Ночная смена

Этим вечером было прохладно и сыро. Салли проснулась с жуткой головной болью и легким спазмом в правой ноге. Нынешним утром она вернулась с ночной смены непривычно поздно. Было уже почти десять часов, когда она, в край вымотанная и сонная, открыла дверь своей однокомнатной квартиры. Сил хватило только на то, чтобы стянуть джинсы и оставшись в одной рубашке, она рухнула на черный диван и мгновенно отключилась.

Утром в комнате было светло и солнечно, но время пролетело незаметно. Теперь Салли отчетливо чувствовала голой правой ногой холодный, неприятный сквозняк. После теплого утра наступивший вечер казался хмурым, промозглым и совершенно неуютным. Салли с трудом разлепила веки и посмотрела на балконное окно, которое было распахнуто настежь. Пока она спала, кожа слегка покрылась испариной, и вставать не хотелось до безумия, но дующий из окна прохладный ветер быстро выгнал остатки сна и привел её в чувства.Надо было поторапливаться и собираться. На часах уже без пяти шесть вечера, а к восьми нужно кровь из носу быть в морге. Немного поленившись и сладко потянувшись, Салли всё-таки пересилила себя и с трудом сползла с тепленького дивана. Первым делом она дошла до кухни и щелкнула кнопкой маленького черного кофейника.
«Надо выпить горячего кофе и съесть что-нибудь нормальное перед сменой», - подумала она, параллельно смывая остатки усталости холодной водой с пенкой из авокадо.

Салли пахала патологоанатомом в городском морге уже добрых десять лет. Её график состоял исключительно из ночных смен, и такой расклад её более чем устраивал. Ночь - это особый, ни на что не похожий вайб абсолютной тишины. Работа всегда идеально отвлекала её от лишнего дерьма и дарила покой, даже несмотря на то, что этот самый покой приходилось ловить в морге, методично разрезая человеческие трупы.
А вот в дневную смену на той же точке вкалывал её коллега Кейси. Этот парень был ходячим, стопроцентным стереотипным красавцем, по которому сохли, кажется, абсолютно все женщины в их родном штате. Высокий, стройный, тридцатидвухлетний холостой брюнет, который умел кружить головы одним своим присутствием. Сероглазый метис с обворожительной белоснежной улыбкой и легкой проседью. Кейси выглядел шикарно, даже когда потрошил трупы. Но характер у этого тридцатидвухлетнего павлина был надменный и эгоистичный до тошноты. Он бесил Салли так, что зубы сводило. Её до костей раздражала его вечная фальшивая улыбочка и эта безупречная, сука, манера работать все время аккуратно, пунктуально и не пачкаясь.
Салли была его полной противоположностью. Низкорослая, полноватая и сутулая брюнетка тридцати шести лет. Свои карие глаза она без лишнего кокетства считала цветом дерьма. Сама ковырялась в телах медленно и небрежно, вечно уставшая и мокрая. Да, именно пот был её визитной карточкой: стоило бахнуть кружку теплого чая, как лоб тут же покрывался крупными каплями.
Но Салли на это было глубоко насрать. Её спасал тотальный, железобетонный пофигизм. Ей было абсолютно по барабану, кто и что думает о ней или о её неряшливости. Комфорт Салли ценила гораздо выше, чем идеальный порядок. Собственно, ради этого она и забила себе ночные смены чтобы никто не лез и не учил жить. Врубила на полную любимый «Рамштайн», налила кофе с печеньем, и работа идет именно так, как нужно ей самой.

Салли была старшей из пяти дочерей. Родители держали её в строгости, но быстро поняли: девка упрямая как танк, и читать ей нотации бесполезно. С её выбором стать патологоанатомом они в итоге тоже смирились, хотя радоваться тут было нечему.
А пять лет назад отца не стало. Обычный весенний день, он возился в саду, и тут инсульт. Салли тогда просто размазало. Она ведь была чисто папиной дочкой: он и водить её учил, и по жизни всегда выручал, и затыкал всех, когда на неё взъедались. Его смерть вогнала Салли в глухую депрессию.
