Глава 56 Полёт времени

 
 56 глава. Полёт времени.

Учёба Любаши и жизнь в Петрозаводске подходили к концу. Ярким событием этого периода стала выставка картин Ярослава в «Тэко-банке». Ему удалось продать несколько своих работ, что стало существенной материальной поддержкой для молодой семьи. Телевидение Карелии посвятило выставке небольшой новостной сюжет, отметив, что работы художника выполнены в стиле рельефно-декоративного реализма. Среди представленных полотен выделялись портреты: «Наташа» — изображение юной очаровательной голубоглазой девушки на голубом фоне — и «Соня» — портрет русоволосой девушки, держащей веточку цветущей черёмухи, словно предлагающей миру свою чистую душу. Также было представлено полотно «Любимая» с изображением обнажённой спящей молодой женщины. Все картины излучали красоту, свет, душевное тепло, оптимизм и гармонию, притягивая и радуя зрителей.
Тем временем отец и мама Ярослава переехали жить в полученную от предприятия однокомнатную квартиру, освободив большую комнату в квартире на Таврической. Теперь молодая семья располагала двумя комнатами, что давало больше простора для дальнейшей жизни.
Летом 1994 года Любаша успешно сдала государственные экзамены в музыкальном училище, исполнив достаточно сложную программу по специальности, включавшую арию Царицы ночи из оперы «Волшебная флейта» Моцарта, арию Розины из оперы «Севильский цирюльник»  Россини и другие произведения. Начинающая певица получила долгожданный диплом по специальности «Артист музыкального театра».
Летний тёплый воздух, словно невидимое одеяло, окутывал карельскую природу. Собрав вещи, Ярослав, Любаша и их маленький сын Вовочка на вечернем поезде отправились в родной Санкт-Петербург, оставляя позади четыре года сложной, но удивительной и счастливой жизни в Карелии.
Вернувшаяся в Санкт-Петербург Любаша уже ждала второго ребёнка. Это обстоятельство делало практически невозможным трудоустройство в Музыкальный театр, как и в любой другой творческий коллектив. Хотя закон не запрещал беременным работать в театре, на практике такая возможность не поддерживалась. Здравый смысл подсказывал: зачем на сцене молодая беременная артистка, когда желающих выступать и так предостаточно?
Тем временем экономическая ситуация в стране была нестабильной: многие предприятия либо не работали, либо находились на грани банкротства. Зарплаты часто не выплачивались или задерживались, поэтому люди хватались за любую работу, обещавшую стабильный доход. Любаша была вынуждена устроиться уборщицей в Управление налоговой полиции Санкт-Петербурга, расположенное в одном из боковых флигелей Смольного монастыря. Положительным было то, что оно находилось совсем рядом с домом, и зарплату там платили без задержек. Работа занимала всего два утренних часа, что идеально вписывалось в её график, оставляя время для других важных дел. Любаша воспринимала эту работу как своеобразный спорт, так как на работу и с работы она часто бегала бегом.  Убирая помещения, она надевала наушники и слушала уроки итальянского языка или любимые вокальные произведения. Однажды, когда Любаша прибиралась в кабинете начальника управления, генерал предложил ей:
  — Давай мы направим тебя учиться, а затем будешь работать по нашей специальности.
Любаша, не раздумывая, ответила:
— У меня другой путь.
В условиях обвала экономики и общего обнищания народа, когда картины Ярослава перестали покупать, у него и у Любаши появилась дополнительная подработка, позволившая выжить в это тяжелое время и даже начать собирать средства на издание первой книги — художественно-поэтического альбома «Любовь». Предложение о подработке поступило от Анны Ивановны Смирновой, матери Стаса, друга Ярослава со времен учебы в художественном училище. Анна Ивановна была пожилой, стройной женщиной с добрыми светлыми глазами и неизменной приятной улыбкой, не покидавшей её лица. Она написала и издала очень толковую и понятную «Английскую грамматику для детей» в нескольких частях и нуждалась в помощи с её распространением по школам. Путь Анны Ивановны к авторству грамматики начался, когда она работала в исследовательском институте и при этом в свободное время упорно изучала английский язык. Кроме того, в Америке жила её подруга Сара, общение с которой помогло в совершенстве овладеть иностранным языком. Выйдя на пенсию, она и создала свою увлекательную и доступную грамматику. Ярослав участвовал в оформлении некоторых рабочих тетрадей к грамматике, проиллюстрировав их и создав макеты. Часть тиража поступала в знаменитый «Дом книги» на Невском проспекте. Основную же партию Любаша и Ярослав за определённый процент реализовывали сами, посещая школы и предлагая учителям английского языка и учащимся это замечательное издание.
