Дед

1
Застрявший рубль никак не хотел вылезать из трещины в стекле окошечка аптечной кассы. По ту сторону окна медсестра, умильная девушка лет двадцати пяти, утомленно наблюдала за этой борьбой, искоса любуясь своим новым маникюром с красными, как огонь, кленовыми листьями. Вздохнув, она сказала:
- Нужен он вам, этот рубль… 
Дед ничего не ответил, лишь окинул девушку тусклым взглядом и, ловко подцепив монетку, вытащи-таки её из капкана. Рубль со звоном полетел на пол.
- Вам помочь? -  спросила продавщица, нагнувшись к окошку.
- Спасибо, — выдохнув и выпрямившись, сказал старик. - Не надо. Справился сам. Спасибо вам.
- Обращайтесь, — дежурным тоном сказала продавщица.
Перед выходом старик задержался в углу аптеки, где мирно устроившись на столе, стоял  аппарат для измерения давления.
«Только в экстренных случаях», - гласила предупреждающая табличка над столиком, рассчитанным скорее на ребенка, чем на взрослого человека. Дед понимал устройство, но никак не мог взять в толк как измерить давление через куртку. «Или надо раздеваться? Снять пальто? А куда повесить?», - думал дед. Окинув угол и, не обнаружив никакого крючка или вешалки, он оставил родившийся было план о замере давления и вышел на улицу.
В пустой аптеке продавщица, высунув руку в окошко, прыснула в воздух освежителем-дезинфектором. Не пахло -  так полагается по инструкции.
На улице старику заложило уши - то ли от шума машин, то ли от подскочившего на улице давления. «И что дал мне этот врач? Не пойду больше. Только если совсем перегнет», - думал дед, вдыхая холодный, загаженный машинами воздух. Было около одиннадцати утра и было немноголюдно. Все работают или на учебе, а для праздных прогулок погода была весьма неприветлива. Солнце стояло за тучами, и в сыром воздухе чувствовался лишь осенний холод, от которого у старика, даже под пальто, ломило в костях.
Обычный, ничем не примечательный человек. Был старик среднего роста, немного узковат в плечах и шел ровной походкой, стараясь не зацепать редких прохожих в этот сравнительно ранний час. Он возвращался домой после визита в местную поликлинику, где задорный врач средних лет, бодрил его советами о прогулках на свежем воздухе и необходимости постоянного наблюдения у врача и надлежащего ухода.
- Это плохо, что вы один живете, — повторял врач.  - Неужели и вправду родственников никаких нет? Племянников, племянниц, еще кого...
- Нет, - кратко ответил дед. - Один я остался.
Он ничего не хотел о себе рассказывать. Какой смысл говорить об этом с совершенно незнакомым, чужим человеком?
- Уход все равно нужен при таком давлении. Вдруг что, - не унимался врач.
Сегодня старик чувствовал себя хорошо - не то, что тогда, когда он так и не смог добраться до кровати и из последних сил набрал  номер «скорой», и фактически дополз до двери, чтобы открыть ее врачам. Те помогли, замерили давление, сняли кардиограмму и, вколов что-то,  настоятельно попросили обратиться к своему участковому врачу «для дальнейшего лечения». И, защелкнув дверь, ушли. 
Это был второй визит к этому врачу. В первый раз его ждал весьма холодный и поверхностный прием. Участковый показался деду тупым недоучкой, корчащим из себя всезнайку. Может, так и было, а, может - и нет, но дед не доверял этому «врачишке».
Замерив ему давление и послушав стетоскопом «легкие и сердце» (так сам врач выразился), он долго молчал, о чем-то думая. После отправил деда сдать кровь и мочу на анализ и вызвал следующего.
- А анализы-то как? — спросил старик.
Врач смутился, словно забыв о своих назначениях. Предыдущий визит был в среду, сейчас на календаре стоял понедельник, немудрено и забыть…
- Я в четверг сдал анализы, — продолжил дед. - В пятницу не пошел — плохой день. А дальше выходные…
  Порывшись в бумагах, «врачишка» вытащил анализы из стопки и опять, после многозначительной паузы, ответил:
- Анализы нормальные и сердце, вроде как, без аритмии, но… с таким давлением наблюдаться все равно надо. Я выпишу вам таблетки, здесь в аптеке или, где вам нравится ,приобретете их и через месяц опять ко мне на прием.
Он протянул деду бумажку с лекарствами и, неопределенно ткнув в список ручкой, добавил:
- Вот эти таблетки - я написал по две в сутки - но будете сначала по одной принимать. Если нормально будете переносить, через день-два вторую, на ночь, добавите. Ну, с вами у меня все, позовите, пожалуйста, следующего. Да, и вот к ревматологу направление, - он протянул деду листок. - Запишитесь.
Не хотел он  принимать этих таблеток, но как-то на автомате зашел в эту аптеку – может, просто потому, что она по пути в магазин была. Дед не купил всех таблеток, только часть - больно уж дорого выходило. А к ревматологу и шанса не было попасть, по одной простой причине - не было в районной поликлинике такого врача. Да и во всем городе остались только платные ревматологи.
- Карина, ты высчитай из моего пайка 500 рублей – вот, таблеток купил, — старик улыбнулся продавщице.
Карина, продавщица, знала, что значит «паек» деда. Между ними сложился своеобразный союз, где и слов особо не требовалось. Она работала в этом магазине около семи лет и все эти годы старик приходил в магазин несколько раз в неделю и покупал один и тот же набор продуктов, который, собственно, и называл «пайком». 
- Тогда давайте я на два раза разделю, - ответила Карина. - Сейчас 250 рублей высчитаю и в следующий раз. Хорошо, Павел Сергеевич?
- Ну, давай так, - ответил дед, забирая продукты. - Тебе виднее.
- Спасибо за покупки, — улыбнулась Карина,  откинула лишние продукты   и переключилась на следующего покупателя. А дед, поблагодарив продавщицу, неспешно собрал продукты в сумку и пошел домой. Жил он недалеко, все было «под боком», как он любил говаривать. Магазин – или, вернее сказать, - магазины, а также поликлиника, школа, аптека — всё, что надо обычному горожанину, располагалось в шаговой доступности, живи да радуйся. Дома, в маленькой двухкомнатной квартирке на втором этаже неприметной пятиэтажки, старика ждала все та же рутина — приготовить поесть, убраться, рассчитать деньги на следующий поход в магазин, а потом принять таблетки и, возможно, почитать перед сном.

2
- Нет, ну невозможно!
Сразу, как только закрылась дверь квартиры, Ольга начала причитать.
- Ты посмотри только! — кивнула она мужу, спокойно уплетавшему суп на кухне. -  Ты посмотри! - повторила она.
- Что случилось, зая? - ответил Сава, улыбнувшись.
Для него это была серая повседневность. Неважно было - он ли пришел домой с работы, или жена. Но каждый раз, когда закрывалась дверь в квартиру, начинался разговор вот в такой вот форме.  Ольга начинала причитать в страдательно-истеричной форме, а Сава просто молчал и поддакивал очередному пустяку, вызвавшему бурю в настроении жены, и улыбался. И улыбка эта ни в коей мере не была фальшивой. Он улыбался каждый раз, когда видел свою жену, он любил ее и не мог даже представить, что он делал бы без неё. Восемь лет в браке, двое детей и быт не притупили все его чувства к жене. Он, как и в первые дни их знакомства, любил проводить с ней время и слушать её рассказы. Что она делает, о чём думает и так далее... Неважно, гуляли ли они по улице вечером или были на шашлыках с друзьями, либо просто проводили время вечером перед телевизором в компании детей — второклассника Кирилла и дочери Маши, ходившей в подготовительную группу детсада. Ради неё он бросил ремесло охранника и по её совету открыл свой бизнес — ретейлинг продуктов питания и всего, что продается в магазинах.
- Всё люди у  нас бедные! Ты только посмотри!
Сава флегматично повторил:
- Куда смотреть?
- Машину негде припарковать! Я и так, я и сяк, — чекотала Ольга, снимая сапоги. - Блин, кажется, молния сломалась…
- Починим, — отозвался Сава, и принялся есть дальше.
- Что починим? - не поняла Ольга. – А, это… Пустяк, просто я закосячила.
- Я про парковку, Сав. Машина... Этот урод с тридцать шестой поставил свой гроб у подъезда на мое место и дорогу всю перегородил! Ни проехать, ни пройти! Минут пятнадцать искала место, где поставить машину!
Сава посмотрел в окно и увидел там здоровый хэтчбек нового главы ТСЖ, стоявший у подъезда и действительно перегородивший узенькую дорожку вдоль дома.
- Эта дорога вообще для экстренного транспорта только, для скорой там или полиции. А он, мудак, себе парковку там сделал.
- Где машина-то? - спросил Сава жену.
Ольга подошла к окну и показала пальцем в сторону.
- Вон, на самом углу! Представляешь, все бедные! Аж машину поставить некуда!
И далее причитание в том же духе…
- Слышишь меня?
Сава не слушал, а думал, куда деть и как устроить машину жены.
- Что?
- Продукты, говорю, забери из машины. Мне, что ли, их таскать?
- Да, хорошо, — ответил Сава и, забрав ключи от машины с тумбочки у двери, пошел на улицу.
- Куртку одень, не май месяц! - услышал он вслед и опять улыбнулся.
Честно говоря, Сава уже сто тысяч раз уже пожалел о том, что поддался на уговоры и купил жене машину. От этого Ниссана были одни проблемы, всё не устраивало Олю. И размеры и прожорливость… Или зажигание плохо работает. Не говоря уже о вечно плохом запахе в салоне. Но главной проблемой оставалась парковка. Не было второго парковочного места для машины жены. Свою «Киа» он нормально ставил прямо у подъезда на отрезанное от детской площадки место, между машинами остальных жильцов. Оле приходилось ставить машину прямо у подъезда, и каждый раз, когда кто-нибудь занимал место на дорожке, создавалась пробка. За которой следовала вполне себе предсказуемая истерика жены, вызванная этим событием, которая накрывала его почище цунами.
Перебросившись с алкашами у подъезда парой пустых фраз и кивнув бабкам, стоявшим, словно караул, чуть в стороне от скамеек, он выдвинулся на поиски машины жены.
«Лансер» Дэна, старая, но в кои-то веки помытая «пятерка» Коляна, «Бэха» Клима, ещё машины… Ряд парковки в квадрате домов образовывал внутренний квадрат вокруг ставшей совсем крохотной детской площадки с парой новых, совершенно бесполезных, качелей и полумертвой горкой. Все это дело украшала куча свежего песка, недавно привезённого новым управдомом.
«Грязи-то будет от детей после таких игр», - подумалось Саве.
- День добрый, Пал Иваныч,— фамильярно бросил Сава, идущему навстречу старику. - Как оно сегодня? Распогодится?
- Здравствуй, Саша, — ответил дед и протянул руку поздороваться. – Вот, от врача иду. Да с магазина пайку несу, - он тряхнул худеньким пакетом из магазина.
- Заболели? - спросил Сава, отвечая на рукопожатие.
- Да так…, - дед замолчал. - Старость.
Такие мимолетные разговоры всегда были и будут частью бытия мелких улочек, где практически все друг друга знают. Разговоры ни о чем, без особой темы, просто как своеобразная дань уважения к знакомому человеку, случайно проходящему мимо. Дед знал Саву совсем голопузым малышом. Когда он сюда переехал, то был лет на тридцать моложе, а  маленькому Саше Савельеву было года четыре, и не было никого во дворе более несносного, чем он. Вечно полуголый и крикливый, не слушающий никого и ничего, он рос на его глазах вместе с сыном... Сейчас перед ним стоял вполне себе спортивного телосложения мужчина с намечающимся брюшком, как школьник, держащий руки в карманах. Только глаза оставались такими же пронзительными, холодно-голубыми и никакая улыбка не могла сделать его взгляд теплее.
Сава понимающе кивнул и сказал:
- Погода не очень сегодня, скользко, — он кивнул на асфальт. - Вы бы палочку завели. Удобнее ходить будет. У меня, кстати, есть по этой линий знакомый. Могу достать.
- Да не беспокойся ты, Саша, - бодро ответил дед, отмахнувшись. - Где наша не пропадала!
Сава, наконец, разглядел машину жены и, щёлкнув брелком сигнализации, завершил разговор.
- Если что, обращайтесь — кивнул он.
Старик хотел еще что-то сказать, но Сава уже ушел.

