Одинокая звезда

Холодным мартовским утром, когда лошади от усталости едва передвигались, а приказчик уже не раз говорил о привале, молодая графиня Вяземская Елизавета Павловна вовсе не думала останавливаться. Всякий раз она в испуге оборачивалась назад, глядя через грязное окошко кареты на пустынную дорогу.
- Семенов, миленький, ну еще немного! – открыв дверцу, восклицала она.
- Еще немного и кони сдохнут, - угрюмо отвечал Семенов Терентий, бывший приказчик Вяземских, - я же выехал на них сразу, как только вернулся из города! А оттуда путь неблизкий!
- Догонят, Семенов! – ужасалась она.
- Куда им, спят еще. Через час спохватятся, да мы уж оторвались, - уговаривал Семенов, - помрут, пешком ведь не пойдете.
- Сворачивай к лесу, - сдалась графиня и откинулась на подушки.
Она с тоской оглядела некогда роскошную карету, былой блеск которой проскальзывал в дорогой, но затертой обивке, золоченном фонаре и потертом бархате. Чувствуя голод, графиня вспомнила прежний сервиз, когда кухарка стряпала лишь для нее яства, и решила развязать наспех сунутый няней узелок. Вдохнув аромат дома, она прикрыла глаза, словно очутившись на какой-то миг в покоях, где обычно витал запах пирогов с брусникой. Она будто слышала голос няни, предлагавший выпить кизиловый напиток и голоса служанок, которым местная белошвейка обузила платья. Ах, какое чудное было время! Графиня Вяземская улыбнулась воспоминаниям и услышала встревоженный голос Семенова. Открыв дверцу, он сообщил, что в лесной сторожке кто-то есть. Она не позволила пойти посмотреть, опасаясь остаться одна.
- Холодно, а потому пойдем вместе, - сказала она, глядя на светлое окошко сторожки.
- Может, подъедем?
- А вдруг разбойники?
- Да откуда им взяться? Там может беглецы, как и мы.
- А ты прав. Могут и быть беглецы.
- Там могут быть мужики, а вы барышня, - с акцентом сказал он.
- Я сейчас сдохну как кони, - она указала на уставших коней.
- Вы так торопились, что я не успел поменять их, - Семенов сердито смотрел на барышню, - и куда вас понесло?!
Он напомнил об ее участи, сказав, что бесполезно решать что-то. Сказав, что ее ждет судьба обычной барыни, он рассердил хозяйку.
- Я не собираюсь идти замуж за старика! – воскликнула она, - уж лучше одной всю жизнь. И я взяла с собой мамины драгоценности. Они нам помогут на первое время.
- Граф Алексин доберется до города и объявит розыск. Вас поймают, а меня казнят.
- Выпорют в худшем случае, - одернула она, - не жалуйся, дело сделано.
- Вернуться еще не поздно, - заикнулся приказчик, но она уже шла вперед.
Перегнав госпожу, Семенов добрался до сторожки, посмотрел в окошко и махнул барышне. Дрожа от холода Елизавета вошла в сторожку, где встретила незнакомца. Семенов поправил на поясе кинжал и грозно взглянул на него.
Граф Алексей Федорович Алексин с самого утра пытался добраться до наследственных владений, кои достались ему по завещанию покойного соратника. Он также помнил об уговоре, слове, что дал давно и досадовал всю дорогу, понимая, что собирается жениться вслепую. Тридцати лет от роду, граф был довольно хорош собой, высок и статен. Его синие глаза встревоженно взглянули на измученную дорогой барышню, чей гардероб был вовсе не парадным. Казалось, она выехала издалека и отчего-то страдает. Представившись, он вызвал недоумение и кучу вопросов. Барышня расспрашивала куда он направляется, зачем и отчего не предупредил письмом. Граф заверял, что послал гонца заранее, а сам, не удержавшись решил поохотиться в уже своих владениях. Его взгляд вопрошал, но она не спешила представиться, размышляя что бы придумать.
- А вы похожи на беглянку, - сказал граф, - словно за вами гонятся. У вас измученный вид. Пройдите к огню, погрейтесь.
- Я просто тоже решила осмотреть владения, - нашлась она, - я так часто делаю. И вовсе я не беглянка.
- Даже этот дремучий лес? – усомнился он и перевел взгляд на Семенова, - а ты, стало быть, сопровождаешь барышню?
- Стало быть, - развел руками Семенов, - хозяйка наша молода еще, одной-то никак нельзя.
- Откуда путь держите? – спросил граф, - или это тайна?
Графиня представилась и увидела разочарованный взгляд. Она понимала, что попросту не знала, что соратник отца будет так молод и уже жалела о побеге, поглядывая на приказчика. Граф усомнился в ее словах, заметив, что в такую даль хозяйка не может отъехать если не с ночи.
- Вы ведь уже почти на выезде из владений, - сказал он, - стало быть, выехали под утро, затемно. И кто же тебя, паскуда, научил барышню увозить из дома?!
Граф подошел к приказчику, но графиня тут же заслонила собой Семенова. Она напомнила, что до оглашения завещания вольна распоряжаться челядью и то, что Семенов вовсе не какой-то дворовый.
- Он вольный человек, - говорила она, - отец ценил его и лишь поэтому Семенов управляет поместьем вот уже пятый год.
- Думаю, вы бросились в бега, не желая меня видеть, - граф переключился на нее, - вы разумно поступили. Не смею задерживать.
- Как же так?! – вскричала она, - я вовсе не беглянка. Мы можем вместе вернуться в имение.
- Где кто-то все же расскажет моему человеку правду, - не отступал граф, - я не желаю вас задерживать, сударыня. Как не желаю и венчаться. Вы не получите ни копейки с наследства. Надеюсь, у вас есть опора в городе. Так или иначе, вы ее найдете, ведь там спрос на таких девиц.
- Всего хорошего! – обиделась она и вышла.
Семенов откланялся и вышел следом. Он уверял, что надобно подождать, отдохнуть и уж после ехать. Но она и слушать не желала. Велев править в сторону поместья графа Уварова Никиты Павловича, она решила в последний раз навестить старого графа.
Граф Уваров всегда жил на широкую ногу. Поместье было справным и респектабельным. И все же даже в такой дом нагрянула беда, год назад забрав единственного сына старого графа. Живя в молитвах, он не понимал, в чем его грех, за что наказание и решился на страшное дело, запретив челяди молиться в доме. Так в поместье графа Уварова были убраны иконы, спрятаны образы, слуги перестали креститься. Был ли то протест судьбе гордого графа или же отчаяние, никто не ведал. Да только говаривали будто на рассвете он всегда стоит у окна и не сводит глаз с горизонта, будто ожидает сына, который уж не вернется. Семенов попросил конюших поменять лошадей, а графиня прошла в дом. Она шла по мрачному темному дому, холодному и пугающему, створки окон коего были наглухо закрыты. Найдя графа в гостиной у камина, она опустилась перед ним на колени, попросив благословить на дальнюю дорогу.
- Вы самый старший среди соседей. Я знаю вас с малолетства, - расплакалась она.
Граф погладил локоны графини и задумался. Он спросил куда она собралась и услышав ответ кивнул.
- Не желаете венчаться как наказывал батюшка? – спросил он.
И тут Елизавета рассказала о нежданной встрече в сторожке. Сказав, что ее отвергли и прогнали из дому, она вызвала гнев старика. Граф приказал собрать вещи, и изумленная челядь бросилась выполнять приказы.
- Негоже вам, милая, ехать одной, - говорил он, - пусть я помру, но буду опорой. Я с вами. Не то с ума сойду в этом доме. Мишу-то уже не вернешь.
Взяв с собой в дорогу служанок и Семенова, они двинулись в путь. Со стороны это казалось беспечным выездом господ, но у каждого был весомый аргумент на побег. Графиня не беспокоилась за графа, который лишь воодушевился поездкой, успокаивая ее всю дорогу.
- Мы поселимся в большой гостинице, - говорил граф, - в «Одинокой звезде». Там весьма часто бывают иноземцы. Да. Там селятся просто отдохнуть господа из провинций. Гостиница известна термальными ваннами. Говорят, новое приобретение. Мы снимем два прекрасных номера с видом на реку. О деньгах не думайте, я все оплачу.
Графине вовсе не хотелось быть в долгу, но он и слышать ничего не хотел, сказав, что сбережет хотя бы ее. Всякое случалось в дороге, утешая друг друга, они оплакивали усопших, страшились будущего, поддерживая друг друга, крепились перед неизвестностью.