  Дождливый и ветреный ноябрь подгонял торопливых прохожих побыстрее укрыться в тёплых помещениях. Хронос и Вихрь, прилетевшие в Санкт-Петербург, шли по Невскому проспекту. Подойдя к магазину «Дом книги», приятели остановились, а Хронос и вовсе замер. Движение воздуха остановилось, бегущие мимо люди застыли на месте, мчащиеся по Невскому проспекту автомобили превратились в неподвижные экспонаты, и даже птицы с их расправленными крыльями замерли в небе, нарушая тем самым все известные физические законы. Вихрь осмотрелся по сторонам и обратился к приятелю:
— Удивительно... Почему все говорят, что время летит? 
— А что же оно, по-твоему, делает? — удивился Хронос.
— Стоит! И если ты продолжишь оставаться на месте, мы так и не дождёмся дальнейших событий, — проворчал Вихрь. — Не стой! Хотя бы переминайся с ноги на ногу! — предложил он.
Хронос начал топтаться, и мир вокруг ожил и пришёл в движение. Вскоре к книжному магазину подошла Анна Ивановна. В руках у неё была тележка с книгами, которые она привезла на реализацию. Здесь же она должна была встретиться с Любашей, чтобы показать и передать ей образцы новых частей грамматики. У входа в «Дом книги» Анна Ивановна увидела ожидавшую её молодую женщину.
— Добрый день, Анна Ивановна! — поздоровалась Любаша.
— Здравствуй! — ответила немного уставшая, но улыбающаяся Анна Ивановна.
— Как у вас дела? — поинтересовалась молодая женщина.
— Издатель постоянно обманывает! Переиздаёт грамматику втихаря, а платить дополнительные «авторские» не хочет. Приходится постоянно ругаться и требовать своё!
— Я заметила, что ваши книги хорошо покупают и в школах, и в магазине, — похвалила грамматику Любаша.
— Отлично продаются! Но издатели душат авторов, не отдавая им то, что положено. Я устала от этого произвола, да и в стране — полная разруха. Ничего хорошего ожидать не приходится, — вздыхая, пожаловалась на жизнь Анна Ивановна. — Думаю продать квартиру, уехать в Чехию и перевести на чешский язык мою грамматику. Хочу оказаться в нормальной жизни. Там у меня не будет таких проблем с издателями. Я уже веду переговоры. А как у тебя дела? — поинтересовалась Анна Ивановна, направляя разговор в иное русло.
— Продаём ваши книжки по школам.
— Ярослав сказал мне, что ты беременна. Это так? — улыбаясь и оглядывая живот Любаши, спросила Анна Ивановна.
— Да. Но рожать буду нескоро, только в июле.
— Смелая ты, девочка: в такое тяжёлое время не побоялась второго ребёнка завести!
Стоящий неподалёку с Вихрем Хронос, услышав слово «время», встрепенулся и, обратившись к товарищу, недовольно пробурчал:
— Почему говорят, что время тяжёлое? Всё зависит от самих людей! А сваливают всегда на меня!
— А ты, я вижу, не любишь, когда тебя критикуют? — засмеялся Вихрь.
Анна Ивановна передала Любаше образцы новых частей грамматики и вошла в «Дом книги» — сдавать на реализацию привезённые издания. Любаша же пошла в сторону ближайшего метро. Проходя мимо кафе «Север» на Невском проспекте, она невольно замедлила шаг и остановилась у витрины. В голове мелькнула заманчивая мысль: зайти, заказать пирожное и чашечку чая… Но, помечтав, она лишь вздохнула и пошла дальше. Рождённая Весной готовила к печати свой первый сборник стихов с загадочным названием «Любовь». Деньги на издание приходилось собирать с огромным трудом, экономя на всём, а торт она и сама прекрасно состряпает — это умение осталось у неё ещё с детства.
Вихрь, уловив мысли Любаши, молниеносно оказался рядом и преградил ей путь:
— Прошу прощения, но вы, кажется, хотели покушать пирожное?
— Откуда вы знаете? — удивилась и смутилась молодая женщина.