3
Через пару дней Сава позвонил старику в дверь. Дед уже и думать забыл о той мимолетной, ничего не значившей встречи. Тем удивительнее было то, что запомнил эту встречу Сава.
- Добрый вечер, Павел Иванович. Вот, трость вам принёс, — сказал Сава, когда дед открыл дверь. - Как и обещал.
- Вот так встреча! — вырвалось у взволнованного старика. Он мельком окинул Саву, державшего чёрную трость в руках.
Сказать, что дед был ошарашен – значит, ничего не сказать. Наверное, уже годы прошли, как кто-то приходил к нему в гости или просто звонил в дверь (исключая работников ЖКХ, приходивших для снятия показаний). Последний раз, наверное (старик точно не помнил), гости у него были на скромных поминках жены - да и те, в основном, её родственники и редкие подруги с ближайших домов. И было это пять лет назад.
А сегодня вечером дед просто готовил себе ужин и планировал, как всегда, лечь пораньше. Завтра он планировал перейти на двухразовый прием таблеток — всё строго по предписанию  «врачишки». Он твердо помнил план лечения.
- Я зайду? - спросил Сава. Для него было как-то удивительно видеть седую голову старика, на улице всегда скрытую кепкой или шапкой.
- Конечно-конечно, проходи, Саша, - ответил дед и отступил на пару шагов назад. - Проходи в комнату. Там не прибрано, но нам хватит. Я сейчас только плиту выключу.
Старик ушел на кухню, а Сава, сняв кроссовки, прошел в комнату. Половицы жалобно заскрипели под молодыми ногами Савы.
По-честному, дед был не рад приходу Савы и тихонько негодовал, надеясь как можно скорее выставить незваного гостя за дверь. Со всеми правилами приличия… естественно. Да и трость ему была не нужна.
- Выпьешь чего? - ради приличия крикнул старик Саве.
- Да не надо. Не пью я, — ответил Сава, прикидывая куда сесть и продолжая держать трость в руках.
Сава словно попал в прошлое. В тишине, перед его взором раскинулась обычная стариковская обстановка комнаты. Примерно такая же была и в комнате его покойной матери. Пол покрывал местами потертый палас, стену защищал  того же вида ковер; диван и пара кресел  были ровесниками Савы, а может быть и старше. В углу, у самого окна, стояло трюмо с немного попорченным временем зеркалом.
- Телевизор я в спальню унес, - услышал он за спиной. - От бессонницы смотрю иногда. Да ты садись, Саша.
Старик видел, что Сава рассматривает его комнату с таким видом, как будто он попал в музей и сейчас перед ним очень редкий экспонат.
- Понятно, - ответил Сава, ему стало как-то неловко.
Он приткнул трость к ближнему креслу и сел на диван. Сел осторожно, боясь проломить его. Диван заскрипел, но выдержал и оказался очень мягким.
Старик сел в кресло напротив и, чувствуя какую-то неловкость,  повторил свой вопрос:
- Точно выпить не хочешь? А то у меня сливянка стоит, старая… и крепкая. Говорят, вино с годами только лучше делается. Сам-то я не пью уже. Куда уж мне.
Старик взял в руки трость и стал ее разглядывать. Она ему сразу понравилась - казалось бы, палка как палка, но набалдашник с ручкой в виде оскалившегося волка был несколько кичлив. Сам бы он никогда не купил такую, да и никакой бы трости, наверное, не купил, но дарёному коню в зубы не смотрят. Надо ли за нее платить Саве? Вот что интересовало старика. Он хотел было спросить его об этом.
- Сколько ж стоит такая…?
- Я насчёт машины вашей, — оборвал старика Сава. Тема трости его не интересовала.
- Машины? - старик не скрывал своего удивления.
У него была старая серая «девятка», купленная еще в девяностые и сейчас просто простаивающая без дела у дома. Машина была на ходу, но дед пользовался ею крайне редко, а после смерти жены не пользовался вовсе. Не было надобности, дачу он продал, и ездить ему было некуда, всё было рядом. Продать бы ему эту «девятку» вовремя, но как-то не до этого старику было всегда, а теперь и покупателя не найти, всё через интернет с которым дед «не дружил». 
- Машину мою купить хочешь? — заинтересованно спросил старик.
- Нет, - ответил Сава. - Не купить, там место парковки вашей…
Саве было не по себе.

 Саве было не по себе с того самого момента, как Ольге пришла в голову эта «светлая идея». Случилось это на следующий день после вышеупомянутой встречи старика и Савы. После  ужина Оля усадила Кирилла за уроки, дочке достался планшет с  развивающей игрой с бегемотиками. Сава, как обычно, рассказывал о своих  делах по «бизнесу» и вспомнил, что знакомый  ему завтра трость подкинет – так, по дружбе. Для деда.
- Да, Лёха... Помнишь ты его, весной он заезжал, мы с ним по паркету перетирали, - ответил Сава на вопрос жены (Ольга всегда принимала живое участие в делах мужа) и уставился в телевизор, работавший скорее для фона.
Оля задумалась и, машинально поправив волосы, сказала:
- А слушай, Сав, ведь у этого деда прямо рядом с домом стоянка… У подъезда ведь,  первого… Ну, как с той стороны к дому подъезжать, — Оля энергично изображала спираль руками, показывая въезд во двор. - И машиной он ведь не пользуется.
- Да, есть такое дело, - небрежно бросил Сава, он пытался уловить сюжет сериала.
- Ну!? - жена ткнула мужа в плечо.
Сава не понял.
- Вот и стоянка мне, дурачок! — рассмеялась она. - Ой как все легко-то становится когда подумаешь.
- Не знаю, конечно, - Сава не нравилась эта идея. - Куда он «девятку» свою денет? Гаража у него вроде нет.
- Кстати, про гараж, — начал было Сава. – Может, в гараж машину пока будешь ставить?
- Гараж! - возмутилась жена. – Может, ты свой танк в гараж поставишь, а я на твое место встану?
Возмущение Ольги можно было понять. Их гараж располагался в гаражном комплексе, а до него было около двух километров, и пользовались они им только когда куда-нибудь уезжали - как в Турцию прошлым летом.
Оля надула губки.
- Но машиной-то он всё равно не пользуется, так? Так что место-то во дворе занимать? И так не проехать, не пройти! Ты посмотри только! Хотела вчера с Машей погулять во дворе, и что?
- Что? - ответил Сава, окончательно потеряв сюжет фильма.
 Это его раздражало, он не любил такие моменты. Отчасти потому, что он заранее знал, чем закончится этот разговор — все споры всегда выигрывала жена. И отчасти оттого, что Сава, в принципе, был неконфликтным человеком. Поэтому, когда начинался какой-либо спор, Сава всегда стремился найти самый короткий и верный путь для разрешения проблемы. «Что вола е…ать?», - говаривал он.
- Значит, решено, — утвердила Ольга и, обняв мужа за шею, продолжила: - Завтра пойдёшь к деду, палку эту снесёшь и договоришься по стоянке. Хорошо? -  поцеловала она его в щёку.
- Ладно, схожу, — ответил Сава и обнял жену.
Ольга, вывернувшись из объятий мужа, встала с дивана и выключила телевизор.
- Я пойду, уложу Машулю и Кирю, а ты иди в душ, —  подмигнула она «ни на что не намякивая».
- А ты подтянешься? - засмеялся Сава.
- Если подождешь! — игриво ответила Оля.

А утром привычный кавардак  со сборами детей в школу и детсад.
- На работе поем, — бросил Сава жене когда, как обычно, обнял её и поцеловал перед рабочим днём. – Пока, зая!
- Не забудь про деда, — напомнила ему Ольга на прощание.
- Конечно! — ответил Сава.
Не хотелось ему этим заниматься, но пришлось. Ведь, объективно, Оля была права - машина старика только занимает место, а жене приходится такие круголя наматывать!
Весь день он думал, как подступиться к деду и что предложить ему как альтернативу. Ничего, кроме своего гаража или, на крайний случай,  денег, в голову Саве не пришло. И сейчас он сразу решил всё выложить.
«Что вола е…ать?!»

