Мыльный пузырь Глава 32

Начало здесь http://proza.ru/2024/08/31/817

Стюиль шёл по узким улочкам городка Сусум между симпатичными маленькими домиками в прекрасном настроение. Он только что встретился с Леонеллой, и теперь спешил к себе домой в хорошем настроении, в предвкушении нового вечернего свидания. Нико по прозвищу Циклоп, в недавнем прошлом уличный хулиган и внук контрабандиста, витал на вершине блаженства. И всё бы было хорошо, да только навстречу ему попался запыхавшийся и взволнованный знакомый из рыбацкого посёлка.

- Домой идёшь? – ошарашил он его известием, - Но лучше тебе даже там и не появляться!

- Это почему ещё?? – недоумённо вопросил Стюиль.

- К нам копы в посёлок нагрянули.

- Кто??? – изумился детина.

- Пиндосы-полицейские, самые настоящие, как в американском кино, причём с двумя злобными собаками. И заинтересовались, представь, тем самым фургончиком, что ты у тётушки Кикун снимаешь. Она-то их, то есть копов, сначала отвлечь хотела, им зубы заговаривала. Да только ничего у неё не вышло. Они от неё вырвались под злобный рык своих бешенных собак, взломали дверь фургончика, всё там перерыли, а теперь приборчиками какими-то щёлкающими всё осматривают с огоньками мигающими.

- И что??

- Ой, сколько шума было, ты даже не представляешь! Тётушка Кикун им такая кричит: «Do you have search warrant? Do you have search warrant? (Есть ли у вас ордер на обыск?)» А они и без всякого ордера ворвались, как к себе домой, в её фургончик и проводят преспокойно там себе обыск, наплевав на все правила и приличия. Да ещё и оружием всем угрожают. Даже в воздух стреляли уже.

- И что??

- А ничего. Они думают, мы дикие совсем, типа островных аборигенов. А они, мол, копы – пупы цивилизации, и тут, что хотят, то и делать будут. И законы им не писаны, а может, и вовсе у нас их нет.

- И что??

- А ничего. Совсем обнаглели! Мы и в нашу полицию уже звонили: что это, мол, творится за беспредел? Поясняем им: «Честная женщина, вдова рыбака, живёт себе спокойно, никаких законов не нарушает, пирожки с рыбой печёт, их продаёт, этим на хлеб себе заработает и разрешение от службы бактериологической безопасности имеет. А к ней копы со злобными собаками явились, замок в принадлежащее ей жилище самовольно без ордера на обыск взломали, устроили там беспорядок. Защитите нас от нашествия иностранных войск».

- И что??

- А ничего. Нам наши же органы такие отвечают, прикинь: «Не волнуйтесь, мол, всё правильно они делают и с разрешения самых высоких властей. Всё, что они творят, делается исключительно только для вашей же безопасности». Ну, и где такое видано вообще? Если так дело пойдёт дальше, то мы и моргнуть глазом не успеем, как пиндосы у нас везде распоряжаться будут и собаками нас травить.

- И что??

- А ничего! Это для чего мы выходит поддерживали нашу революцию и все перемены, чтобы копы-пиндосы по нашим домам ходили со злыми собаками? А наши же народные органы отвечали бы нам, что всё правильно они делают?

- Значит, с обыском нагрянули? Что-нибудь нашли?

- Да кто ж их знает! Они, если бы даже и хотели, всё равно не смогли бы ничего сказать, потому что по-нашему совсем не разговаривают. А только твердят: «We are looking for a dangerous criminal, Prince Emmanuel. As long as he is free, you are all in great danger. (Мы ищем опасного преступника принца Эммануэля. Пока он на свободе, вы все в большой опасности)». И листовки всем кругом раздают. Вот, полюбуйся.

Поселянин протянул Нико плакат, где под портретом разыскиваемого, нарисованным прежде всего от руки, размноженным и отпечатанным потом, видимо, на листовках, крупными буквами значилась надпись:

«Внимание, розыск. Закоренелый преступник Грандескки Эммануэль. За информацию, способствующую задержанию гарантированно вознаграждение три миллиона лиоров».