— Вы несколько минут стояли и смотрели на витрину этого замечательного кафе, — ответил Вихрь, указывая рукой на вывеску «Севера».
— Но…
— Никаких «но»! Ваша будущая дочка, между прочим, тоже была бы не против чая с заварным эклером! — обескуражил неизвестный.
Любаша внимательно присмотрелась к собеседнику. На нём было распахнутое синее пальто, под которым угадывался чёрный фрак с бабочкой, а на ногах сияли лакированные туфли.
— Мне кажется, я видела вас раньше. Вы артист? — неуверенно спросила Любаша.
К разговаривающим не спеша подошёл Хронос.
— Да, он большой артист! — вставил он. — Я даже не знаю, кто бы мог его превзойти?
Любаша посмотрела на подошедшего и несколько удивилась его странному, почти цирковому наряду.
— Я и вас, кажется, видела!.. Вы выступали в цирке на Фонтанке! — широко улыбнувшись, предположила женщина.
— Он выступал... Он постоянно выступает, — съехидничал Вихрь. — Насколько я знаю, вы поёте в хоре Музыкальной комедии, правда, в будущем... Там я вас и видел. — Вихрь поёжился. — Невозможно общаться при сильном ветре и когда тебя со всех сторон пытаются толкнуть прохожие. Пройдемте в кафе, — предложил Вихрь.
Любаша поддалась уговорам. Вскоре она уже сидела за столиком с белоснежной скатертью в компании своих странных спутников. На столе появились чайник и три белые чашки с блюдцами, а на отдельных тарелках перед каждым лежал  эклер с заварным кремом и красивое пирожное под названием «Лунное».
— Вот и чудненько, — самодовольно произнёс Вихрь, пробуя эклер и разливая чай из чайника.
  — Какие же у вас планы, уважаемая Любовь? — поинтересовался курчавый мужчина.
— Хочу издать книгу своих стихов, — тихо ответила Любаша.
— Благородное дело, — заключил Вихрь, — но дорогое...  Как ты считаешь, Хронос?
— Поскольку дело благородное, дам совет, — отозвался Хронос. — Вы, Любовь, вложите накопленные деньги в акции финансовой инвестиционной компании «Русская недвижимость».
— Это финансовая пирамида, и там дают хорошие проценты, — вставил Вихрь.
— Во всяком случае, сейчас, — продолжил Хронос. — Но есть условие: как только накопленная сумма достигнет размера, достаточного для издания вашей книги в… — Хронос на мгновение задумался, — в издательстве «Искусство России» — а это именно то место, где вы должны издать свою первую книгу, — немедленно снимайте всё до копейки и закрывайте вклад! — твёрдо попросил он.
Любаша, попивая чай с пирожными, слушала и не понимала: откуда эти люди так много знают о её жизни? Она кивнула в знак согласия. Мгновение спустя молодая женщина обнаружила, что сидит в кафе совершенно одна. Привстав из-за стола, Любаша осмотрелась вокруг, но и это не помогло — собеседники словно испарились. Пожав плечами, она вышла на улицу и направилась домой, с нежностью поглаживая живот, где маленьким комочком пульсировала новая жизнь. Вернувшись домой, она рассказала Ярославу об удивительной встрече.
— А может, и правда вложим наши деньги в компанию «Русская недвижимость» под высокие проценты, и через несколько месяцев у нас будет нужная сумма на издание! — с оптимизмом поддержал предложение любимой Ярослав.
— Риск — благородное дело! — подвела итог Любаша.
На следующий день они вместе с сынишкой отправились на Суворовский проспект, в ближайшее почтовое отделение, где базировался филиал «Русской недвижимости». Дождавшись своей очереди, молодые люди вложили свои средства в акции этой финансовой пирамиды, полагая, что это обычная инвестиционная компания.
Прошло несколько месяцев. Ранней весной Любаша пришла на эту же почту и с радостью узнала, что необходимая для издания сумма уже сложилась. Возвращаясь домой с этой радостной вестью, у неё в голове возникло странное видение: возле почты толпились люди. Они кричали, возмущались и требовали вернуть им деньги.
Вернувшись домой, Любовь поделилась опасениями с Ярославом и приехавшей в гости Антониной Петровной.
— Необходимая на издание сумма у нас есть, и деньги надо немедленно снимать, особенно учитывая моё видение! — предложила Любаша.
