Суббота

1
Небольшая кучка яблок лежала рядом со стопкой дел на столе Геннадия Павловича. Сам хозяин стола, следователь полиции лет пятидесяти пяти, сидел за столом и пытался справиться с проводами вентилятора никак не желавшего работать. Он щурился от пота попадавшего в глаза, но все же с упорством пытался запихнуть таки провод под клемму контакта. На улице стояло начало августа и уже с утра на улице было около плюс тридцати без какого-либо намека на спасительный ветерок не говоря уже о дожде или грозе и попытка в очередной раз завести постоянно ломавшийся вентилятор была просто жизненноважной для грузного следователя страдавшего гипертонией. 
- Ну как дела? Как дети?
В кабинет вошел Антон, с ним Геннадий Павлович делил этот кабинет. Было Антону к сорока, тридцать шесть если точно. Среднего роста с начинающей пробиваться сединой он всегда готов улыбнуться и пошутить. Поначалу Антон дико бесил старого волка Геннадия Павловича, потом вроде как они притерлись, приработались и сейчас такой «сожитель» даже радовал всегда немного угрюмого Геннадия Павловича. Одна, две брошенные мимолетом шутки Антона и работать становилось легче. Как-то умел Антон разрядить напряженную рабочую атмосферу полиции, чувствовал, что называется момент, да и следователем был далеко не из последних.
- Да нормально, - расстегивая ворот рубашки ответил Антон, - Что нового? - спросил Антон кусая стащенное со стола напарника яблоко.
- Как всегда, - ответил потирая очки Геннадий Павлович, почти готовый сдаться в борьбе с вентилятором. - Вчера снимали, - кивнул он на яблоко, - Спас ведь был.
- Пьяный бомбист чтоль? - ухмыльнулся Антон жуя яблоко.
- Ага, - кивнул Геннадий Павлович,  - Бен Ладен на бомбе пролетел, да поймать не успели сам взорвался. Да так, что и следов не осталось. Нет тела — нет дела.
- А серьезно Палыч?
- Если серьезно. - Палыч вроде как сумел закрепить контакт с проводом, - Тело у нас, говорю же как всегда.
- Бытовуха?
- Да вроде как. Меньшиков звонил, его участковый откуда-то с Зеленки звонил тело там говорит прямо во дворе лежит.
Геннадий Павлович отвлекся от выключателя и протянул Антону извлеченную из ящика стола бумажку с адресом места происшествия. - По пьянке наверное неподелили. Короче, там разберешься.
- Хорошо хоть не карьеры,  - сказал Антон мельком глянув в протянутый листок. - Так точно разберусь…
И вынув из стола папку с бумагами направился на выход попутно бросив недоеденное яблоко в корзину для мусора.
- Пошел уже? - удивился Геннадий Павлович, - ты хоть чаю попей, успеешь еще взмокнуть на жаре этой.
Антон улыбнулся во все свои тридцать два зуба и ответил:
- Сам чини свой вентилятор Палыч. Я Тенгиза заберу.
Только удаляющиеся шаги услышал Палыч.
- Вот щегол-то — бросил он, - и починю — буркнул Палыч себе под нос. И вспомнил Антона вызывал к себе начальник, а он, Палыч, совсем забыл о том.
Геннадий Павлович нажал на кнопку выключателя триумфально ожидая звука разгонявшийся лопости винта вентилятора, но ответом на сухой щелчок была только тишина.
- Вот щегол-то — повторил Палыч и сбросив так и не заработавший выключатель со стола вытер выступивший на лице пот и потянулся за ближайшей папкой с делами. Пора было начинать трудовой день.
- Нелюблю я Зеленку эту. - бросил Антон водителю уже в машине.
Тенгиз не ответил. Кто же любит пригороды.
Зеленкой в городе называли один из спальных районов города, но не потому что он был богат зелеными насаждениями или парками, просто основной улицей здесь была улица названная в честь героя войны Зеленина. Зеленка была почти пригородом и населяли его в основном семьи рабочих близлежащих предприятий — кирпичного завода, в простонародье — «кирпичника»  и здоровенного песчаного карьера на берегу речки расположенного почти сразу за кирпичником.. Ныне, после очередной попытки реанимировать его, песчаный карьер этот опять стоял заброшенный и использовался у местных в основном для купания.
- Да Палыч, - ответил Антон на телефонный звонок, - да сейчас с трупом этим разберусь и зайду к нему передай там.
Палыч начал что-то говорить Антону в трубку.
- Нет, не буду я ему звонить.
Антон выключил звонок.
- Забодал уже — бросил он. - Чего еще надо бл*** Васильеву? Выругался Антон.
- Что опять бодаешься с главным? - спросил Тенгиз не отрываясь  от дороги.
Антон щурился от солнца бившего прямо в лобовое стекло и ослеплявшего его. Отвечать Тенгизу он не хотел. Не дело это сплетни про служебные дела разговоры с водилой заводить. Ни к чему это, считал Антон.
- Ты вон козырек-то опусти — бросил Тенгиз.
- Нет, не к общагам Тенгиз, двенадацатый дом - поправил Антон водителя уже по привычке собиравшегося повернуть на дорогу ведущую к местным общагам — главной клоаки Зеленки где водилось все от относительно безобидного спирта до амфитамина и солей разного вида.
- Там двенадцатый — кивнул Антон на обычный человейник раскинувшийся перед ними.
  Несколько хрущоб в ряд с сетевым магазином на первой этаже одного из домов, небольшое здание с двумя входами один для почты, другой для аптеки. Детская площадка, рядом стоянка для немногочисленных машин и мусорные контейнеры. Вот и все унылые достопримечательности что открылись взору Антона при въезде в сей район. 
- Нам наверное туда, - ткнул Антон пальцем, в сторону бело-голубой полицейской машины стоявшей у подъезда дальнего дома.
- Хотя погоди, - сказал Антон, - встань тут Тенгиз, а то еще медикам не проехать будет.
Водитель понятливо кивнул и следователь выйдя из машины и направился к заприметившим черную машину СК полицейским через двор. Не пройдя и десяти метров Антон остановился.
На вытоптанной сухой серой земле детской площадки, словно невесть откуда взявшийся снежный сугроб, лежало тело укрытое белой простыней.
Рядом с машиной стояли несколько человек и о чем-то перебрасывались с полицейскими словами иногда оживленно маша руками в сторону тела. Обычные зеваки из местных которые слетаются как мухи на г...о, едва у какого-нибудь дома остановится машина полиции или скорой помощи. Один из полицейских кивнул и головы этой небольшой компании как по команде повернулись в сторону Антона.
 - На хрена укрыли-то?
Это был первым вопросом Антона подошедшему к нему сухощавому усатому мужчине одетого в обычные брюки и рубашку. Антон сразу узнал опера Меньшикова, того самого кто и вызвал их сюда.   
- Здорово — пожимая руку Антону ответил опер, это было все что он успел сказать.
- Так площадка, дети ведь здесь. Да и на виду — сказал полненький и низенький мужичок с лысиной. Он подошел к ним и встал за спиной опера.
- Александр — протягивая Антону руку представился толстячок. - Старший по дому.