Сунув Нико этот плакат, поселянин побежал распространять панику дальше. Стюиль же остался посреди узкой улочки в глубокой задумчивости смотреть на плакат, что оказался в его руках, изучая многочисленный список преступлений принца Эммануэля, что был пропечатан под крупной надписью о розыске и предлагаемом вознаграждении мелким шрифтом, и от оглушительных мыслей, что ошарашили его многомудрую голову, буквально завис поначалу, но потом промолвил:

- Принц Эммануэль, значит?... О’кей. Теперь-то понятно всё становится, и кто его серьёзный папа, крупный авторитет в определённых кругах, и кто тот Мистер Х, и кто его охранники. Сейчас мы с этим ОБОРОТНЕМ потолкуем! Сейчас мы с ним так потолкуем, что пожалеет, что на свет родился!!!

После чего детина быстрой походкой направился к тому самому живописному месту, где на площади, окружённой уютными кафе и лавками, рисовал свои картины его псевдодруг-художник, и подойдя к нему вплотную, рявкнул на него в приказном тоне:

- Я ну-ка собирай свои манатки! Пошли!

- Куда?? – недоумённо вопросил Макшухер.

- Куда я тебе скажу, туда и пойдёшь!!! – гаркнул Нико страшным голосом, что пронял бы любого до кончиков пяток.

После этого детина, видя, что его типа приятель не очень торопится собираться, грубо сгрёб с кучу все его приспособления для рисования и забросил в сумку, а его самого взял за шиворот и поволок за собой. Нико был верзила весьма и весьма крепкий, да ещё и старше Антоса-Эммануэля года на два, значительно выше ростом и шире в плечах, потому силой заставить его идти за собой, было для него нетрудно. При этом Стюиль вёл себя настолько с полным осознанием своей правоты и даже оскорблённой невинности, что окружающие люди, находившиеся поблизости от места этих событий на площади и ставшие свидетелям всему, перешёптываясь между собой по поводу инцидента, только и говорили:

- Старший братишка, наверное. Воспитывает! Что-то, видно, этот парень натворил.

Тем временем Нико, попросив присмотреть за приятельской сумкой другого портретиста, что рисовал рядом, поволок Антоса-Эммануэля, крепко вцепившись в его руку, за собой весьма далеко. При этом парень ничего не говорил и почти не сопротивлялся. Таким образом они вышли за пределы городка, проследовали по безлюдным тропам и оказались вскоре на симпатичной возвышенности с видом на море среди высоких причудливых камней. А кругом на значительном расстоянии не наблюдалось ни души. И вот только здесь Стюиль преступил к изложению своего дела. Он достал скомканный в несколько слоёв плакат о розыске из своего кармана и грозно тыча пальцем в изображение преступника, строго вопросил у приятеля.

- Это ты???

- Что ты имеешь ввиду? – как бы нехотя и сквозь зубы начал отвечать на поставленный вопрос его собеседник, - Портрет? Ну, да, это я рисовал, а что?

- Я и так без тебя понял, что это ты рисовал по твоей манере!!! – взревел Нико, - Но я совсем тебя не об этом спрашиваю. Я интересуюсь о том, ты ли здесь на портрете?

- А почему я должен вообще отвечать на твои вопросы?

- Потому что ты мне друг и ты меня обманул. И это и есть причина моего крайнего возмущения!

- А я тебе, Стюиль, ничего объяснять не должен, - получил он на свои выпады резкий ответ. – Ты мне – никто. Это только ты сам для себя вообразил, что ты мне какой-то там друг. А на самом деле, я к тебе в друзья не набивался. Ты сам по себе, а я сам по себе. А раз так, то и нечего мне задавать какие-то там вопросы.

Нико от возмущения, услышав такое, чуть ли не зарычал, как разъярённый волчонок.

- Ах, вот, как ты теперь заговорил! Опять включил принца, Ваше высочество? Ну, конечно, кто мы вам, чтобы вы с нами, сирыми да убогими, разговаривали? Кто МЫ, а кто ВЫ. И как это я раньше-то не догадался на тебя глядючи: кто ты есть. Да у тебя замашки-то даже все королевские! Только вот незадача: это был ты принцем, а теперь ты – никто. И вообще ты в розыске. Все твои прихвостни разбежались, охранников переубивали, а всемогущие папочка с мамочкой вообще за границей и живут там из милости. У тебя нет ни денег, ни дома, ни прислуги. А если бы я тебя к себе в фургончик не пригласил, ты бы вообще спал под забором.

