Глава 48

Растелилась, по степи, Монгольская весна.
 Днём с палящим солнцем, ночью с застывшей прохладой доходя порой до заморозков и так весь апрель.

 А май опалил зноем, охлаждаясь лишь тёплыми дождями и снова солнце, и духота пока не налетит с Гоби ветер - перелопачивая и поднимая песчаную почву сопок штопором к небу.

 Вадим, лёжит в постели после утреннего пробуждения, остро ощутил нехватку рядом Аллы.
Она давно уехала ещё в феврале и регулярно от неё шли письма – объёмной массой  строчек, которым он с любовью восхищался.
 А не будь этих писем, наверно бы ошалел от тоски по ней.

В один из таких дней Вадим получил письмо от Сеньки, много тот не расписывал, но основная мысль была понятна – возвращайся скорее, с твоими бабками только и ловить рыбу в мутной воде...
 
И Вадим серьёзно задумался о возвращении в союз.
Его последний срок контракта истекал к концу лета, причём напрягаться о продлении  контракта уже не горел желанием, хотя такая мысль присутствовала ещё зимой, то сейчас уже нет.

 И не только по зову Сеньки он рвался домой, а ещё и потому, что где-то глубоко в Сибири - его ждала Алла.
 С этим настроением он отослал в министерство пояснительную записку об окончании контракта и через месяц получил – добро.
 Это уже радовало.

 И от этого - ДОБРО - Вадим всё больше и больше чувствовал потребность в Алле. За тот короткий период, совместной жизни, она оказалась потрясающей гостеприимной хозяйкой, отличным поваром и кулинаром.

 И сейчас, в полудрёме всё это вставало как наяву, которое он пытался продлить...
И ещё, кроме этого, ему с настойчивым постоянством снился один и тот же сон. периодически повторяясь.

 В нём он видел Вику с огромным животом которая, что-то ему говорила прискорбным голосом и он пытался её услышать напрягая слух и даже просил её повторить сказанное, но она медленно растворялась исчезая...
 
А на её фоне исчезновения возникала Таня, расплывчато без лица и голоса, но он знал, что это она и пытался дотронуться до неё, до тянуться рукой и видел один лишь рот разевающийся как у рыбы выброшенной на берег.

 И вдруг уже не она, а Люся приближалась к нему – в белом платье, словно невеста, плыла по высокой ковыльной степи и улыбалась.

 Он пристально смотрел на неё, пока она не подошла в плотную, он даже ощутил её запах.
 Она присела, присел и он склоняя голову ей на колени и почувствовал тихую безмятежность, и даже реально ощутил её руки, тепло этих рук и тихий голос:

 «- Ты почему не ответил девочкам? Мальчик-то один, подумай хоть о нём...» - Вадим в недоумении переспросил – какой мальчик, ты о чём?..
 Люся с тоской посмотрела на него и так же тихо ответила:

 «Маленький, совсем маленький мальчик, один он один...» - Поднялась с корточек и пошла мимо, как призрак, всё дальше и дальше удаляясь...
 А Вадим мельком увидел Аллу, она исчезла так же, как и появилась - мгновение, только где-то далеко-далеко послышался её голос – Вадим, я так устала...

 Вадим открыл глаза, не приятно колотилось сердце, он встал, прошёл на кухню, открыл холодильники и прямо из горлышка выпил холодной минеральной воды.

 Его взволновал этот сон и хотя он никогда не верил в мистику, где-то под сознанием чувствовал, что сны так просто не приходят, значит мозг выдавал не полную информацию каких-то событий в прошлом, но каких?..

 И как вполне грамотный человек понимал, что всё в этом мире имеет материальную основу и взаимосвязь, а значит мозг - во сне, выдавал глубоко засекреченную информацию...
 Вадим закурил и посмотрел через окно на бывшее окно Аллы, там давно уже жили другие люди.
 Сегодняшний сон оставил в душе не приятный осадок с ощущением не то вины, не то несчастья...
 Он чертыхнулся и загасил не докуренную сигарету с благоговением подумал об Алле, эта женщина жила в нём как хороший глоток дорогого вина!