Этот человечек ему не понравился. Уж больно деловым и каким-то пронырливым показался он Антону. Он ответил на рукопожатие и тут же пожалел об этом, уж больно липкой от пота была ладонь Александра.
- По какому дому? - спросил Антон.
- Двенадцатому — ответил толстячок, - Где, - он замялся, не зная как называть тело под простыней. Он просто ткнул толстым пальцем указывая на труп, - где  он проживал. 
- Подождите там — сказал он управдому указывая на место где собрались местные зеваки.
- Вас опросят когда надо будет.
- Так ведь уже опросили — пробормотал старший по дому.
Опер Меньшиков выразительно посмотрел на Антона, мол местное «начальство».
- Участковый где? - бросил Антон Меньшикову косясь на управдома.
- С моими, людей опрашивает, — быстро ответил опер, - к гопоте местной пошли.
- Медикам звонили? - спросил он опера и видя что старший по дому никуда уходить не собирается сказал:
- Давай отойдем.
Опер и следователь отошли и присев на ближайшую скамеечку на детской площадке закурили. Старший по дому понимая, что его не приглашали мялся на месте светя своей плешиной.
- Да, судмед вызвали и труповозку тоже — начал рапортовать Меньшиков. - Наверное как несчастный случай проведем.
Антон ногой сгреб в сторону хабарики валявшиеся рядом со скамейкой, вытер пот с лица и сказал оперу:
- Рассказывай.
- Да вот собственно и рассказывать нечего. Скорее всего по пьяни гопота или плохо стало. Лето ведь, жара.
- Рассказывай говорю — повторил Антон, затягиваясь сигаретой.
Опер расстегнул папку и пошелестев листами нашел нужный лист и начал с него читать.
«Труп обнаружен утром местным дворником рядом с кустами на детской площадке. Доступ к телу был заблокирован местным участковым полиции и со слов оного, никто к нему не приближался. Тело лежит лицом вниз, на затылке следы запекшейся крови. Возможно, судмедэксперты найдут новые следы после осмотра. Труп опознан старшим по дому где проживала жертва. Со слов старшего по дому Афанасьева Александра Александровича это Леонид Воскресенский (отчество уточняется)  мертвый характеризуется как обычный тихий человек.  Не злоупотреблял алкоголем и не употреблял наркотических веществ, не был замечен в пьяных компаниях или каких-либо противоправных действиях….. Но выпивал »
- Как как зовут жмурика? - остановил опера Антон.
Меньшиков пошарил по листу глазами и ответил:
- Воскресенский Леонид.
- А ну-ка постой — сказал Антон и направился к трупу.
В эту августовскую жару Антона вдруг пробил холодный пот и от этого стало холодно. Его затрясло словно на город вдруг среди лета налетела снежная пурга и кусочки снежинок тая на его лице превращались в маленькие режущие кожу льдинки. Медленно, очень медленно он подошел к трупу накрытому простыней. Управдом что-то сказал, Антон не услышал. Он присел на карточки, отодвинул простыню и увидел человека лежавшего, как и было написано в черновике рапорта, лицом вниз. Человек как-будто спал, ну как пьяные падают и на землю и по фигу дальше в какой позе ты уснул. Мертвый был невысокого роста в обычной летней одежде — черном худи с длинным рукавом и серых шортах. Антон дотронулся до плеча и медленно начал поднимать тело, чтобы увидеть лицо трупа.
- Узнал что ли? - спросил подошедший опер Меньшиков.
 От голоса за спиной Антон вздрогнул, голос опера шел как-будто издалека, из другого мира где сейчас было плюс тридцать. Он словно остался один на этом свете, он и мертвые глаза смотревшие куда-то вдаль сквозь него.
- Да -  ответил Антон и не узнал свой голос.

2
В ленинской царила тишина, было жарко и воняло портянками так, что нечем дышать.  Их было тридцать шесть человек все из одной учебки, всех привезли в эту часть и сейчас они ждали распределения, тупо и молча. Муштра учебки, где сержанты даже ссать разрешали только по команде,  давала о себе знать. Приказано было молчать и все молчали.  С самого прибытия поезда все только и делали что молчали.  Да и просто поводов заговорить не было, и не о чем им было говорить, каждый думал о чем-то своем, о прошлом, настоящем и будущем. Будущем которое выражалось всего одним словом — Чечня. Все понимали что рано или поздно попадут именно туда. Оставалось только узнать когда и с кем. Кто-то пытался кемарить, но тут же сбрасывал с себя сон, ведь приказа на разрешение подремать не было. Кто-то смотрел в окно думая о своем, а кто-то просто хотел открыть форточку. Кто-то пытался вслушаться за происходившем за дверью в ленинскую движняке.
Ждали купца или купцов в зависимости сколько частей нуждаются в них. Купцами звались офицеры приезжавшие из частей и отбиравшие из толпы солдат приглянувшихся им бойцов. Так дело обстояло и военкомате, когда их только забирали в армию, так было и сейчас после шести месяцев проведенных в учебке. Опять родители, опять слезы, опять поезд, опять попытки достать хоть какой-нибудь алкоголь на вокзале, опять кузов урала, опять ворота части с красной звездой, почти такие же как были в учебке, и все южнее и южнее. 
Антон смотрел как по запотевшему окну сползают капельки конденсата. За окном стоял серый промозглый день с моросящим дождем, который иногда сменялся снегом. Антон думал о доме, он старался отогнать эти мысли, но они так и лезли в голову. Это ведь был первый раз в его короткой жизни когда он не встречал новый год дома в кругу семьи. Дома на новый год всегда лежал снег и температура была под минус пятнадцать. А тут хрен пойми что больше похожее на начало октября. Это нормально для кавказа или какая-то аномалия погодная в этом году? Очень хотелось узнать Антону, хоть спросить кого, но Антон молчал и чувствовал как медленно засыпает.
 Он не спал с ночи перед отправкой которую провел с семьей, отцом, матерью и младшим братом. Не хотел он терять ни минуты отведенного ему времени на общение с семьей. Он пытался заставить себя не думать об этом. Не вспоминать о слезах матери и молчавшем отце старавшимся успокоить мать и хоть как-то подбодрить сына. Он обещал писать им много и часто, но как это будет реализовываться на практике не представлял. Но как это все забудешь? Глаза слипались.
 Дверь в ленинскую открылась.
- Кто из Нижнего есть? - басом прогудел мордатый боец с сержантской планшеткой на плече.
Никто не ответил.
Антон потянул было руку, но страх остановил его. Это было сравнимо с тем как тебя вызывают на расстрел из камеры смертников. Он понимал, что их все равно отправят отсюда, но не сейчас, хотелось как можно дольше оставаться здесь. Антон молчал.
- Чего никого из Нижнего? — повторил боец.
Окинув бойцов взглядом мордастый вошел в ленинскую и закрыл за собой дверь.  Одет сержант, теперь Антон видел, что это был сержант, одет он был в дубок, редкую по тем временам форму коричневого цвета. Внешне он никак не походил на сержантов с учебки. На сержанте не было ни шевронов, ни значков, даже лычки были шитые вместо привычных железных блестяшек.
- Да ладно братва, проеб ведь. Ну кто из Нижнего земы?
Говор его был таким привычно знакомым, как дома. Да и говорил он как-будто служил с ними век - по-простецки никакого выебства и высокомерия сержантов учебки.