***
«Одинокая звезда» принимала разных путников ото всюду. У всех было общее лишь то, что они были состоятельны и вполне могли себе позволить роскошные номера в неаполитанском стиле. Графиня Вяземская прошла в покои со служанкой и с наслаждением откинулась на бархатную спинку резного дивана. Служака поспешила разобрать вещи госпожи, вошедший помощник хозяина забрал ларец драгоценностей для хранения. Пообедав в своей гостевой, графиня уснула в покоях. Тишина гостиницы создавала комфорт, слуги едва говорили шепотом в коридорах, на цыпочках обходя номера господ. Проспав до вечера, Елизавета спустилась на ужин, где за столиком ее ждал граф Уваров. Он бодро кивнул графине и пригласил за стол, который был накрыт различными яствами.
- Давненько не пробовал итальянские блюда, - говорил граф, - мы были здесь с Мишенькой в прошлом году. Ах, какое-то было время! Я опирался на руку сильного сына. А сейчас впору самому стать опорой вам. Но не будем о грустном. Я уже посмотрел обстановку и порасспросил хозяина гостиницы, некоего господина Шарля Монпари.
- Он француз? – удивилась графиня.
- Говорят, да. А вот матушка у него вполне наша, так как язык знает и очень галантен. Так вот, я сказал ему что стоит устроить благотворительный вечер. Конечно, все господа, что живут здесь, просто обязаны принять участие и примут. Им ведь скучно.
Графиня поинтересовалась для чего вечер и получила вполне вразумительный ответ.  Граф полагал, что, получив доход, Монпари сделает им скидку, да и вообще хотелось праздника.
- Нам пора как следует встряхнуться, - говорил он, - конечно, до того дня еще есть срок, а потому вам надобно пригласить белошвейку и сшить наряды. Вам надобно, моя дорогая, влиться в наше общество, найти супруга. Вы понимаете?
- Думаете найду?
- Непременно! – улыбнулся граф, - да взять хотя бы сына моего давнего друга князя Волконского. Молодой человек амбициозен и грудь его полна крестов. А ведь за каждым из них стоит подвиг, а то и таится опасное приключение.
Графиня Вяземская не была знакома с князем, и как следует барышням засовестилась. Она поделилась мыслями, что ей, бесприданнице, вход в высший свет невозможен и убедилась в широте души старого графа, решившего обеспечить ее должным приданым.
- На тот свет не заберешь, - вдохнул он, - а все же как жаль, что ваш батюшка, царствие ему небесное, лишил вас права решать судьбу усадьбы и владений. Ничего, у вас будут мои владения. Я отпишу. И вот тогда вы станете равной князю Волконскому. Другу самого цесаревича.
- При дворе такие красавицы, что он на меня не посмотрит, - упорствовала графиня.
- На кого батюшка покажет, на ту и посмотрит, - посуровел граф, - а князь хорошо знает меня. Уж чай не откажет в милости. 
Неспешная беседа торжественно подходила к концу, как и изысканная трапеза. Графиня краем глаза посмела глянуть на других гостей, за каждым из которых ей мерещилась какая-то тайна. Даже вид старого графа Уварова был полон таинственности. Откланявшись, она поспешила в покои и у самой лестницы вскрикнула от неожиданности. У входа стоял граф Алексин и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Молодая графиня быстро отвернулась и прошла на свой этаж чувствуя, как заколотилось сердце. Уже в номере она села на софу перед камином и испуганно взглянула на дверь. Спешно вошла служанка Марфа, в глазах которой тоже читался испуг.
- Боже мой! – воскликнула она, - там такое происходит! Новый гость требует встречи с вами, а наш граф не допускает. На ваш этаж приказали выстроить слуг, чтобы он не проник.
- Да ты что! – разволновалась графиня, - чего же ему надобно?
- Не знаю. Да только слишком грозен. Поселился этажом ниже. Сказал не уедет, пока не повидает вас.
- Какая наглость, - вырвалось у графини.
- То же сказал наш хозяин, - кивнула служанка. 
   

