Мыльный пузырь Глава 27

Начало здесь http://proza.ru/2024/08/31/817

- А ещё мне леди Алуон сказала одну очень странную вещь. И если ты так легко нашёл объяснения всем прочим ребусам, Жюль, так, может, и тут всё сходу распутаешь? – спросил на следующее утро за завтраком Нандуш у Антоса-Эммануэля.

- Не знаю. Попробую. Так что тебе ещё сказала тётка Асусена… вернее, леди Алуон?

- Она сказала, что короля Гессора подставили с бункером какие-то всемогущие враги.

- В каком смысле «подставили»?

- Это наподобие того, как если бы мне, к примеру, в сливной бочок подсунули недоброжелатели миллион долларов, чтобы обвинить меня в краже. А я про эти деньги ни сном ни духом.

- Но тут совсем другая ситуация, и я не отрицаю совсем, что бункер с деньгами принадлежал королю. И объяснил уже происхождение в нём денег. Подставили враги? Ну да, конечно. Политические оппоненты короля воспользовались ситуацией. Навешали народу лапши на уши, подкупили влиятельных людей в государстве, что стало с их стороны откровенным предательством. Потому и произошла революция. Но с происхождением денег в бункере эти революционеры, скорее всего, сами не разобрались. Иначе им в голову никогда бы не стукнула столь глупая идея раздать деньги народу – это же чистое самоубийство. Тем более никто из заговорщиков не «подкидывал» королю этот бункер…

- Нет. Я имел ввиду то, что леди Асусена мне так сказала.

- Ну, это её очередная фантазия. Она просто не в курсе дела, вот и выдумывает. Тётка Асусена вообще женщина с причудами. Просто удивительно, и откуда она берёт всякий вздор.

- Вот мне и фрау Хоффман сказала про неё то же самое. Даже назвала её чокнутой сплетницей, в более мягкой форме, конечно. Но ты-то откуда знаешь про характер леди Алуон?

- Про характер тётки Асусены? Говорю же тебе, она моя троюродная бабка – то есть двоюродная тётушка моего отца. Потому её так у нас в семье и зовут «тётушка Асусена». Я её с детства знаю. И сколько я её помню, она болтала невесть что.

- Вот не пойму я: когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно!

Нандуша эта игра в «наследного принца» уже начал выводить из себя. И он никак не мог разгадать мотивы этого парня. Издевается он над ним что ли? Не то он просто не в себе, не то его, Нандуша, за дурака считает.

«Вот она – сила искусства! – думал тем временем сам Антос-Эммануэль, - Неужели роль принца Эммануэля мне настолько удалась, что даже говоришь уже напрямую человеку о том, кто ты есть, а он тебе не верит… Хотя, при наивной простодушности Нандуша – это не слишком большая победа. То же мне журналист! Обладай он хоть сколько-нибудь опытом и интуицией, в любом случае заподозрил бы что-то неладное. Простофиля он, простофиля и есть. Что с него взять?»

- Скажи, Артур, а я действительно совсем не похож на этого самого Эммануэля? Может, ты присмотришься получше и найдёшь хоть какое-то сходство?

- Да что у тебя за дурная идея такая! – Нандуш просто рассвирепел, - Конечно же ты не похож на принца Эммануэля, потому что он – аристократ королевских кровей, а ты простой мальчишка. Потом и приметы совершенно не совпадают. Эммануэль картавит и хромает. У тебя же и в помине не наблюдается ничего подобного. Кроме того, а это всем известно. Эммануэль крайне слаб здоровьем. Как я слышал, у него аллергия на пыль, на грязную воду, на некачественную пищу, даже на солнечный свет. Да окажись Эммануэль в этой убогой комнате, его бы давно увезли на скорой. И что тебе дался этот Эммануэль? Или решил подражать ему? Так не старайся, у тебя всё равно ничего не получится. Чтобы быть таким, как Эммануэль, нужно иметь за своими плечами двадцать пять поколений королевских предков.

- Ну, р-разумеется, р-разумеется. Где уж нам, жалким плебеям, угнаться за истинными ар-ристократами кор-ролевских кр-ровей. Мы своей плебейской р-рожей не вышли. Как ни стар-райся, а двадцать пять поколений кор-ролевских пр-редков мне не пер-реплюнуть.