- Я из Нижнего — протянул руку вверх парень из второго ряда.
- Во — приветливо кивнул сержант, - откуда?
Парень ответил повторив название города.
- С района какого — уточнил сержант.
- С Зеленки — ответил боец.
- А я с Ленинского — улыбнулся сержант, кивнув в знак понимания, что знает этот район, - соседи значит.
- Давай сюда — сказал он парнишке.
Пока боец, путаясь с со своими вещами, вылезал из стройного ряда парт, сержант окинув ленинскую опять спросил:
- Ну пацаны есть еще кто?
Антон подтянув к себе свой вещмешок поднял руку и сказал:
- Я из Нижнего.
Он хотел добавить, что он  Советского района, но сержант не спросил, только приветливо улыбнулся.
- А что молчал? Короче, давай два пошли оба, забираю вас.
- Куда это забираешь сержант?
В ленинскую вошел майор который забирал их с вокзала, привез и разместил их в этой ленинской.
- Приказ капитана Першина, товарищ майор -  четко ответил сержант, - взять шестерых из пополнения.
- Где сам капитан? - спросил майор.
- Так в госпитале, пацанов… солдат устраивает — кивнул куда-то в сторону сержант.
- Подразделение какое? - спросил сержанта майор.
- .03-й товарищ майор— ответил сержант.
Майор понятливо кивнул и деловито потерев подбородок вывел сержанта из ленинской.
- Здесь стоять — грубо сказал он Антону и парнишке.
Антон и парнишка что назвался земляком сержанта замерли в ожидании у дверей ленинской. Антон смотрел в окно, в которое ничего не было видно,и изредка косился на парня рядом с ним. Он не помнил его по учебке и не обратил на него внимания по дороге сюда. Впрочем, Антон вообще был не очень общительным, а всех с кем он более или менее сдружился за время службы отправили по другим потокам. Он хотел было спросить его о чем-нибудь, но ограничился протянутой рукой и кивком:
- Антон — представился он.
- Леонид— пожал протянутую руку парнишка.
Дальше разговор не пошел. В резко открывшуюся дверь майор рявкнул:
- Хули как бараны встали!? Направо и за сержантом шагом арш!
Антон и Леонид вышли из ленинской готовые двинуться за сержантом. Но потребовалось какое-то время пока сержант используя широкий подоконник окна казармы как стол записывал их данные в какой-то специальный бланк извлеченный из планшетки. Фамилия? Спрашивал он по очереди. Какая часть? Вус? Бойцы коротко отвечали.
- Так тут подписывай.
Сержант дал ручку и дал Антону ручку.
- Это что? - спросил Антон, ничего он подписывать не хотел.
- Закладная за дом твой — улыбнулся сержант.
- А если серьезно? - Антону было не до шуток.
- Контракт это твой — ответил сержант серьезно, - в июне домой поедешь.
- День за три — упредил вопрос Антона сержант, - без этого никак, давай подписывай.
Антон не знал, что будет если он откажется, но ничего хорошего в случае отказа не предвиделось. Он подписал, Леонид тоже.
Завершив бумажные дела сержант отвел их на первый этаж и словно забыл о них бегая из двери к двери. Антон и Леонид стояли у дверей дежурного по части, где их оставил сержант, и молча поглядывали на вокруг под взором дневального то и дело косившегося на них с высоты тумбочки.
- Как чечен выглядит — немного отойдя сказал Антон, чтобы дневальный не услышал.
- Даг — коротко бросил Леонид, - мы ж в Дагестане. Скорее всего даг.
- Ненавижу сук — вырвалось у Антона.
- Почему? - удивился Леонид.
- Чурка ведь — ответил Антон.
- Ему это скажи — бросил в ответ Леонид.
И это взбесило Антона. В словах и тоне Леонида не было никакого вызова, но у Антона все равно подгорало. Он хотел спросить какого *** он тут из себя строит или он любитель чурок?
- А ты это что? - начал он.
Леонид не обращал внимания на Антона, он смотрел на приближающегося сержанта.
- Ну? - сказал сержант когда подошел, - погнали земы.
- А да, - остановился он, - меня зовут сержант Ярофеев, через Я, не через Е- добавил он, - можно просто Слава.
Сержант Слава Ярофеев пожал руки своим новым бойцам и повел их на улицу.
- Слоны оба? - спросил он открывая дверь.
Антон и Леонид синхронно кивнули.
Слонами звались срочники прослужившие более полугода. Оттянувшие духанку так сказать. Тогда в армии существовали свои ранги, в зависимости от срока служба и никак не зависящие от официальных армейских званий и должностей. От ноля до полугода — дух. Солдат прослуживших от полугода до года звали Слонами. Далее шли черпаки — от года до полутора лет, ну и Деды — от полутора лет пока не выйдет приказ об отчете ста дней до демобилизации. Тогда деды становились дембелями.
Снаружи все также моросило и небо казалось вот-вот свалится на головы сновавшим туда-сюда военным. В сыром воздухе ощущался запах мазута и выхлопных газов, но все равно дышалось легче чем в забитой до отказа ленинской.
- Наверное в моем взводе будете — говорил он через спину пока они шлепали по грязному и мокрому и сильно побитому асфальту.
- Там нормально, почти не стреляют - продолжал он поеживаясь, - баранину хаваем.
Много вопросов хотел задать Антон сержанту, но не знал с чего начать. Он высчитывал: если день за три, то домой в июне-июле? Он не мог поверить в это, неужели все так скоро?
- Товарищ сержант, разрешите обратиться — сказал Антон.
Сержант остановился и улыбнулся.
- Ты ж не в учебке сынок, просто Слава — сказал он.
Антон смутился, но все-таки спросил пока сержант раскуривал сигарету.
- А почему мы в Ханкале? Говорили же про Буйнакск.
Сержант выдыхнул дым и ответил:
- А я по чем знаю боец? Это к командованию, не ко мне вопрос. Загнул тоже…
- Да и на хрена тебе Буйнакск? Там по лету или осенью дом жилой ****ули в ноль слыхал? Радуйся что здесь среди своих, а не там.
- Никак нет — ответил Антон.
Действительно Антон ничего не слышал об этом. А может и слышал, но пропустил мимо ушей. Взрывов этих было столько за последнее время… Москва, Волгодонск... все и не упомнишь.
- Что нет боец? Не рад?
- Я имел ввиду никак нет, не слышал о взрыве в Буйнакске, товарищ сержант. - смутился Антон.
- Самойлов да? - уточнил фамилию Антона сержант Ярофеев.
Антон ответил утвердительно.
- Так точно
- Сэмом будешь — усмехнулся сержант.
Тут Леонид вставился:
- Мотострелки ведь да?
Это было очевидно, что мотострелки и Антон опять взбесило, что Леонид его перебил да еще и  с таким тупым вопросом.
- Ну, да типа того. Стараемся быть похожими — опять отшутился сержант.
Антон хотел спросить куда теперь они отправятся. Останутся здесь в Ханкале или поедут дальше… дальше в Чечню, но Леонид опередил Антона задав совершенно другой вопрос.
- А ты сколько отслужил? - спросил Леонид.
- Пять — ответил сержант.