— Может, ты торопишься? — неуверенно спросил Ярослав.
— Конечно, торопится, — заметила мама Ярослава. — У меня там тоже вклад, и я снимать его не собираюсь! — решила Антонина Петровна.
— Вы как хотите, а я всё же сниму! — отрезала Любаша.
Оставив сына Володю на попечение свекрови и прихватив с собой в качестве добровольного охранника Ярослава, Любаша стремглав направилась на почту. Пройдя по Таврической улице, молодые люди оказались возле окна выдачи вложений.
— Осталось пять минут до закрытия, — недовольным голосом сообщила кассирша.
— Я хочу закрыть вклад! — Любаша протянула в окошко акции и паспорт.
— Все вкладывают, а вы забираете! Напрасно... — процедила кассирша и вопросительно посмотрела на молодую женщину.
— Я так решила! — твёрдо произнесла Любаша.
Кассирша молча отсчитала необходимую сумму и положила её на стойку.
— Получите, — процедила она и закрыла окно.
Любаша забрала деньги, и они с Ярославом вернулись домой. А на следующее утро около всех закрытых филиалов финансовой компании «Русская недвижимость» толпились люди, требуя возврата своих денег. Ярослав включил телевизор и сразу наткнулся на экстренный выпуск новостей о крахе финансовой пирамиды. Он поспешил  разбудить любимую.
— Фирма, в которой мы держали наши деньги, рухнула! Ты умница, что настояла на том, чтобы их забрать! — возбуждённо воскликнул он. — Иначе нам было бы не на что издать книгу. А сейчас, когда иллюстрации готовы и макет книги свёрстан, можно идти в издательство. Вот только мама, наверное, будет переживать — её вклад пропал.
Любаша накинула халат и прошла в комнату, где у стола сидела расстроенная свекровь. Ярослав тоже вошёл вслед за ней.
— Баба Тоня, не расстраивайтесь! — Любаша нежно обняла женщину.
— Эх, послушала бы я тебя вчера… — плакала Антонина Петровна…  Посмотрев насына она добавила: — У тебя, сынок, жена, похоже, провидица... Ты слушайся её!
— Хорошо, мама, — Ярослав присел рядом и тоже обнял её. — Главное, не принимай близко к сердцу.
— А что переживать? Это не горе, а досадная неприятность, — вздохнула она. — Мои основные сбережения — под подушкой…
Молодые люди с макетом художественно-поэтического альбома «Любовь» и деньгами на издание оказались у издательства «Искусство России» на Промышленной улице. Их встретил редактор — мужчина средних лет в очках, с папкой под мышкой. Он проводил заказчиков в кабинет, заваленный книгами, буклетами и стопками бумаги. После недолгих обсуждений Любаша и Ярослав выбрали плотную мелованную бумагу. Тираж в тысячу экземпляров обошелся им в полторы тысячи долларов — по тем временам сумма внушительная, сопоставимая со стоимостью подержанной иномарки.
Прошло три недели. В середине июля на подоконнике расцвёл любимый кактус Ярослава, который он начал называть волшебным. Из зелёного и колючего тела кактуса вытянулся длинный цветонос, раскрывшись роскошным бело-розовым цветком с тонким ароматом. Именно в этот день на Таврическую улицу доставили изданный тираж. Художник открыл первый, пахнущий типографией экземпляр и с трепетом произнёс:
— Наша первая книга...
— С моими стихами и твоими иллюстрациями! — улыбнулась, Любаша. Она тоже взяла книгу и, полистав её, добавила:
— Помнишь, как написано в поэме «На балу»?
И Любаша по памяти прочитала несколько строк из этой поэмы: «…Стихи с любовью обнимает в восторге иллюстраций свет, как будто к сердцу прижимает её он в незабвенье лет!..»
Следующим утром Любаша проснулась от сильных схваток. Ярослав вызвал скорую помощь, и её отвезли в ближайший роддом на пересечении Фурштатской и Чернышевской. Денег на платные роды у молодой пары не осталось — все средства ушли на издание сборника «Любовь». Поначалу принимать Любашу на бесплатной основе в этом роддоме не хотели, но фельдшер скорой всё же настояла, чтобы пациентку, готовую уже родить, приняли именно в этот роддом, ближе остальных расположенный к её дому.
— Вы встали на учет только на шестом месяце беременности? — строго спросила врач, просматривая документы Любаши.
— Да, — ответила роженица.