Дед молчал.
- Мне ваше место под стоянку надо, - повторил Сава.
Старик оглянулся на окно, как будто хотел встать и посмотреть — где его автомобиль. Потом взглянул на Саву, и во взгляде его было разочарование.
- А что, другого места нет во дворе? - старик и сам знал ответ на свой вопрос. Другого места действительно не было.
- Нет, - ответил Сава. - В том-то и дело, что нету места. Всё бедные, напокупали машин…
Он попытался процитировать жену, её фразу о переполненном машинами дворе, но, как назло, он забыл её суть.
- А меня… А мою машину куда? - спросил он, прерывая мысли Савы. 
Ответ у Савы был готов заранее, и даже с небольшим облегчением он сказал:
- Я могу вам своё место в гараже отдать или…
- В каком гараже? - старик уже не скрывал своего раздражения.
- Купить у вас, — завершил свою фразу Сава.
Последние слова вырвались у него при холодном взгляде деда. Ничего Сава покупать не хотел, да и денег свободных у него не было. Но, помня о яром желании жены заполучить парковку, Сава просто не знал, что предложить ещё.
- В каком гараже? - дед словно не услышал предложения Савы о покупке.
- На Зелёной… Знаете, там комплекс гаражный…
- И на кой она мне там? - грубо ответил дед.
- Вы же всё равно ей не пользуетесь…
- Кто сказал что не пользуюсь? На ходу машина и надо будет — поеду когда... Куда надо…
Старик замолчал. Он старался не показывать вида, но в ушах у него начало бухать от приступа давления.
- Я ведь заплачу вам…. - аргументов у Савы не было. - Сколько скажете.
«Вот ты какой, Саша Савельев» - носилось в голове у деда. Его начал раздражать этот хабал.
- Знаешь что, Саша, мне спать пора, — сказал дед. – Старость... Отдыхать надо.
Он встал из кресла, ясно давая понять, что разговор окончен.
- Возьми, Саша. Не нужна мне эта трость, - сказал старик. - И машина моя будет стоять, где стоит.
Дед вышел из комнаты и направился в прихожую к двери. Машинально потянулся к выключателю - включить свет и чертыхнулся про себя, ведь свет и так горел — старик забыл его выключить, когда торопился в комнату из кухни.
Сава проглотил обиду, но его всё это начало бесить. Он встал со скрипучего дивана и, слегка повысив голос, ответил:
- Хорошо, Павел Иванович. Я пойду, но вы всё-таки подумайте над моим предложением, — сухо сказал он  у дверей.
- А что тут думать, Саш? Меня всё устраивает - и всё тут.
«Зато меня не устраивает», - пронеслось в голове у Савы.
Дед протянул Саве руку:
- Без обид, Саша?- улыбнулся.
Сава улыбнулся в ответ и пожал старую морщинистую руку деда.
- Да какие обиды, Павел Иванович! - ответил он. - Но вы всё-таки подумайте. До четверга хотя бы.
Старик открыл дверь, выпустив на неосвещенную площадку луч света из квартиры.
- Подумаю, Саша, подумаю.
Думать было не о чем, дед не собирался никуда убирать свою машину, его всё устраивало. Единственное, чего ему хотелось сейчас, - так это того, чтобы Сава поскорее ушёл, и он мог бы просто принять свои таблетки и лечь в свою постель.
- Оставьте себе, — Сава поставил трость у двери и слился с темнотой в подъезде.
Когда Сава ушел, старик, проверив защёлку двери, вернулся на кухню завершить прерванный ужин. Аппетит ушёл, осталось только давление в ушах. Приняв «врачишкины таблетки» и  оставив нетронутой еду в тарелке,  дед пошел спать. Заснул старик только под утро - слишком много мыслей в голове не оставляли в покое. Он просто лежал в кровати и прислушивался к своему организму — как он реагирует на увеличение дозы лекарства и старался ни о чём не думать. Не получалось. В голове всё вертелись и перемешивались разговоры с «врачишкой» и Савой, и лишние деньги, потраченные на таблетки. По подоконнику застучал холодный осенний дождь. Старик, наконец, уснул.

«Вот старый хрен!!!», - не могла успокоиться Ольга, когда Сава в очередной раз пересказывал ей содержание визита к деду.
- Ну, вот скажи! На какой хрен ему эта машина? Да не на ходу она сто процентов! - в тысяча первый раз повторяла она. – Тут, б…, не знаешь куда ткнуться, а он - «поеду надо будет!!!». Вот же старый козел!
Сава был согласен с женой, но что тут поделаешь? Дед чётко сказал «нет», но что ему было делать с женой? Она всё перебирала и перебирала возможные места парковки своего авто и людей которых можно «потеснить». 
- Клим никак не подвинется, сто пудов. Дальше Артурика «Ниссан», так? Иркино «Пежо», Куликовых, дебилов, машина. Может, на их место поставить и морду трапом — ничего не знаю?. Блин, говна будет…
Получалось так, что только место деда и было свободно.
- Что молчишь? - раздраженно спросила жена.
Сава хотел снова предложить вариант убрать машину в гараж и попользоваться услугами такси. Временно, пока он не придумает что-нибудь со стоянкой.
- Может, такси пока попользуешься?
Фразу Сава не закончил, поймав испепеляющий взгляд жены.
- Давай спать, - сказал он. - На работу надо завтра пораньше встать.
- В душ пойду! Спи! - раздраженно ответила Ольга с таким видом, как будто Сава был в чём-то виноват.
Уснул Сава быстро.

4
Всё-таки интересно всё устроено в жизни. Живёшь с человеком рядом в одном доме или на одной улице и можешь не встречаться с ним годами.  А потом, с ним же, с этим же самым человеком, за короткий промежуток времени, можешь бесконечно много раз сталкиваться лоб в лоб повсюду. Вот так и жизнь столкнула Саву и старика Павла Сергеевича уже утром следующего дня.
 Фотоэлемент в двери магазина заедало и старик, неловко шагнув, зацепил выходящего Саву. Сава также неловко увернулся с пакетами в руках и немного зацепил деда.
- Вот ведь техника, так и гляди, — усмехнулся старик.
- Приложит - и не заметишь как ,— отшутился в ответ Сава. – Здравствуйте, Пал Иваныч.
Сава переложил пакеты в другую руку и протянул руку — поздороваться.
- И тебе здравствуй, Саша. Что-то часто видимся в последнее время.
- Вот, жене помогаю, - кивнул на пакеты с продуктами Сава. - А то…
Сава замялся. Зачем ему было рассказывать, что он бросил принимать груз на складе и помчался домой после очередной истерики жены?
«Я со школы приехала и, б…, вообще места нет! Нет! От слова «вообще»! Савельев, ты меня понимаешь?! Мать твоих детей стоит у этого грёбаного дома и даже не знает, куда ей деть эту грёбаную машину!!!»
Сава пытался вставить хоть слово о том, что он занят и что не надо так нервничать, но Олю было не остановить - она готова была сожрать его через телефон и вместе с телефоном.
- Я сейчас оставлю эту е… машину прямо на дороге!!! И е… с ней как хочешь, Савельев! Я всё сказала!! Мне все это уже зае…!
Сава приехал домой и сам пристроил машину, которую жена действительно бросила прямо на въезде к дому. Дома его ждал второй акт скандала и, чтобы просто укрыться от гнева жены, Сава сбежал в магазин.
- А я, вот, на своих двоих, в магазин за пайкой, - прервал молчание старик.
 Дед не воспользовался тростью и Сава уже обратил на это внимание, но говорить не стал. Обоим было как-то неловко - вот так стоять в магазине, оба знали, о чём им надо поговорить, но ни один из них не решался начать. Старик посмотрел вглубь магазина, намечая маршрут, и уже собрался было распрощаться.
- Не решили насчёт стоянки? - наконец спросил Сава.
Дед, немного помолчав, ответил:
- Я же сказал тебе уже, Саша. Нет, не отдам я место. Мне некуда убирать машину и гараж твой тоже не вариант для меня.
Злоба подступила к горлу Савы. Вспоминая истерику жены, сейчас ему просто хотелось удавить эту развалину.
- А если купить?
Глаза Савы налились ледяной голубизной, и дед видел это.
- Да брось ты, Саша, куда тебе этот хлам, — тепло улыбнулся старик. – Бывай, Саша, мне идти надо.
Старик неопределенно махнул в сторону рядов с продуктами и развернулся.
- Уважаемый…! - Саве пришлось посторониться, он мешал мужчине, вошедшему в магазин. Момент был упущен - дед уже уходил.
- Я к вам вечерком загляну, — повысил голос Сава, чтобы дед услышал.
Дед не оглянулся.
«Глухой пень!» - буркнул Сава.