- Лет чтоль? - недоверчиво спросил Антон.
Понятно было что не пять месяцев служит этот сержант уж больно уверенно держался он для слона.
- Ну, - хмыкнул сержант, два срочку и три уже контракт.
- Скоро домой? - спросил Антон.
Ответа не последовало. Сержант уже открывал дверь кпп и был занят с планшеткой.
- Эти со мной — сказал он дежурному указав на Антон и Леонида.
- Вот и пришли — кивнул он на небольшую группку солдат стоявших сразу за воротами кпп рядом с буханкой уазиком с медицинским крестом на борту.
Шестеро бойцов один был как и сержант в коричневой помятой форме, остальные как и Антон с Леонидом были в зеленке выданной еще в учебке.
- Еще слонов привел — спросил сержанта, боец в коричневом с изъеденным оспинами лицом.
- Першина нет еще? - не ответив на вопрос спросил сержант.
- Неа — протянул рядовой. Во рту у него не хватало пяти-шести зубов.
Сержант ничего не ответил он прошел мимо солдат открыл дверь буханки и порывшись там немного извлек на свет холщовую сумку с чем-то позвякивавшем внутри.               
- Кураев — за старшего.
Бросил сержант и скрылся за дверью кпп.
Пятеро остальных солдат, также как Антон и Леонид, оказались новобранцами 03-го полка собранными здесь сержантом Ярофеевым по приказу капитана Першина. Сейчас, собственно, все и дожидались возвращения капитана.
- Он у нас нормальный, - рассказывал Кураев играя бычком в руках, - серъезный, но справедливый. Повезло вам пацаны.
- Сейчас вернутся и поедем — озирал он молчаливых солдат.
Антон спросил:
- Что раненых устраивают? Я просто слышал как сержант с майором говорил.
- Ну-да раненых — засмеялся Кураев.
- Не ссыте пацаны, не боевые — обращаясь конкретно к Леониду и Антону сказал Кураев. Видимо он уже объяснил остальным в чем причина госпитализации солдат.
- Подозрение на дезентерию — сказал Сергей, один из слонов подтверждая догадку Антона.
Вкратце, дело было так. Несколько солдат в одном из сел на проверкt документов «конфисковали» у местных какие-то соленья и отпраздновали с ними Новый Год. После чего были обнаружены зелеными и с..
- Порванными жопами — в очередной раз повторяя ржал Кураев широко раскрывая свой беззубый рот.
Собственно поэтому таблетка сегодня и стояла здесь. Свезли «больных», а заодно решили захватить пополнение.
Семь пацанов стояли и оценивали друг друга. Все после учебки, все с одинаковым сроком службы. Почти все оказались земляками. Все слоники в зеленом. Перебрасывались словами, знакомились.
- Антон
- Аркадий
- Антон
- Димон
- Антон
- Женя
- Антон
- Саша или Санек, как хочешь зови.
- Антон
- Сергей
С Леонидом или просто Леней Антон или просто Тоха уже был знаком.
- Смирно — крикнул Кураев.
К машине подошел капитан Першин, сержант Ярофеев шел следом. Антон не мог объяснить почему, но он почему-то думал что капитан должен быть похож на их ротного из учебки. Погоняло было у него смешное -  живодер. Из-за фамилии — Животников. И прозвище он свое оправдывал с лихвой. Сухой, как-будто больной чем-то, и вечно злой он гонял их, поощеряя сержантскую жестокость по отношению к духам и, Антон подозревал, ему просто нравилось это. 
Капитан Першин не был похож на Живодера. Он скорее был похож на контрактника вована, которых видели по дороге сюда, чем на ротного пехоты из учебки. Четырехцветный бушлат с преобладающим коричневым цветом. Стаканы с вышитыми на них офицерскими звездами на погонах  Ростом выше среднего лет тридцати пяти от роду, крепкий и гладковыбритый.  Небольшой шрам на подбородке лишь придавал  мужественности.
Капитан остановился перед новобранцами и окинул их внимательным взглядом темных глаз.
- Семеро?  Я ж шестерых говорил, - обратился капитан к сержанту. Голос у капитана был глубокий.
- Так получилось товарищ капитан — пожал плечами сержант Ярофеев.
Капитан не ответил сержанту.
- Вольно — скомандовал капитан бойцам.
Все выдохнули.
- Здорово бойцы.
- Здравья желаем товарищ капитан — в разнобой ответили солдаты.
- Что ж все в этих сапогах-то — глядя на своих новых бойцов сказал капитан.
- Ярофеев, по прибытии в берцы всех переодеть.
- Так точно товарищ капитан — ответил сержант.
- Я проверю — бросил капитан.
- Добро пожаловать во вторую роту третьего батальона 703-го мотострелкового полка. Послужим пацаны? - улыбнулся он по-прежнему внимательно рассматривая каждого бойца.
Всю жизнь Антон излишне волновался и испытывал какой-то излишний мандраж когда его вот так рассматривали. Будь то школьный учитель или тренер по баскетболу в школьной секции. Вот и сейчас от взгляда капитана у Антона пробежали муражки по коже.
- Послужим товарищ капитан — выдохнул он в один такт с остальными.
-  Бумаги в порядке у всех? - спросил капитан у сержанта Ярофеева.
- Так точно, - ответил сержант, - бумаги…
Он полез в планшет. Капитан кивнул в знак одобрения.
- Потом, - кивнул он сержанту, - в расположении отдашь.
- С Москвоского района есть кто? — спросил капитан глядя на строй.
Никто не ответил.
- Нету чтоль никого? - переспросил капитан.
- Я с Соровского — ответил из строя боец рядом с Антоном, - это рядом.
- Знаю, что рядом — потер шрам капитан, - как зовут? - спросил он бойца.
- Рядовой Енин.
Капитан кивнул в знак, что услышал рядового. И обратился к сержанту.
- Давай домой. Упаковываемся.
Набитая людьми буханка отъехала от части и затряслась по ухабам дороги.
- А куда едем — спросил кто-то из бойцов.
Капитан назвал населенный пункт, Антон не расслышал.
- В Чечню? — спросил он.
- В Чечню — коротко ответил капитан Першин не оборачиваясь.
Антон наконец-то уснул.

3
Антон еще раз посмотрел в мертвые глаза. Да, ошибки быть не могло, это был Леня Воскресенcкий.
Антон отошел от тела и обтер лицо от липкого пота. Постепенно он согревался, только в груди болеть начало.
- Ты его знал? — опять спросил Меньшиков.
- Да, - ответил Антон, - давно это было. Давай по плану — кинул он оперу и глубоко вдохнул - я посижу пока, а то на жаре этой чего-то нехорошо, дышать нечем.
Опер Меньшиков понятливо кивнул. Он конечно хотел спросить Антона об этом мертвом человеке, но видя как побледнел следователь предпочел промолчать. Чего только на службе не увидишь.
- Геннадич — обратился Антон к Меньшикову, - протокол мне принеси когда закончите.
- Как всегда -  серьезно ответил опер, - Пойду, участкового поищу. Пропал с концами.