Темной ночью на небольшой дворик «Одинокой звезды» прибыла карета с дамой. Казалось стены гостиницы еще не видали такой печальной женщины, чей несчастный вид насторожил хозяина. Поспешно кивнув слуге, он проводил ее взглядом и тяжело вздохнул. Подумав не решится ли она на отчаянный шаг, приказал слуге поселить гостью в слуховой комнате, за которой находилась тайная коморка для прослушивания. Дама представилась графиней Анной Михайловной Шереметьевой, старшей дочерью погибшего на дуэли графа Шереметьева, чьи непомерные долги буквально оставили семью без крова и каких-либо средств. Конечно в таких случаях нашлись сердобольные родственники, кои не обошли своим вниманием и неким скудным вложением для поддержки. Но взамен такого участия всегда требовалась плата.
В свои двадцать пять лет графиня Шереметьева хоть и была непомерна горда, но последние события до такой степени извели ее, что оставалось лишь покориться судьбе. Она все еще размышляла как быть, но не находила ответа. Перечитав еще раз письмо дядюшки, графиня пересела ближе к огню и запахнула шаль. Холод, как и тьма подступал со всех сторон, не даря ни малейшей надежды на доброе участие и тепло. Ее несколько успокаивала та мысль, что в этот раз вовсе не она жертва обстоятельств. Но то что ей суждено сообщить племяннице печальное известие тяготило совесть и изводило душу. Дядюшка графини решил выдать за своего соседа юную племянницу Марию Шереметьеву, и именно Анне поручил щепетильное дело уговорить ее на брак. Анна ожидала приезда Марии, то и дело подходя к окну, она с беспокойством наблюдала как служанки накрывают на стол. Пришедший хозяин гостиницы был учтив и слегка обеспокоен. Сообщив ему о приезде племянницы, Анна старалась держать себя в руках, но его участливый теплый взгляд, какого она уже давно не видала, пробил брешь в стойкости дамы, вызвав слезы. Расплакавшись она изрядно перепугала хозяина, который тут же выпроводил любопытных служанок. Усадив у камина, он накрыл ее пледом и присел рядом.
- Ох, простите меня, - она пыталась успокоиться, - я напугала вас. Хоть и сама в ужасе от происходящего. Совсем скоро под этой крышей мне придется сделать ужасное.
- Что вы говорите?! – испугался он, - расскажите все и я помогу вам. Клянусь честью!
- Мне уже некому помочь, - она вытерла слезы, - я сама пройду этот трудный путь, в конце которого меня не ждет утешение. Боюсь, угрызения совести будут преследовать меня до могилы. Все так ужасно что впору умереть.
Она попросила оставить ее одну и не тревожить до завтра. Проведя бессонную ночь, молодая графиня заснула лишь под утро. Вскоре ее разбудил шум со двора. Кареты не могли поместиться в ряд, вызвав переполох под окнами. Она слышала недовольство хозяина гостиницы. Сетуя на шум, он напомнил, что многие господа еще почуют, убеждая возниц усмирить лошадей и выехать по очереди. Графиня Шереметьева подошла к окну и невольно вскрикнула. Она узнала герб дяди и увидела выглядывающую из кареты племянницу Марию. Позвонив в колокольчик, графиня приказала служанкам подать наряд. Она спешила к Марии, даже не зная, что и сказать при встрече. Она так спешила, что не заметила на ступенях незнакомца в плаще. Пробежав мимо него, графиня поспешила обнять Марию и увести в любезно предоставленную хозяином гостиную. Вкратце рассказав о планах дяди, графиня Шереметьева будто бы вовсе не удивила Марию. Казалось, девушка ожидала подобного приказа и лишь спросила кого ей выбрали в мужья.
- Ох, я даже не знаю, - графиня теребила веер, - но он прибудет сюда на смотрины. Все это так странно и неправильно. Смотрины в гостинице! Где видано такое! А вы, дитя мое, будто бы готовы к семейной жизни?
- Как будто, - кивнула Мария, - надеюсь, он не слишком стар.
- Дядя уверял, что он не старик. Будто бы ему тридцать пять, - смутилась графиня, - конечно, в сравнении с вами он все же гораздо старше. Он даже старше меня. Вы еще совсем дитя.
- Так отчего же вам не пойти за него? – Мария смутилась вопроса.
- Дядя считает, что я уже в возрасте, - вздохнула графиня, - ведь мне уже двадцать восемь. Нам стоит позавтракать в моем номере и дождаться весточки от будущего жениха. Помоги нам Боже!
Она так волновалась, что так и не заметила незнакомца в холле, чей пристальный взгляд следил за ней. Проводив ее взглядом до номера, он отсыпал монеты хозяину и спросил о дамах. Рассказав ему обо всем, хозяин с пониманием смотрел на мужчину.
- Проводить вас в номер? – спросил хозяин.
- Пожалуй, - согласился незнакомец, - у вас так много клиентов, что мне не хотелось бы афишировать свое пребывание. Вот кошель за молчание.
Хозяин спрятал награду и провел гостя наверх в номер. Закрыв за ним дверь, граф Морозов Николай Алексеевич скинул плащ и огляделся. Шикарный номер словно утопавший в роскоши, следуя законам гостиницы, был предназначен для особо титулованных гостей царской крови. Приближенный к императору граф Морозов понимал, что хозяин узнал его. Распорядившись накрыть на стол и пригласить к обеду графиню Шереметьеву, он решил оглядеть двор из окна. В это время графиня Шереметьева наблюдала как служанки собирают багаж. Она решила не мешкать и выехать, как только пройдут смотрины. Глядя на безучастную Марию, она недоумевала как бедность может толкнуть благородную барышню на брак с незнакомцем.
- А что, голубушка, вы не думали отвергнуть предложение дяди и отправиться в монастырь? – она давно хотела спросить об этом, - а вдруг он окажется деспотом?
- Монастырь скроет от меня всю жизнь, - отвечала Мария, - не будет балов, нарядов, подруг.
- Но будет умиротворение, - гнула свое графиня, - еще не поздно, Мария!
- Дядя так и сказал, что если не этот брак, то дорога в монастырь уготована. А я не желаю хоронить свою молодость в каменной келье и прозябать в молитвах. И довольно об этом.