Выкарабкалась она только благодаря работе. Холодный скальпель и ночная тишина морга и это было единственное, что помогало ей глушить внутренний ад и держать себя в руках.


Сегодняшний вечер ничем не отличался от сотен других. Салли вроде бы выспалась и чувствовала себя более-менее сносно. Чуть ли не на ходу она бахнула крепкий кофе с молоком, перекусила сэндвичем с сыром и томатами, после чего накинула легкий черный сарафан из льна и джинсовую куртку. На дворе стоял август, но на улице было откровенно прохладно и промозгло. На небе уже сгущались тяжелые тучи, это явно намекало на ночной ливень.
Схватив спортивный рюкзак и красный контейнер со свежими бутербродами, Салли спешно захлопнула окна, заперла квартиру и спустилась с третьего этажа. На улице свежий воздух приятно ударил в лицо, мгновенно взбодрив её. Она дотопала до припаркованной во дворе машины и дернула ручку. Внутри салона было душно, так что Салли первым делом опустила передние стекла и только потом повернула ключ в замке зажигания.
Через семь минут она уже катила по центральному шоссе в сторону работы. Дневная смена в морге давно закончилась, и частная парковка на шесть мест, как обычно в это время, пустовала. Старик-охранник заметил её на мониторах и сразу поднял шлагбаум. Салли привычно приткнула машину у правой стены здания, закрыла дверь на ключ так как, сигнализации у неё отродясь не было и неспешно вошла внутрь.
Морг находился в верхней части города, на улице Толедо, и располагался в двухэтажном здании из серого кирпича. Серый фасад венчала новенькая красная черепица, которую городская администрация штата обновила в прошлом году.
Салли привычно зашла в грузовой лифт, на котором спускали трупы, и поехала в подвал, где находилось её рабочее место. Комната была огромной, но по-своему уютной, а люминесцентное освещение горело здесь круглосуточно. Вдоль стен тянулись пятнадцать встроенных холодильных камер. Пройдя полкомнаты, она мазнула взглядом по рабочей зоне с салатовыми стенами и замерла. Три стола из пяти были заняты телами. Два стояли в сторонке пустыми и чистыми а это значило, что дневные трупы Кейси вскрыл и отправил на покой еще днем, а три свежих оставил ждать её ночной смены.
- Да, Кейси... Не так уж ты и расторопен, - вслух протянула Салли, разглядывая тела под голубыми простынями.
Она бросила рюкзак, открыла свой черный ноутбук с золотистой наклейкой в виде кубка и щелкнула тумблером больших ламп над исследовательским столом. Зал залил яркий свет, отражаясь от новенького автомикроскопа фирмы «Айрон» и свежего генетического тестера с сенсорной камерой. Салли поправила фартук. Фронт работы на эту ночь был определен.
После этого она изучила оставленный на столе список, взяла красный маркер и размашисто чиркнула по имени Эллен Ричмондс. Салли подошла к каталке, сверила данные на бирке на ноге покойной и уверенно откинула голубую простыню.
На столе лежала кореянка. Миниатюрная, худая, с тонкими чертами лица. На первый взгляд она казалась совсем девчонкой такой молодой и невинной. «Какая же миловидная»,-  подумала Салли, с жадным профессиональным любопытством разглядывая её голое тело. Но внешность была обманчивой. По документам этой «девочке» стукнуло сорок шесть лет. Семьдесят восьмой год рождения.
«Да уж, корейская генетика - это читерство. Твоей карточкой в баре до сих пор можно было пугать барменов», -подумала Салли и саркастически улыбнулась.
При ближайшем рассмотрении возраст всё-таки выдавал себя. Возле висков и у переносицы залегли тонкие, резкие морщины. Судя по характерной натянутости кожи, Эллен при жизни явно злоупотребляла модными уколами красоты, пытаясь обмануть паспорт. В графе «предполагаемая причина смерти» полиция указала банальный сердечный приступ.