Старик услышал Саву, просто предпочел сделать вид, что не услышал его и сыт он был по горло этой историей. «Не открою ему дверь и всё» - решил старик.
«Вот, Нина Александровна», -  в мыслях обращался он к почившей жене. - «Видишь, как живу – один, бобылём. А эти так и норовят клюнуть отобрать, стоит молокосос вчерашний и как с равным разговаривает. Да запихай ты эту палку себе в…», - думал дед о Саве. «На ходу машина, на ходу», - повторял он себе. Старик старался не нервничать, чтобы не допустить очередного скачка давления. Вроде как получалось, а, может,«врачишкины» таблетки помогают. «Может и «врачишка» - не такой уж и «врачишка», - думалось ему.
- -Того гляди – снег, -  кивнула деду толстая дворничиха Алла.
Дед и не заметил, как подошел к дому. Сегодня небо действительно было серым и необычно низким, грозясь сменить моросящий дождь на снег.
 - Да уж, - кивнул он в ответ. - Доброе утро.
- Вам того же, — ответила дворничиха.
Домой он не пошел, а подошел к машине, одиноко стоявшей чуть поодаль подъезда. С минуту он просто смотрел на свою старую «девятку», словно припоминая что-то. Потом подошел и  смахнул опавшие листья с капота и крыши, заглянул через стекло внутрь.  Все было в порядке. Со стороны можно было бы сказать, что старик вспоминает всё хорошее из своей жизни, связанное с этой старой машиной. Поездки с семьёй на отдых или на дачу, улыбающаяся, ещё живая жена и дети - всё словно в плохой рекламе об идеальной семье. Но это было не так. Дед не любил эту старую развалину. В нём она лишь вызывала воспоминания  о том, с каким трудом были набраны на покупку этой машины деньги. На своем заводе он дышал стеклом во вредном цехе, чтобы заработать лишние деньги. Он работал словно фанатик, готовя сыну подарок к дембелю в марте…  Машину купили в конце января, а сын так и не вернулся… Сына звали Антоном. Молодой красивый парень так и не дожил до двадцати, оставшись в горах Кавказа. С тех пор тема сына была для старика (тогда ещё совсем не старика) и его жены табу. А машина осталась. Они хотели сразу её продать. Даже гараж покупать не стали, но - то покупателей не было, то жена завела дачу и машина понадобилась… Потом жена заболела и до машины вообще руки не доходили. Вот и стояла старая девятка у подъезда, никому вроде бы не мешая.
- Надо будет помыть, да завести тебя, — холодно бросил он «девятке», словно живому существу и пошел домой.
Дома дед  наметил план действий и готовился к уборке машины. Подготовил тряпки для мытья машины, разорвав свою старую фланелевую рубаху. Нашёл ведро для воды.
Вот с бензином была проблема. Бензина в машине не было. Он хотел попросить хоть немного взаймы - до заправки доехать, но не знал у кого. Тут он даже пожалел, что последние годы почти ни с кем не общался. В конце концов, перебрав всех своих немногих знакомых на районе, старик решил зайти к Витьке. Друзьями они не были, так работали вместе, но в разных цехах, ходили на работу до остановки. Просто курили, дожидаясь автобуса, перебрасываясь пустыми фразами. «Уж не откажет в стакане бензина-то», - подумал дед. Идти старику всё равно было не к кому. 

- Запихать его бы в дом престарелых! - прошипела Ольга.
Сава только что вернулся от старика и молчал. Старый козёл даже на порог его не пустил. Саву эта ситуация тоже начала выбешивать. К людям с добром и уважением, а они (то есть он), даже и не думают войти в положение!
В полдевятого вечера, наконец, разобравшись с цифрами накладных, Сава выдвинулся к деду. Он был абсолютно уверен, что сегодня старый пень согласится на его предложение — купить его машину. Потом, ведь можно её продать, хоть на запчасти, благо знакомых-то у него в этой среде хватало. «Вон тому же Климу по старой дружбе втюхаю», - думал еще днём Сава.
Сава позвонил в дверь -  в ответ тишина. Раз… другой…. третий…
Потом просто начал стучать.
- Все в порядке Пал Иваныч? - начал Сава, - я уже забе..
«Забеспокоился», хотел сказать Сава, но старик оборвал его на фразе.
- Саша, я не знаю, как тебе помочь, но неужели на мне свет  клином сошелся? - с нетерпением сказал он.
- Так я и хотел предложить вам, - опять начал Сава, но фраза опять была оборвана дедом.
- Поздно уже, Саша. Мне отдых врач прописал, мне отдыхать надо.
Дед закрыл дверь перед носом Савы, даже не дав тому вставить слова.
Едва-едва Сава не снес дверь с петель… но сдержался.

 «А что? Может получиться», - зацепилась за свою мысль Ольга. На самом деле, она целый день обдумывала план. Она словно знала и была уверена в том, что «мирные переговоры» её мужа ни к чему хорошему не приведут.
Там ведь только путёвку достать. Это по социалке, явно где-нибудь можно рычажки найти. Наверняка можно. В их доме, или в соседнем – короче, на районе, кажется, живет завуч местной школы; у неё, наверняка, есть знакомые в социалке. Или та бабёнка – точно, она же в каком-то интернате работает. Наверняка она знает, как это точно работает. Мозг Ольги быстро генерировал различные идеи и рождавшиеся из них планы. Надо будет Саву отправить и к бабёнке этой и к завучу, пусть прозондирует почву. Ведь надо же что-то делать.

- Кирилл, иди играй! - бросила она сыну, подслушивавшему разговоры родителей.
Сын нехотя ушел.
Весь оставшийся вечер они обсуждали этот план - то есть, говорила Ольга, а Сава слушал. Она приводила разумные доводы о «немочности старика» и о правильности своих действий для дома в целом.
- Правда, так вот газ оставит и взлетим на воздух, - сказала она Саве. – Вон, в новостях только и смотришь - «взрыв газа», «взрыв газа»! Может, просто, такой вот старый хрыч оставил газ, а мы сразу вопить - теракт, теракт…
Разговор длился долго. Наверное, было уже за полночь, когда Сава уже перестал скрывать зевоту. Договорились, что завтра, с утра Сава зайдёт к управдому и поговорит о старике и поднимет тему безопасности. Их окно было одним из немногих в доме, что светилось в этот поздний час. 

Старика опять мучила бессонница. Он просто лежал в кровати и не хотел ни о чём думать. Но в голову так и лез этот Саша Савельев и машина. По привычке, он словно разговаривал со своей женой, это словно уносило его в прошлое, в давно прожитые дни.
«Молодец этот Саша» - думалось ему. Он, словно мысленно рассказывая жене,  вспомнил как на его заводе, в его цех пришло «новое начальство».  Вот такие вот, коротко стриженые ребята объявили, что завод закрывается, и всем им заплатят «по сокращению».
«Вот такие вот Саши, Нина», - проговаривал он в своих мыслях. «Давно ль у нас блины с Антошкой ел у нас дома… А теперь…»
Старик не мог уснуть…
На улице, в тишине, что-то проорал гопник, звал кого-то. Чья-то собака на балконе загавкала в ответ.  Снег так и не пошел. Всё тот же противный моросящий дождь, от которого даже не было слышно отзвуков на асфальте, продолжал монотонно крапать, создавая некое подобие туманного ореола вокруг тускло светивших фонарей утопавшей в иссиня-черной темноте улицы.

5
- Здорово, Сав, - крикнула Аллушка, быстро вышедшему из подъезда Саве. - Что в такую рань поднялся? - спросила она.
- Работа, — многозначительно ответил тот. - Доброе утро, Ал.
- Доброе, — ответила дворничиха, продолжая мести противные, прилипшие к асфальту листья.
Было часов семь утра, тот самый момент, когда все взрослые уже ушли на работу, а школьникам и студентам выходить на учебу было ещё рано. Сава оставил жену в постели и, стараясь поднимать как можно меньше шума, вышел из дома - даже не позавтракав. Он рассчитывал перехватить управдома Леонида у машины, когда тот будет уезжать на работу. Но не вышло, его машины уже не было на месте.
Глава ТСЖ был вечно занят «по дому», о чем он не забывал напоминать жильцам на каждом собрании ТСЖ, и его было просто не поймать днём. Поэтому Сава  решил зайти к нему поздним вечером, предварительно убедившись, что он дома. А убедиться было не трудно, достаточно было просто проверить, перегородила ли его «бэха» дорожку вдоль дома или нет. Машины не было.
«Вечером, после работы», - решил Сава, и набрал на телефоне сообщение жене.   
Двор на какое-то время опустел. Только мерный звук метлы дворника Аллушки прерывал тишину. Но вот хлопнула одна дверь подъезда, другая… И в мрачном свете хмурого октябрьского утра потянулись школьники.
- Маша! Маша! Не отходи далеко, сейчас мама подъедет, - приказным тоном сказала Ольга. – Кирилл, постой с сестрой! Правда, хоть такси вызывай!
Ей пришлось обогнуть весь двор, чтобы забрать машину и подъехать к подъезду, где она обнаружила только заспанного сына, кричавшего сестре, чтобы она возвращалась к нему.
- Ну, что ты стоишь как валуй, — крикнула она в окну сыну. – Иди, приведи Машу, и давайте садитесь.
«Такой же мудак, как папаша», - подумала она, глядя на Кирилла, который неумело взял сестру на руки и говорил ей что-то, что заставило Машу рассмеяться.
- Здрасьте, - через окно машины поздоровалась Ольга с дворником, даже не пытаясь скрыть раздражения.
- Нормально пристегнул? - спросила она Кирилла, копавшегося с детским креслом сестры. - Тогда поехали.
По привычке она посмотрела на себя в зеркало заднего вида и то, что она видела там, ей не нравилось. Мешки под глазами не скрывал даже новый тональник.
«Все от гребаного стресса!!! Тридцать пять, а дашь пятьдесят», - так думала Ольга, хоть и было это неправдой. Со стороны ей едва ли можно было дать тридцать, о чем муж не забывал ей напоминать, и это было правдой. Но...
«Домой приеду - завалюсь спать до обеда», - подумала Ольга, выезжая со двора.  Она яростно нажала на газ, и машина сорвалась с места, оставив во дворе вонючее облако выхлопа.
 
Во дворе стало совсем тихо. Медленно, но верно день вступал в свои права. Стало светлее, но ничуть не теплее. Свет солнца, словно дождь, струился из туч и покрывал землю густым туманоподобным одеялом. Старый алкаш Кулек вылез из подъезда, прокашлялся и смачно сплюнул в развалившуюся клумбу у подъезда. Тут же, как из-под земли у подъезда возник Игорёк - другой местный алкаш. Поздоровались и, перебросившись парой фраз типа «чо-чо есть чо?», они молча созерцали тишину. Похмелье — штука тонкая.
- Слышь, — сказал Игорёк деду.  - Вроде как машина дымит.
Старый алкаш Кулек безразлично глянул вперёд, где поднимался дым.
- Не, - сплюнув ответил он. - На прогреве стоит.
- Чья?
Кулек ответил, что не знает, да и безразлично было ему.
- Пойду гляну, - ответил Игорек. - Чё сидеть, может курёхи найду.