Графиня вздрогнула от стука в дверь. Вошедший слуга подал записку графа Морозова, и она решилась пойти на обед. Отправившись с Марией, графиня заметно волновалась так, словно решалась ее судьба. Ее коробил тот факт, что он не пришел сам. Ей казалось крайне унизительным вести племянницу к мужчине на смотрины. Она помнила, как много зависит от этого союза и решила быть смиренной. Проклиная дядю, графиня Шереметьева переступила порог и невольно залюбовалась статью и профилем графа, который, читая за столом газету вовсе не спешил подняться. Увидев гостей, он встал, слегка склонив голову, пригласил к столу. Графиня Шереметьева заметила оживленный взгляд племянницы и успокоилась. Она надеялась, что они слюбятся, что будет все же счастливый случай у Марии. В глубине души она даже позавидовала племяннице, не понимая, отчего дядя не предложил ее. Граф Морозов едва обратил внимание на Марию, переключив внимание на Анну.
- Так значит вы остались без капитала и без должных связей чтобы предстать при дворе, - констатировал он, - но как же ваша родня? Ваш дядя, к примеру, частый гость во дворце. Или он не благосклонен?
- Мне всего довольно, - скупо отвечала Анна, - дни в поместье пролетают незаметно, поверьте.
- Так и девичий век пролетит, - задумался он, - однако я не думал, что ваша спутница будет столь юна.
- У нас в роду все венчались в юном возрасте, - отвечала Анна, - все кроме меня.
- Как интересно, - казалось, ему стал скучен разговор.
- Дядюшка просил передать вам приглашение к нему в имение, - Анна протянула конверт, - Мария живет с ним и вам бы, думаю, будет уместнее навестить невесту там.
- Мадам, кто же вам сказал, что я согласен венчаться? – он наблюдал как она заливается краской праведного гнева, - у меня довольно серьезные дела в империи и мне вовсе не нужна столь юная особа. Она ведь еще совсем дитя, уж простите.
Графине Шереметьевой показалось, что она ослышалась. Тем не менее его красноречивый взгляд говорил о многом, и она поспешила подняться. Сославшись на спешные дела, она посмотрела на Марию. Граф вдруг взял ее за руку и попросил остаться. Он говорил, что уже давно хотел взять в аренду ее особняк, единственное что осталось от родителя. Графиня не понимала, о чем он, смущаясь и возмущаясь одновременно. Тот факт, что он знает о ней все пугал, как и возмущала беспечность графа Морозова.
- Наша цель приезда вовсе не эта, - отчеканила она, - дядюшка уверял в ваших поисках невесты, он утверждал, что вы сговорились. Иначе бы я никогда не очутилась в таком глупом положении.
- Отошлите вашу племянницу, - сказал он, глядя как она возмущенно смотрит, - вы испепелите меня взглядом. Отошлите и мы поговорим.
- Нам не о чем говорить, - отвечала она уже у двери. В особняке проживают мои сестры, и нам некуда идти. Да и находится он далеко в уездном городе.
- Останьтесь, прошу вас, - он подошел к ней, - чего вы опасаетесь? Обещаю, вас не сошлют в монастырь за это.
Вошедшая служанка увела Марию, и графиня прошла к камину. Ей на самом деле хотелось узнать, что он задумал. Подкинув полено в камин, граф устроился напротив.
- Как считаете, за этими картинами есть потайные комнаты и уши? – спросил он, - вы часто бывали в таких местах?
- Впервые, - она сказала правду, - но вы ведь не за этим меня оставили? Чего вы хотите?
- Я вижу, вы разумны и вовсе не кичливы. Не смотря на ваше бедственное положение вы все еще помните о гордости и достоинстве. Признаться, именно о них забывают дамы в моем присутствии.
- Вероятно вы дарили надежду тем дамам, - она не знала, что и сказать, - а мне не на что надеяться. Следовательно, незачем и любезничать.
- Вы хотели сказать расточать комплименты.
- Именно, - кивнула она, - хотя возможно при других обстоятельствах и другому кавалеру я бы нашла теплые слова.
- Вот как?
- Да. Я даже знаю какие. Практиковалась, знаете ли.
- Так отчего же вы все еще не замужем?
- Бедность, - она развела руками, - наш род всегда был беден словно церковная мышь. Кажется, именно так пишут во французских романах. А кавалеры, как и во все времена, любят золото.
- Нелицеприятно высказались. У вас весьма острый язычок. И вы позволили себе вот так остаться наедине с мужчиной.
- Мы договаривались о браке с Марией. Если спросят так и скажу.
- И вы не спросите зачем я вас оставил?
- Зачем?
- Мне действительно нужно венчаться со знатной девицей и вы, моя дорогая, подходите. Вы не так юны, чтобы беспокоить по мелочам и, думаю, разумны, чтобы быть послушной.
Графине Шереметьевой хотелось послать его ко всем чертям. Приняв его слова за издевку, она вспомнила пленительную красоту племянницы и вовсе уверилась в своей правоте.
- Вас бы, я думаю, не привели вот так в номер к мужчине. Вы дали бы отпор, - продолжал граф, - таков уж ваш характер. Вам и сегодня то было непросто.
- Как знать, - мрачно отвечала она.
- Нет, вас бы не привели. Вы бы не позволили, - говорил он, - я уже не первый год вижу как вы выборочно танцуете на балах. При этом довольно критичны и можете вполне себе позволить пропустить танец с каким-нибудь красавцем. Я пошлю сватов к вашему дядюшке, совсем как мы сговорились. Но только за вами. И вы примете мое предложение. Оно даст вам свободу от обязательств и вам уже не надо будет ехать сюда с сомнительным вариантом для племянниц.
- Я подумаю, - она решила уступить и уйти, - а сейчас мне пора.
- Вам не предлагают подумать, - он проводил ее до двери, - я завтра же прибуду к вашему дяде. Одно его слово решил вашу судьбу. А сейчас идите.
Граф поцеловал ее ручку и проводил до дверей. Графиня поспешила закрыться, заметив плачущую Марию у окна. Не слушая ее Мария ушла к себе, оставив Анну одну.
Каково же было удивление графа Морозова, когда он услышал отказ в сватовстве. Граф Шереметьев уверял, что может выдать лишь Марию, говоря о несносном характере старшей племянницы.
 – Исчадие ада, вот она кто! – восклицал он, - вы, милый мой, даже не представляете, о чем просите!
- Тем не менее, мне нужна лишь она, - стоял на своем граф.
- Она старше и ее мать не была плодовита. Когда как мать Марии благополучно родила брату пятерых детей.
- Она вам удобна, - догадался граф, - для таких дел. Конечно, вам совестно привозить племянниц самому, и вы решили выдать их руками Анны.
- Это уже мое дело, - возмутился граф Шереметьев, - к тому же у нее нет приданого. А у Марии есть. Да и не любит она вас вовсе. Девица в таком возрасте что ее не переубедить.
Граф Морозов рассказал об уединенных часах с Анной, чем вызвал гнев Шереметьева. Проклиная племянницу, он разрешил объявить о помолвке на своих условиях.
   