На это его собеседник ничего ему не ответил, а только махнул рукой, мол, отстань от меня, и уставился в скучающей задумчивости на живописный вид, что открывался с возвышенности, где они оказались. А картина для творческой натуры была действительно впечатляющая.
Там ветер, словно художник, вырезал постепенно в течении веков из камня причудливые их формы. Высокие скалы, словно застывшие великаны, тянулись к небу, а вдалеке их силуэты играли с облаками, создавая в воображении фантастические образы. Море внизу, бескрайнее и могучее, с шумом разбивалось о камни, наполняя воздух солёными брызгами и свежестью. Предвечернее солнце окрашивало всё вокруг в золотисто-оранжевые тона, и казалось, что сама природа здесь рассказывает древние легенды и сказания. Это было то самое место, где человек нередко чувствует себя частью чего-то великого и вечного, где каждый камень хранит свою историю, а каждый порыв ветра приносит новые мечты и надежды.

- Ну, зачем ты отнял у меня мою сумку, Нико? – посетовал художник, - Сейчас бы мог себе рисовать.

Вот что Нико больше всего раздражало в этом парне, так это его какое-то высокомерие во всём. И вроде бы ничего он такого не делает, не говорит, никого не унижает, не кричит, не распоряжается. Но вот так держит себя, что просто бесит!

- Хватит мне пудрить мозги!!! – только взревел на это Стюиль, - Я тебе задал конкретный вопрос. Ты ли принц Эммануэль, что на портрете, опасный преступник, которого разыскивает полиция? А, между прочим, к нам в фургончик копы с собаками пожаловали, людей до смерти напугали, а ты всё про картинки свои думаешь! Или делаешь вид? А я задал тебе очень простой, конкретный вопрос и жду однозначного ответа: отвечай на него – да или нет! А то сейчас, как вмажу!

Тот самый портрет, что был отпечатан на плакатах «Разыскивается опасный преступник», действительно рисовал сам Антос-Эммануэль, в своё время создавая свой образ принца Эммануэля, делая при этом, как художник, самые разные наброски. После переворота они были найдены при обыске в его комнате в королевском особняке, изъяты и помещены в полицейский архив под грифом «Совершенно секретно» с пометкой «Портреты прима-принца Эммануэля работы неизвестного художника». И все бы о них забыли, если бы не произошло следующее. Когда в полицейский департамент поступило указание сверху печатать плакаты о розыске старшего сына короля, директор полицейской типографии столкнулся с неразрешимой проблемой. И именно с ней вынужден был обратиться к самому господину Артишоку.

- Видите ли, в чём дело, шеф, - излагал он свои мысли начальнику полицейского департамента, - портрета подходящего никак не можем найти для листовок, чтобы распространить их среди населения о розыске опасного преступника Грандескки Эммануэля.

- Как это? – изумился Артишок, - Как такое возможно, если кругом полным-полно фотографий разыскиваемого прима-принца. Поройтесь в печатных архивах, откройте любой светский журнал.

- Но, шеф, эти фотографии совершенно не подходят.

- Почему?

- На всех из них прима-принц либо очень юн, потому что фотографии старые, а он ещё не подрос пока – ребёнок, либо слишком широко улыбается. Сами вот посмотрите варианты. В сочетании с фразами «закоренелый преступник» или «вооружён и особо опасен» прямо какая-то трагикомичная картина получается. Любой, кто будет рассматривать эти плакаты, подумается, что мы или клевещем на парня или и вовсе над людьми издеваемся. А тут ещё и текст такой: «Подозревается в создании преступного сообщества, имеющего цель вооружённого захвата власти в стране, организации терактов, массовых убийствах… Следствие располагает сведениями, что под его руководством осуществляется подготовка вооружённых воинских формирований, армия которых вскоре намеривается преступить к штурму столицы». Но глядя на ТАКИЕ фото, кто ж в это поверит?

- Да, уж, проблема! – после некоторых раздумий и просмотра вариантов воскликнул Артишок. - Ну, создайте фоторобот или, что ещё лучше, найдите хорошего художника, который способен нарисовать портрет принца Эммануэль в подходящем для розыскных плакатов стиле. И лучше, если он сам лично видел прима-принца, чтобы уж в точности всё изобразить.

- Вообще-то я уже думал об этом, - сообщил директор полицейской типографии. – И в этом случае даже художника не нужно искать, потому что подходящие портреты в полицейских архивах уже имеются.

- Неужели?

- Вот посмотрите.

