Первые шаги

- Ты испытывала когда-нибудь такое, как ускользает истинное и неповторимое ощущение жизни, которое можно... пощупать?
- Разве можно щупать жизнь?
- Мы её чувствуем всегда, но особенно в те моменты, когда из пелены серых облаков выскользнет вдруг луч солнца, обжигающий своим теплом, когда хмурый человек, всегда хмурый, дрогнет и его всегда угрюмое лицо преобразит улыбка, когда неожиданно исполнится ваша мечта и вы почувствуете свободу выбрать новое желание…
- Но чувства эфемерны?
- А разве не они определяют состояние жизни?
Этот диалог я услышал из спальни своих родителей, когда проходил в ванную комнату, чтобы лёгким душем прогнать сонное состояние.
Освежился и ступил бодрым молодым человеком на плитки кафеля пола и замер, за несколько шагов от двери. Неожиданно всплыла картина из очень далекого детства, когда вот так, поднятый сильными руками мамы из металлической оцинкованной ванны она опустила меня  на разогретый солнцем цементный пол веранды после купания, я прошёл несколько шагов к своей кроватке-качалке, оставляя мокрые следы маленьких ножек. И вдруг понял, что с этого момента я помню начало своего детства. А, значит, и жизни!
Посчитал, что это  открытие было сделано под воздействием вчерашнего самогипноза перед сном, когда требовался пример из своей жизни. А я не мог вчера его привести. За ночь мозг провел титаническую работу, чтобы услужить мне, а, по сути, самому себе.
И я поспешил в свою комнату, чтобы заполнить новую страничку своего электронного дневника.
Серое вещество моего организма поймало то, о чём только что говорили в своей комнате родители.
И я сравнил жизнь с красивой таинственной женщиной, которая сопровождает человека, но уходит, поняв, что она  равнодушна ему, пылкая, чувственная, элегантная и очень нужная… другому.
Последнее остановило мои рассуждения. Я попытался понять родителей, чтобы ответить на главный вопрос: что все-таки ускользает, как нужность, точнее, необходимость в чем-то? Люди становятся старше и не замечают близости сердец от привычного унисона их биений, а пытаются насладится именно своими ощущениями, ограничиться только своими потребностями, словно продлевают своё детство, которое неразумно и автоматически преобразовано главной потребностью просто жить и расти.
Мне захотелось пойти к свое стареющей маме и неизменному в своей образности отцу и выложить свой взгляд на предмет их утреннего спора.
Но не успел этого сделать, потому что ожил мой Redmi китайского происхождения и услышал насмешливое приветствие Вики:
- Проснулся, кавалер?
- Да какое там? Кавалер – это когда рядом… - буркнул я.
- Так почему же не остался им?
- Ты не приглашала…
- Сам не мог понять, что тебя ждут?
- Ждешь до сих пор? Мне недолго собраться.
- Поздно, приехали мои родители…
- Значит мой уход был оправдан.
- Ты всегда точен во всем. Аж страшно! Шучу.
- Выходи лучше за меня замуж, пока родители дома. А то уедут в Алжир и жди их ещё год.
- Ты делаешь мне предложение? Официально? Серьёзно?
- Со всей ответственностью дипломированного дипломата.
- Твоего чемодана? А кольцо для помолвки готово?
- Заскочу в ювелирный и прибуду через час.
- Согласна, но не подводи, может поступить новое предложение…
- О разводе с твоим девичеством?
- Целую, милый мой человечек и жду!
Я приоделся, вышел к завтраку. Отец читал новости по телефону в ожидании гренок и чая.
Я сделал торжественное лицо:
- Мама и папа сегодня я еду за кольцом для Вики. Мы решили пожениться.
- Наконец-то, - воскликнула мама, вытерла руки передником и им же промокнула глаза.
- Дождались…-  буркнул отец.
Подумал: «Полная идиллия!», но сказал:
- Мам, сегодня я вспомнил, как ты купала меня в старой ванночке.
- Неужели, тогда тебе было полтора годика…
- Такого не бывает, - отозвался отец, - люди помнят себя, минимум, с трёх лет.
Но тут же поправил себя:
- Может быть, но как яркий эпизод...
- Было лето. Мы жили на окраине города в одноэтажных домах на Ленинградской улице. У нас была веранда с цементным полом. Ванная комната отсутствовала, потому что в ней жил какой-то бухгалтер из гороно. А на веранде была кухня с керосинкой, тогда ещё жила бабушка. Вы были молоды и я у вас первый ребёнок.
- Нет, второй, - всхлипнула мама, - первый умер от воспаления легких.
«Господи, - вспомнил я, - когда-то мне об этом говорила бабушка. А я забыл».
Я представил её круглое доброе лицо. Оно всегда оставалось молодым. И это было удивительным. Оказывается, доброта не стареет. Бабушкино лицо всегда сияло приветливостью и каким-то необъяснимым счастьем, хотя, по её рассказам, ей пришлось испытать очень много в жизни. Она любила моего отца и в спорах между молодыми всегда становилась на сторону папы. «Почему ты меня не поддерживаешь?» - сердилась мама . «Потому что его родители умерли, и он остался один на один с тобой, а я всегда с вами». «А если он не прав?» «Он предложил тебе свою жизнь, а больше у него ничего нет, доченька, не пьёт, не курит, работает «от» и «до», помню ответ бабушки.
Детство с ней представляется хорошо, потому что впитывал мудрость мамы мамы.
Ехать в магазин не пришлось. Оказывается, родители обо всем позаботились заранее. Вика была в восторге от колечка.
- Неужели мы стали взрослыми? - спросила она, положив голову на мое плечо.
- Наверное, - отозвался я и рассказал о возникшей картине детства.
А после подумал, что ещё тогда я шел не к качалке, а к ней, к девушке, ещё не родившейся, но ожидаемой мною.