В «Одинокой звезде» случалось всякое, порой такое, что не удивляло господ и слуг. Но история Анны Шереметьевой в силу правилам этикета эпохи была осуждена всеми. Закрыться в покоях малознакомого мужчины посчитали вопиющим случаем. Никого не успокаивал тот факт, что он был благороден, для всех он был прежде всего мужчиной. По городу поползли слухи раньше, чем граф Морозов приехал свататься. В особняке графа Шереметьева, коему Анна доводилась дальней племянницей, царило уныние. Граф по сто раз на дню сетовал на бесчестие, мучился сам и мучил племянницу различными расспросами.

- Ведь стыд-то какой! – восклицал он, стоя перед Анной, - опозорила старика, нечего сказать! А вдруг он не приедет свататься? Что тогда?

- Я готова уехать в монастырь, - расплакалась Анна, - и не думаю, что он приедет.

Граф вдруг подскочил к окну и увидел Морозова. Сообщив о его прибытии, он увидел испуг в глазах племянницы и удивился. Предупредив, что решение окончательно, он велел ей спешно собираться, не обращая внимания на мольбы остаться хоть ненадолго.

- Вы можете пожить в гостинице, - говорил он, - зная графа Морозова, могу вас заверить, он будет навещать вас ежедневно. А это вовсе не соответствует запасам продовольствия в наших чуланах. Мы и так сегодня поиздержались на такой роскошный стол.

- Но у меня совсем нет средств, - сказала она.

- Думаю, ваш жених обеспечит вас до венчания и после.

Анна с тоской вспомнила беспечных родителей и вздрогнула при виде вошедшего графа. Теперь ему суждено решать ее судьбу, в его руках ее будущее. Эта мысль изводила ее, приводя в тупик, к котором ее ждала незавидная участь. Вопреки всем правилам этикета ее попросту навязывали раньше срока и оставалось лишь молить графа о благоразумии, которого не было у дяди.

Граф Морозов едва удостоил ее вниманием. Он отказался отобедать и сразу прошел в кабинет графа Шереметьева. Анна ждала решения в гостиной и лишь побледнела, увидев няню, которая печально сообщила ей о решении графа Шереметьева. Как ей и было велено, она спустилась вниз, где слуги выносили ее небольшой багаж. Уже в карете граф Морозов велел править в гостиницу, сказав, что снял для нее номер.

- До венчания вы не можете появиться в моем особняке, - говорил он, - но я буду навещать вас в «Одинокой звезде».

- Можете не навещать. Довольно хлопот, - отвечала Анна.

- Я пришлю вам цветы и конфет из французской лавки. Говорят, это сейчас модно, - он откинулся на спинку, и она только сейчас разглядела роскошь кареты графа.

- Ее привезли из Англии, - сказал он, - нынче в моде завозить все оттуда. У вас тоже будет своя карета. Мой подарок к свадьбе. Говорят, вот этот жемчуг на дверцах из самого Китая. Вы хоть представляете где это?

- Вам вовсе не обязательно присылать цветы и конфеты.

- Но я хочу следовать моде, - возразил он, - не противьтесь. Сами же будете лакомиться за столом. Что вас тревожит?

- Меня только что попросту отдали без всякого согласия, и вы еще спрашиваете, - вспылила она.

- Какие пустяки! Не за старика же отдали. А вот вашу племянницу ждет брак со старым графом Заречным.

- Нет! – выдохнула Анна, - Боже мой! Она будет проклинать меня всю жизнь!

- Вы не решали свою судьбу. Так куда же вам браться за судьбу Марии? Ваш дядюшка все решил в пользу своего семейства.

- Какой ужас! – Анна схватилась за голову, - и зачем вы мне это сказали!

Граф Морозов смотрел на нее со всей серьезностью, понимая чем она рискует и какие толки вызовет. Его удивляло то, что Анна прежде всего думает не о себе, и даже сейчас, когда ее репутация на волоске и дамы салона уже позволили себе фыркнуть на невесту графа, помятуя каким ничтожным на их взгляд образом она собралась под венец. Граф слыл любимцем дам и ходоком, так что не только общество господ, но даже слуги сомневались в серьезности его намерений. Казалось даже роскошь кареты не затмила ее отчаяния, не утешила, не убедила в хорошем начале. Анна боялась лишний раз взглянуть на него, опасаясь прочесть во взгляде то, что уже давно витало в воздухе. Притяжение чувствовалось даже когда они были не одни, а сейчас, в карете и подавно. Лишь бы доехать и отгородиться, думала она, не смея поднять взор.

- Я скажу больше. Мария обесчещена, а вы по незнанию пытались спихнуть ее мне, - казалось, он ее провоцировал.

- Быть не может! Я вам не верю! – Анна впервые взглянула на него и поняла как ему безразлична судьба Марии.

- Об этом говорят в борделях города. Один из господ похвастал. Но нас это не должно волновать. У каждого своя судьба и вам бы, я думаю, следует подумать о себе. 

- Бедное дитя! Ее оклеветали. Этого не может быть, - Анна была подавлена.

- Но так и есть. И не будем об этом, - он похлопал ее по руке, - я сегодня же вечером привезу вам конфеты.

Анна заметила, что их достаточно прислать с нарочным, на что граф возразил, сказав, что на все его воля. Графиня Шереметьева напомнила об этикете и моральных устоях, предупредив что сегодня у нее не приемный день.

- Даже для меня? – спросил он.

- Да.

- Обожаю ваше упрямство. Что же, тем желаннее день венчания. Вот только после, вам придется пожалеть.

- Отчего же?

- Оттого что я, милая, вовсе не собираюсь коротать свой век рядом с вами в родовом поместье. Я люблю приключения и тихая жизнь не по мне. Женюсь я лишь потому что статус обязывает, да и наследник нужен. А вы будете вести хозяйство, как и полагается примерной супруге.

- Хорошо, - она заметила ревнивый блеск в его глазах.

- Хорошо, - он уже думал о чем-то своем, рассеянно поглядывая из окна кареты.

«Одинокая звезда» впервые видела такую пару. Анна и граф Морозов зашли вместе и к возмущению постояльцев и слуг, вместе прошли в номер. Анна пыталась избавиться от него по дороге на этаж, но он не внял ее словам, поселившись напротив, зашел сначала к ней, наблюдая как слуги заносят багаж.

- Мне надобно переодеться, - она повысила голос и вызывающе глянула на него.

- У вас в номере покои и гостиная. Вы можете пройти в покои, - он указал на покои.

- Но там нет дверей, - заметила она.

- Зато есть ширма. Я хотел обсудить наше пребывание здесь. Вы можете переодеваться, а я буду говорить.

- Говорите, - она села у камина, - после переоденусь.

Сообщив ей о совместных ужинах и обедах, он ожидал протеста, понимая ее опасения.

- Вы что же думаете, что я оставлю вас? Ведь я дал слово вашему дяде.

- Нынче слова стоят мало.

- Вам придется поверить на слово.

