Вся власть - бандитам

   

  Главы из романа "Совесть человечества"

  Центральный  рынок  промышленного сибирского городка  жил своей обычной шумной и  суетливой жизнью. К платной стоянке подъезжали автомобили.  Морозный воздух сотрясался выкриками торговцев, нахваливавших  свои  товары.

      Главарь местного ОПГ Эдуард Чумаков,  в  окружении  свиты,  уверенно шагал вдоль  торговых  рядов, бросая  по  сторонам  волчьи взгляды. Слева от него шел здоровенный  бугай  Фрол, смотрящий за рынком,  назначенный лично  Чумой,  справа –  подламываясь на кривых ножках, втягивая голову в узкие плечи,  телепался  дохляг по прозвищу Хирург, на совести которого была не одна загубленная жизнь. Впереди и сзади - по трое человек – личная охрана,  молодые отморозки, бестолковые и бездушные, которых Чума щедро прикармливал.
      Убрав с  дороги   всех  своих  конкурентов, он  стал  здесь единовластным  хозяином.  Тут все было под контролем: торговые ряды,   мясные лавки, магазины, игровые автоматы, платная автостоянка.  Без согласия смотрящего никто  не мог торговать  на территории рынка - даже с  бэ+ушным  барахлом толкаться  в  толпе под  открытым небом, не говоря уже о том,  чтобы  занять  место в торговом ряду  или   выставить столик  с товарами. Каждая точка  облагалась  данью помимо официальной платы. Она была как будто и не большой, но для торгующих накл+адной. С местных, торговавших  в основном  картохой с огорода,  медком с пасеки, кедровыми орехами и грибами, короче, дарами тайги, брали меньше, чем с  заезжих.
 sil <[500]>  Внезапное появление  грозного авторитета  вспугнуло   даже милиционеров из ППС. Они  заглянули  сюда, чтобы подзаработать на проверке наличия регистрации  у  продавцов из ближнего зарубежья. Нет регистрации –  башляй,  иначе  – отстойник с  последующей депортацией. Отстегнул  трошки  –  работай на здоровье до следующей проверки
     Но с появлением Чумы на рынке  они вмиг  из проверяющих сделались блюстителями порядка.   
      Хорошую прибыль приносили  торговцы из ближнего зарубежья и россияне из отдаленных южных  точек страны. Но их тоже обдирали кому не лень. 
        Торговцы  из  солнечного  Азербайджана  приветствовали негласного хозяина рынка учтивыми  поклонами, предлагали взять домой свежих фруктов и зелени. Краснощекие тетки  с  Северного Кавказа,приехавшие в   Сибирь, чтобы  сбыть свои вязаные шерстяные изделия – кофты, свитера, шапочки. - застенчиво улыбались Чуме, признавая в нем хозяина рынка.Ребята из Армении, торговавшие  добротной  дешевой обувью, предлагали ему сшить на заказ модельную обувку. Выбежавший из шашлычный  Сергей Амбарцумович,  у которого нередко проходили  сходки и шумные застолья Чумы и его пехотинцев, заманивал отведать только что зажаренной осетринки.
     Чума принимал  знаки  внимание - как должное, поддерживая репутацию грозного авторитета. Чем больше страха, тем больше уважения, а  следовательно, и денег.  А если  кто  взбрыкнет  – пику в бок, и весь разговор.   Вот и  вся  философия, простая,  но  эффективная. sil <[300]>
     Он   шел,  не задерживаясь, только угрюмо наморщивая лоб,  кивал  на ходу в ответ на приветствия и просчитывал количество торговых точек. В последнее время ему стало казаться, что с рынка он недополучает.  От  него ничего нельзя было утаить. Если  выяснится, что Фрол, сговорившись с директором, крысятничают, не миновать им скальпеля  Хирурга.  Тот распотрошить их на органы в три секунды.      
     Он направился к выходу и  неожиданно остановился. Внимание его привлекла  бабка  в   солдатском  бушлате, с головой замотанной до бровей шерстяным  пуховым  платком.  Она   сидела  на табуретке  с  протянутой  рукой  возле игрального автомата, у которого  просаживали бабло местные игром+аны.
- Может,  убрать? – спросил заискивающе Фрол.Ни  копейки не платит шельма.
- Еще и огрызается, – поддержал директор.
- Чума как будто не расслышал. Подошел  поближе, уводя за собой охрану.   
          Разглядев получше побирушку,  он заметил, что не такая она уж и старая.
- Вставай бабка, - сказал властным хрипловатым голосом Чума.
- Бабка не шелохнулась. Услужливый Фрол схватил женщину за шиворот,  но резко дернувшись, она  вырвалась  и   держа руку на замахе,  завопила:
- Вот только троньте меня, отморозки проклятые.   Мой сын в Афгане за вас голову сложил.  Я  тут  побираюсь не из нищеты.  Пусть вся страна видит,  до чего довела ваша демократия бывшую активистку. Не  боюсь я вас, бандиты! И тебя не боюсь, - бросила она в лицо Чуме.
- Фрол снова схватил ее за шиворот.
- Народ,  изумленный оскорбительными воплями женщины ждал развязки,
         Хирург достал ножичек и  стал крутить его между пальцами. 
-    А  ну брось ее, - скомандовал Чума Фролу, густо  побагровев.  И мрачные шустрые глазки его  налились кровью.  Даже  побирушка сразу же виновато  замолкла.
- Где же ты активисткой была? - спросил ее  Чума дружелюбно
- На комбинате
- А сын у тебя -   что,   взаправду погиб в Афгане?
- Племянник, - опустила голову бывшая активистка.
- А врать, тетка,  нехорошо.
- А он мне как сын был, бездетная  я
- Зовут-то  тебе как?
- Авдотья я, Петровна
- Значит,  не боишься меня говоришь? – спросил Чума и, повернувшись к директору, сказал, как сплюнул:
- Возьмешь  Авдотью Петровну  к себе  помощницей,  -  и   не оглядываясь направился к выходу.  Догнав Чуму за  воротами, когда перед ним распахнулась  дверца его шестисотого мерседеса,  директор,  заикаясь от волнения,  спросил:
- -Какой помощницей, Эдуард Алексеевич?
- Будешь задавать  лишние  вопр+осы, уволю, понял?
- Понял.
   А чтоб свита не подумала, что у  хозяина крыша поехала, добавил поучительно - устрашающим тоном:
-      С местными  стариками да старухами полегче,  а то подниму  вас на вилы, - и хлопнул дверцей.
  " Авдотья Петровна, значит. Неужели это она? - напрягал память Чума, когда машина с пробуксовкой сорвалась с места и влилась в общий поток. - Конечно,  она. Сколько же лет прошло с тех пор? -  А  ведь ей на вскидку не больше шестидесяти".
     Давно он не испытывал чувство вины и жалости одновременно...