В голове никак не вязалось. Леня Воскресенский здесь…  Сколько они с ним не виделись? Лет десять? Или все пятнадцать? Антон вспоминал. Нет, мы встречались после армии это точно. Последний раз кажется и виделись где-то в парке или это около стадиона было? Сразу после армии Антон пошел учится в местный университет на юрфак и на тот момент был студентом выпускником. Кажется он тогда уже с Ирой встречался. Они шли куда-то вечером, на день рождения к будущему тестю, вспомнил Антон. А он, Леня, просто сидел один на скамейке и хавал мороженное молчаливо озираясь вокруг.
- Суббота, ты что ли? - спросил тогда Антон.
Леня обернулся и посмотрел на него безразличным взглядом. Потом, видимо узнав, улыбнулся:
- Здравствуй Антон, - сказал он, как-будто они виделись вчера, а не годы назад.
Антон обнял и поднял Леню в воздух когда он встал ответить на рукопожатие.
- Ты как здесь? Че ваще? Вот так встреча.. С нашими-то на связи? Я с Серегой Афониным, ну с «гильзой» тут...
Антон путался в мыслях и не мог подобрать слов, хотелось сказать все и сразу.
- Это Ира, - представил он свою спутницу, - Это «Суббота», то есть Леня. Мы с ним служили вместе.
- Очень приятно -  сказал Леня Ире, та ответила что тоже рада познакомится.
И все. Леня опять сел на скамейку и замолчал.
- Все такой же молчун — усмехнулся Антон.
- О чем говорить? - пожал плечами «Суббота».
Антон хотел остаться здесь, поговорить с Леней. Но… как же ведь почти семейный праздник. Они обменялись номерами, вернее Антон дал Лене свой мобильный и домашний номера. У Лени мобильного не было. Так и забылась эта встреча. Леня ему не позвонил. да и у Антона не было особого желания искать Леню. Жизнь била ключом диплом, работа, женитьба, дети...
А теперь вот оно как обернулось…
Антон снял душивший пиджак и положил рядом с собой на скамейку. Вроде как стало легче дышать. Повернув голову, он увидел управдома по-прежнему стоявшему неподалеку.
- Семья у него была? - задал он вопрос управдому.
- У этого — уточнил управдом ткнул пальцем в труп, - нет не было. Ни жены, ни детей. Один он жил в однушке, в четвертом подъезде. Нормальный мужик, только нелюдимый какой-то.
- А мы у какого подъезда? - спросил Антон.
Управдом обернулся на дом и ответил:
- У второго.
- Понятно — бросил Антон и провел взглядом от второго до четвертого подъезда.
«Наверное домой шел» - подумалось Антону, вызвав очередную волну горечи. Он достал сигарету и начал мять ее в руке.
- Точно детей нет или в разводе? Друзья? Родители? Где работал? - ищя зажигалку в кармане начал допрашивать управдома Антон. - Зажигалка есть?
- Нет, не курю — ответил управдом.
«Как же на жозе, вон какой кругленький», подумал Антон доставая найденную в кармане пиджака зажигалку.
- Рассказывайте, - сказал он выдыхая дым.
- Так, я все рассказал уже полицейскому. - Ответил управдом, но видя выражение лица Антона, начал повторять свои слова.
- На счет развода не знаю, детей никогда с ним не видел. Мы когда сюда въехали он уже один жил, родители умерли у него к тому времени.
Антона опять кольнуло, ведь он абсолютно ни хрена не знал о своем сослуживце.
- Работал где?
- Не знаю, говорю же нелюдимый он какой-то был.
- То есть нелюдимый? - спросил Антон, хотя помнил Лене по службе и слова управдома вполне могли соответствовать истине.
- Он на работу ходил, это точно, но куда не знаю. Шмыгнет мимо дома вечером, с работы видимо, и все. Мы с мужиками тут и пинг-понг устроили вон — кивнул управдом на стол для настольного тенниса стоявший на детской площадке неподалеку. - по вечерам играем иногда, а он даже не остановиться кивнет всем или руки пожмет и домой.
- Понятно, в теннис с вами значит не играл… - сказал Антон с сарказмом.
- Да, не я ничего, просто для примера говорю, - суетился управдом, - объяснить — нелюдимый он какой-то был. Ни детей, ни жены, ни с кем особо не общался. То есть, по-моему он вообще ни с кем тут не общался, ну чтобы как дружба или на рыбалку.
Антон еще спросил о наличии о Лени личного авто, на что получил такой же отрицательный ответ — нет, машины у Лени не было, не продавал и не покупал, гаража тоже, естественно, не было. Было понятно, что в таком ключе и будет отвечать управдом и скорее всего ничего тут он не придумывал, так казалось Антону и наверное, было правдой.
- Александр Александрович да? - спросил Антон, докуривая сигарету.
- Да — ответил управдом вытирая пот, - можно просто Саша или Саня.
Антон кивнул.
- Женщины? Отношения какие-либо?
- Не знаю, никогда не видел с ним женщин — ответил управдом.
- Н-да — протянул Антон.
Антон даже не знал с чего начать. На этой жаре все в голове перемешивалось в кашу прошлое с настоящим, настоящее с будущим. При всех словах управдома он никак не мог увязать образ человека которого знал когда-то — своего сослуживца и друга с нынешним Леней Воскресенским — по словам управдома, отшельником или, по крайней мере человеком ведущим уединенный образ жизни. Да и какая разница была теперь? Леня был мертв, его убили и работой Антона было найти кто это сделал. С чего начать друзей у Лени не было, жены и детей тоже. Родители, другие родственники? Может братья или сестры двоюродные. Антон думал.
- Так что бытовуха?
- Не понял? - ответил Антон, - Какая бытовуха? У человека затылок в говно, а вы бытовуха?? Антон с трудом удержался чтобы не добавить пару крепких слов.
- Кто вообще про бытовуху начал? - начал распаляться Антон.
Глазки управдома забегали, он оглянулся в поисках поддержки. Никого вокруг не было.
- Так, Павлов… Старший Лейтенант Павлов сказал… - пробулькал управдом.
- Кто? - спросил Антон.
- Участковый.
- А? - иронично кивнул Антон, - понятно.
- Послушайте, зачем грубить? У вас своя работа, у меня своя — тараторил управдом.
- Послушайте, - Антон еле сдерживался, - я кажется уже говорил вам, отойти вон туда.
Антон встал со скамейки и показал пальцем в сторону зевак, - или куда вам угодно идти можете. Как вы сказали у вас своя работа — продолжал Антон с иронией акцентировав на слове «работа», - а у меня своя и она работа эта требует чтобы вы отошли отсюда. Вас опросят как и других обычных жителей дома.
- Как хотите — только и оставалось ответить управдому прежде чем ретироваться.
Антон чуть не пнул низкосракого засранца, до то он его взбесил своим желанием быть в курсе всего, буквально залезть под кожу. Он докурил сигарету и вдавил бычок в землю.
- Работа у него, блять — буркнул Антон себе под нос. - Живет за счет жильцов, наверняка нигде не работает. Еще и хозяина дома из себя строит.
Конечно, Антон понимал это, он просто срывал зло на этом человечке.  Он был зол на самого себя, за то что случилось с Леней. В голове не укладывалось.
Вернулся Меньшиков с помощниками и участковым.
- Квартиру опечатали, - сказал Меньшиков, - это участковый местный старлей Павлов,- представил участкового опер.
