Книги

 
 

  Лет с двенадцати, в переходном возраст грянул такой гормональный шторм, что не готовая нервная система просто не выдерживала и душа страдала, не понимая, почему детский солнечный добрый и счастливый мир вдруг накрыла чёрная туча.
  Я таилась, я пыталась отказаться и быть прежней девочкой с детскими привязанностями, но все привязанности вдруг отвязались и стали не интересными.

  Я чувствовала себя словно изгнанной из рая и не понимала:  за что?

  Спасли книги. Читала запоем все, что попадалось под руку. В детской библиотеке библиотекарша в черном атласном халате не верила, что я в течении двух- трех дней возвращала прочитанными набранные книги и недоверчиво спрашивала
- Не понравилось?
- Понравилось, отвечала я и не обманывала, потому что мне тогда нравилось все в этом книжном мире: и " Денискины рассказы" и "Кортик","Бронзовая птица" а больше " Без семьи"...список подростковой литературы огромен! И этот список как дивный мир приходил, уводил,наделял СВОИМИ эмоциями и СВОИМИ горизонтами,которые простирались за пределы нашей квартиры, за пределы двора, улиц, города и были особо таинственны когда читаешь ночью, тайком, с фонариком под одеялом...Ну, нельзя,не возможно оторваться и спать...!

  Но  библиотека - это было не близко, а самое неприятное - было связано с навязчивым общением библиотекарши...
  Открытием клада стали книги,которые однажды утром  я обнаружила под лестницей в подъезде нашего дома, куда их аккуратными стопками вынесли  из квартиры соседа профессора: толи в связи с ремонтом толи временно, чтобы потом их вывезти.

  Наш дом - двухэтажный, двухподъездный особняк на тихой зеленой улочке,был огорожен высоким забором с широкими воротами, закрывавшимися изнутри и узенькой калиткой со щеколдой.В нем было четыре трехкомнатных и четыре двухкомнатных квартиры: по две квартиры на площадке.Во всех  огромных трехкомнатных жили профессора  с семьями, а в маленьких двушках, как у нас с мамой, что называют сейчас, технический персонал.

  При доме был огромный двор с сараями по числу квартир и небольшими полосками    одинаковых по площади садовых участков на каждую квартиру.

 Естественно, все друг друга знали,посещали, а вечерами , летом собирались в маленькой беседке со столиком на посиделки. Правда, сами профессора, в посиделках не участвовали,но  женская половина всех проживавших ,в летнее время собиралась почти всегда полностью, включая домработниц, которых было тоже четверо по числу профессорских семей.
  Не могу не отметить одну из домработниц- тётю Наташу. Это была невысокая, не худая и не толстая, а такая вся ладная, чистенькая и отутюженная уже не молодая женщина с приятным и спокойным лицом, всегда в беленьком,  завязанным назад платочке и штапельном светлом платье в мелкий цветочек.
  Говорила она негромко, но очень внятно и , когда она говорила, то все умолкали и слушали, потому что тётя Наташа знала все: как испечь, как варить, потушить или поджарить, как отстирать, как сшить и купить на базаре все свежее . К ней бегали советоваться все и никто не оставался без совета.

  Не побоюсь сказать, что жили  не только одним двором но и немножко одной семьёй.

  Поэтому я, увидев  стопки книг в нашем подъезде, отправилась прямо в профессорскую квартиру за разрешением " почитать".
  Я смело покрутила  медный вертушок механического звонка в центре двери под табличкой " Профессор К... М.С.", привычно ожидая, что дверь откроет т.Наташа, но неожиданно дверь открыл сам профессор, а т. Наташа, было слышно, занята на кухне.

  -Чего тебе?- не удивившись моему визиту спросил профессор.

  - Здравствуйте, Матвей Самуилович,я хотела попросить почитать  ваши книги, которые сложены под лестницей.

  Матвей Самуилович-высокий, статный старик с пышной, седой,зачесанной назад  шевелюрой. Внешне довольно суровый, но в сушности добрый и снизходительный.. Дома он всегда был одет в  бордовую бархатную куртку с таким же поясом.Он редко выходил, а, если выходил, то всегда с с неимоверно красивой массивной тростью в руках,на которую не столько опирался, сколько размахивал ею в такт каждому шагу. При этом, как запомнилось мне,выходя за пределы нашего двора, одет он был в светло-серое струящееся длинное легкое пальто, к которому так шла  светлая серая очень элегантная шляпа с полями и продольным заломом по верху.

  -Мои книги? Почитать? Под лестницей?
   Профессор не просто удивился, а прямо опешил и закричал:
  -Наташа, какие мои книги ты вынесла в подъезд?!
  -Да не ваши, не ваши, успокойтесь, это книги с тех, ну, с не нужных полок.
   Тётя Наташа на ходу вытирала руки и делала мне страшные глаза...
  -А, вот, давай-ка пойдём и посмотрим, что у нас там за книги...

  Матвей Самуилович бегло осмотрел корешки связанных в стопки книг.Внимательно посмотрел на меня.

  -Ты, что же, любишь читать?

  -Да, люблю.

  -И что же читала последнее? Помнишь?

  - Дэвид Коперфильд.., "Цветы запоздалые"

  - Ну, Диккинса- это понятно, а "Цветы запоздалые", это что,Чехов же?Не рановато?