 Ни с одной женщиной, кроме Вики, ему не было так хорошо, как с ней. Ему казалось, что она вобрала в себя все лучшие качества женщин, которых он когда-то любил.
 Сейчас ему вспомнилось как он провожал Аллу в союз и прощаясь она произнесла:
-  Ты такой надёжный мужчина, что только от твоего присутствия можно за-беременеть!
А через полчаса она позвонила с вокзала:

-  Вадим, там в Чите, на вокзальном почтамте я оставлю тебе письмо - до востребования, не забудь, забери!
Вадим кивнул, будто бы она могла увидеть и попросил:

-  Алла-Алёна, скажи ещё что ни будь...
-  Я тебя люблю! Слышишь? – В трубке стоял шум и треск.
-  Да. Слышу.
И она совсем тихо произнесла в трубку:
-  И, очень хочу...
-  А ещё? – Попросил Вадим.
-  Много-много раз!.. Ты мой мужчина, ты мой муж! Не скучай! Скоро увидимся, родной!
-  До свидания Алла!
-  Целую тебя! – В трубке раздался далёкий чмок её губ, а за тем короткие гудки.
Всё она уехала.

Сейчас вспоминая всё это Вадим понял, что сна больше не будет и принялся приводить себя в порядок тем более, что на часах высвечивало шесть тридцать -  начала нового рабочего утра.








               
                Глава 49.
               
За производственными буднями не заметно летело время. Прошёл апрель, май в хлопотах праздничного ажиотажа, июнь с горячим солнцем в зените и не заметно перешёл в июль, с потрескивающей степью от зноя и высохший травой.

 Всё шло как бы своим чередом, но к этому времени, вдруг навалилась да так неожиданно беда, да где?.. - У себя на объекте.

 В начале августа, после рабочего дня, уже под сумеречный вечер в квартире зазвонил телефон. Вадим снял трубку и услышал тревожный голос, дежурного механика:
-  Вадим Васильевич, горит гсм, машина за вами вышла.

Вадим выругался и стал собираться сосредотачиваясь на невероятном чп. К его приезду, вся тех-служба и рота солдат из стройбата, были подняты на ноги и поспешно как тени, в дыму пожарища, боролись с огнём.

 Даже авиаполк выслал две вертушки и те с малой высоты, сбрасывали галлоны воды в бушующее пламя.
 Беспрерывно, мощные струи брандспойта из пожарных машин, всаживали водные жала, в красно-чёрный чад пламени.

 Жирным фонтаном ложилась пена, подминая под себя любой вздох огня. Благодаря чёткой, оперативной работе всех служб, пожар был локализован и худо ли бедно, часть топлива удалось спасти.

 Вадим чёрный от копоти, мокрый и грязный, носился от одного места к другому, без устали, охрипшим голосом распоряжался тушением пожара.
 Хотя и без его команд, всё шло, без суеты - быстро. И когда всё было закончено, отдал последнее распоряжение - собраться всему инженерно- техническому составу в его кабинете.

 Вернувшись к себе, он только теперь почувствовал невероятную усталость и впервые прижало в груди сердце.
 Ночь пролетела как одно мгновение.

 Он сел в кресло и с облегчением вытянул ноги, в окно заползал розовый рассвет вместе с пропитавшимся запахом гари.
 В кабинет, без стука, вошла секретарша и положила перед Вадимом, толстый конверт.
-  Что это? – Спросил он.
-  Вам письмо, заказное...
-  Спасибо! – Поблагодарил Вадим, но конверт вскрывать не стал, а отложил в сторону.
 В кабинете молча собирались люди.

 Возвращаясь к реальности, Вадим начал в не плановую планёрку, докапываясь до истины возгорания.
 А до копавшись и дав последующие указания, отпустил с благодарностью, за оперативную работу  персонал и только после этого вскрыл конверт.

 Письмо было от Аллы в котором она сообщала, что уволилась из армии и теперь работает лечащим врачом в одной из городских больниц.
 Что безумно скучает и хочет его видеть.
 Интересовалась - когда он вернётся?

 Сообщала о дочери, что та закончила девятый класс, совсем уже взрослая девочка и восприняла её материнское откровение - в отношении близости с ним, с пониманием. – А знаешь почему? – Спрашивала она и тут же сама отвечала - потому что беременная пятым месяцем и сокрушалась, что не может увидеть его глаз в радости или упрёке...
И поэтому его ответ, будет ждать с нетерпением.

Это письмо взволновало его до восторга и если на личном фронте у него складывалось всё как нельзя лучше, то на производстве сыпались неприятности одна за другой.
 Только-только, казалось бы, отошли от разгребания золы на пожарище, нашли виновных и примерно наказали, как опять новое чп – шесть трупов.
 Выяснив поверхностно обстоятельства случившегося, Вадим экстренно собрал весь персонал автохозяйства.
 Народу собралось много, мыслимое ли дело – шесть трупов!









                Глава 50.
               