Антон пожал протянутую старлеем руку. Участковому было около тридцати, может чуть за тридцать, со слов управдома он хотел все списать на бытовуху. Но, этот старлей не произвел на Антона впечатление сволочи. Спортивного вида, коротко подстриженный и подтянутый он явно был готов к сотрудничеству, а не просто к отбыванию номера, как обычно участковые делают.
- Вот рапорт об опросе жителей — участковый протянул Антону пару исписанных листов.
- Хорошо, - ответил Антон пробегая глазами, по разборчивому подчерку участкового. - Тут все?
- Кто был во дворе, — кивнул участковый, - и кто дверь открыл.
- Н-да, Чапаев и пустота — буркнул Антон читая записи участкового.
 Все было просто — никто ничего не видел и не слышал.
- Что? - спросил участковый, - не расслышал, простите.
- Ничего старлей, - ответил Антон, - так сам с собой.
- Что скажешь о доме старлей — спросил участкового Антон доставая очередную сигарету.
- Бывает и хуже, - кивнул старлей имя ввиду, конечно же знаменитые общаги Зеленки. - пара синих квартир, а так дом как дом.
- А этот, - Антон кивнул на управдома.
- Обычный ворюга, - усмехнулся старлей, - да ведь знаете, таких глав ТОСов сейчас везде полным-полно. Брат его в управляющей компании работает, ну вот они вместе и пилят.
Антон понимающе кивнул и снова вытер пот.
- А об убитом что скажешь? И что это хрень про бытовуху?
Участковый снял кепку и почесав затылок сказал:
- Да ничего я сказать не могу про него, если честно…
Антон вопросительно смотрел на старлея.
- У меня с ним дел никаких не было, - продолжал участковый, - вы же знаете сколько тут всего на районе происходит. А этот — он кивнул на труп, - никогда нигде и не проходил. Признаться честно, я сегодня о существовании его узнал.
Антон понимающе кивал участковому и продолжал пробегать глазами по бумагам опроса.
- Как-то так — после паузы сказал участковый, - я и думал бытовуха какая-нибудь. Может алкаш или нарик какой уделался да кони двинул…. Мало ль таких здесь. Я же не знал…
- Ладно не оправдывайся, - туша сигарету о ботинок сказал Антон.
- Я думаю может кто из гопоты? - пытался продолжить разговор участковый, - таких тут много. И телефона не обнаружено. Может телефон оттирали?
- Меньшиков! - крикнул Антон.
Тот подошел.
- Телефона не обнаружили? - Антон кивнул на труп.
Меньшиков ответил, что телефона рядом с трупом не было, в карманах не было.
- А в карманах что? - спросил Антон.
- Сигарет пачка, только вскрытая, да упаковка «левомеколи», - ответил Меньшиков в очередной раз вытирая пот.
- Мази?
- Да, при ранах, знаешь…
- Знаю, - оборвал опера Антон.
- Может из аптеки шел, - предположил Меньшиков.
- Ночью?
- По-всякому бывает, - пожал плечами опер.
- Так в аптеках местных значит надо проверить и наведи мне справки о убитом о родителях, родственниках, где работал. Ну все как обычно и завтра с утра мне на стол.
- Завтра? - опешил опер. - Так у меня всего два человека….
- Так время еще и полудня нет, - Антон не хотел слушать возражений, - давай и с медиками займись.
Антон кивнул на несколько машин въезавших во двор. Буханку из морга и газель судмедслужбы.
- Тенгиз, - крикнул Антон, - давай в отдел обратно.
День лениво переваливал за обед. Обедать Антон не пошел, просто купил бутылку минералку и отправился к себе в кабинет подумать как выстраивать следствие, да и просто успокоиться и привести мысли в порядок.
- Что там стряслось? - спросил Геннадий Павлович заходя в кабинет. - Тенгиз говорит как родственника твоего убили?
Антон молча сидел за своим столом и потягивая минералку смотрел в окно подставляя лицо под ветер с вращавшегося на небольшой мощности вентилятора.
- Починил? - спросил он коротко.
- А? Вентилятор чтоль? Да, снес к техникам поматерился там — засмеялся Геннадий Павлович, - на два пива потянуло.
- Давай рассказывай. Что стряслось? Что за муру Тенгиз несет? Какой родственник?
- Нет, не родственник, - ответил он отпив еще воды, - служили вместе…
- На кавказе чтоль? Так-так.
Геннадий Павлович сел за стол и смахнув пот приготовился слушать рассказ Антона.
- Все там в папке, - Антон показал на папку лежащую рядом с ним на столе, - в компьютер еще не перенес… Потом.
В рапорте и правда ничего особенного не было. Антон перенес на бумагу все что было сказано утром. Никто ничего не видел и не слышал.
Геннадий Павлович хотел вставить слово, но Антон продолжал:
-   У мужика затылок разбит, а управдом хотел все на несчастный случай списать. Прикинь?
Геннадий Павлович ничего не ответил, лишь согласно кивнул. Его это не удивило, списание происшествия на бытовуху было вполне будничным делом. Особенно если следователь оказывался сволочью.
- Да, на кавказе служили вместе. «Суббота» его позывной был — горько усмехнулся Антон.
- Почему суббота? — спросил Геннадий Павлович.
- Молчуном был, - Антон как-будто не услышал своего собеседника, - как-то после службы пытался поддерживать с пацанами связи, но то одно, то другое..
Антон опять бросил взгляд за окно и скорее разговаривал сам с собой. Потом замолчал. Геннадий Павлович тоже молчал, он знал что Антон прошел чечню, но этой темы предпочитали не касаться. Ни к чему это было.
- Ты если хочешь Антош, возьми пару выходных, - заговорил Геннадий Павлович,  - я на себя могу это дело взять.
Повисла тишина, только вентилятор мерно гудел в кабинете.
- На бытовуху не спишу, - заговорил Геннадий Павлович после паузы, - ты меня знаешь.
Антон молчал по-прежнему вперив пустой взгляд за окно.
- Не, не надо Палыч, - ответил Антон, - я сам.
- Как знаешь Антон — сказал Геннадий Павлович.
Геннадий Павлович хотел перевести тему на деловой склад чтобы отвлечь Антона и попытаться вывести его из того состояния в котором тот прибывал сейчас. Поэтому и спросил:
- Труп… - начал он и как-то стыдно ему стало называть друга своего сослуживца трупом,  но как еще было говорить старому следаку?
- В морге Палыч — ответил Антон, - медики забрали. Надо бы с судмед договориться чтобы быстрей с экспертизой.
- Я займусь -  ответил Геннадий Павлович, - ну-ка кинь мне папку, хоть ознакомлюсь с делом на досуге, а то у меня пусто.
Антон встал из-за стола и протянул папку Палычу тонкую папку. Геннадий Палыч открыв дело увидел внутри лишь пару исписанных листов.
- Даже с верхних этажей никто ничего не видел? - удивлялся Геннадий Павлович пробегая глазами по протоколам, - фонари чтоль не горят? Ни у кого бессоницы в такую жару не было? Никто на балконе не курил? Что за херня? Он один жил и в карманах ключа от дома не было чтоль?
