открыты будут ставни! Пусть открыты будут двери! Пусть накрыты будут столы! Пусть каждый,
кто - вот настоличко хоть, как на кончике пальца поверит, что есть те слёзы, которые пролиты за душу
твою. Уже давно пролиты. Дабы ты не потерял света своего! И неба золотого, и рассвета взявшегося
за руки. Таких-же простых людей, как ты!
     - То, не роба твоя прокопченная. То пороки человеческие, не отмытые не отстиранные! То, амбиции
людские невозблагодарившие. То тщеславие неуёмное. То гордыня и алчность уже тлею объеденная.
То всё, что есть порождение в противовес тем слёзам: Сыном Божиим, за тебя пролитые!
     - Вот за неё пролитые! - И он повернулся к Аленке. - И за меня грешника последнего пролитые! И за
любовь твою пролитые! Ибо она всего дороже. Твоя любовь к ближнему твоему!
     И слёзы блестели в глазах Петра, и он смотрел в Гринькины глаза.
     - За тебя брат мой.. Слёзы эти пролитые! - Алёнка стояла, и будто потеряла дар речи.
     Она молчала, потому что сказать ничего попросту не могла. И когда Петя с Гринькой начали выходить
она как-бы собрав в себе то, что ещё быть может, осталось в ней доброго, сказала:
     - Если ты уходишь, не забудь, что есть ещё кто-то, кто ждет тебя!
     Она безумно его любила, и не могла смирится с тем, что потеряет его навсегда. Но более, она не могла
смирится с тем, что вот эта "грязь", была ему дороже, чем те райские ночи, и та сладкая жизнь, которую
она могла подарить ему;
     - Я буду ждать тебя сегодня до заката! Если не придёшь, то забудь обо мне.. и влача эту никчемную
жизнь, не приходи тогда-уж больше никогда! Я смогу простить тебя, только сегодня. За то, что ты
променял меня на это отребье. Не прощу уж никогда!
     И она бросила тот "камешек" ему под ноги.
     - Принесешь его снова.. чтоб я дважды его приняла. И ещё. Быть может ты скоро узнаешь, почему я
так ненавижу их всех. Вот, и будет тебе время до заката, обо всём узнать. И тогда уж ты на коленях,
будешь просить у меня прощение! И я прощу тебя, Но только сегодня!
     И она вышла первая и не оборачиваясь пошла своей возвышенной и грациозной походкой.
Не останавливаясь, потому что и калитка была открыта.
     Петя Алёнке не сказал ни слова. Потом, повернулся к Гриньке и сказал:
     - Улыбнись мой друг! Нет ничего в этом мире что могло бы помешать восходу солнца! Главное, не
отворачиваться от него.
     Гринька смотрел на уходящую Аленку.
     "В её "правде" есть только то, что она не могла принять. - Да, и как могла?" - тихо, как - бы сам к себе
обращаясь, наверное потому, что только он и внял её словам, которые она оставила уходя на пороге.
     Петя не стал ни о чём расспрашивать Гриньку, ещё он подумал, что все эти интригующие слова о
какой-то "правде" всего лишь часть её собственной правды. А он эту "правду" увидел, не более, как
десять минут назад.
     И ветер рассвечивал дрожащую листву, и вечер ложился на промокшие крыши, и будто сторож
полей накрыл ветхим плащем поразмытую и дряблую траву.. и просёлки дорог, как разбитая телега,
"всё бы стать, да, под деревом передохнуть" - ковыляет, вдоль горбатой пролысины, уж не первой, и не
последней, где-то там, за десятком дорог повернёт.. и опять вдоль леска потеряет закат, чтоб
воскреснуть на утро. - скажет: "Милай, Я до последней трещины своей, потом и слезами Православными
политая, береги каждый камешек мой, кажду горстку земли береги".
     Так наверное ложились мысли, потому как насаждать себя оставленными Алёнкой словами, уж -
никак не хотелось. Гринька конечно был расстроен и глаза потуплены. Наверное он думал: "Ну вот
откуда она взялась? ведь так всё было хорошо! и на тебе, явилась, будто тенью накрыла всю полянку
радости, прям, как тучей всё заволокло."
     - Брат мой Гриня! А-ну к Родной не вешай нос! Вот - те дела, только меня подбадривал. А тут и сам нос
повесил! А теперь-ка скажи мне что Лёня говорил? - Гринька поднял глаза, и лучики светлой радости в
них проблестели. Петька ему - Тото! Родной, сколь-же небо велико! Неужто ты думаешь, что и места
в нём не найдется? Неужель всё тучей заволокло? - как-бы читая Гринькины мысли.
     Гринька улыбнулся.
     - Думаю, свет там, где его ждут! Но так-же и там, где от него прячутся. А мы будем шагать, и улыбаться
всем, дабы свет тот не обменул и под забором лежащего камешка!
