Глава 45

В окно бьётся январская снежно-песчаная буря. Она колючая и морозная рвёт лучи фонарного света.
 
Вадим смотрит в пустое тёмное окно – сорок лет, юбилей и никакой радости, одна тоска и одиночество.

 Он сейчас находился в той поре, когда не ушла ещё сила молодости, но ею уже управляет мудрость прожитых лет.

 Стоя у окна он затушил сигарету, вернулся к столу сел, безразлично глянул на бутылку коньяка и маленькую наполненную рюмочку - пить в одиночестве не хотелось ещё и потому, что одолевали тревожные мысли.

 Он задумчиво взял со стола газету, перевернул страницу, опять остановился на статье Горбачёва, читая её уже не первый раз и с недоумением задавал себе вопросы: "Какая демократия? Её, что уже у нас нет?..
Социальные блага?
 Они тоже имеются, причём самые, что не на есть лучшие!

 Рыночные отношения? А кооперация - это что, не рыночные отношения?!
 И что за фермерство? Оно тоже существуют - взять хотя бы того же чабана, самый что не на есть советский фермер - самолёт с экипажем купить может, как я велосипед!
 А зачем колхозы, совхозы рушить? – Каша какая-то...

 А ракеты стратегического назначения, их зачем же уничтожать? Танки... Это же ударная сила армии! Что за перестройка такая?! Чего перестраивать, когда всего полная чаша! Чушь собачья, что за игры?.."
Окончательно запутавшись в вопросах, к самому себе, досадно отложил газету.

 Взглянул в потолок – ещё этот странный сон приснившийся ночью: - какая-то женщина просила, настойчиво, всю ночь позаботиться о мальчике: - "он же один. - говорила она."
 «Что за женщина? Что за мальчик?» - Вадим тряхнул головой поднялся с дивана. На тумбочке с телефоном взял ученическую тетрадь, авторучку, вернулся к столу, сел и не спеша стал писать письмо Сеньке.

 Много ему никогда не писал, да и сам Сенька – на одно ответит, на два промолчит. Сейчас возникшие вопросы переадресовал ему.
 Всё-таки работает в гараже обкома и знает, возможно, больше и лучше газетных очерков.
 Дописав письмо улыбнулся озорной мысли и дописал, как писал когда-то из этих же мест: - «как там Вика?.. О ней ты совсем ничего не сообщаешь. Не родила ещё...»

 Запечатав письмо, быстро нацарапал адрес и отложив его в сторону, взялся за рюмку и с удовольствием опрокинул её в гортань.
 За тем из бутылки опять, не спеша, наполнил рюмку и опрокинул её во след первой, и тут же закурил сигарету.

 Прилёг на диван, по удобнее подоткнул под голову подушку, наблюдая за сизой струйкой дыма, сказочно вьющейся к потолку.

 И с этой струйкой желанно всплыл образ Аллы, её фигура в светлом окне куда он почти каждый вечер подглядывал, как мальчишка.

 Их дома стояли напротив и как в песне пелось – наши окна друг на друга смотрят вечером и днём и это когда не было запланированных встреч.
 Вадим отключал у себя свет и подходил к окну, подолгу смотрел в светящееся окно Аллы – как она ходит, что делает?..

 А когда ложилась спать, свет не гасила, красиво раздевалась будто чувствовала, что он за ней наблюдает.
 Насладившись её стриптизом в окне, его мужская фантазия, под сон, рисовала изумительные картинки, от которых на следующий день он свирепо издевался, в хорошем смысле этого слова, над её прекрасным телом.

 Даже сейчас, от этих воспоминаний, дерзкий шатун, готов был вспороть пуговицы собственной ширинки...
И с вожделением подумал о том, что хоть не мало имел женщин на своём веку и тех, кого имел, не находил в них той сладкой изюминки, которую дарила ему Алла. И
 лишь единицы были способны, как Алла, одаривать его восхищением.

 Причём, эти способные женщины, каждая по-своему, были хороши! Но Алла была той мудрой женщиной, которая умела чувствовать острее всех остальных, желание или не желание своего мужчины и умело подстраивалась под эти желания или не желания.
 Но в одном она была права всегда, выдвигая своё заключение, в любви-обильных поединках:
-  Предохраняться надо...- Говорила она.
-  Зачем?
-  Без любви дети растут сиротами.
-  А ты разве не с любовью отдаёшься мне?
-  Ребёночка хочу, с любовью!
-  У тебя дочь есть и ты говорила, что от любви.
Алла промолчала. Мужчина не понимает или не хочет понять её.