Пальцы горели на холодном воздухе. От машины шел пар. Прямо как в молодости, старик обмакивал тряпку в ведро с горячей водой и омывал машину. Он даже радовался этой немудреной работе, как возможности размять кости и подышать пьянящим холодным утренним воздухом, вызывавшим головокружение.
Дед уже намыл и так чистые коврики и убрался в салоне, теперь настала очередь кузова. Ни трещин, ни царапин он не встречал, даже краска не посыпалась. Но это было наверху. Внизу же, под капотом и рядом с колёсами была беда… ржавая беда. Да и сами колёса...
- Подкачаю и посмотрю, - сказал он сам себе, глубоко выдохнув и закашлявшись. Из его рта валил такой же пар, как и от машины.
- Тут подшпаклевать надо, да закрасить, - продолжал он, разглядывая проблемные места.
Дед даже не заметил, как к нему подкрался Игорёк. Он вздрогнул, услышав рядом:
- Убираетесь, Павел Сергеич? - спросил Игорёк для завязки разговора.
- Да надо бы, - просто ответил старик и пожал посиневшую от холода руку Игорька.
Игорька, как  и Саву, старик знал с детства, знал историю жизни этого тюремщика-алкаша. Не было талантливей мальчишки во дворе. Перед глазами деда как-то сам собою возник образ Игорька-ребенка. Вечерами, когда ребятишки бегали по улице и, играя, устраивали концерты, он, маленький с рыжиной, пел как соловей. И это было его даром с небес, но… родился Игорек не в той семье. Ныне от талантливого мальчика Игоря, вечно с улыбкой до ушей, не осталось ничего. После первой ходки, он  стал бомжом, пропившим квартиру и облыкавшемся по местным алко-притонам, а уж сколько раз сидел Игорёк, дед  и не знал. Помнил старик и его мать, Женей кажется, её звали, убитую очередным отчимом Игорька. Помнил и умершего брата Игорька, инвалида, почти ровесника его сына… Тоже алкоголика, впрочем. 
- Может помочь чё? - Игорек не хотел никому помогать, но возможность срубить денег была, и он чувствовал это.
- Только, если, вон, колеса подкачать, - ответил дед, кивнув на машину. Он даже немного обрадовался помощи.
- Насос есть? - ухватился за возможность заработать Игорёк.
По правде, старик не знал, есть ли у него насос - просто не помнил. Кашлянув, он медленно, по-старчески, подошёл к машине и, открыв багажник, кивнул.
- Есть насос.  Ты мне помочь хочешь, Игорь? - дед, крякнув, потянулся доставать насос. «Мир не без добрых людей!» - подумалось ему.
- Мне бы похмелиться сначала,— заулыбался своей железной улыбкой Игорёк. - Знаете ведь, как…
«Наверное, на зоне сделали», - подумал старик, немного растерявшись и бесконтрольно  поморщившись - уж настолько были страшными эти железные зубы Игорька. Дед убрал руку с насоса и, пристально посмотрев на алкаша, сказал:
- То есть, утром деньги - вечером стулья? - процитировал старик Ильфа и Петрова.
- Чё? - непонимающе ответил Игорёк.
- Денег дать тебе на водку? Так?
- Да, хоть на маленькую, - улыбнулся Игорёк. Чего стесняться, надо было ловить момент.
- За то, что ты мне камеры подкачаешь?
Игорёк обижено ответил:
- Да за кого вы меня принимаете, Пал Сергеич? Колёса я вам так накачаю, да что угодно сделаю… Только попросите… А похмелиться…. Да просто, ху..
Игорёк осёкся, не хотел он материться под взглядом старика.
- Всё внутри крутит… выпить надо, короче, для работы, знаете ведь как…
Дед знал и не знал в тоже время. Сам он больше стопки за раз не пил, даже на своей свадьбе и после рождения сына, но что такое похмелье прекрасно знал. Знал по тому, как крутило мужиков на работе по утрам. Бледные, смурные (как их чуть не рвало их в каптёрке?), немощные, с трясущимися руками и взгляд - человек человеку - волк… А выпьют, похмелятся и сразу же другие люди — улыбчивые, прям человек человеку брат.
- Да вы не подумайте, сейчас возьму пузырь и вернусь работать.
- Давай так -  денег я тебе сейчас вынесу, а ты пока покачай. Пойдёт?
Игорёк, чуя добычу, улыбнулся честнейшей улыбкой и ответил:
- Как скажете, Павел Сергеевич.
Договорившись о «сумме вознаграждения» дед отдал Игорьку насос и, закрыв машину, неспешной походкой пошел домой за деньгами.
Легкий порыв ветра принес запах застарелой гари от вечно тлеющих мусорных контейнеров находящихся неподалёку.
Игорёк улыбался и был доволен собой. Выгорело! Есть на пузырь! И это было всё, что его волновало в данную секунду. Бросив взгляд на насос, он ухмыльнулся и, сев рядом с машиной на корточки, закурил заначенную сигарету. Конечно же, работать он даже не собирался. Единственным , что огорчало,  было появление на горизонте другого алкаша — Артура.
Огромный – ростом под два метра - Артур жил здесь сравнительно недавно, но две ходки и брутальный нрав уже давно обеспечили признание его авторитета.  Видя улов собутыльника, он приближался к Игорьку неровной походкой. Он плохо ходил, чем-то болел по голове (как он сам объяснял).
- Э, уруру! — крикнул он Игорьку.
«На хвоста сел, не скинешь», - Игорь знал это. Торопливо затянувшись последний раз, он быстро захабарил сигарету и, махнув Артуру рукой, крикнул:
- Здоров, братуха, погодь! Щас всё будет!
Опытный Артур понял всё сразу и, кивнув Игорьку, поковылял обратно к подъезду ждать - в таких делах лучше не мешать.  Игорёк сел к колесу и, чтобы убить время, принялся прилаживать клапан насоса к переднему колесу.
За этим занятием и застал его старик.
- Вот, и года не прошло, — усмехнулся он, подходя.
Игорёк обернулся и с улыбкой ответил:
- Вот тут подчистил сперва, грязный был, — сказал он, показывая на клапан колеса.
- Ага, - понимающе кивнул дед, глядя на мытый им пятнадцать минут назад диск.
- На, вот, как обещал, - дед протянул Игорьку деньги.
Игорёк не заставил себя ждать. Взял деньги и, для вида отряхнувшись, ушёл, пообещав вернуться максимум через пятнадцать минут.
- Хорошо, Игорь, - ответил дед и, кивнув на машину, продолжил:
 - Я тут пока по мелочи поработаю, подожду.   

 Лёжа в постели и ожидая эффекта от принятых лекарств, старик слышал, как пьяное братство вывалилось на улицу. Игорёк пьяным голосом что-то поддакивал Артуру, рассуждавшему о превратностях жизни. Дед не слушал, лишь негодование просто душило его. Негодование на самого себя, так легко давшего обвести себя вокруг пальца.  Глубокий и страшный гул в ушах деда начал отступать только глубоким вечером. Он лежал в кровати и старался ни о чем не думать… опять. «Старый дурак», - носилось у него в голове, «как молодой думал...», «схватился»… Деду стало плохо после его попытки накачать шины самостоятельно, без чьей-либо помощи.
Вслед за быстрыми, интенсивными качками насоса последовала быстрая расплата. Дед почувствовал, как глаза его вылезают из орбит, а в ушах поднимается невыносимый свист. Ручка насоса выпала из рук старика и сам насос с глухим звуком упал на мокрую землю. Дальше было хуже, дышать стало совсем нечем, даже попытка вдоха заставляла все вокруг вращаться, словно эта хренова земля сошла с ума. Качнувшись, дед стал оглядываться в поисках помощи, но никого не было рядом. На какую-то долю секунды старик даже поддался панике и хотел закричать, но кричать он не мог. Прошло несколько минут. Как завядший цветок, ещё сохраняющий свою форму, он стоял у края машины и, словно боясь, делал короткие вдохи носом. Постепенно земля перестала вращаться и качаться под ногами старика и медленно, очень медленно, он побрел к подъезду. Только бы добраться до таблеток и лечь в постель — это все, что волновало деда сейчас. Плевал он на насос, что так и остался валяться у машины, плевать закрыл ли он машину или нет. Главное — добраться до дома.   Он ждал Игорька, наверное, более часа, после чего стал понимать — Игорёк не придёт, он просто пропивает его, стариковские, деньги.   
На улице было ещё светло и, как всегда, пьяная ругань алкашей смешивалась с пересудами бабулек. Всё это перекрывалось  криками школьников, вернувшихся со школы и их матерей, зовущих их с балконов или стоящих у детской площадки с колясками. За стеной, у соседей, кто-то включил музыку. Но старику казалось, что наступил глубокий вечер и улицу покрывает плотная ткань сумерек. Он чувствовал, как постепенно затухает гул в ушах и немного от неудобной позы немеет его правая рука. В глазах было так темно, что он почти ничего не различал в комнате. Телевизор на старом комоде, старый шкаф, цветы на окне - всё погружалось в темноту. Только с трудом повернув голову, он видел купленные еще женой часы на стене, но время разглядеть не мог, стрелки расплывались, как в призрачном сне. Он ещё помнил о насосе, что остался у машины  и совсем не помнил, закрыл ли он машину или нет, и думал, что надо, обязательно надо спуститься и убрать насос и закрыть машину. Когда отпустит. А сейчас надо просто полежать в тишине. Бросив попытки определить который час, он неподвижно лежал вперив взгляд в потолок. А в голове так и билась мысль о незакрытой машине и оставленном на улице насосе. «Разворуют ведь!». Он попытался по привычке поговорить с женой, но сегодня она не пришла. Старик уснул.