Нандуш вздрогнул, поскольку его собеседник вдруг заговорил самым настоящим голосом наследного принца, и картавил в точности как он. Потому какое-то время журналист-клоун ошарашенно смотрел на парня, потом же рассмеялся.

- Вот сейчас ты меня реально напугал, Жюль. Прямо-таки я в первую минуту действительно поверил. Но потом вспомнил, что ты умеешь пародировать голоса. Это твой дар. Кстати, реально похоже получилось. Здорово!

«Он неисправим», - подумал Антос-Эммануэль, вслух же сказал:

- Короче ладно, рассказывай: что тебе там сказала тётушка Асусена, вернее – леди Алуон? Что за всемогущие враги подставили короля с сейфом, по её мнению?

- Точно я не понял. Но корни этой истории, похоже, уходят в прошлое короля. И случилось это по той причине, что Гессор Грандескки был в молодости большим ловеласом.

- Кто был ловеласом? Гессор Грандескки? – странный парень расхохотался, - Мне, честно говоря, трудно такое даже представить. Но это видно было ещё до того, как он познакомился с моей матушкой. Она бы вряд ли потерпела соперниц.

Нандуш покачал головой на очередную выходку странного парня, но продолжал:

- Это, как я понимаю, случилось ещё до женитьбы короля. И именно этот случай, как утверждает леди Алуон, заставил Гессора Грандескки завязать со своими любовными приключениями. По слухам – ужасающая история, сильнейший удар по репутации всей королевской династии. И именно этот случай стал причиной разорения августейшей фамилии и весьма прибавил ей всемогущих врагов.

- Весьма интересно. Продолжай.

- Виной всему была женщина – то есть молодая девушка, как мне сказали, очень хороша собой, словно ангел. Да, именно так и сказала леди Асусена. И Гессор Грандескки в эту девушку без памяти влюбился. Но как выяснилось впоследствии у этой особы было тёмное криминальное прошлое. И она имела знакомства и родственные связи с такими людьми, что даже сильных мира сего они держали в жутком страхе, а убить человека для них было всё равно, что прихлопнуть муху.

- Это типа семейный мафиозный клан что ли?

- Вот не знаю. Но сам король, тогда ещё наследный принц, не был замешан в каком-то криминале. Он просто влюбился в девушку. Быть может, хотел ей помочь, тем более что она оказалась от него беременна. Но вляпался при этом в такую историю, что страшно вымолвить. Вот отсюда и появились всемогущие враги – такие, что лучше бы их не иметь.
Тогда королём ещё был Карл-Фридрих III. Когда он узнал о проделках сына, конечно же, был разозлён на него до крайности, кричал, ругался и чуть ли не убить его пытался – так леди рассказывала. Но потом монарх смягчился и стал спасать честное имя династии. И чтобы замять это дело, он потратил все имеющиеся в его распоряжении средства. И именно поэтому августейшее семейство находится, мол, в столь стеснённом материальном положении с тех пор. А убытки свои так и не сумело компенсировать.
И именно те самые люди, родственники любовницы с криминальным прошлым, как считает леди Алуон, могли быть теми самыми людьми, что подставили Гессора Грандескки с бункером. Возможно, у них столько денег, что 300 триллионов лиоров для них – не такая уж и большая сумма, чтобы выложить их за месть.

- Прямо-таки и не знаю, что за мафиозный клан может обладать таким богатством, - Антос задумался. - Разве что Сорелли? Они не триллионами ворочают, конечно. Но богаты баснословно. И слышал я о какой-то трагической любви. Но там был роман у Карда-Фридриха с Марицей, принцессой острова Крик, она близкая родственница Сорелли. Рассказывали ни раз, и та же тётушка Асусена, что ещё в ранней молодости мой дед её бросил. А она так переживала, что сошла с ума, реально оказалась в сумасшедшем доме. Она и до сих пор там. Ты случайно не перепутал, Нандуш, может речь шла о трагическом романе Карла-Фридриха?

- Нет, именно Гессора Грандескки. Это я точно помню. Потому-то он молчит и не оправдывается по поводу бункера, поскольку его шантажируют этой любовной историей, грозясь предать её гласности. И я вот думаю, насколько это всё могло быть ужасно, если даже будучи свергнутым с престола, Гессор Грандескки не захотел защищаться и предпочёл смирение обстоятельствам?

- А каких-то других подробностей этого романа тебе тётка Асусена не рассказывала?