Здесь в красном уголке - присутствовали шофёры, занимающиеся ремонтом своих автомобилей; а также бригада автослесарей; дежурный диспетчер; все начальники автоколонн; механики; мастера; инженеры по технике безопасности и безопасности движения; заместитель Вадима по эксплуатации; главный инженер и главный механик; заведующий гаражом и даже снабженец.

 С торца стола сидела медик с отчётным журналом. Отдельно у двери стояла группа солдат, от автоколонны строительного батальона.
-  Докладывайте! – Произнёс Вадим,глядя на главного инженера и на своего зама по эксплуатации одновременно.

Поднявшись, главный инженер доложил:
-  Шофёр Крючков из контрактников, в нетрезвом состоянии, возвращаясь в автохозяйство, на своём ЗиЛу-самосвал, столкнулся борт о борт с автомобилем УРАЛ, вёзших дембелей танкового полка из бани.

 Протаранив своим железным бортом, деревянный борт УРАЛа, снёс шесть человек солдат, сидящих по левому борту – все трупы.

 Шофёр Крючков с места происшествия скрылся, но был задержан военной автоинспекцией и доставлен на гауптвахту танкового полка.

-  Дембельнулись! – С раздражением хлопнул ладонью по столу Вадим. – Твою мать! Степи кругом, места как в небе, а они не разъехались. – Вадим потёр лоб, в висках стучало и опять заныло в груди сердце, с усилием потушил приторно-тошнотную боль, спросил:
-  Солдаты из танкового полка?
-  Так точно! – По-военному, ответил главный инженер.

Снова с болью ворохнулось сердце – погибшие ребята из его бывшего полка. Они, как и он когда-то, рвался домой к своим матерям, к любимым девчонкам, к такой долгожданной гражданке и вот - приехали...
Шевеля желваками скул, Вадим махнул рукой на главного инженера – не стой и спросил:
-  Почему докладываешь ты, а не начальник эксплуатации?
-  Извините. Вы спросили я ответил.

Вадим хмуро перевёл взгляд на своего зама, тот быстро поднялся и Вадим, делая ему отмашку, что бы сидел, спросил:
-  Где ты сегодня был? Ты контролировал выпуск автомобилей на линию?

Зам хотел, что-то ответить, но Вадим опять махнул ему рукой и обращаясь к присутствующим, почти выкрикнул:
-  Где начальник колонны, этого алкоголика?!

- Утром Крючков был трезв как стеклышко.
-  Сидите! И отвечайте с места, - остановил его Вадим, - что скажет в дополнение дежурный механик?
-  Тоже самое, был трезв, пока я проверял его автомобиль, ходил за мной следом, на путевом листе стоял штамп медика.

-  Что скажите вы, Светлана Юрьевна? – Вадим перевёл взгляд на медика, женщину тощую в крупных очках.
-  Трубка ничего не показала, был трезв.

-  Где старший диспетчер?
-  Вышел к себе принимает путевые листы с товаротранспортными накладными. – Ответил инженер по технике безопасности.
-  Светлана Юрьевна, - Вадим опять обратился к медику, - я давно вам давал указание осуществлять контроль на линии, почему не работаете?..
-  Мы выезжаем Вадим Васильевич, строго по инструкции.

Главный инженер вмешался в разговор:
-  Вадим Васильевич, это было утро, а сейчас вечер. За целый день Крючков мог приложиться где угодно, тем более, что монгольской инспекции нет, практически нет, а нам что-же безвылазно находиться с контролем на линии? Так ведь и здесь дел полно! Смешно просто.

-  Тебе смешно, а слёзы будем лить вместе, тебя эта чаша не минует. – Вадим тяжело усмехнулся и обращаясь ко всем сразу, сказал:

-  Мы не в союзе и ответственность у каждого из нас должна быть раза в два больше чем дома, а то что получается? С начала ГСМ, а теперь трупы и если так дальше пойдёт, то по головке не погладят, а прервут контракт с оплатой за ущерб из собственного кармана. Вадим отыскал глазами инженера по безопасности движения и спросил:
-  Твоя работа на сегодняшний день?

-  Был с утра на выезде, затем занимался документаций нарушений за квартал, а после чего был опять на линии, но Крючкова, не встречал.
-  Всё?
-  Да.
-  Тогда так, - Вадим слегка облокотился грудью о стол, - с сегодняшнего дня, нет, с завтрашнего, усилить контроль при выпуске автомобилей и на самой линии, совместно с военной автоинспекцией. А также на предмет доставки грузов из пункта – А, до пункта –Б, по товарно-транспортным накладным.