- Так, рабочий вариант или нет? Как думаешь? - спросил Сава.
Уставший после рабочего дня Сава изложил идеи своей жены. Глядя на кислую морду управдома он чувствовал, что получилось не очень. Может, он плохо изложил, а, может, этот боров просто не хотел влезать в эту историю.
Леониду было чуть за сорок. Невысокий, если не сказать - маленький, с брюшком и короткой щеткой волос на уже начинающей лысеть голове, он был всем доволен в жизни. Работал он в управляющей компании каким-то мастером или кем-то еще. Жена, двое детей, дом, как принято говорить, полная чаша. В прошлом году его еще и  управдомом выбрали в голосовании, где среди кандидатов числилась только его фамилия.
Сейчас, внимательно выслушав Саву, боровок мялся и не знал, что сказать.
«Это в суд подавать надо, и с подписями жильцов...», - хотел было сказать управдом, но промолчал. «Геморрой будет знатный особенно, если дед вонь подымет», - думал Леонид.
 Было уже около десяти вечера и заниматься дрязгами жильцов было последним, чего ему сейчас и вообще,  хотелось. Да и сама история  явно начиналась мутная, да и ради чего всего всё это? Ради трёх метров земли под стоянку? Нет, ему было не жаль старика, просто ему не хотелось мараться и «включать административный ресурс». Брат помощник депутата – это, конечно, хорошо, и он наверняка найдёт пути. Но стоит ли игра свеч, а ему – что? какая прибыль от всего этого?
- Слушай, Сава, - начал Леонид. - Ты меня знаешь…  Я мужик дела…
Леонид тщательно подбирал слова, чтобы выпилить Саву из своей квартиры, но так, чтобы не бить в лоб отказом помочь.
- Поздно уже сейчас, давай завтра... Или вот, точно, в субботу с утреца перетрём все это. Я дома буду и поговорим.
Старая игра – «корми завтраками», вечный рабочий план Леонида, никогда не давал сбоя. Должен сработать и сейчас.
- Даже нет, я сам с утра к вам в субботу зайду. Пойдёт? Ты дома будешь или дела?
Саве не нравилась эта идея, но делать было нечего, и он согласился подождать день. Самое трудное было теперь всё объяснить Оле. Он вышел из подъезда, и даже хотел было опять зайти к деду и в последний раз предложить тому мирный способ решения проблемы, но не пошёл - было поздно, и дед уже явно спал.
Дома всё оказалось проще, чем предполагал Сава. Ольга была спокойна и даже как будто весела, что после истерик, преследовавших её в последнее время, не могло не радовать мужа. Ольга уже уложила детей спать и наслаждалась новой маской для лица, сидя на диване и дуя на свежекрашеные ногти на ногах.
- Ужин в буфете возьми, Сав, — бросила она, не вставая с дивана. Есть он не стал, просто взял пару свежих яблок и, хрустя ими, пересказал разговор со старшим.
- Дел всё равно спит уже, что тревожить старого, - закончил он свой  рассказ.
- И правильно, - улыбнулась Ольга. - Что с этим хрычом говорить. Все равно даже дверь бы не открыл.
Сава ничего не ответил, просто продолжал жевать яблоко.
- Пятница - всё равно плохой день, — весело ответила Ольга. - Потерпим, а, может, и раньше справимся.
- Что значит - раньше? - спросил Сава.
Она не ответила.
- Блин, запачкалась, - сказала Ольга, снимая маску с лица.- Ой, ладно, блин.
Барометр настроения жены опять стал падать. Сава видел это, поэтому переспрашивать не стал.
- Пойдём спать, - хитро улыбнулась жена и, хлопнув в ладоши, погасила свет.

6
Проснулся дед, когда на улице уже давно царила ночь. Было тихо. Он оглянулся по сторонам, проверяя, настоящая ли эта ночь или всё та же больная тьма, заполнившая его взгляд во время приступа болезни. В голове было ясно, и шум в ушах ушел, как будто его не было вовсе. В тусклом свете, лившимся через окно, старик четко видел очертания цветов на подоконнике. Рука больше не болела, только дышать после сна, спёртым воздухом маленькой спальни, было немного трудно. Старик встал и вышел на кухню, в темноте сбив никчемную трость Савы, бесполезно прислоненную в проходе между прихожей и кухней. Старик не посмотрел на часы и не знал, который сейчас час – может, полночь, может быть три часа ночи или шесть утра. Он ничего не видел в этой темноте, да ему этого было и не надо, старику просто хотелось свежего воздуха. Со скрипом он открыл окно и вдыхал свежий, холодный воздух.   
Дед чувствовал вину.  В мыслях он задал вопрос жене, но она не ответила. Он чем-то обидел жену, и она не хочет к нему приходить. И он, такой старый  и немощный, остался один…. Совсем один…
«Надо бы навестить тебя, Нина Александровна», - усмехнулся в мыслях дед. «Машину на ход поставлю и навещу тебя. Завтра же».
Кладбище, конечно, было далековато, за городом, в небольшом пригородном поселке. Он в мыслях продумывал план поездки, как проехать, где в октябре взять цветы на могилу или вернее сказать,  могилы. Ведь это была семейная могила, так сказать. Могила семьи его жены, своей семьи у старика не было — он был интернатником. Похоронена там была и жена, и родители жены, и Антон — все рядом. В тёмной ночи, без единого звука, дед дышал воздухом и вспоминал все эти похороны. Как со временем разрасталась могила. Все эти похоронные церемонии. Весна, середина мая, уже жарко. Вот он, совсем ещё молодой, на похоронах отца будущей жены, утешает её и с интересом оглядывает весь похоронный процесс и семью Нины. Он с интересом изучал родственников Нины, ему было странно и непонятно видеть столько родных людей вместе.
Лето, самая июльская жара, вот он с сыном и женой на похоронах матери Нины, опять утешает её и присматривает за сыном, почти школьником. Людей уже меньше пришло...
Вот и похороны Антона, ранняя холодная осень, просто церемония с людьми из военкомата и пустым гробом. Он стоит постаревший лет сразу на десять, быстро седеющий и плохо понимающий что происходит вокруг. А вот и похороны жены… Почти зима, уже холодно, на кладбище почти никого, работники «Ритуса» и какая-то двоюродная племянница или кто-то еще, он не помнил кто.   Холодок пробежал по спине старика, когда он подумал о своем месте там, рядом с ними. 
Вдохнув напоследок полной грудью, он закрыл окно, словно оборвав свои темные мысли.  Сперва надо было завести машину.
Утро принесло несильный, но холодный пронизывающий до костей ветер, обещавший принести снег. Он задувал порывами, превратив мокрый асфальт в подобие катка, поблескивавшего под редкими лучами холодного осеннего солнца. Он,  словно маленькими иголками, колол тех несчастных, кто в это утро шел по улицам навстречу наступающему дню. Подхватив еще не убранный ночной мусор, он бросал его под ноги людям, словно играясь или, быть может, издеваясь над ними.  Засвистела домофонная дверь и кот благоразумно отошёл в сторону. Из подъезда вышел Сава.
- Я тебе сказал, — говорил в телефон Сава. - Твои проблемы. Если я к десяти утра не увижу краску на складе у нас, у тебя, будут проблемы. Ты понял меня?
Настроение с утра у Савы было ни к черту. Мало того, что на работе был традиционный геморрой с поставщиком, так и жена с утра завела его. Нет, не очередной истерикой, а своим загадочным тоном. Он завел разговор о стоянке для жены, но она просто опять загадочно улыбнулась и сказала:
- Не парься, все будет…
- Что будет? — непонимающе спросил Сава.
- Разберемся, — протянула в ответ Ольга и засмеялась.
Сава не понял и его это забесило, он всегда психовал, когда не понимал чего-то. Он стоял у дверей и не понимал, что ответить жене.
- Если у тебя какая-то мутка есть, скажи мне, — начал он, но остановился, не зная, что еще сказать.
А жена просто лукаво смотрела на него.
- Все я решу,  - буркнул он и, поцеловав жену, вышел.
Он пнул пустую пивную жестянку, валявшуюся на пути. Банка со звоном ударилась о поребрик и отскочила обратно на дорожку. Звон напугал бездомного кота, сидевшего у подъезда в ожидании дедка, который иногда прикармливал его здесь. Кот нырнул в подвальное окошко и, высунув мордашку, продолжал ждать. Сава окинул двор взглядом и увидел деда, стоявшего рядом со своей машиной. Кивнул ему. В другой ситуации он даже бросил бы какую-нибудь пустую фразу, типа: «Куда собрались с утра, Павел Иваныч?», но сейчас… Сава просто чертыхнулся и, по привычке помахав рукой в окно, сел в машину и отъехал.
Старик видел Саву и, поздоровавшись, кивнул ему в ответ. Он осматривал машину, словно отполированную ночным ветром; чистая и посвежевшая она радовала стариковские глаза. Но дальше...
- Что ж за люди-то такие! — не сдержавшись, сказал он вслух.
Насос исчез, ровно как и ведро, которое он использовал для мытья машины. На мерзлой земле дед обнаружил только круглый след от ведра.
- Такие вот люди, - говорил он сам с собой. И был рад бы с кем-нибудь поделиться, но никого вокруг не было.
Пропажа насоса огорчила старика, но ни в коем случае не остановила его решимость завести машину сегодня же. Пусть колеса малость были недокачены, но как ходовая часть? Надо было завести и проверить. Не было бензина. Как и планировал ранее, старик решил пойти к Витьке. Но потом, попозже. Сперва завтрак и таблетки. «И побриться бы не мешало», подумалось деду.
- Такие вот люди, - повторял он, идя домой.

Часам к одиннадцати утра стало потеплее, но свежий лед на лужах так и не растаял. Это был не скользкий лед, а всего лишь ледяная корка, которая с хрустом лопалась под ногами старика, грозясь порезать его старые ботинки. Дед решил зайти к Витьке — договориться о бензине, а потом, заодно, сходить в магазин.
- Ну. как гуляете? - расплылась баба Нина в улыбке, обращаясь к подходившему старику. - На таком-то холоду!
- Да вот, дела, — улыбнулся старик. - Доброго утра вам!
- И вам доброго здоровьица, — пожелала в ответ толстая Викторовна, подруга бабы Нины, когда старик подошел к подъезду.
- Ну, к кому вы? - спросила баба Нина, видя, что дед идет мимо них в подъезд.
- Да вот, в двадцать четвертую, к Витьке, — ответил дед.
- Давайте, я вам дверь открою, — заулыбалась баба Нина, видя, как дед замялся у домофона.
- Всё ползает, — сказала баба Нина, когда дверь за дедом закрылась.
- Да уж, — ответила ее подруга. - К кому он?
- К Витьке картавому, с двадцать четвертой, — ответила баба Нина.
- Чего это он к нему? - заинтересовалась Викторовна.
И полился разговор с предположениями и теориями мирового заговора.