Анна обещала подумать и вскоре осталась одна. В небольшой гостиной, что находилась в номере, чтобы хоть как-то успокоиться она занялась вышивкой. Из головы не шла беседа в карете, она вспоминала Марию и не желала верить. Вспомнив, что в гостинице находятся ее тетки, Анна и вовсе пала духом. Она умоляла графа оставить ее в обществе теток, но он отказался, сказав, что они не захотят. В его словах была правда. Анна по пути в номер поздоровалась с тетушками, но те лишь сделали вид что не расслышали. От нее отвернулись все и виною тому было несчастье. Анна понимала, что должна выйти замуж и после выдать своих младших сестер. Сейчас ей надобно было подумать о графе Морозове, но она не желала обманывать себя иллюзиями, считая, что он просто играет ею.

Она вспомнила как он взял ее за руку на этаже при постояльцах, которых этот жест возмутил донельзя. Дамы постарше осужденно посмотрели, а господа попросту сделали вид, что ничего не происходит. Граф вовсе не церемонился с ее репутацией, подталкивая вперед, вошел вместе в покои и демонстративно закрыл дверь. После такого унижения она и не знала как спускаться вниз, понимая какие толки вызвал их приезд. Тем временем дамы предполагали разное, сгорая от любопытства, на ужине нетерпеливо посматривали на двери, ожидая Анну и графа Морозова.

Что это все смотрят на двери? – вдруг спросила старая графиня Алексина у своей дочери.
Вам показалось, мама, - ловя красноречивые взгляды отвечала та.
Показалось? – дама глянула на соседок, - мне?
Вы должным образом воспитали дочь, что она и не смеет рассказать о пикантной оказии, - живо отозвалась графиня Разумовская, - никто ничего не скажет, но толки то идут!
Толки?! – старая графиня осуждающе посмотрела на дам.
 

***

 

Уже в поместье графа Морозова Анна познакомилась с его сестрой Елизаветой, о которой граф рассказывал весьма скупо. Она знала, что у них один отец и только. Знала и то, что незаконнорожденную дочь старый граф признал еще при жизни и наказал обеспечить ее. Граф Морозов с нескрываемой неприязнью глядел на сестру.

- Вам не приятно, что она в поместье? – Анна решилась спросить об этом наедине.

- Она моя сестра, если это, конечно, правда, - подумав, отвечал граф, - она не уедет отсюда.

- Ей уже восемнадцать. Почему бы вам не выдать ее замуж?

- А кому нужна незаконнорожденная? Или вы позабыли о нравах света?

- Я знаю, что у нее есть поклонники и один из них, думаю, зашлет сватов с вашего разрешения.

- Она мне не мешает и здесь. И довольно об этом, - отрезал граф и вышел.

Анна заметила, что он всякий раз избегал беседы о Лизе, как и саму Лизу. Он едва ее замечал, сразу уходил в тень, при этом пристально наблюдая за ней. Анне казалось, он ненавидит сестру, и она не понимала отчего не отошлет. Даже после приезда Анна не чувствовала его привязанности, не говоря уже о любви. Черствый и холодный он всегда уходил от ответа так, что она стала во всем винить Лизу. Анне казалось, будто его настроение портится из-за сестры, которая тоже не скрывала своей неприязни. Все это накаляло обстановку в поместье, расстраивая Анну, которая искала ответа уже среди слуг.

- Нам не велено говорить о барышне, - служанка Марфа пыталась отбиться от расспросов Анны, - наша дело сторона.

- Но отчего он держит ее здесь, коли недолюбливает? – не понимала Анна.

- Говорят, будто бы хозяин решил дознаться кто такие на самом деле ее отец и мать.

- Она его сестра, - напомнила Анна.

- Он так не считает, - Марфа всплеснула руками, - ох, мне не стоило говорить такое!

- Так договаривай, - Анна заперла дверь и усадила ее возле себя, - расскажи мне все.

- Все удивились, когда наш барин привез невесту, - Марфа испуганно взглянула на двери, - нас могут подслушать, так вы меня не выдайте!

- Не выдам. Так отчего же удивились?

- Боже мой! Вы так и не поняли! – Марфа заговорила шепотом, - все знают, что хозяин ищет повитуху, что принимала роды у матушки Лизы. А все потому что хочет дознаться кто ее родители.

- Но зачем? И так ведь понятно, - не поняла Анна.

- Ну как вы не поймете?! Любит он ее. Любит безумно и оттого не отпускает. Он даже спокойно смотреть на нее не может. И никуда не отпускает. Сватались уж и не раз, так он не отдает.

- Что?! – на миг Анне показалось как потемнело в глазах, - да то ли ты говоришь?

- Сама слышала, как он перед отъездом грозился жениться и проходу ей не давал. А сейчас между ними лишь вы. Он клялся ей в любви и так напугал ее признанием, что барышня плакали всю ночь. А теперь он привез невесту. Так я пойду?

Отпустив служанку, Анна вспомнила все его фразы о Лизе, взгляды в которых ненависть была весьма странной. Было понятно, что он влюблен и оттого ему невыносимо было видеть недосягаемую девицу. Не зная, как и быть, Анна направилась в покои графа. Она нашла его возле камина, увидев недоуменный взгляд лишь плотно закрыла двери.

- Что вы делаете здесь в такое время? – он поднялся навстречу, - я вас не звал.

- Вы, видимо, совсем меня не уважаете, - вскипела она.

- О чем вы?

- О Лизе. Я все знаю. Вы влюблены и это вас бесит! Вот о чем! – она удивилась своей смелости.

- Вы же понимаете, что после такого открытия ни одна барышня не выйдет за меня замуж, - он поставил бокал на столик, - да, влюблен. Влюблен безумно, и я знаю, что она вовсе не сестра мне. Я докажу это.

- А на что вам я?

- Слуги шепчутся повсюду и вот уже соседи стали косо глядеть. А глава уездного дворянства потребовал отослать Елизавету в монастырь. С вашим же приездом все вопросы отпали, и она останется здесь.

- Вы сделаете ее своей любовницей? – опешила она, - женитесь на мне и погубите ее?!

- Сделаю любимой женщиной. Вас же ждет иная участь. Вы будете владеть этим поместьем и растить наших детей.

- Какая-то у вас странная любовь.

- Я не собираюсь жениться на незаконнорожденной. Скорее всего ее матушка была служанкой, а мне такая супруга не подойдет. Что скажут в свете!

- Вас еще оказывается волнует мнение света? – Анна покачала головой.

- А вам достанется лишь моя тень. Но я не деспот, а потому вам не будет отказа. Лишь поддержите меня, Анна.

- Господи! Мнение света! Будь оно трижды проклято, - Анна вспомнила о своих родичах и закатила глаза, - теперь я понимаю отчего вы так холодны со мной.

- Мы поддержим друг друга в глазах родни и общества.

- Да, - кивнула она, - хоть это и жестоко, но мне некуда деваться.