- Не было и телефона не было тоже — отстраненно ответил Антон, по-прежнему думавший о чем-то своем, как-будто его в кабинете не было, - Слушай Палыч, - сказал он, - я скатаюсь туда. Еще раз пройдусь по месту.
Антон допил минералку и поставив пустой стакан на стол добавил:
- Я сразу домой с Зеленки так что давай не хворай.
- Хорошо Антош, - ответил Палыч, - я медикам позвоню прям сейчас.
- Ах да, это — Антон замялся, - не в службу..  Ритуса телефон или агенства какого... пожалуйста найди Палыч, я не спец по похоронам…
- Хорошо Антош, - ответил с пониманием Геннадий Павлович, - я обо всем позабочусь.
Геннадию Павловичу не впервой было заниматься похоронами. Горький опыт по этой части у него был большой. В прошлом году он схоронил отца несколькими годами ранее мать и знал всякие подводные камни этих процедур.
- Я обо всем позабочусь, - повторил Геннадий Павлович.
Антон протянул руку старшему товарищу.
- Спасибо Палыч, давай не хворай.
- Давай Антош, не переживай сильно, - сказал Палыч пожимая холодную руку Антона.
- «Суббота» потому что Воскресенский — сказал Антон закрывая дверь в кабинет.
- Не понял — опешил Палыч, и тут вспомнил про «погоняло» погибшего, - а понятно.
Дверь захлопнулась и Геннадий Павлович вздохнув набрал номер медиков:
- Алло? - Дементьев беспокоит, Полетаеву трубочку дай…
На Зеленку Антон поехал на своей машине. Он не знал сколько времени он там проведет, а добряка Тенгиза не хотелось задерживать. Уже подъезжая к Зеленке Антон вспомнил, что он так и не зашел к начальнику…
«Да и хрен с ним», подумал Антон.
Он улыбнулся посмотрел на игрушку небольшого зеленого дракончика прицепленного к стеклу. Со стороны Антон мог показаться типичным отцом семейства возвращавшимся с работы в дом, где его ждут любящая жена и дети . Но не было у Антона жены, вернее был он в разводе и с детьми, семилетним Игорем и Катей, пяти лет от роду, по решению принятому совместно с бывшей супругой, виделся только на выходных два раза в месяц.  Как раз вчера закончились такие выходные, он возил детей погулять в парк где Игорь и выпросил у него этого дракончика. Которого Игорь, следуя железной детской логике, ему же и подарил когда Антон привез их с сестрой домой к их матери. С матерью его детей все было просто - они не были врагами и друзьями тоже не были, а были просто чужими друг другу людьми, предпочитая как меньше пересекаться. Почему? Антон рассказал бы с улыбкой:  «потому что хозяин кафе» к которому, два с половиной года назад, и ушла его жена Ира после восьми лет брака. Особо он ее за это не винил. Каждый ищет где лучше, а он еще тем мудаком тогда был.
Мысли о детях отвлекали Антона от грусти по старому другу. Дикая волна бешенства и злости, прежде всего на самого себя, накатывала на него когда он думал об этом деле. Ему просто было стыдно, ведь из тех с кем он служил, только с Серегой Афониным он только и общался последние годы. Да и то это сложно было назвать общением. У него своя жизнь, у них своя. Вот так думаешь, а потом вот так как обухом по голове, смотришь на своего друга лежащего на потоптанной траве лицом вниз и распаханным затылком вверх… И ничего и никак, никто ничего не слышал и не видел.
- Посмотрим на твоих гопников старлей — сказал сам себе Антон, паркуя машину во дворе.
Антон, по опыту знал результат должен был выйти был примерно таким же как и у оперов уже проводивших опрос — нулевым. Да и не дело его -следователя шататься и опрашивать людей как обычный опер, но тут было личное. Антону хотел быть в движении, не сидеть, не поддаваться темным мыслям и жрать себя или хуже всего — напиться. Алкоголь и так порушил много чего в жизни Антона.
Труп уже увезли медики, на детской площадке по понятным причинам никто в этот вечер не гулял. Во дворе было тихо, пара бабок, да синяки, человек пять, на скамейке рядом с подъездом.
- Мы все уже сказали оперу и участковому — заявил сразу за всех один из алкашей сидевших на скамеечке,  - какие еще вопросы?
- Не ни с кем рамсов у него не было на районе, - скороговоркой сказал пацанчик на картанах, - я бы знал.
- И не сказал бы менту ничего, - подковырнул Антон.
- Может быть и не сказал бы — ровно ответил пацанчик, - но тут не тот случай.
- А какой это случай?
Никто не ответил. Понятно было, что тут добиваться нечего. Эти просто будут стоять на своем и все тут, а может им и правда сказать нечего. Но Антон решил попытаться. Он снял пиджак и расстегнув пуговицу рубашки спросил:
- Кто-нибудь из вас Леню, то есть Леонида знал лично? Общался? Без протокола.
- Литр — твердо заявил пацанчик на картонах.
Один задроченный пластиковый стаканчик двигался по кругу. Антон спрашивал, алкаши отвечали. Ответы были односложными. «Монаха» как называли его алкаши меж собой, почти все знали. Кто-то был младше, кто-то старше все жили вместе здесь почти всю жизнь, но никто ничего плохого сказать о Лени не мог. Сигареты стреляли у него регулярно, проблем с ним не было ни у кого. Был здесь и дед еще «батьку с маткой» «Монаха» знавший, те умерли оба лет десять назад один за одним. Были тут и пара одноклассников Лени учившихся с ним то ли в одном классе, то ли в паралелльном и то ли просто знавших его всю жизнь. 
- Даже сотку однажды мне в долг дал —  пробасил громилоподобный тип со скамейки, - такой был мужик мужиком.
- Он вроде как в Чечне был, но не знаю, может ****ят — говорил его то ли одноклассник, то ли просто выросший рядом с Леней парень, - мне чета не верится.
- Почему? - спросил Антон.
- Да не знаю, - протянул пьянь, - какой-то он хилый, болезный весь.
Алкаши закивали. 
- А жена? Подруга? - спросил Антон.
- Он вроде, с Никой ведь? - промурлыкал уже пьяный седой пацанчик, на вид ровесник Антона. - Да ведь Колян?
- Ни *** ты вспомнил, - кивнул Колян, - они разбежались. Давно уже это было.
- А сейчас? Последний год? Полгода? - спросил Антон.
Никто не ответил.
- Тебе же говорят — пьяный пацанчик на кортонах раскаснелся как клоп. Что говорят пацанчик так объяснить не смог.
- Хороший пацанчик Монах был — задумчиво сказал он.
- Да, - согласно закивали синяки.
Литр спирта под вечерним августовским солнцем быстро таял. Словно таяли и алкаши, по мере уменьшения количества алкоголя в бутылках все менее и менее разборчивой и связней становилась речь алкашей. Ловить тут уже было нечего.
Всю эту беседу Антон косился на двух бабок наблюдавших за его «общением» с алкашами и активно обсуждавших перепетии «беседы». Антон отошел от скамеечки и направился прямо к парочке. Заметив его одна из бабок взглянула на часы и пошла в сторону. Антон крикнул:
- Постойте, пожалуйста.
- Не, не мне ужинать пора — залепетала бабка отмахиваясь и ускоряя шаг, - нет, нет.