   -Ага,Чехов...
 
   -А "Каштанка" ? Читала?

   -Да, ещё в том году, тоже очень понравилось, в библиотеке брала.

  -Погоди, а сколько же тебе сейчас лет?

  -Двенадцать позавчера исполнилось.

   Профессор вдруг начал осматривать меня как нечто новое и ему не знакомое.
 Ну, да, он привык видеть шумную девчонку из соседкой квартиры, с разбитыми, вымазанными зелёнкой коленками, которую  его Наташа привычно приводила на кухню и часто угощала  своим свежеиспеченным тортом, а он,видя эту девочку в своей квартире, всегда требовал
-Наташа, скажи ей, чтобы она не носилась и не орала под окнами, а иначе больше никакого торта не получит...
  Надо сказать, что дети и с нашего двора играли в подвижные игры: то в прятки, то в догонялки и мало ли ...Но, если в этих играх приходилось радоваться или спорить или или возмущаться, то у меня это получалось эмоциональнее и громче всех, чего я сама, конечно не замечала.
  И вот эта девочка оказывается не только громче всех , играя,орёт во дворе,но и  читает и хочет и любит читать книги.

  -Что же тебе выбрать отсюда? Здесь так, разрозненные произведения, ну, да в основном  классика...а ею не навредить..
   Профессор бормотал, словно разговаривая сам с собой, разглядывая книжные стопки,потом повернулся ко мне с каким- то вопросом, но вдруг замолчал,
 Видимо, у меня было такое вожделенное лицо,что заставило его замолчать.
  Да, иначе, как вожделение я не могу охарактеризовать это чувство, когда я оказывалась  среди большого количества книг,будь то магазин или библиотека,где я, забывая о времени, бродила среди полок, выбирала, что- то прочитывала наугад , откладывала, чтобы забрать,  снова рылась и находила что-то ещё более интересное и ещё и еще и мне все хотелось взять, унести и читать...
  Видимо, именно это  тогда старый профессор увидел на моем совсем детском лице:вожделение овладеть всеми стопками этих книг и прочитать их, глотая одну за другой.
  Сколько раз он видел лицо этой девочки,с отменным аппетитом поедающей его  бисквиты на его кухне, с вымазанными кремом щекам и слипающимися губами и отворачивался, требуя:  -  -Наташа, чаем, чаем пусть запивает,
  Но возле книг -это было уже другое лицо и он только пробормотал
 -Давай,знаешь, сама выбери, что бы ты хотела...

   И я выбрала. Большущего формата огромный рыхлый том с потрепанной картонной обложкой, где было выпукло написано В.Шекспир Пьессы.
  -Да, нет,это тебе точно рано, тем более пьессы-
   как- будто даже раздраженно возразил он мне, увидев мой выбор.
   - Ну,пожалуйста!-я не хотела расставаться с выбранной книгой.
   Да,я ещё не знала, кто такой В. Шекспир и что значит читать пьессы, но эта книга показалась мне такой необычной, что я не могла выпустить её из рук.
  - Да ты сама её вернёшь, не поймёшь в ней ничего, ну, разве ещё " Двенадцатая ночь"ее попробуй почитать,вроде, как сказка.
  - Ой,я кино такое видела, с таким же названием-
  - Да, это по Шекспиру, неплохо снят. Ладно, бери,читай, если сможешь.

   

    Этот огромный сборник пьесс Шекспира формата в мой детский локоть и на несколько сотен страниц я визуально помню до сих пор.

    Сначала было немного сложно воспринимать стихотворную форму изложения с разбивкой по действующим лицам, но это быстро преодалелось и я, читая,упивалась новым для себя удивительным миром, в котором было принято разговаривать только стихами,постигая бушующие страсти, коварства, интриги, любвь и злоключения.
   
    Шли летние каникулы, Я просыпалась, когда мама уже ушла на работу, что-то  там ела и была счастлива, потому, что вот она,эта книга, которую я открою на заложенной странице и я снова уйду в её  миры, где я жила, читая, уже несколько дней, не выходя на улицу...Да, одна, без присмотра взрослых, я читала запоем, до изнурения, до упоения, возмущалась злодействам,удивлялась злодействам,познавала злодейства и сострадала любви и наивной доверчивости героев.

   Как ни странно, наибольшее впечатление на меня произвела  леди Макбет.Реки крови,некая звериная сущность нарастающая в своей вседозволенности и пугала и захватывала и потрясала, но ,наконец, оттолкнула и была отвергнута мною. Полудетская душа осознала ужас возможного падения человека в стремлении к власти,почти физически ощутив мистику её заманчивости -  отказалась от неё.

   Подростковый возраст- это нечто очень важное и совершенно особенное в жизни человека. Формирование и уже угадывание как бы матрицы будущей личности, которая тайно, но в явных проявлениях будет работать в его жизни.
   Психологи чаще обращаться внимание на детство и как- то обходят период отрочества.
   Думаю, что именно отрочество- тот кодовый замок за которым спрятана личность человека, когда он уже способен распознать и сделать выбор...

   Шекспир стал тем,что называют "школой жизни" для меня в мои неискушенные Двенадцать лет.Я ему благодарна и ещё Божьему промыслу, который все- таки, наверняка, руководил мною в мире шекспировских страстей.