- Ну ладно, Эллен, - вслух произнесла Салли, глядя на покойницу. - Будем смотреть, действительно ли твое сердце оказалось таким слабеньким, или тут скрывается что-то поинтереснее.
Сделав точный Y-образный разрез на груди, Салли аккуратно вскрыла грудную клетку. В этом деле она была первоклассным специалистом, отточившим мастерство за долгие годы ежедневной практики. Она умела делать идеальные, ровные разрезы без лишней небрежности. Следом Салли привычным движением извлекла сердце и провела катетеризацию крупных сосудов. Ей всегда нравилось делать катетеризацию внутренних органов, эта процедура давалась ей легко и непринужденно. Сердце покойной оказалось удивительно маленьким, почти невесомым.
«Да, Эллен, судя по всему, любвеобильностью ты при жизни не отличалась», - подумала Салли и аккуратно опустила орган на исследовательский поднос зеленого цвета.
После всех экспресс-тестов Салли уже на сто процентов знала, что никакой это не инфаркт миокарда. Сердце кореянки, хоть и крошечное, было абсолютно здоровым и довольно-таки матерым.
«Значит, тебя свалило с ног что-то другое. Но что именно?» - размышляла Салли, левой рукой делая погромче бьющий в наушниках трек «Rammstein».
Ответ пришел сам собой. Еще при вскрытии плевральной полости Салли уловила едва заметный, но очень характерный резкий запах горького миндаля. Настоящий маркер цианистого водорода. Салли немедленно отправила образцы крови на экспресс-тест на токсины, и биохимия выдала мгновенный результат. Её профессиональное чутье снова не подвело.
«Ну надо же, малышка Эллен... А ты ведь, как я и думала, была отравлена!» - победоносно подумала Салли и устало улыбнулась под медицинской маской.
«Да уж, милая... Хреново, когда у тебя есть враги. И чертовски жутко, когда окружающие тебя люди способны на чистое убийство», - думала Салли, выстраивая пробирки с кровью в ряд внутри специального холодильника. Все доказательства были четко промаркированы для передачи в следственный комитет.
Убийца сработал технично. Цианид смешали со следами аммиака и ювелирно рассчитали дозировку яда, чтобы полностью сымитировать картину банального инфаркта. Перед смертью у бедняжки Эллен определенно начались жуткая одышка и спазмы в груди, которые копы и приняли за сердечный приступ. Ну да ладно. Дальнейшее расследование - это уже забота судебных экспертов. Салли свою часть работы выполнила безупречно.
«Ну что же, Эллен, дальше копаться в твоем грязном белье будут другие», - весело подумала Салли, ловко зашивая Y-образный разрез на груди кореянки. Игла ходила в её пальцах легко, словно у ювелира.
Отправив тело Эллен в морозильную камеру, Салли решила, что заслужила перерыв. На часах было одиннадцать ночи. Кофейник уже шумно закипел, наполняя комнату плотным ароматом арабики, который слегка смешался со специфическим запахом медицинских растворов. На самом деле трупного смрада в их общем с Кейси подвальном зале почти никогда не чувствовалось. Помещение было нашпиговано по последнему слову техники: от мощных компьютерных генераторов до передовых кондиционеров с идеальной гидроизоляцией. Полгода назад директор морга умудрился выбить это европейское оборудование напрямую по квоте из Норвегии. Система вентиляции по всему зданию пахала круглосуточно на полную мощность. Такой роскоши не было даже в кабинете самого шефа.
В этом плане их директор был на редкость добропорядочным и честным мужиком, что Салли безумно импонировало. Будь на его месте какой-нибудь вороватый или нечестный урод, она бы давно подумала о смене работы. Но сейчас её всё более чем устраивало. В конце концов, работать в комфорте Салли любила больше всего на свете.

Выпив большую порцию кофе с двойным шоколадным сиропом и убойной дозой сахара, Салли направилась ко второму столу. Сверив бирку на ноге покойной, она размашисто чиркнула красным маркером по списку: Шарлотта.