Вадим выпрямился в кресле, оглядел присутствующих, не понижая голоса добавил:
-  Спрашивать со всех буду жёстко!
 А вы меня знаете, я слов на ветер не бросаю и второе – отчёты прошедшего дня, через час, ко мне на стол.
 Кроме того, написать объяснительные тем, кто занимался сегодня выпуском автотранспорта. Всё!
 Вопросы есть?.. – Вадим подождал немного и сам ответил, - вопросов нет, все свободны. В оставшееся время, кому положено, займитесь делом.
 
 И он закурил, глядя как люди молча покидают красный уголок, а за тем и сам вернулся в свой кабинет.








                Глава 51.
               
На столе задребезжал телефонный аппарат, Вадим снял трубку.
-  Слушаю! – Затягиваясь дымом от сигареты произнёс Вадим.

-  Что слушаешь это хорошо, - прохрипела трубка, - узнаёшь кто говорит?
-  Без условно.
-  Вот и отлично! Только отличного мало.

 Это говорил полковник, командир войсковой танковой части:
 – Мне теперь груз двести домой отправлять, с отчётом для родных убиённых тобой, каково это, можешь только догадываться...

-  Но-но, Константиныч! Ты говори да не заговаривайся, - раздражённо отозвался Вадим, - твою кухню я тоже знаю. У тебя у самого не всё намертво сшито, белые нитки кое где проглядывают...

-  Ладно не ершись, злой потому что! Вот и ляпнул лишнего. А твой охламон у меня в дымину пьяный.
-  Я в курсе.
-  Да! Кстати, у него семья есть?
-  В союзе.
-  Тогда пусть до утра проспится, а утром начнём работать. Но учти дело передам в военную прокуратуру, ты уж извиняй, служба! А как они там решат, мне не ведомо. Или в союз отправят или здесь судить будут...

-  Что от меня требуется? – Вадим массажировал виски, боль в них стучала словно там ворочали глыбы.
-  Собери объяснительные с тех, кто участвовал в выпуске этого дуремара, да и сам напиши рапорт, или как у вас там – отчёт, что ли?.. Короче тебе видней.
-  Уже дал команду.
-  Молодец! В консульство я уже сообщил, ну бывай. Буду ещё звонить, не теряйся.

Пошли короткие гудки. Вадим положил трубку, виски пульсировали разломами, он затянулся ещё три раза и затушил сигарету.

 Из графина наполнил стакан водой и торопливо, осушил большими глотками. Влага не помогла, голова продолжала разламываться.

 Через боль подумал, что сейчас заварится такая каша и, что ему будет отмерено самая большая порция – надо же, шесть трупов! И не раньше, не позже, а под самый занавес контракта.

 Вадим зло выругался и вышел из-за стола, голова уже не соображала.
 А ведь надо ещё работать, написать отчёт и не один, а целую дюжину, все возможных записок-отписок.

 Он вышел из кабинета и решительно направился к медику, с головой надо было что-то делать…
А следствие затянулось на не определённый срок.
 Вадима задёргали всякого рода комиссиями, как сговорились – одна за другой.
 Это прибавило ему седины и мешок нервов.
Он давно должен был быть в союзе, а тут…

 Задул октябрь холодными ветрами, наметая вместе с песком стылую тоску в одиночество.

 В середине октября, Крючков был отправлен, под конвоем в союз, а за долго до того шесть цинковых гробов ушли по адресу на Родину.
 Вадим чертыхнулся в душе и с этим плевком, в сознании всплыла Алла.
 Она виделась ему как тихое в неземное существо, о котором только и думать - уже счастье.

 С этим видением, мелькнула мысль, что практически для него, все события последних дней, обошлись ему более или менее гладко.
 И в этом, по всей вероятности, по способствовала перестройка в союзе – неразбериха и бардак!

Вадиму влепили строгача, с занесением в личное дело, а следом не задержался и приказ – Уволить и сдать дела главному инженеру, в связи с окончанием срока контракта. Хорошо, что с такой формулировкой, а могло быть гораздо хуже, но это уже история.

Вадим свой отъезд не отмечал, как это было принято у Советских специалистов, зачем? Да и с кем?
 Друзей не нажил, а те кто был, давно в союзе, подруги нет, а остальных не хотелось видеть.

 Он собрал чемодан, оделся, оглядел комнату, усмехнулся - а на посошок?.. - Подошёл к холодильнику, извлёк початую бутылку коньяка, из серванта достал рюмочку, наполнил её до краёв и чокнулся с полупустой бутылкой.
 Сухой стеклянный звук отбил последнюю склянку, в этой пустой монгольской квартире, а у подъезда ждала машина.