— Возмутительно! Мы вообще не должны вас брать! У нас в основном платный роддом, и финансирования для таких, как вы, практически нет! — заявила медик.
Любаша тяжело вздохнула, но начавшиеся схватки отвлекли её от резких слов.
— Идите! — грозно произнесла врач. — Сделайте все необходимые процедуры, переоденьтесь и отправляйтесь в предродовое отделение.
В процедурном кабинете медсестра измерила роженице давление и провела необходимые процедуры. Любаша приняла душ, надела выданную казенную сорочку и прошла в палату. Там уже находилась ещё одна молодая женщина, которая тоже готовилась к родам и оплатила эту услугу. Схватки у рожениц то усиливались, то отпускали. Врач-акушер, осматривая пациенток, советовала: «Надо ходить — так быстрее родите». Боль усиливалась с каждым часом и постепенно становилась невыносимой. Чтобы ускорить процесс, Любаше прокололи плодный пузырь, и воды отошли, предвещая скорое разрешение. Врач, закончив свои манипуляции, бросила:
— Моя смена заканчивается, так что рожать будете с другой акушеркой.
Перед родами Любаша ощущала запредельную боль. Кричали поочерёдно то она, то находившаяся рядом соседка. Вскоре пришла пожилая акушерка. Её лицо казалось неприятным и даже злым. Надо отметить, что к роженице, оплатившей свои роды, акушерка относилась подчёркнуто услужливо, а Любашу, рожавшую на бесплатной основе, одаривала лишь презрением.
— Что орёшь, как недорезанная? Нагуляла, так терпи! — со злостью рявкала акушерка.
Любаша, стойко перенося тянущиеся роды и оскорбления, была в шоке от такого отношения к себе. Но, понимая, что в данный момент она и её будущий ребёнок находятся в руках этой акушерки, решила не реагировать на грубость и терпела всё молча. Наконец, первую женщину увезли в родильный зал, а через некоторое время пришла и её очередь. Врачи были заняты первой роженицей, а Любаша находилась на родильном кресле и видела, как они приняли младенца, обработали пуповину и унесли ребёнка. Затем, поместив родившую женщину на каталку, увезли. В родильном зале осталась одна Любаша.
Яркий утренний свет, словно пронзительный небесный взгляд, проник в окно и озарил просторное помещение. Любаша, охваченная этим сиянием, почувствовала острую боль и закричала так сильно, что в её сознании всё смешалось. Проблеск мысли о том, что она рожает, заставил сделать дополнительные усилия. Ей показалось, что появляющийся на свет ребёнок может упасть, и она подставила руки, чтобы принять и подхватить его. Вместе с утренними лучами света в родильный зал влетели Ангел и Судьба.
— Успели!.. — воскликнули они в один голос.
Ангел бережно принял новорождённую девочку и передал её Судьбе.
— Будь счастлива, малышка! — улыбнулась Судьба и положила ребёнка на живот измученной, но бесконечно счастливой Любаше.
В воздухе закружился невидимый обычным глазом хоровод божественно красивых небесных цветов. Зазвучала музыка, и над малышкой появился образ сияющей Богини Цветов. Она нежно поцеловала родившуюся девочку и вдохнула в неё первое дыхание жизни. Малышка закричала, и таинственные гости исчезли. Прибежавшие на крики врачи удивлённо переглянулись:
— Она уже родила!..
После родов Любашу перевели в общую палату, где находились пять женщин, так же рожавших бесплатно. Рядом с их кроватями стояли люльки, в которых лежали младенцы, завёрнутые в изрядно пожившие, застиранные пелёнки с въевшимися жёлтыми пятнами. В точно таком же виде, в люльке, рядом с Любашей, лежала и её малышка. Полотенца были потёртые, постельное бельё — серое и жёлтое от бесконечного использования, и никакая стирка уже не могла вернуть ему свежесть. Ожидая врача, Любаша невольно вспоминала свои первые роды в Петрозаводске. Там она также рожала бесплатно, но врачи не отходили от неё ни на шаг, а ребёнка принесли в белоснежных пелёнках. Она вспоминала просторную палату, чистое, хрустящее бельё, новые полотенца, телевизор и холодильник. Любашу поражало, что в самом центре Санкт-Петербурга условия для обычных рожениц оказались настолько унизительными. «Может, в этом сказывалось трудное время девяностых годов? Или дело просто в людях и их отношении к своему долгу?» — размышляла она.