     - Вот, Гринька Родной! Вот это по нашему! - Петька прям преобразился на глазах, даже будто вырос,
потому как свет от него исходил. - Родной мой Гриня, Пошли! - И он взял его за плечи, и пристально
уставился чуть-ли не с мольбой.. - Если-б ты только знал, как я хочу увидеть её! Как хочу хоть-бы
рядышком постоять возле неё! Родной, если-б ты знал... - и он запнувшись примолк.
     Гринька на радостях похлопал его по плечу своей чугунной рукой:
     - Да знаю я! Знаю!
     А в это самое время Оксаночка управлялась по соседству, где жила старушка Ефросинья. (бабулька
в глубоко приклонном возрасте) та что жила через две хатки от Оксанки. Нужно было воды в бочку
пластмассовую в летней кухне наносить, и помочь со стиркой. Она приходила к ней наведываясь, и как
бы присматривая.. Потому как дети поразъехались очень давно. Да она и внуков, толком не видела. По
причине того что никто не приезжал. Не хочется писать, что забыли. Наверно за заботами и не
приезжали? Так вот Оксанка ей помогала. И по хозяйству, и на огороде. Ефросинья любила Оксанку как
дочь, скорее как внучку.
     - Ой миленькая моя! Кабы не ты, сколь тяжко было-бы мне..? Родная моя! - обнимет, поцелует, и к
сердцу прижмёт. И сколь радости в её глазах, когда есть тот, кто будет рядом! И не бросит никогда. И не
скажет, "Что нет времени.. что, мол некогда мне.." - И Оксанка любила её. Всю жизнь она её знала, и всю
жизнь любила её.
     Уже сирело.. Дни короткие.
     Танюшинька уже больше была дома! Детки как в школу пошли.. Юлинька во второй класс, а Санька
в первый, Заведующая школы очень к Танюшке хорошо относилась. И проблем с оформлением никаких
не было. Детки хоть и скромненько одеты, но всегда были чистые и опрятные. И поведение у них было
золотое! А учительнице видно большего и не надо, тем более что они очень любили школу! Смирные,
прилежные, на уроках внимательные. Учительница Антонина Сергеевна, прям, души в них не чаяла.
И вот совпадение, Юлькин Володя с Саничкой Танюшиным, были в одном классе! Мало того, сидели за
одной партой. И наверное, это были самые примерные детки. А как до Учительницы? Так то и вся
радость в том, чтоб все детки, были примерными!
     Школа учит всех одинаково, но знания, каждый приобретает по своей любви. Если такая любовь,
привита с малого детства, - то и польза будет в дальнейшей жизни, уж поверте, не маленькая!
     И вот Танюшинька приглядывала, и где надо подсказывала. Но Юлинька с Санькой уроки решали
сами! Саничка такой, "Мама! Я хочу не отстовать от Юлиньки!" и с усердием палочки и буковки выводит.
"Вот я выросту, и защищать буду Родину!" А Танюшичка ему, "Правильно Сыночек! Родина только Одна!
Та, которую твой Прадедушка Защищал! И отдал жизнь свою, сражаясь с Фашистскими Захватчиками,
Чтоб вот ты Сыночек мог её любить! Как Юлиньку сестричку свою, как Оксаночку, как меня. И то
Небушко, что над твоей головушкой!" - и поцеловала его и Юличку, "Вы мои Солнышки Золотые!". - И
как-раз в самую эту минутку дверька и открылась.
     На пороге появился Гринька,
     - Да у вас тут целая Школа! - курточку снимая, - А что сегодня получили? - к деткам сразу. А сам
Танюшке тихонько говорит, - Родненькая, выйди выйди, Там, ждут тебя! - и улыбается, и свет в глазах
небесный. И головой, как-бы во двор кивает. Итак в тетрадки уж смотрит, - А я тут пока, посмотрю, что
у нас тут Юличка с Санечкой получили?
     Танюшка держала полотенечко в руках, и прям выронила. Почувствовав сразу, кто ждёт её. Чуть
растерялась, прям глаза чуть слёзками налились, и полотенечко поднимает и хотела к зеркалу.. и свой
стареньких серенький халатик поправляет, и косыночку на голову накидывает. И прям губки дрожат,
и прям слёзки уже по щекам блестят. "Господи, Господи!" - и по сторонам, как любая хозяйка, ну чтоб
чисто и убрано было. "Господи, Небушко! Господи!".
     Столь желанной встречи и не описать мне. Столь дорогих минут не описать мне. Ни ветра
колышемого во дворе.. ни листвы, шелеста. Ни света в окнах появляющегося, ни звездочки первой
в небе засиявшей. Но я расскажу вам как бились их сердца.. как тепло дыхания дрожало в голосе.
Как горячие руки почувствовали то тепло, Ждать которого всю жизнь приходится. Ждать минуты той
приходится.. Понимая, что ты жил, для неё.
***

Примечания;

[14] Коноплянка, или реполов ( лат. Linaria cannabina), - вид певчих воробьиных птиц
    из семейства вьюрковых,

Продолжение следует;