«Ну что, Шарлотта... Готова показать свои прелести тетушке Салли?» - подумала она и сдернула голубую простыню.
В глаза мгновенно бросилась необъятная шестидесятилетняя матрона с бедрами в стиле Ким Кардашьян и короткими рыжими кудрями после ядерной химзавивки. Настоящим украшением этой дамы была крупная волосатая родинка над верхней губой.
«Да ты у нас сочная, как пирожок с вишней, милашка», - Салли саркастически улыбнулась, оценив масштаб работы.
В бланке врачи указали банальную причину - сахарный диабет второго типа. Глядя на комплекцию Шарлотты и на свой стакан с кофе, Салли невольно хмыкнула. Сладкая жизнь до добра не доводит и  это факт. Но верить врачам на слово патологоанатомы не привыкли.
- Проверим сами, - вслух произнесла Салли.
Она щелкнула замками серого чемоданчика, достала тестеры для постмортальной диагностики глюкозы и приготовилась выяснить, от чего именно сыграла в ящик эта колоритная рыжая женщина: от диабетической комы, почечного сбоя или ей просто «помогли» отправиться на тот свет.
Тестеры не соврали и у покойной действительно был диабет второго типа. Салли убедилась в этом, как только залезла огромной ватной палочкой в иссохший, липкий рот Шарлотты. Зрелище и запах были так себе, но должностная инструкция обязывала копать глубже. Чтобы проверить, как поджелудочная железа напоследок залила кровь инсулином, Салли пришлось провернуть панкреатодуоденальную резекцию а это проще говоря, выпотрошить весь этот жировой узел к чертям.
После двух часов ковыряния в чужих внутренностях у Салли не осталось сомнений: эта рыжая матрона, чья-то любящая мать или бабушка, действительно склеила ласты от диабета, усугубленного полным отсутствием тормозов в еде.
Настоящий ад начался, когда Салли попыталась запихать каталку с Шарлоттой обратно в холодильник. Из-за дикого ожирения и посмертного отека труп весил как приличный бегемот. Салли пыхтела, материлась сквозь маску и едва не сорвала спину, пока этот кулинарный шедевр наконец не въехал в камеру.
Во втором часу ночи Салли решила, что с неё хватит. Правая нога от долгого стояния над столом гудела так, словно по ней проехался грузовик. Пора было устроить заслуженный перерыв.
Салли вышла на парковку и выудила из кармана халата сигареты с шоколадным привкусом. Чиркнула старая, верная зажигалка с рисунком карточной колоды. Курить Салли начала недавно и  это отлично спасало от депрессии и накатывающей усталости. В затяг она не курила, никотин до легких почти не доходил. Её устраивал сам процесс: мягкий, теплый дымок, который просто согревал изнутри. Стоило затянуться глубже, как в груди начинался дискомфорт, а эта золотая середина была в самый раз.
В тридцати метрах светилась желтая будка охранника. Кевин, долговязый пятидесятилетний мужик со смешным лицом, добродушно помахал ей рукой. «Пожалуй, это единственный живой человек в этом здании, который искренне рад моему приходу», - тепло подумала Салли и улыбнулась.
В три часа ночи она решила сначала разобраться с бумагами, а уже потом взяться за последний, третий труп. Час ушел на заполнение колонок на стареньком, но мощном ноутбуке. Заварив чай в зеленую кружку с надписью «Свой дом», Салли от нечего делать поплелась к рабочему месту напарника.
- Ну и ублюдочный же ты перфекционист, Кейси, - хмыкнула она вслух, осматривая его стерильный стол.
На спинке большого кожаного стула висел серый палантин. Салли уткнулась в него носом. Ткань пахла «Саважем» - дорогим мужским парфюмом, который стоил как две её зарплаты. Аромат был породистым и уж точно выигрывал у её собственного запаха пота. На столе лежала его любимая ручка. Салли машинально покрутила её в пальцах и заметила аккуратную золотую гравировку: «Жорсен Кейси И.».