- Да! Тут есть и ещё одно важное обстоятельство, которое мне обязательно следует упомянуть… хотя, я упоминал уже об этом, кажется. Та девушка с криминальным прошлым была беременна от Гессора Грандескки. И совершенно точно ребёнок появился на свет, как утверждает Алуон. И сейчас этому ребёнку около четырнадцати лет.

- Ирис-Неллия – внучатая племянница Войцига Сорелли, главы мафиозного клана? – Антос страшно удивился, - Нет, даже если предположить, что скрывают её происхождение, она не может быть моей единокровной сестрой. Мы с ней целовались на глазах у всех. И если бы тут даже намёк был на кровосмешение, если бы хоть кто-то об этом знал из родственников, истерик и красноречивых сцен нам бы устроили немало.

- Нет-нет, это не девочка. Доподлинно известно, что родился мальчик. Короче, похоже, что у короля Гессора есть какой-то незаконнорожденный сын. Услышав от леди эту информацию, я даже собирался писать статью об этом. Но сколько ни рылся в самых разных источниках, никаких сведений о связи Гессора Грандескки с какой-то девушкой с криминальным прошлым, мне найти не удалось. И вот я теперь не понимаю, то ли никакой связи и не было, то ли Карл-Фридрих очень хорошо постарался в том, чтобы никто об этом не узнал. И поскольку я не нашёл никакой информации, подтверждающей рассказ леди Алуон, я оставил это дело, ибо меня и фрау Хоффман предупредила, что рассказам Алуон верить совершенно нельзя.

- Конечно тётка Асусена могла всё и выдумать, - заключил после некоторых раздумий Антос-Эммануэль. – Но ведь всё-таки какой-то прообраз должен быть у этого ребёнка. Она же не настолько сумасшедшая, чтобы совершенно всё выдумать… Четырнадцать лет, говоришь, сейчас сыну? То есть, примерно столько, сколько и мне.

- Выходит, что так, - кивнул головой Нандуш.

- Послушай, Артур, а что ты там говорил про мою мать, что она вроде какая-то «Кобра»?

- Какая ещё кобра?

- Ну, ты сам же мне рассказывал, как только мы с тобой познакомились, что у Сиделки, содержателя кофейни «Тарелка счастья», есть кто-то из знакомых, что некоторое время назад работал в следственных органах. И он говорил ему о том, что отец, мол, мой – крутой авторитет, а мать – бывшая уголовница по кличке Кобра.

- А-а, так это. А я с твоими играми в принцев совершенно даже не понял, что ты имеешь ввиду.

- Так кто этот знакомый из следственных органов, который говорил про Кобру?

- Но причём здесь сейчас это-то, Жюль? Ты...

- И ещё один вопрос, - перебил Нандуша Антос-Эммануэль. – А тот ребёнок, про которого тебе рассказывала Алуон, он точно незаконный?

- Чего?

- Ну, леди в своих рассказах про того ребёнка короля употребляла, к примеру, такие слова как «незаконный», «тайный»? Или ты сам всё додумал?

- Употребляла ли Алуон слова «незаконный», «тайный»? Кажется нет. Она вообще мало что говорила о том сыне короля. Даже то, что ляпнула, по-моему, проговорилась случайно. Да ну ведь и так понятно: какой ещё может быть ребёнок у особы королевского рода от девицы с криминальным прошлым? Конечно только незаконный. И как он может быть не тайный, если Карл-Фридрих потратил немало денег и сил, чтобы скрыть от всех его существование.

- А с чего ты взял, что скрывали именно ребёнка и его существование? Может, скрывали совсем и не ребёнка. Может, скрывали обстоятельства его появления на свет?

- И вот к чему эти вопросы? – Нандуш развёл руками.

- А вот к тому, Артур? Я вот тут подумал, что, может, леди Алуон говорила обо мне?

Некоторое время Нандуш пытался понять: шутит ли опять странный парень или говорит серьёзно. Но потом неожиданная догадка поразила его, и в голове его вдруг снова «сложился пазл», как тогда с бункером короля.

«Парень имеет отца – криминального авторитета, который посажен сейчас в тюрьму за финансовые махинации. Мать его тоже с каким-то уголовным прошлым. Гессора Грандескки он называет своим отцом. Леди Алуон – троюродной бабкой. Он постоянно спрашивает: похож ли он на принца Эммануэля. Его семья богата и влиятельна, как он говорит. К тому же по уши погрязла в криминале, как я понял, потому вполне могла бы шантажировать короля. Самому парню сейчас около четырнадцати лет, - размышлял Нандуш. - Так, может, он и не врёт ничего, и не подшучивает надо мной?»