Подъём на третий этаж, где жил Витька, дался старику нелегко. Опять в ушах застучало и в груди сперло так, что дышать стало нечем. Старик выдохнул и нажал на звонок.
- Иду щас, - услышал старик крик из-за двери.
Дверь открыл толстый мужик лет сорока. Дед не знал точно, сын это Витьки или муж дочки, он просто не знал.
- Мне бы Витька, — сказал старик, глядя на что-то жующую, не обезображенную интеллектом, отёчную физиономию.
- Старого, чтоль? - ответил мужик, продолжая жевать. - Э, старый! - проорал он через плечо. - Тут к тебе пришли!
Спустя несколько секунд из глубин квартир появился дедок. Открывший дверь не включил света в прихожей и зрение подвело старика - из-за могучего тела стоявшего в дверях мужика, ему показалось что к нему идет, или вернее сказать, плывёт рубашка..
- Давай, недолго тут, - сказал мужик в дверях и ушел. - А то опять заболеешь, е… с тобой опять. — Даже не понизив голоса, продолжил он.
- Здравствуй, Витька, - сказал старик, ему было неловко, и он даже пожалел, что пришел. Старый, весь сморщенный, с впалыми щеками, Витька смотрел на него глубоко печальным и грустным взглядом. Если приглядеться, в мутных глазах Витька можно было бы увидеть удивление, но было темно.
- Здорово, тебе чего? - протянул Витька руку. Рука была слабой и холодной, словно жизнь еле теплилась в этом старике.
- Да вот, - мялся дед. - По делу зашел. Сын? — кивнул он в сторону за спину Витьки.
- Зять, - ответил тот сухо.
Как и предполагал старик, им не о чем было говорить с Витькой — никогда не были они друзьями. Он мог бы спросить его об этом зяте и о здоровье Витьки, почему он так плохо выглядит и, весьма вероятно, Витька бы впустил бы его в дом и рассказал бы ему о совсем замучившей его стенокардии. И Витек даже было открыл рот, но...
- Э!!! Завязывайте!  - гавкнул откуда-то изнутри квартиры зять. – Дует, закрывайте уже дверь.
Витька оглянулся и нетерпеливо спросил:
- Чего тебе? - повторил он свой вопрос.
Что было мяться? Старик сказал:
- Мне б бензина хоть литрик, до заправки доехать. Вот, машину завести хочу. Пусть побегает.
- Я же не вожу уже, - ответил Витька также сухо и замялся.
Старик хотелось побыстрее уйти, и он уже открыл было рот попрощаться.
- Погодь, Сергеич, сейчас спрошу…
Витька ушёл спросить, закрыв дверь перед стариком. В дом его так и не пригласили.
- Нету ничего, - услышал он ор из недр квартиры. Крик явно предназначался ему. Спустя несколько секунд Витька открыл дверь и гораздо более спокойным голосом сказал:
- Нету, Сергеич. Ты уж извини… Я старый, моё дело маленькое
Старик хотел было сказать Витке не вешать нос, не такой уж он и старый. Сказать другие ободряющие слова, но всё так и застряло в горле.
- Ну что ж, на нет и суда нет, - просто ответил он. – Давай, — протянул он руку.
- Давай,— ответил Витька и закрыл дверь.
«Где ж мне бензина достать?», - спускаясь по тёмной лестнице, думал дед. Он опять тасовал и тасовал в памяти давно забытые имена и старался припомнить, кто где живет на районе — у кого можно просто стрельнуть бензина. «А, может, у Сашки?», - пронеслось в голове. - «Что он, укусит меня что ли?».  Имел он в виду Саву; думалось, конечно, что Сава обиделся на него, но уж не такой Сава мелочный, чтоб не дать стакан бензина. Дед решил зайти к нему вечером.
В дверях подъезда его чуть не сбил с ног ворвавшийся в подъезд Игорёк.
- Простите, Павел Сергеич, -  протараторил Игорёк, обдав старика свежайшим перегаром.
Старик ответил, что осторожней надо бегать - как будто Игорьку лет двенадцать.
- Да я вот, по делам завертелся, — ответил тот.
Даже в сумраке подъезда старик поёжился от вида страшных металлических зубов Игорька.

Спустя каких-то пять-десять минут они беседовали снова. Игорёк нагнал его у соседнего дома.
Старик ежился под колючим ветром и шёл в направлении магазина, боясь поскользнуться.   Мысли о бензине и машине как-то ушли на второй план, сейчас он думал о Витьке. Как же он скукожился, неужели и он такой никчемный стал? Он провел рукой по чисто выбритому подбородку. Да нет, поживём ещё - и отошёл на обочину пропустить машину, с гулкими басами въезжавшую во двор. 
- Гуляете? 
Услышал дед за спиной и оглянулся, увидев Игорька. На холодном осеннем воздухе лицо Игорька приобрело ярко-красный цвет. За пазухой он явно прятал бутылку. 
- Давай, давай. Отдыхаем хорошо, — крикнул Игорёк курившей на балконе девушке. – Привет, Ксюх, как дела?
Девушка не  ответила.
- Есть курёха, — не унимался Игорёк.
Девушка выбросила на газон недокуренную сигарету и ушла, гулко закрыв дверь балкона.
- Здравствуй еще раз, Игорь, - ответил Игорьку старик. - Да вот, в магазин иду.
 И тут старик вспомнил вчерашний день. День, который за мыслями о бензине и Витьке как будто стёрся из памяти. В одну секунду всё проскочило перед его глазами.
- Куда ж ты пропал вчера, — спросил он Игорька.
- Я? - Игорёк даже не смутился; глядя на старика, он продолжал улыбаться. - Так я пришёл, а вас нету, Павел Сергеевич. А уж домой к вам не пошёл, думал - что беспокоить вас?
Старик видел, что этот красный как клоп тип, глядя ему в глаза, нагло врёт.
- Ты мой насос взял? - прямо спросил старик, хотя и знал ответ.
-  Какой насос? - недоумённо ответил клоп.
В былые года старик, возможно, и дальше спрашивать бы не стал, а просто бы заломил бы руки такому молодцу и сказал бы вернуть насос немедленно. А сейчас...
- Мой, которым я колёса качал, — ответил дед глядя в светившиеся наглостью глаза Игорька. 
- Да вы что, Павел Сергеевич? - ответил Игорёк. - У вас? - наигранно смутился он. - Не брал я ничего!
Пауза.
- Украли, да?
Что было делать старику? Он просто ответил:
- Не знаю даже.
Ему было горько. Скорей, даже не от мыслей о том, что он такой немощный, а от того, что нет больше того Игорька, мальчишки со двора. Есть только этот красный клоп со свежим перегаром, железными зубами и наглыми, пустыми глазами.
- Я, мля, найду и,  Пал Сергеич, … и голову оторву тому, кто… - после паузы сказал клоп.
- Да не надо уж,  - махнул рукой старик. - Ты знаешь… - вдруг его осенило, что этот клоп за деньги принесет ему что угодно.
- Бензина не можешь мне найти? На бутылку дам.
Игорёк заинтересовался, и по-деловому посмотрел на деда.
- Литрик всего.
- Бензина? - деловито спросил Игорек.
«Не водки же», - подумалось старику.
- Да, бензина, — сказал дед. - Бутылка водки с меня за это.
Глаза клопа алчно загорелись.
- Базара нет. Для вас, Павел Сергеич, я и бесплатно достану.
«Да уж, бесплатно...», - подумал старик. «За бесплатно ты и срать не сядешь», - хотел сказать он.
- Ну, давай, - сказал дед. - К вечеру принеси. Я ждать буду.
 
Тусклое солнце мешало деду по дороге домой. Не яркое, не теплое, но слепящее. Лучи его пробивались сквозь облысевшие ветви деревьев небольшой пешеходной аллеи, идущей вдоль автомобильной дороги. Дед помнил эти деревья ещё  молодыми деревцами, когда жена его Нина работала здесь на традиционных субботниках — их Дом культуры отвечал за уборку этого участка.  Скамейки и непременно урны... А сейчас… Старик глянул на кучу давно опавших листьев, превращавшихся в компост, и едва не поскользнулся. Да, было не прибрано и было скользко, как на катке, и дед даже пожалел, что не воспользовался Савиной тростью. Сейчас она бы явно не помешала. Неплохо было бы - сумка в одной руке, трость уравновешивает в другой, да и опора какая-никакая. Сегодня старик опять превысил норму своей «пайки» за счет бутылки водки и свежей рыбы, навязанной ему продавщицей Кариной.
- Рыбы не хотите, Павел Сергеевич? - сказала она. - Свежей привезли. Побалуйтесь?
- Давай, ладно, — улыбнулся в ответ дед. - Правда, всё макароны да макароны. И сыр тогда убери из пайки.

7
 Ольга торжествовала, увидев во дворе машину ГИБДД. «Не обманул Серёжа! Вот красава!», - носились в голове её восторженные эпитеты. Подавив соблазн выйти на балкон и следить за процессом как из ложи театра, она схватила телефон и начала печатать сообщение своему спасителю.
 Вчера, после обеда, она не легла спать, как планировала. И даже не поехала домой. Пока дети были в школе, она нанесла визит своему бывшему — Сергею. Сергей был сотрудником прокуратуры и они не общались уже, наверное, лет сто, со времен её свадьбы. Но Ольга, негласно, всегда, через подруг, знала как дела у Серёжи и следила за его карьерой. Карьера шла круто вверх и хоть Ольга мало что понимала в званиях, но знала — Сергей имеет вес на своей работе. «Старая любовь не ржавеет», - подкалывали её подруги каждый раз, когда она интересовалась, как у него дела. Мужу она, естественно, ни о чём таком не рассказывала. Зачем? Сава был ревнив, да и другом Сергея никогда не был. Более того, в молодости, Сава и Сергей регулярно дрались, за её, Ольги, сердце. Победил Сава, а Сергей так до сих пор и не был женат. Этот фактор и был главным, почему Ольга ничего не сказала Саве о вчерашней встрече с Серёжей.
Она могла бы просто позвонить Сергею, но, опять же, было бы уж совсем неловко спрашивать его телефон у подруг. Тем более, зная, что сей факт дойдет до мужа почти мгновенно, подруги - они такие… Как бы там ни было, она приехала в офис местной прокуратуры и представившись, спросила на проходной Сергея. Всё просто, как дважды два. Сергей объявился сразу. Выглядел он отлично; впрочем, как всегда. За обедом они тепло пообщались, и за рассказами о былом и о текущих событиях, Ольга рассказала ему о своей нынешней проблеме.
- А муж-то что? - спросил Сергей.
«Объелся груш», - подумалось Ольге.
- Ты можешь помочь, Сереженька? — бросила Ольга, прикинувшись, что пропустила слова о муже мимо ушей.
- Можно попробовать, — ответил Сергей и посмотрел на Ольгу преданными, как у собаки, глазами.
Чисто женской интуицией Ольга понимала, что Сергею это все вломак, но она ясно чувствовала, действительно, «старая любовь не ржавеет».   
- Ладно, постараюсь помочь, -  сказал Сергей. – Может, свидимся еще как-нибудь.
- Хорошо, - с готовностью ответила Ольга, она ждала этих слов.
- Ты, наверное, занята в выходные?
- Да, - не скрывая досады, ответила Ольга. – Дети…  Давай в понедельник, в это же время, здесь, - быстро продолжила она. - А потом чего-нибудь придумаем, - тепло улыбнулась она.
- Согласен, - ответил Сергей.
Попрощались они тепло. Обменялись телефонами, и Ольга даже позволила поцеловать себя в щёчку, ловя себя на мысли, что не отказалась бы и от большего.
Уже в машине она вспомнила, что в понедельник, после обеда, она должна была вести Кирилла на первую тренировку по единоборствам, в недавно открывшимся на районе клубе.
- Сам сходит, большой уже,— сказала себе Ольга и поехала домой.
Она думала о Сергее весь оставшийся день до прихода мужа с работы и невольно сравнивала их. 
 «Ну, Серёжа, красава!», - думалось ей. С торжествующим видом она смотрела на блестящий эвакуатор, въезжавший во двор.