— Что разлеглись? Засрали всё!.. — прервала её мысли вошедшая акушерка.
— Но нам не выдают чистых пелёнок, — робко возразила одна из женщин. — Приходится самим стирать то, что есть.
— А почему вы позволяете себе нас оскорблять? — возмутилась Любаша, уже осознавая, что более не зависит от данного врача.
— Это ты меня будешь учить? — язвительно бросила акушерка.
— Вы даже роды у меня не принимали! Я справилась сама! —  выпалила Любаша.
Она поднялась с кровати, бережно взяла ребёнка на руки и вышла в коридор, направившись в платное отделение, где находились беременные женщины, пришедшие на консультацию или для оплаты предстоящих родов. Одна из посетительниц, заметив Любашу с младенцем, поинтересовалась:
— Скажите, как вам этот роддом?
Измученная четырьмя днями бессонных ночей, криками младенцев и хамством врачей, Любаша не сдержалась. Она начала рассказывать всё как есть: об ужасающих условиях и пренебрежительном отношении персонала. Через несколько минут в коридоре показалась главврач. Она попросила Любашу пройти в её кабинет.
— Садитесь, пожалуйста. Я всё слышала, — начала разговор главврач. — Это, конечно, прискорбно, но поймите: у нас некому работать, акушерок не хватает, финансирования нет...
— Выпишите меня завтра! — попросила Любаша.
— Хорошо. Сегодня сделаем вашему ребёнку прививку, а завтра собирайтесь домой, — решила главврач.
На следующий день стройная, как молодая берёзка, двадцатипятилетняя Любаша в розовом платье и белых туфельках, с сияющими от счастья глазами шла по улице Чайковского. В руках она несла небольшой горшочек с ярким и нежным цветком, подаренным Ярославом. Рядом, держа её за руку, весело семенил четырёхлетний сынишка. Чуть впереди шёл Ярослав с новорождённой дочкой Марией на руках, завёрнутой в белоснежное одеяльце, перевязанное ярко-розовой лентой.
Тем временем в Шотландии, в одном из залов замка Глэмис, у массивного камина, где огненными змеями вились языки пламени, на мягких креслах и диванах расположились богатейшие люди Запада — члены тайного объединения «Клуб тринадцати». Тьма, Рок, Война и себы настолько поглотили их души, что человеческое в них почти угасло. Казалось, под личиной людей скрывались истинные порождения ада. На тёмных стенах зала висели портреты вельмож, окна были затянуты решётками, а на резном комоде из красного дерева покоился глобус.
Тьма, сидевшая в широком кресле напротив огня, бросила взгляд на глобус и обратилась к своим приспешникам:
— Могу вас поздравить! Наш план по развалу Союза Советских Социалистических Республик сработал! — Она закурила. — Мы соблазнили значительную часть населения ненавистной нам страны жвачками, яркими полиэтиленовыми пакетами, модной одеждой, джинсами, видеомагнитофонами и иллюзорной «свободой слова». Нам помогли подкуп и обман её руководителей! Мы успешно использовали этого простачка — их первого и последнего президента Михаила Горбачёва. — Тьма самодовольно откинулась на спинку кресла, и всем присутствующим показалось, что её внешность напомнила черты крючконосой сухой ведьмы. — Как легко было играть на гипертрофированном самолюбии этого бывшего комбайнёра: немного аплодисментов, «Нобелевская премия», улыбки, обещания... Дурачок! Он и не понял, в какую ловушку мы заманили и его, и его страну... С развалом СССР, мы затруднили пути развития энергии Любви и создали для неё проблемы в виде нищеты и различных ограничений. Если эта энергия не погибнет сама по себе, то её возможности будут сведены к минимуму!
— Кроме того, — добавил Рок, — тысячи людей уезжают из бывшего СССР на Запад. Мы планомерно берём под контроль российские ресурсы и власть. В России планомерно закрываются заводы и фабрики, пустеют деревни и сёла, людям задерживают зарплату. Россия и бывшие республики СССР становятся донорами западной экономики, и мы выкачаем из них всю «кровь» человеческих и природных ресурсов, — закончил он хриплым смешком.
— Главное, — подхватил Пучеглазый себ, — что Центробанк РФ является филиалом Федеральной резервной системы США, созданной нами в 1913 году, которая осуществляет сбор «дани» и отправляет её за океан. А без финансов, как вы понимаете, нет и романсов! — ухмыльнулся себ.