Морозным мартовским вечером на просторный двор гостиницы «Одинокая звезда» въехала карета молодого господина. Лошади были взмылены так, что не трудно было догадаться каким долгим был его путь. И что же привело его издалека в наше захолустье, недоумевал старый конюх, привычно принимая лошадей у возницы. Молодой возница был еще и личным слугой господина. Прихватив багаж, он кликнул слуг и вскоре направился вслед за хозяином с поклажей. У входа их встретили услужливые лакеи, с которыми молодой господин не был приветлив. Бросив на стойку перед хозяином кошель денег, он, провожаемый красноречивым взглядом хозяина, молча прошел за слугой. Уже в номере проверив стены, картины и прочность окон, слуга и господин скинули шубы и переглянулись.
- Боже мой! Ну и страху же я натерпелся! – воскликнул один из них.
- А что, ты вполне сошел за меня, - и только тут стало ясно что они поменялись местами.
- Но зачем такая конспирация? – воскликнул слуга, - мы оторвались от всех. Нас теперь точно не достать.
- Надеюсь.
- А между тем вас ищут по всей империи! Богатое наследство, все рудники вашего покойного батюшки заставили суетиться преследователей. И все они теперь встали?
- Я приказал закрыть их до поры. Нужно быть осторожным. Не забывай сколько денег тебе предлагали за мою жизнь!
- Еще как предлагали! – воскликнул слуга, помогая господину переодеваться, - впервые в жизни я ехал с комфортом как барин в карете, пока вы мерзли возле возницы.
Они вспоминали полный опасностей и приключений путь, считая, что благополучно добрались до тихого места где их не хватятся. Совсем скоро к ним зашел сам хозяин гостиницы Шарль Монпари и почтительно замер у входа. Пригласив его к камину, граф Бутурлин Алексей Павлович заметил в его руках газеты.
- Что вам угодно? – спросил граф, - мы только въехали и хотелось бы отдохнуть.
- Что прикажете отвечать вашим гостям? Ведь они могут прибыть, - Монпари протянул газету, с портретами графа и его слуги, - вас объявили в розыск.
- Как много газет вы выписываете? – насторожился слуга.
- Ваши постояльцы в курсе, - уточнил граф.
- Я первым беру газеты, ваша милость. И если угодно, мои люди скупят весь тираж.
- Угодно, - кивнул граф, - еще было бы прекрасно скрыть наши портреты от постояльцев.
- Сделаю, - Монпари кивнул и вышел.
Граф Бутурлин не знал верить ли ему, а слуга считал, что надобно немедля бежать в самый дальний уезд империи. Напомнив, что они и так уже заехали на приграничную полосу, граф все же решил рискнуть. Спустившись в салон, он занял столик у окна и взял в руки модный журнал. За столами сидели господа и каждый был занят лишь собой. В такой уютной обстановке граф Бутурлин позволил себе расслабиться, но тут же перехватил внимательный взгляд пожилого господина. Сидевший с юной девицей пожилой граф казалось дремал. Однако он не спускал глаз с молодого Бутурлина изредка поглядывая на свою спутницу. Граф кивнул ему и вскоре получил приглашение за стол. Подойдя к их столу, молодой граф впервые посмотрел на девицу.
- Граф Бутурлин, - уточнил старый граф, - это несомненно вы. Как поживает ваш батюшка?
- Я похоронил его на днях, - граф сел напротив собеседника, который представил свою спутницу.
Странная пара казалась графу не опасной, и он решил обзавестись компанией. Рассказывая о себе, он поглядывал на других постояльцев и вскоре убедился, что им всем нет до него дела.
- Стало быть вы теперь единственный наследник, - вдруг сказал старый граф, - что вы делаете так далеко от отчего дома?
- Не хотелось бы пугать вашу спутницу, но на меня объявлена охота, - отвечал граф.
- Ничего не меняется, - покачал головой старик, - все старо и предсказуемо. Да, на вас объявлена охота и вам бы следовало поехать в столицу. Там вы могли бы предстать перед императором и тогда ваше положение укрепилось бы.
- Меня убьют на подходе к дворцу, - предположил Бутурлин, - совсем как юного Бецкого.
- В отличие от него вы не бастард, - возразил граф, - а здесь столько господ и у каждого своя трагедия. Просто удивительно как вы все в молодые годы умеете наживать неприятности. Намедни здесь гостила молодая графиня Шереметьева и ее скандальный приезд дал пищу местным кумушкам. Бедное дитя!
- Графиня Шереметьева? – граф Бутурлин как будто вспомнил бледную девицу, - сирота, надо полагать.
- И надо полагать всегда найдется тот, кто воспользуется ее несчастным положением, когда ждешь милости лишь от родни. С некоторых пор мир стал скучен без отчаянных дней, - старый граф задумчиво посмотрел на молодого человека.
Он предположил, что безнадежное дело всегда являлось тем единственным за которое нужно браться. Напомнил о родстве Бутурлина с Шереметьевыми. Его взгляд словно вопрошал оставит ли молодой граф родственницу в столь плачевном состоянии. Пока они говорили, в салон вошел кузен графа Бутурлина. Завидев его, граф поспешил навстречу.
Граф Бутурлин Иван Иванович был старше брата на пять лет. Устроив карьеру военного, он быстро дослужил до генеральского чина. Ореол славы украшал его ратные подвиги и лишь потому многие были удивлены видеть его в салоне в военном мундире.
- Ты словно принес с собой поле битвы, - заметил Алексей Бутурлин, - что заставило тебя бросить свои брустверы?
- На которые тебя не затащить, - усмехнулся Иван Иванович, - однако, ты мог бы мне помочь.
- На меня объявлена охота. Наш злостный кредитор требует моей крови и имения.
- И ты бежал. Но будь покоен, твоему кредитору сейчас не до тебя. Я навестил его и напомнил, что значит браться за Бутурлиных. Еще никому не удавалось сломить нас. Почему ты не написал мне?
- Он ведь жив? – граф обрадованно хлопнул брата по плечу.
- На дыбе по подозрению в домогательстве и шпионаже. Он жив если тебя это утешит. Но мои молодцы напрочь отобьют охоту вспоминать нашу фамилию. Однако ты мне нужен.
- Известно то, что ты всегда являлся защитником всех Бутурлиных, - граф пожал руку брата, - наш доблестный генерал! И чем же я сгожусь тебе?
- Граф Морозов забрал у дяди графиню Шереметьеву. Он видимо позабыл, что ее матушка доводится племянницей твоему отцу и она тоже из нашего рода.