- Доброе утро, Павел Сергеевич, — улыбнулась старику дворничиха Алла. - С магазина?
Они оказались на одной стороне обочины, пропуская эвакуатор, до которого им дела не было.
- Вот - рыба свежая, купил. Думаю - что уж там! давно не ел рыбки, — ответил он дворничихе с улыбкой. - Надо в морозилку быстрей убрать, чтоб не испортилась.
Аллушка кивнула в знак одобрения.
- Это правильно, Павел Иванович, - сказала она и продолжила мести улицу. - Того гляди снег пойдет.
- Да уж, — кивнул в ответ дед и увидел, куда подъехал эвакуатор. Увидел он и бело-голубую машину ГИБДД и людей в полицейской форме, махавших водителю эвакуатора. Старик сразу понял — по его душу. По скользкому льду, чувствуя, как нарастает давление в ушах, он поспешил к своей машине.
Дед подошел и взглянул на отряд. Высокий и статный мужик лет сорока, капитан ГИБДД, заполнял какую-то форму, положив папку на капот его машины. Из машины ГИБДД торчала бритая голова молодого лейтенанта, он таращился на деда с неприкрытой иронией.  Завершал отряд водитель эвакуатора, куривший на детской площадке.
- Ваш автомобиль мешает проезду спецтехники, — оттарабанил сотрудник тоном, не предполагающим никаких возражений.
Вся окружающая обстановка поплыла в глазах у деда. Все слышалось ему как-то отрывисто, словно говорили из другого помещения или мира.
- Это как же, - начал было он, ему хотелось указать на море машин по всему двору, но старик, осёкся глядя на капитана…
- Нарушаются пункты… правил…  Это понятно?
- Что - понятно? — спросил дед.
– Как же это?  - он собрался с силами. - Годами стояла, не мешала, а теперь мешает?
Капитана не волновало, что сказал дед. Он просто исполнял свою работу, но всё-таки бросил в ответ:
- Вот именно - годами…
Полицейский продолжал писать.
- За техникой следить надо и не нарушать. Автомобиль не на ходу и нарушает требования правил… Можете вы сами машину отогнать?
Старик не ответил, он хотел было схватить этого быка за рукав… И он не знал сам, что же делать. О бессилия хотелось плакать…
- Это ж как … - начал он, и замолчал.
Мент даже не оглянулся. Потом сказал:
- Все претензии - не ко мне. Я всего лишь исполнитель. Дали приказ — исполнил. Все жалобы не ко мне.
Дед ничего не ответил, да и отвечать было нечего. Он оглянулся по сторонам, увидел злорадствующих бабок, активно кивавших друг дружке, и алкашей, молча сидевших группкой, Игорька среди них. Игорёк кивнул головой — поздоровался. Старик не ответил.
- Макс, давай, поторопи водилу, - крикнул капитан. -  Подцепай и поехали.
- Машина будет на штрафстоянке, это на Гоголя. Знаете, наверное. Заберете и… Короче, вот, - он протянул старику протокол. - Распишитесь.
Летёха свистнул и крикнул эвакуаторщику:
- Э!… уруру!… Давай приступай!
Старик посмотрел капитану в глаза и, проигнорировав протянутую ручку, повернулся и пошел домой, словно постарел еще больше.
- Что, не будете подписывать? - спросил полицейский старика.
Старик не отвечал, он просто брел домой. За спиной заревел эвакуатор, но дед уже ничего не слышал. Не слышал он и как засмеялся молодой лейтенант, отвечая что-то капитану.  «Очередной невинный?». Не слышал он,  как баба Нина приговаривала Викторовне:
- Правильно - не проехать, не пройти во дворе!
- Да, да, да, — поддакивала Викторовна, осуждающе глядя на старика.
Не слышал и не видел дед, как Игорёк что-то рассказывал Артуру. и как тот, не скрывая улыбки, кивал в ответ, готовый заржать в полный голос.
- Клоун, мля.
- Э! Старый, протокол подпиши! - крикнул летёха в спину деду.
Старик не ответил.
- Э!… уруру!  Дед! — опять крикнул лейтенант.
- Поехали уже, - сказал капитан. – Как будто в первый раз. Заводи машину, Макс.
- Рыба свежая, - бубнил старик себе под нос, поднимаясь по лестнице. - Надо убрать, пока не испортилась.
Вечером Сава возвращался домой немного понурый. Нет, проблем на работе не было, все отчеты сошлись и даже сверх того - он нашёл ещё магазинчик на окраине, куда можно сбыть залежалую на его складе картошку. Проблема была в Ольге. Весь день Сава думал, как в оставшееся до помощи управдома время отвлечь жену от  проблемы стоянки. Он не придумал ничего стоящего, кроме как купить два билета в местный кинотеатр на какое-то кино.
- Вот, сходим как в молодости, - кинул он билеты на тумбочку, когда пришел домой. - Развлечёмся.
- Класс, Савельев! — поцеловала его Ольга и повисла на нём, обвив шею руками. Жена явно прибывала в хорошем расположении духа.
- Что мы такие веселые сегодня? - спросил Сава.
Когда он понял, что Оля в хорошем настроении и не собирается пилить его этой стоянкой, он чувствовал, как будто камень упал с души.
Ольга не могла больше скрывать распирающую её радость. С торжеством она выдала всю историю – начисто, как было.
Сава никак не прокомментировал всё это. Просто пошел на кухню и взял яблоко.
Дочка вышла из комнаты и хотела, как обычно, привлечь внимание родителей, но сегодня этого не получилось.
- Кирилл!! - крикнула Ольга. - Забери Машу!
- Займи чем-нибудь её, — сказала Ольга приказным тоном, на грани грубости, когда сын взял сестру на руки. - Не до неё.
-Вот еще, Сав, — сказала Ольга. - Ты там потом зайди  к Серёже, ну, к прокурору, там какие-то бумаги задним числом надо сделать. Ну, знаешь, я договорилась уже, сейчас номер его тебе скину. А то дед ещё может все переиграть назад.
Сава взглянул на жену и хотел что-то ей сказать, но промолчал. Он любил свою жену.
- Пойдём спать, - сказал он.

8
Ночью пошёл снег. Сухой несильный ветер принес снежную крупу, обильно осыпавшую улицу. Снег всё шёл и шёл, час за часом перекрашивая улицу из грязного серо-коричневого в, пока ещё, девственно белый. Под утро ветер усилился, но это был тёплый южный ветер и тёплая, если так можно сказать, вьюга.
Не слышно было ни хлопков дверей, ни вездесущего собачьего лая. В пустынном дворе двигалась всего одна фигура. Разглядеть её становилось возможно, только когда фигура эта появлялась под светом одиноких тусклых фонарей светивших, казалось, зеленоватым светом. Это был старик в своем старом плаще и кепке. Он шел уверенной походкой, не боясь поскользнуться на припорошенном снежной крупой льду. Как будто время повернулось вспять и Павел опять идет на работу в этот ранний час, словно жена и сын ещё спят и он, как всегда один, спешит на работу к первому автобусу.
Вчера, перед очередным приступом давления, он твёрдо решил оставить свой план в силе и сходить навестить жену - и неважно, на машине он поедет или на автобусе… хоть пешком. Дед не думал о событиях последних дней и ни о чём, связанном с машиной. Не думал о людях, что столпились под предводительством бабы Нины у его места парковки, и как раз за разом она пересказывала все события, и как Викторовна, поддакивая, кивала головой, мол, «всё так и было». Не слышал старик, как Игорёк, между стопками, на лавке проклинал ментов и как «эти ссучившиеся мусора» деда кинули. Старику было наплевать. Всё, чего ему хотелось, было повидать жену, поговорить с ней, пожалиться. Потом пришёл шум в ушах - нарастающий и страшный. Закружилась голова. Старик принял «врачишкины» таблетки и лёг в постель, не поужинав.
Было тихо, и даже снег не скрипел под ногами старика. Ничего не довлело над ним, он дышал глубоко и не чувствовал ставших столь привычными ударов молота давления в ушах. Даже голова не кружилась у старика, когда он вдыхал холодный и свежий воздух. Он шёл на свидание с заждавшейся его женой. В мыслях он перебирал, что он ей скажет, и как она улыбнется в ответ и скажет: «Да ничего страшного» - как всегда говорила в любой ситуации, оставаясь его невидимой опорой, никогда не позволявшей ему вешать нос. Старик немного робел встретить сына и не знал, что ему сказать, что рассказать, как и с чего начать. Дед боялся, но продолжал идти уверенно, не боясь поскользнуться, и никто не смотрел ему вслед. Только первый снег закрывал его следы в темноте уличных фонарей так, как будто старика здесь и не было.