— Кто — о чём, а себы — о деньгах, — бросила Тьма. — Перед нами встаёт важнейшая задача: уменьшение численности населения Земли до одного миллиарда. При бесконтрольном росте людей становится сложно их контролировать. Они постоянно норовят выйти из-под контроля!
— И как мы объясним эту, с точки зрения обывателя, чудовищную цель? — поинтересовался Толстомордый себ. — Нас же объявят палачами и вздернут на первом же фонаре.
— Мы убедим человечество, что это необходимо для «гуманного» спасения планеты и сохранения её ресурсов, — отрезал Рок.
— Именно так! — подтвердила Тьма. — Мы продолжим разработки вредоносных вирусов и «вакцин», способных уничтожать огромное количество людей и ограничивать рождаемость.
— А давайте добавим войну! — предложил один из присутствующих, в котором находилась энергетическая сущность Войны.
— Отличная идея! — поддержала Тьма. — На юге России есть небольшая северокавказская республика... Мы выделим средства, зашлём туда наших арабских себов — пусть поработают... Но этого мало, — добавила она. — Есть интересная страна — Украина, бывшая братская по отношению к России республика. Среди её элит разгорается огонёк гордыни и превосходства над другими народами — это и есть необходимый нам нацизм! Нужно исподволь раздувать этот огонь, превращая его в смертоносный огненный смерч, и направить его мощь на Россию, где всё ещё жива Любовь! Пусть брат убивает брата!
Огонь в камине резко пыхнул и приподнялся вьющимися огненными змеями. Среди языков пламени проявилась голова Анатаса. Все присутствующие вскочили со своих мест. Глобус качнулся и свалился с комода под ноги Тьмы; она небрежно поставила на него свою ногу.
— Вы до сих пор не уничтожили Любовь! — прогремел страшный голос Анатаса. — Её сияние в России заметно усилилось! Я превращу вас в пепел! 
Огненная змея вырвалась из жерла камина, бросилась на одного из членов клуба, в теле которого поселился Пучеглазый себ, и поразила его своим жалом. Поверженный мгновенно осыпался пеплом. Змея на этом не остановилась. Огненными опоясывающими кольцами она проползла между членами клуба, наводя на них смертельный ужас, после чего с грозным шипением вернулась в кроваво-красное пламя, которое тут же погасло.
Рок сглотнул слюну и дрожащей рукой поднёс к губам потухшую сигару. Себы замерли, не шелохнувшись. Тьма с облегчением выдохнула и пнула ногой глобус.
Посланники ада покинули тела своих носителей и, оставаясь невидимыми, исчезли. Оставшиеся в живых члены клуба остались на своих местах, словно застывшие восковые фигуры.
Зимним вечером, под тяжёлым серым небом, Любаша возвращалась домой после поэтического вечера в Российской национальной библиотеке. Там она впервые представила публике свой сборник «Любовь» и передала несколько экземпляров в фонд библиотеки. Почти все книги, которые она взяла с собой, раскупили сразу после выступления. Молодой поэтессе было отрадно видеть, как на стенде новых поступлений крупнейшей библиотеки Санкт-Петербурга красуется её книга в белоснежной обложке с графическим портретом юной девушки и лаконичным названием — «Любовь».
Тьма укрылась в подвале эстонского казино, где в полумраке, в сопровождении Рока, изучала карту России. Она куталась в чёрную шаль, а на вороте её платья поблёскивала брошь в виде паука. Вооружившись лупой в медной оправе, Тьма внимательно вглядывалась в карту, усеянную мерцающими цветными огоньками. Осмотрев карту, она заметила:
— Смотрите! — Тьма ткнула пальцем в одну из точек. — Здесь пульсирует энергия Любви! Она снова обосновалась в Санкт-Петербурге! Слишком греет... Я кожей чувствую, что её энергия усилилась, и мне от этого становится хуже... — недовольным голосом произнесла дама и отдёрнула руку от карты.
— Несмотря на наше противодействие, она всё же издала свою книгу, — пояснил стоявший в тени Рок.
— Найдите её! Нужно узнать, что она там понаписала, — поправляя шаль, приказала дама.
— Я достану её книгу, — пообещал Рок. — Себы помогут мне.