- Все это так запутанно, - Алексей Бутурлин закатил глаза, - ты что же решил отбить ее и поместить в монастырь? На тебя это вовсе не похоже. С каких пор ты вмешиваешься в подобного рода дела?
- После поговорим. А сейчас мы выедем немедля в мое имение.
Надо ли говорить о том, что войны побеждают из-за женщин! Польская шляхта не понимала, как кратчайшие сроки граф Бутурлин Иван Иванович смог осадить их крепости, которые пали одна за другой. Спеша устранить противника в империи и забрать свое, он не разменивался на мелочах, бросая роты солдат и мушкетеров на шляхтичей. Не успев насладиться победой, граф выехал тотчас же после падения последней крепости. И вот теперь он ехал в карете с кузеном, который только начал понимать суть дела.
- Представляю сколько добра вынесут твои генералы без присмотра, - говорил Алексей Павлович, - а тебе и дела нет. Вот уж не знал, что она тебе по душе. Подумать только! Ты перебил шляхту только бы скорее увидеть ту, которая о тебе и не думает. Она может вообще не помнит тебя! Ты же всегда пропадал то в Таврии, то на Кавказе. А теперь урон понесла и шляхта. Ну ты хорош! Не понимаю, я тебе для чего?
- Погостишь у меня в имении, - уклончиво отвечал граф.
- За тобой едет эскорт из эскадрона гусар и надо полагать, я тебе вовсе не нужен, чтобы забрать ее из имения Морозова.
- Ты дождешься нас у меня.
- А если у них все сладилось, и она попросту не поедет с тобой? – граф Алексей Бутурлин задал вопрос, который мучил кузена уже давно.
- Такого просто быть не может, - отвечал тот.
- Иными словами ты такого не потерпишь и, если уж такое будет, ты попросту сотрешь с лица земли очередного врага империи. Впервые вижу, как от решения одной дамы зависит судьба сотен солдат. Многие ведь погибли при осаде, не так ли?
- Такова солдатская судьба, - упрямо гнул свое Бутурлин.
- А если она его любит? – граф внимательно посмотрел на графа и помрачнел, - ты научишь ее, как и нас всех если уж не любить тебя, то нуждаться в тебе, не так ли?
- Я привезу ее в поместье и так уж решим, - угрюмо отвечал кузен.
- Вот уж не думал, что ты способен полюбить женщину, - рассмеялся Алексей Бутурлин, - остается лишь удивляться где ты ее вообще увидел!
Генерал Бутурлин прекрасно помнил бал, на котором не решался пригласить ее на танец, а когда все же подошел она легко отказала, сославшись на усталость. Опоздав на пару дней он уже не застал графиню у дяди, который был крайне удивлен решимости и безрассудству генерала. Старый граф Шереметьев козырял положением племянницы, уверяя в пылкости графа Морозова делал унизительные предположения, но даже это не остановило генерала. Оставив кузена у себя, он велел править к имению Морозова. Граф Морозов впервые увидел под окнами гусар и генерала. Он даже не сразу понял, что ему нужно, а когда понял, предложил решать графине Шереметьевой, которую изрядно напугал грозный вид Бутурлина. Сославшись по мнению Морозова на весьма дальние узы родства, генерал попросил остаться наедине с дамой, после чего она решила уехать с ним. Анна уже в карете впервые присмотрелась к генералу, чей уставший вид устрашал. Красивые черты лица и синие глаза делали его еще строже. Он сидел без тени улыбки, мрачно глядя в окно.
Граф Алексей Бутурлин с радушием встретил растерянную Анну. Проводив ее до покоев, он поручил заботам служанок и вернулся к брату в кабинет.
- Боже мой! Ты все же привез ее! – воскликнул он, - а как же Морозов уступил?
- Мои силы превосходили.
- Ну еще бы! У тебя весьма бравые гусары, - улыбнулся Алексей, - так и когда же ваше венчание?
Генерал задумался и не спешил с ответом. Алексей напомнил о приличиях и сплетнях, о том, что вскоре все узнают о ее пребывании здесь. Упомянув ее дядю, он и вовсе припер генерала к стенке.
- Хочешь, чтобы старая гвардия, которая когда-то потопила турецкую армаду и превратила их море в наше озеро, прибыла сюда и осудила тебя как мальчишку?
- Они не посмеют.
- Они еще как посмеют. Да и тетушки тоже будут недовольны. Ты уничтожишь ее доброе имя. Так и когда венчание?
- Я не обсуждал этого с ней, - генерал впервые был растерян, - нам нужно время.
- То самое, которое тебе не понадобилось на земле шляхты, - усмехнулся кузен, - крепостям ты времени не давал.
- Я просто дам ей время.
- Венчайся и уезжай. У нее будет много времени, - убеждал граф, - не то завтра же жди в гости тетушек и дядьев. Они дадут тебе подзатыльник как когда ты был отроком и тем самым сведут на нет все твои ратные подвиги. Неужто ты так влюблен, что готов к этому?
Не успел генерал ответить, как им доложили о приезде графини Бутурлиной и графа Шереметьева. Кузены лишь успели переглянуться, как к ним вошли родственники. Поприветствовав дядю и тетушку, Алексей Бутурлин многозначительно взглянул на кузена.
- Что вас привело сюда в такую даль? – беспечно спросил Алексей.
- Он еще спрашивает! – возмутилась тетушка, - вы двое совсем стыд потеряли раз позволяете себе вольность находиться в имении при девице!
- Тетушка, а о какой девице речь? Я, признаться, тоже только прибыл, - замечая недобрый взгляд кузена вывернулся Алексей.
- Анна Шереметьева здесь у твоего кузена, - выпалила тетушка, - который в походах совсем совесть потерял.
- Тетушка! – Алексей покачал головой, - они же объявят о помолвке!
- Правда? – воодушевилась тетушка.
- Иван скажи им, - Алексей толкнул кузена.
- Немного погодя, - сказал генерал.
- Никаких погодя! – воскликнул дядя, который сдерживался изо всех сил, - сегодня же! Мы останемся на помолвку. И соседей пригласим. А свадьбу можно и после.
Алексей наблюдал как старшие, не обращая внимания на генерала распоряжаются отослать пригласительные на званный ужин соседям. Тетушка вызвала кухарку и составила меню на ужин. Генерал едва отбивался от натиска дяди, который считал полнейшей чушью спрашивать мнения Анны.   
- Мы хотим этого венчания, - говорил он, - надеюсь, она будет счастлива в этом прекрасном поместье и подарит вам наследника. Это важно, мой дорогой. 
Тем временем тетушка готовила Анну к ужину, запретив даже думать о каких-либо возражениях. Она уверяла, что такой брак будет лучшим выходом для всех. И самое главное, у семьи наконец-то будет рычаг давления на генерала. 

продолжение следует...