А Вадима никогда не интересовала беременность женщины, за исключением единственной Татьяны.
 После неё, он никогда не задумывался над этим вопросом, эгоистично полагая, что будут дети - хорошо! Не будут – Ещё лучше!

 И только сейчас, Мысль Вадима, сладко блуждавшая в пепельном облаке кучерявого дыма - приземлилось, возвращая его в реальность.
 
Он вдруг с горечью осознал, что всё то, что было у него с Аллой, пришло к ним слишком поздно, но и это позно, надо было использовать с желанием женщины.

 Сорок лет, а сколько ему ещё осталось, после сорока?..
Сейчас он подумал, что не разглядел, не понял, всю ту потрясающую нежность к нему и желание Аллы иметь от его любви, нужное от природы женщине.

 И поражался как она быстро менялась по отношении к нему, лишь только, каждый раз, разделив с ним постель – становилась ласковой, нежной, не говоря о чарующей близости, где она была ласковая как в лирических стихах поэта. С тихим, нежным воркующем голосом - как любящая мать к своему первенцу...

 Его мысли прервал звонок, Вадим досадливо затушил сигарету и с раздражением пошёл открывать дверь. Распахнув её настежь, оторопел...
Перед ним стояла улыбающаяся Алла.






               
                Глава 46.
               
Чистая, свежая - как родниковая вода, искрилась её улыбка. Она была в шинели, подпоясанная портупеей, в погонах майора медицинской службы, с маленьким чемоданчиком в руках.
-  Ты?! – Растеряно произнёс Вадим.
-  Да я, не ожидал?

Вадим всё ещё оторопело и с недоверием смотрел на Аллу.
-  Может предложишь мне войти? – С прежней улыбкой спросила она.
-  Да-да! – Спохватившись воскликнул Вадим, - представляешь, только-что думал о тебе и нате вам – ты, собственной персоной! Прости, растерялся.

-  Ты один?.. – Спросила она с настороженностью, проходя в прихожую.
-  Один-один! Позабыт, позаброшен… - Засуетился Вадим, всё еще радостно разглядывая Аллу.
-  Ну мало ли, мужик ты одинокий… - Мельком бросая взгляд на вешалку, ответила она.
-  Ты откуда вообще взялась?! – Наконец, осознав реальность, спросил Вадим.

-  Из Улан-Батора, еду в союз на новое место службы, а сюда завернула с пакетом для штаба полка.
-  Тебя, что за место фельдсвязи командировали? Да раздевайся ты! – Радостно засуетился Вадим, - шинель вот сюда, на вешалку, ушанку тоже, сапожки можешь не снимать. Я сам сниму... - Он с улыбкой перехватил её чемоданчик, спросил:

-  Давно приехала?
-  Я только-что с аэродрома. Прилетела самолётом, не прогонишь?
-  Что за ересь?! Проходи, я так рад! Ты уже майор?!
-  Да, присвоили перед самым отъездом, месяц всего хожу, а в общем-то я в отпуску.
Она прошла в комнату, расстегнула две пуговицы на комсоставской гимнастёрке, присела на диван, потирая с мороза руки, оглядывая комнату.

-  Как ты узнала, что я ещё здесь? – Спросил Вадим, быстро накрывая на стол и перехватывая взглядом её судорожное движение, - замёрзла?
-  Немного. У тебя есть горячая вода?
-  Есть. Конечно есть!
-  Я бы хотела принять душ...
-  Не вопрос. – Вадим прошёл в ванную, включил воду, вернулся в зал, - так ты мне так и не ответила...
-  Это военная тайна. – Улыбнулась Алла.

-  Ну да. Про пакет сказала без тайны, а как узнала, что я здесь – тайна...
-  Да всё очень просто, позвонила в полк и по интересовалась, удовлетворён?
-  Молодец! Ты просто не представляешь, как я рад, - искренне отвечал Вадим, перемещаясь по комнате, уставляя стол холодными, десертными закусками.

Алла смотрела на Вадима с тёплым и мягким взглядом из-под ресниц, трогательные мысли волновали её:
«Какой ты интересный, словно ребёнок! С неподдельным, детским восторгом, совершенно не похож на моего покойного мужа. С которым, в разговоре, нужно было подбирать слова.
 Он был взрывным, ты добродушный и чист, как мне кажется - как слеза! Счастлива будет та женщина, которую полюбишь ты... - Нет-нет, я не строю в отношении тебя никаких планов...
Я просто чувствую потребность в общении с тобой, с удовольствием дарю своё тело, не думая ни о чём.
 Боже мой, как удивительно легко и надёжно с тобой!..» - Её мысли прервал горячий поцелуй Вадима. Оторвавшись от её губ, он капризно произнёс:

-  Я здесь изливаю тебе душу, а ты как бы отсутствуешь и я целых лишних пять минут говорил в пустую, о чём ты думаешь?
-  О тебе.
-  И, что?
-  Так, разное...
-  И всё же поделись, а то разное, бывает заразное.
-  Какой ты любопытный!
-  Да, вот так!
-  Знаешь, моя жизнь теперь изменится...
-  Это как?
-  Я возвращаюсь в союз и скорее всего буду увольняться из вооружённых сил и вообще - черти-что творится в армии, кошмар! Да и погоны, до чёртиков надоели! – Она ласково провела ладонью по его щеке, добавила:

-  Хотелось бы погостить у тебя, ты не против?..
-  Мне даже не удобно отвечать тебе, могла бы и не спрашивать.

Она улыбнулась, поцеловала Вадима в щёку, а его руку положила себе на колени.
-  Всё надоело, - говорила она, - так хочется быть просто бабой, а не жертвенной дичью в полевых условиях...

-  Не понял, - отозвался Вадим, целуя озябшие её коленки.
-  Прости, но скажу откровенно, не хочется быть офицерской подстилкой... - Она открыто посмотрела Вадиму в глаза, на его озабоченный вид, повторила:

-  Прости, я просто подумала о своём праве на женское счастье, о той постоянной необходимости дарить единственному свою любовь. Прости, ты удивлён?..

-  Нисколько! – Вадим обнял и прижал к себе её ноги, - это право каждой женщины и если бы ты не отказалась, я бы сделал тебе предложение, ты согласна?
-  Смотря какое…
-  Стать моей женой, - он слегка отодвинулся от её ног и в ожидании посмотрел ей в глаза.
Она хлопнула ресницами, спросила:
-  Можно я подумаю?..
-  Долго?
-  Пока принимаю душ.
-  А можно я с тобой?..
-Хитрый какой! До свадьбы нельзя… Засмеялась она, освобождаясь от рук Вадима и быстро направляясь в ванную.

А Вадим, со всей очевидностью понял, что окончательно запутался в её чёрных волосах и таких же глазах, в потрясающем взмахе ресниц.
   
...Обнажившись в ванной, Алла оглядела в зеркале белизну своего стройного тела и осторожно ступила в глубину жаркой воды.

 Ополоснула лицо, ещё упругую красивую грудь и стала намыливать голову. Мылась долго и основательно, ощущая как холод покидает её озябшее тело.

Охнув она окунулась с головой, продолжая наслаждаться новизной уюта и водных процедур.
 Она вынырнула отфыркиваясь, сгоняла руками с волос и лица мыльную воду, а за тем блаженно вытянулась в ванной и в сладкой неге подумала о невероятных мгновениях в объятиях фантастического мужчины.
 Её мокрые волосы тяжело раскинулись по воде, она подобрала их, села и склонив голову на бок, отжала.

 Осторожно поднялась, нагнулась сливая воду, снова выпрямилась и взяв махровое полотенце принялась вытирать голову и тело, наслаждаясь его чистотой. Обтеревшись, вернула полотенце на место, извлекла из пенала расчёску и стала, не спеша, расчёсывать волосы критически разглядывая своё отражение в зеркале.

 Улыбаясь и радуясь своим великолепным формам подумала о том, что каждый раз занимаясь любовью с Вадимом, находила в нём вновь и вновь манящую остроту неповторимости и всё больше и больше хотелось получать это удовольствие, от его сильных рук и тела...

Влезая в юбку и натягивая на себя гимнастёрку, она не стала подпоясываться портупеей, оставила её в ванной и вышла босая, счастливо подумав – я буду его женой.
 Свежая она прошла в зал, присела рядом с Вадимом, склонив сырую голову ему на плечо, спросила:
-  Заждался?
-  Очень! – Он порывисто обнял её, она улыбнулась и опять спросила:
-  А ты разве не будешь мыться?
-  Я перед твоим приходом принимал душ.
Он теснее прижал её к себе, шепнул:
-  Я тебя хочу...
-  Я знаю, - нежно ответила она, чувствуя рукой его возбуждённую плоть, слегка сжала и, не раздумывая медленно легла на диван, увлекая за собой Вадима...
А Вадим, остро почувствовал надвигающуюся весну к этой желанной и очаровательной женщине...





               
                Глава 47.
               
Перед отъездом из Улан-Батора, Алла навела справки о Вадиме и узнав, что он всё ещё в Монголии. Не устояла перед соблазном отправиться к нему на квартиру.

 Она конечно же могла устроиться в офицерском общежитии, причём там уже было забронировано для неё место и конечно же могла проколоться – у Вадима могла быть женщина.
Но она не смогла в себе побороть желаний, от ярких встреч в прошлом времени.