- Ну, слава Богу! А я уж было принял тебя за сумасшедшего! – воскликнул он, - Так ты и есть тот самый незаконный сын короля от женщины с криминальным прошлым, о котором говорила леди Алуон, Жюль? И это, кстати, объясняет тот факт почему ты мог оказаться в королевском кабинете во время разговора Гессора Грандескки в Дэвом Блэком.

- Незаконный сын короля? – переспросил Антос-Эммануэль, - В какой-то мере получается, что да. И конечно я не совсем законный, раз появился на свет 16-го октября, а родители мои поженились 30 мая за четыре месяца до этого. Но дети же не рождаются четырёхмесячными. Потому совершенно очевидно, что зачат я был задолго до брака. И вот странность: что мои родители тянули свадьбой? Всё-таки королевская семья. Как-то это неприлично даже. Но, наверное, были на то причины.

- Да, действительно были причины! – продолжал возбуждённо Нандуш, - Твой отец – вовсе не твой отец. А твой настоящий отец – король. А твой родитель, ну тот, что сидит сейчас в тюрьме за финансовые махинации, тебя просто усыновил, чтобы тебя узаконить. И понятно почему твои родители тянули со свадьбой. Должно же было пройти время пока искали мужа для твой матери, беременной тогда от короля. А сам король, то есть тогда наследный принц, не мог же на ней жениться.

«Мы, по-моему, с этим клоуном разговариваем как немой с глухим. Нет, скорее – как тупой с тупым. Один вообще не слышит другого, - думал тем временем Антос-Эммануэль. – Но, как ни странно, каким-то непонятным образом мы пришли к взаимопониманию. То есть не к полному взаимопониманию, конечно же, но к какой-то версии событий, на которой можно сойтись. И раз так Нандуш меня понял, значит так тому и быть. И мне-то зачем особенно рисковать и про себя всё рассказывать. Нет, ну я рассказал, конечно. Просто стыдно было обманывать такого простосердечного человека. Но раз он сам мне не поверил, так это его проблемы».

- Только, Нандуш, прошу тебя, никогда не пиши про это статьи, - попросил он журналиста.

- Конечно же, конечно! – с жаром воскликнул тот, - Если ты не хочешь предавать своё происхождение гласности, то и я тоже не буду. Не могу же я так тебя подставить… И кстати, ты говорил что-то о том, что ты – престолонаследник, - продолжал далее Нандуш развивать свою тему. - Я не очень хорошо знаю законы. Но вполне может статься, что ты имеешь свои права. Ты когда родился?

- Я же говорил – 16-го октября четырнадцать с половиной лет назад?

- Так ты родился в один день с принцем Эммануэлем?

- Прикинь!... Но всё-таки я родился чуточку раньше, - уточнил Антос, немного подумав.
«Конечно, если принц Эммануэль – мой творческий образ, то так и получается», - думал он тем временем.

- Значит, если бы Гессор Грандескки тебя узаконил, ты и правда мог бы претендовать на пронсельванский престол. Это ты имел ввиду, когда говорил, что являешься наследным принцем?

- Что-то вроде того, - решил Антос со всем соглашаться и подыгрывать своему туповатому приятелю. – Но какое это имеет значение теперь, когда короля свергли и у нас в стране демократия?

- Ну, да, действительно никакого, - согласился Нандуш. – Но всё равно прикольно.

«И что тут прикольного? Ну, прямо как ребёнок малый!» - думал тем временем Антос-Эммануэль, вслух же сказал:
- Но мы отвлеклись от темы. Ты мне расскажешь или нет про того знакомого Сиделки, который трепался об уголовном прошлом моей матери? Откуда он взял вообще эту информацию? Он, кажется, из следственных органов? Что он за человек такой? Ему можно доверять?

- Он не из следственных органов, но работал там. Больше ничего не знаю. Но я могу позвонить Сиделке. Он же мой родственник. И обо всём его расспросить, раз тебе интересно.

- Ну, так звони и расспрашивай. А я пока займусь переводами для твоей фрау Хоффман.

Продолжение здесь http://proza.ru/2024/09/24/419