«Видимо, ты слишком любишь детали, парень. Чистый слесарь-механик», - подумала Салли и громко, раскатисто расхохоталась на весь пустой подвал. А затем резко осеклась. «Да уж, с моим конским смехом надо что-то делать, а не то хрен я когда замуж выйду».
Она томно вздохнула и сделала глоток остывающего чая. Пора было возвращаться к работе.
После беспечных раздумий она лениво подошла к третьему столу. Сверила список и отметила имя красным маркером: Гарольд Даймонд. Тридцать девять лет.
«Надо же, Бриллиант. Какое пафосное имя», - подумала Салли и сдернула простыню.
Первое, что бросилось ей в глаза  это - монументальное посмертное явление в паху усопшего. Мистер Даймонд лежал с каменным, абсолютно твердым стояком, выглядя с этим башенным сооружением довольно несуразно. Впрочем, лицо парня с возрастом постареть как будто забыло, хотя губы уже посинели, а кожа стала бледной, как мел.
«Ну что же, мистер Даймонд ин зэ скай...» -Салли криво улыбнулась и пробежала глазами по бланку.
Причина смерти - бронхиальная астма. Чтобы проверить это, Салли взяла скальпель. Одним мощным, уверенным движением она рассекла грудную клетку и с хрустом перекусила ребра специальными кусачками. Салли запустила руки глубоко в рану, подрезала трахею и единым движением, словно гроздь винограда, вытащила наружу весь комплекс органов -язык, глотку, пищевод и легкие.
Студенты от такого зрелища точно бы попадали в обморок. Легкие Даймонда были нездорового, бледного цвета и раздуты до размеров огромных подушек и  это была тяжелая эмфизема. Когда Салли сделала надрез по тканям, из бронхов буквально хлынула густая, гнойная слизь, которая намертво забила парню кислород. Он просто задохнулся. Первоначальный вердикт подтвердился на все сто, и Салли со спокойной совестью могла завершать эту длинную ночь.
Классический приступ астмы всегда протекает в три фазы: предвестники, разгар и регресс. Первые звоночки развиваются минут за двадцать-тридцать до того, как перекроет бронхи и это всё начинается как банальная аллергия. У Даймонда дыхательные пути были намертво забиты слизью и мокротой.
«Мне очень жаль, парень, но тебя добил обычный грипп. Твои легкие просто не вывезли вирус из-за астмы», - размышляла Салли, методично зашивая следы торакотомии. - «Видимо, это была твоя судьба. Тебе было суждено оказаться сегодня на моем столе - голым и так некстати возбужденным. Позавтракал яичницей, а через полчаса взял и помер. Жизнь - странная штука, мистер Даймонд».
Салли сделала последний стежок и опустила руки. Ну и ладно. Она, как обычно, умудрилась измазаться в крови по самые локти. Халат придется сменить, но вместо этого Салли на автомате поплелась к общему обеденному столику возле кладовки. Дико хотелось расслабиться. Она одновременно щелкнула кнопками чайника и кофейника, достала свой красный пластиковый контейнер и разложила сэндвичи.
«Эта кропотливая работа заставляет меня жрать за троих», - Салли кисло, но мягко улыбнулась своему отражению в темном окне кладовой. - «И как тут не набирать лишние килограммы? Как не быть пышкой?»
Она поправила наушники и прибавила звук. Из динамиков мощно, но привычно и успокаивающе загрохотал «Du hast» группы Rammstein. Для кого-то это был тяжелый металл, а для Салли это лучшая в мире колыбельная, дарящая абсолютный покой.
В подвале мягко гудела норвежская вентиляция, разгоняя прохладный воздух. По помещению разлился густой, уютный запах свежего кофе и поджаренного хлеба. Ночная смена была полностью отработана, все столы чисты. Салли тепло улыбнулась, сделала первый глоток обжигающего напитка и наконец-то расслабилась. В этой глухой тишине морга, наедине с любимой музыкой и чашкой кофе, она чувствовала себя абсолютно счастливой и защищенной от всего внешнего мира...