 Сейчас лёжа с Вадимом на раскинутом диване, ещё не остывшая от его бесстыдных слов и издевательств, она с надеждой подумала, что судьба подарила ей ещё один шанс, приведя за руку в эту квартиру.
 
Где пусть не совсем ещё своя, но и не чужая уже жизнь. И эта квартира, за мимолётный срок, успела войти в неё этими стенами, этими окнами, этим чарующим запахом лучшего мужчины и пусть пока не мужа, но жаркого любовника, кипящего неутомимой страстью...
 
Алла повернулась грудью к Вадиму и тихо спросила:
-  Скажи, я ещё не старая или уже?..
Он в нежном касании, мягко массажировал ей грудь с напряжёнными сосками, мягко поцеловал в губы, так же тихо ответил;

-  Ты же знаешь, что  женщина старится, если сама себе это позволяет. Тебе не стоит комплексовать - этим славным мячикам, позавидует любая семнадцатилетняя девственница. И сколько бы не было тебе лет, ты всегда можешь рассчитывать, с моей стороны, на жизнь полной любви и страсти.

Вадим всё чаще и чаще стал сжимать округлость её груди, целовал  её губы, живот и ещё ниже...
 Эта увертюра прервалась неожиданным звонком. Алла испуганно выскользнула из-под Вадима и как девочка, застигнутая врасплох, натянула на себя одеяло и с испугом спросила:
-  Кто это может быть?..

Успокойся это телефон. – И Вадим взглянул на часы, стрелки показывали двадцать один час, вставая с дивана добавил:
-  Будет очень обидно, если что-то случилось на работе...

-  Такое часто бывает? – Спросила Алла, выглядывая из-под одеяла.
-  Не часто, но бывает как закон подлости. – Ответил Вадим и голый подошёл к трубке, поздоровался и за тем засмеялся, кивнул головой в знак согласия, поблагодарил и тут же извинился.
 Уклончиво ответил, что в другой раз, снова засмеялся сказал, что сорок и распрощавшись положил трубку.

-  Кто там? – Всё ещё выглядывая из-под одеяла спросила Алла.
-  Да так... - Вадим улыбнулся, разворачиваясь наготой к ней, - поздравили.
-  С чем?
-  С юбилеем.
-  Что за юбилей?..
-  Мне сегодня стукнуло сорок лет.
-  У тебя оказывается день рождения?! – Воскликнула Алла, опуская одеяло, - и ты молчал! Да ещё юбилей!
-  Не успел... - Ответил, засмеявшись Вадим, приближаясь к обнажённой Алле, уже сидевшей над одеялом.

«Он совершенно потерял стыдливость и это его абсолютно не портит, - подумала Алла, - а я как дура уставилась на его вымпел в смуглой шкуре и, с недомоганием чувствую нетерпеливость во всём теле...»

 Она была женщиной в зените своего совершенства, когда интимные минуты занимают в её жизни не последнее место и вся красота вершины всплеска, приходится именно на этот возраст, делая женщину неотразимой!

 И тогда с треском лопаются все копья моральных устоях и приличия, от безрассудных поступков в любви.
 Дразня и провоцируя Вадима она млела под его ласками, то закрывала, то открывала свои очаровательные ресницы, возбуждая Вадима к полной отдачи сил...
-  Как хорошо! – В тяжёлом дыхании произнёс он, - как красиво ты смотришься! И кто только это придумал?!..
-  Бессовестный Вадик! Не смотри...

Они отдыхали, взявшись за руки, а ветер за окном свирепо стонал с прежней силой, шурша песком по окнам.
-  О чём думаешь? – Спросила Алла.
-  Так ни о чём, просто отдыхаю.
-  Ты обо мне думай. – И она сжала ему руку
-  Я и о тебе думаю. Знаешь, моя жизнь или судьба, как распутная женщина, всегда опасна, когда щедро расточает свои ласки...
-  Ты сейчас говоришь обо мне?

-  Нет. О тебе нет. С высоты своих прожитых лет тебя я вижу, а с теми был слеп.
-  А подробнее с этого места.
-  Зачем? Это была другая жизнь, с тобой начинается новая. –Вадим обнял Аллу, лукаво сказал на ухо:
-  Начинается с моей единицы и, твоего ноля… Которая приведёт нас к десятке!..

-  Ох и бессовестный! – Она доверчиво прижалась к нему, - когда же мы будем праздновать юбилей? Я ещё должна купить тебе подарок.
- А вот сейчас встанем и будем отмечать! А подарок мне не надо, ты его уже подарила трижды и, надеюсь подаришь ещё...