- Ну, это же совсем другое дело! – удовлетворившись увиденным, закивал головой Артишок, глядя на рисунок, где мрачный принц был изображён в военной форме с эполетами или даже чем-то напоминал вампира. – Вот тут сразу видно, что человек готов командовать мятежной армией и что-то где-то в себе замышляет дурное. И вид имеет весьма решительный и выглядит вполне себе по-королевски. Тем более, изображение выполнено сразу и в профиль, и в фаз.

Именно так личный художественный набросок Антоса-Эммануэля попал на плакат о его розыске. Стюиль же, увидев портрет, сразу узнал манеру рисования друга. И поскольку предположить о том, что какой-то бродяга-живописец мог быть приглашён для написания портрета прима-принца, показалось ему нелепостью, а также с учётом всех других подозрительных деталей, которые явились ему на ум, Нико и пришёл к известным уже нам выводам. И хотя принц Эммануэль с портрета был на Макшухера мало похож, как и принц Эммануэль из телевизора, но ведь его приятель сам не далее, как пару дней назад, сознался ему в том, что по какой-то причине не выглядит там, как все считают. Ну, а далее случилось то, что уже случилось.

Теперь же Нико и Антос-Эммануэль стояли на удалённой от людских глаз возвышенности, среди величественных камней, где природа рассыпала свои щедрые краски. А высокомерный парень, показывая собеседнику всем своим видом, что он для него – пустое место, продолжал любоваться на впечатляющий пейзаж. И там для глаза художника было на что посмотреть, хотя бы даже на те же груды огромных камней причудливой формы. А между скалами пробивались яркие пятна зелени – это произрастали кустарники и травы, стойкие к ветрам и солёным брызгам. Здесь можно было увидеть ковры из разноцветных цветов: нежные голубые колокольчики, ярко-жёлтые лютики и пурпурные гвоздики. В тени камней прятались мхи и лишайники, создавая мягкие зелёные подушки. Вдоль тропинок росли ароматные травы, такие как тимьян и розмарин, наполняя воздух своими пряными запахами. Всё это разнообразие растений придавало месту особую живость и очарование, делая его настоящим оазисом красоты и спокойствия.

- А я-то всё размышлял о том, кто ты и откуда, когда ты появлялся в нашем портовом посёлке. И как, думаю, он может появляться, как ниоткуда, и неожиданно пропадать, будто бы не было его вовсе. А вот она разгадка-то была прямо на ладони, - продолжал далее высказывать свои претензии, взбешённый вероломством друга, Нико, хотя даже толком не понимал, слушает ли его собеседник. – Конечно, особняк Грандескки в двух шагах всего лишь от нашего посёлка. Вышел за ворота, погулял и обратно к себе во дворец под крыло маменьки и папеньки валяться на мягких подушках. Уж представляю, как ты над нами над всеми потешался! Что, приходил посмотреть на ничтожных людишек, как в зоопарке на зверей в клетках? Эдакая-такая экскурсия-экстрим скуки ради?

Впрочем, на свою тираду Циклоп снова не получил никакого ответа. Потому и сам замолчал. И на некоторое время в этом тихом месте наступила тишина. И только было слышно, как на возвышенности ветер пел свою бесконечную песню. Его звуки казались то мягкими и шепчущими, то мощными и гулкими. Он свистел между камнями, словно играя на невидимых струнах, и приносил с собой ароматы моря и трав. Ветер иногда поднимал лёгкий шорох листьев, создавая ощущение, что природа сама шепчет свои тайны. Среди этих звуков можно было услышать пение птиц. Чайки, парящие над морем, издавали свои пронзительные крики, которые эхом отдавались от скал. В кустарниках прятались мелкие певчие птицы, их мелодичные трели наполняли воздух радостью и жизнью. Иногда можно было услышать глухое уханье совы, добавляющее нотку таинственности в эту симфонию природы. Все эти звуки сливались в гармоничный оркестр, создавая уникальную атмосферу этого места.

- Да что ты молчишь, как пень, я с тобой, между прочим, разговариваю! – не выдержав такого пренебрежения, воскликнул Нико.

- Послушай, Стюиль, - вдруг задал вопрос ему Антос-Эммануэль, повернувшись к нему, наконец, и посмотрев в упор. – Что ты вообще ко мне привязался? Что ты хочешь-то от меня? Ну, разыскал опасного преступника, так радуйся. Беги быстрей в полицию, сообщи ценные сведения. Глядишь, и вознаграждение получишь.

- Я что, по-твоему, стукач??!! – возмутился до глубины души Циклоп, - Я – внук контрабандиста. Да у нас в порту таким доносчикам уши на ходу отрезали и бросали в море на корм рыбам.