Тем временем счастливая и окрылённая успехом поэтического вечера Любаша не заметила, как прошла по Невскому проспекту, вошла в метро «Гостиный двор», приехала на станцию «Чернышевская», зашла в магазин, а затем, пройдя сквозь парк, оказалась на родной Таврической улице. Она шла не спеша, всё ещё находясь в состоянии творческой эйфории и радости. В её сумке, помимо буханки свежего чёрного хлеба, лежали две авторские книги под названием «Любовь». Любаша не знала, что за ней уже давно следят. Мутноглазый себ, принявший облик худощавого наркомана, неотступно следовал за ней по пятам, выжидая удобный момент. Когда молодая женщина вошла в подъезд своего дома, он мгновенно скользнул следом. В узком пространстве лестничной клетки блеснуло лезвие ножа. Мутноглазый грозно приказал:
— Снимай шубу, шапку и отдавай сумку! Живо, а то убью!
Поняв, что помощи ждать неоткуда, Любаша покорно сняла свою видавшую виды, местами подшитую шубу, стянула шапку и вместе с сумкой протянула грабителю. Себ увидел сверкнувшие в ушах Любаши серёжки, но, приглядевшись, понял, что это не золото, а обычная бижутерия, и потерял к ним интерес. Он смял в охапку награбленное и хотел полоснуть Любашу ножом, но она взглянула на Мутноглазого, и в её глазах появился исходящий ослепительный свет. Себ замер на месте. Воспользовавшись заминкой, Любаша метнулась вверх по лестнице и, не переводя дыхания, добежала до своей квартиры на пятом этаже. Тяжело дыша, она нажала на звонок и не отпускала его, пока дверь не открыл встревоженный Ярослав. Любаша влетела в прихожую и потребовала немедленно захлопнуть дверь. Художник очень удивился, увидев любимую в таком испуганном состоянии, без шапки и шубы.
— Что случилось? — взволнованно спросил он.
— Меня только что ограбили... прямо в подъезде!
— Кто?
— Не знаю! У него был нож, он подошел со спины…
В это время Мутноглазый Себ, очнувшись от оцепенения, завертелся на месте и исчез вместе с добычей.
Ярослав накинул куртку, схватил стоявший в углу черенок от лопаты и, перепрыгивая через ступеньки, помчался вниз. На нижней площадке никого не было. Художник выбежал на улицу и даже заглянул в длинный проход внутреннего чёрного двора, но никого подозрительного не обнаружил. Вернувшись, он долго обсуждал с Любашей случившееся и вдруг заметил:
— Странно... Это произошло именно в тот день, когда ты несла в сумке наш сборник «Любовь»! Похоже, тёмные силы тоже хотели получить его, и теперь он у них есть!
Любаша и Ярослав вызвали милицию. Был составлен протокол происшествия. На этом всё и закончилось: помочь «стражи порядка» ничем не смогли. Когда влюблённые успокоились, Любаша села на диван и прижалась к Ярославу.
— Слава Богу, что всё закончилось без серьёзных последствий! Теперь я всегда буду тебя встречать, — пообещал он и обнял любимую.
Тем временем Мутноглазый себ оказался в Эстонии, где его ждала Тьма.
— Убить удалось? — грозно спросила дама в чёрном.
— Нет!.. — виновато пробормотал себ.
— Наркоман безмозглый! — проворчала Тьма. — А это что у тебя? — спросила она, указав на сумку с вещами в его руках.
— Здесь её книга «Любовь».
— Загляни в гостиную! Там уже целая гора книг с таким названием от разных авторов. С чего ты взял, что эта — та самая, которую мы ищем?
— От её глаз исходило сияние, — прошептал себ.
— Идиот! Мозги у тебя светятся! — проворчала Тьма.
Она вырвала сумку из рук себа, вытащила оттуда буханку хлеба и тонкую книгу в белоснежной картонной обложке, на которой было нарисовано лицо прекрасной девушки. Тьма открыла книгу и, полистав излучающие энергию любви страницы, недовольно прошипела:
— Это она! И при этом свободно выпускает свои книги!..   
Посланница Ада пихнула ногой вещи Любаши.
— Выкинь эту нищенскую одежду и исчезни! — приказала она.
Мутноглазый себ, прихватив шубу, шапку и сумку, вышел в коридор.
— Как же? Выкинь!.. Я продам всё это и куплю дозу... — пробурчал себ и исчез в одном из боковых проходов коридора.