- Тогда что тебе надо?

Нико и сам себе не мог ответить на поставленный вопрос. Просто этот загадочный парень настолько был всегда непохож на других, что неизменно привлекал его пристальное внимание, смешанное с крайним любопытством. Потому Стюилю очень хотелось сказать: «Хочу понять, друг ты мне или нет?» Но эта фраза, после всего сказанного уже, звучала бы настолько унизительно, что Циклоп выразил переполнявшие его чувства совсем по-другому, воскликнув:

- Я вмазать тебе хочу!!! – и полез на парня с кулаками, только не успел и руку поднять, как тот уставился ему прямо в глаза, и так пристально, что нападающий поневоле застыл в своей угрожающей позе.

«Вот у этого королевского оборотня и правда гипнотический взгляд, или мне только так всегда казалось?» - пронеслось в голове у портового хулигана, для которого действовать руками было гораздо привычней, чем головой. Только в этом случае, его обычный метод – вдарить посильней, почему-то не действовал. По крайней мере пока.

- Ну, хорошо, - вдруг примирительно заявил ему Макшухер, - я расскажу тебе, как получилось так, что я нарисовал портрет прима-принца, и каким образом он попал к нему. Ну, а после был, видимо, изъят новыми властями во время обыска, оказался в полиции, и потом помещён на плакаты о розыске.

- Что, правда? – купился Нико, - Так, значит, это только – всего лишь портрет, который ты нарисовал? То есть, ты – не ОН.

- Конечно, только портрет, а ты что подумал?

- Да я… да так… И что это за история?

- Так слушай. Однажды я пришёл на Королевскую площадь – ту самую, на которую выходят окна и балконы с противоположной от моря стороны особняка Грандескки, чтобы порисовать – так, сделать кое-какие наброски, искал интересные лица. И надо же было такому случиться, что в это самое время на один из балконов вышел подышать свежем воздухом прима-принц. Он был при полном параде, в военной форме с эполетами, с серьгой в ухе, а его волосы развивались на ветру. И тогда я решил, что он – прекрасный типаж для портера, и начал рисовать. А принц Эммануэль это увидел, сделал пальцами в воздухе вот так, - при этом парень щёлкнул, подняв правую руку на уровне головы, - и подозвал слугу. Тот же, выслушав указания своего господина, поспешил ко мне и говорит: «Его высочеству очень любопытно посмотреть, что ты там рисуешь, поскольку подозревает, что именно его персону ты пытаешься запечатлеть на бумаге. Тогда я вслед за слугой поднялся к принцу по его просьбе в его апартаменты и показал ему портрет. А Его королевское высочество, посмотрев внимательно, сказал мне…

- Что сказал?

- «Недур-рно, недур-рно. И главное вся моя благор-родная пор-рода здесь видна, как на ладони. Пожалуй, я куплю у тебя этот пор-ртрет за три лиор-ра. Я думаю, что это как раз нор-рмальная цена для такого, как ты, голодр-ранца».

Нико вздрогнул, потому что Макшухер говорил (то есть воспроизводил точно и во всех нюансах) картавым голосом принца Эммануэля – как раз таким, каким он звучал на публике в речах и по телевизору. При этом после того, как изрёк такое, сам рассмеялся над растерянностью приставучего верзилы, который от неожиданности вытаращил на него глаза.

- Да ты издеваешься надо мной! Ты просто надо мной издеваешься!!! А я-то подумал, что ты реально решил мне правду поведать! – взревел Циклоп и настолько взбесился, что с разбега головой попытался протаранить своего обидчика, как разъярённый бычок атакует красную тряпку. Антос-Эммануэль же ловко увернулся, и Нико со всего разлёту ударился лбом о камень, да так сильно, что у него зазвенело в голове.

При виде этой картины, издевательских смех наглого парня только втрое усилился.

- Вы дур-рно воспитаны судар-рь. Вам не мешало бы обтесать слегка свои манер-ры, - сказал он в прежнем стиле, основательно просмеявшись.

- Это точно ТЫ! Это точно ТЫ! – снова взревел Нико и с новой попыткой бросился на собеседника.

- Да, это точно Я, - продолжал свои издевательства Антос-Эммануэль, а может, нарочно провоцировал детину, нарываясь на драку, потому что сам был взбешён. 

Продолжение здесь http://proza.ru/2024/09/28/1710