- Полиция — крикнул Антон, но бабка так и не остановилась, прикинувшись, что не услышала.
Антон подошел ко второй бабке.
- Вы-то хоть со мной поговорите?
- А что говорить? - спросила грузная бабка.
- Ск, - Антон показал корочку, - по поводу Леонида Воскресенского.
Бабка смотрела на него, видимо думая что сказать.
- А я что? - наконец сказала она.
- Что можете сказать о.. - Антон, едва не сказал «Что можете сказать о трупе», - о личности пострадавшего.
И тут ничего нового Антон от этой бабки, не узнал.  А вот ее дочка, или невестка, Антон не понял, низенькая коротышка похожая на хоббита, подошедшей к ним  рассказала нечто новое.  С утра она была на работе, в местном сетевом магазине, и полиция ее не опрашивала. Сперва все тоже самое, о никаких конфликтах Леонида они не слышали, Леонид никуда не лез, даже по словам «Хоббитихи», звали ее Катей, какой-то дикий был.
- Так он такой со школы пришибленный какой-то был. Ни с кем не поговорит никогда, кивнет и дальше своей дорогой. Правда, иногда моему помогал с машиной. Чего-то там в моторе починить.
- Вы с ним одноклассники? - спросил Антон.
- Нет, я на пять лет младше, - ответила Катя и поправила короткую «под мальчика» стрижку.
- Работал где не знаете? - спросил он дочку, уже и ни на что не надеясь.
- Так на кирпичнике, - ответил хоббит, - электриком с моим мужем он работает.
«Хоть что-то новое», подумалось Антону. Он хотел сейчас же поговорить с мужем Кати, но тот должен был вернуться только поздно вечером.
- Неизвестно, каким он еще придет — с иронией сказал Хоббит косясь на бабку.
- То есть? - не поняв спросил Антон.
Катя закатила глаза и щелкнула по шее показав знак, который означал что скорее всего муж вернется с работы пьяный и то, что это не редкость.
- Понятно — ответил Антон, - Леонид тоже бухал?
- Нет, - ответила Катя, - я ж говорю, он всегда какой-то пришибленный был.
- Что еще можете рассказать?
Сказать хоббиту было нечего она повела свою мать или свекровь домой. Но Антон все равно спросил и записал ее телефон который она с готовностью дала. Тут Антон вспомнил про некую Нику, которую упоминали алкаши, он совершенно забыл спросить о ней, а эта Катя по-любому знала ее. Чертыхнувшись про себя Антон решил, что завтра позвонит этой Кате и по-подробнее поговорит с ней. Он достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и записал там напоминалку «Катя — поговорить еще раз, номер в телефоне».
Оглянувшись на двор он остановил взгляд на детской площадке где еще утром лежало тело Лени. Антон думал, что делать дальше. Он одел пиджак и пошел вперед, вдоль старой хрущобы озираясь на засыхавшие без дождя цветочные клумбы. Остановился у четвертого подъезда где жил Леня. Решил зайти, так просто без дела, он знал опера там уже всех опросили, «зачистили» так сказать, но хотелось взглянуть прочувствовать атмосферу где жил его друг.
У подъезда пожилая женщина кормила двух котов сухим кормом. Он хотел просто пройти мимо, в подъезд, но дверь была на домофоне и ключа у Антона, естественно, не было, так он и остановился ждать когда кто-то войдет или выйдет. Он закурил и от нечего делать спросил женщину:
- Квартира Леонида Воскресенского на каком этаже не подскажите?
- На третьем — ответила женщина, - шестидесятая квартира.
- Спасибо — поблагодарил Антон.
Женщина докормив котов зашла в подъезд и Антон нырнул вслед за ней. В подъезде тянуло характерным кошачьим запахом.
- Вы из полиции? - спросила женщина когда он вслед за ней поднимался по лестнице.
- Нет, из СК — уточнил Антон, - вы ничего не можете сказать об Лене, то есть Леониде?
Антон говорил и не надеялся даже получить утвердительный ответ от этой женщины, но…
- Его правда убили?
- Да, - с горечью в голосе сказал Антон, - убили..
- Сосед, это мой — сказала женщина, - зайдите ко мне, мне надо вам кое-что рассказать.

4
Лагерь батальона утопал в плотном тумане из дождевых капель, таком плотном что и не поймешь туман это или плотный дождь моросит.  Туман устилал всю землю и поднимался вверх так, что и солнца было не видать, только бледное пятно проглядывающее через этот туман.  Солдаты сновали по лагерю снова призраки из какого-нибудь романа фэнтези. Вообще порой казалось, что туман этот вовсе не туман, а просто пар сочится из под земли, словно они находятся на крышке какого-то огромного кипящего котла.
 Взводная палатка жила своей жизнью. Дневальный сидел за столом у самого входа и листал затертый до дыр номер какой-то бульварной газетенки. Для чтения в палатке было слишком темно, а вот для рассматривания картинок скупого света окошек палатки вполне хватало. Свободные от нарядов бойцы занимались кто чем. Некоторые спали. Рядовой Беляев кемарил на койке удерживая на груди чуть слышно болтавший радиоприемник.  Еще один рядовой Саша или Санек Фомин, сидя под самым окном, строчил письмо положив бумагу на коленку. Остальные же расположившись прямо на кроватях резались в тыщу. Антон через окно наблюдал за небольшой коричневой птичкой сидящей на соседнем тенте. Птичка была небольшая, коричневого цвета с красивыми синими вставками на черных крыльях. Антон пытался вспомнить, кажется он видел такую у себя дома, а может быть таких птиц и вовсе не обитало у них.
- Туман это испарение или от дождя морось в воздухе?
- Что?  - не поворачивая головы переспросил Антон.
- Отчего этот туман берется? - переспросил Сергей, прозванный гильзой.
Прозвища эти были их позывными. Дали им позывные практически сразу по прибытии в расположение батальона. Нужны они были для радиосвязи, коммуникации  и координации так сказать, чтобы сразу было понятно к кому обращается командир. Так Антон стал «Сэмом», а Сергей Афонин - «гильзой». Позывным Санька был «Шалтай», Леонида хотели прозвать молчуном, но один молчун уже был во взводе, так что заменили на «субботу». «Потому что Воскресенский», - засмеявшись тогда сказал сержант Ярофеев. На что Леня Воскресенский немногословно ответил: «Хоть пятница», вызвав всеобщий смех.
Вообще смех был частью жизни первого взвода в который попал Антон с пацанами. Многие  были земляками, всем всегда было о чем поговорить кто где бывал, кто где учился и тд.  Поэтому хорошие отношения выстраивались быстро и легко. Ну по-крайней мере так должно было быть в идеале и было в основном не считая недавнего конфликта Антона с молчуном Субботой.
- Просто туман, - ответил Антон, - зима здесь такая. У нас снег, здесь дождь.
Птичка тем временем спархнула с палатки и исчезла в тумане, Антон так и не вспомнил как зовется сей пернатый экземпляр.
«Смирно!» крикнул дневальный. Прозвучало это как «шухер», но никто не убрал карты все знали что на такие мелочи офицеры здесь внимания не обращают.
- Что блять за вонь тут опять? Срать на улице надо. Для кого толчок рыли?
В палатку вошел взводный лейтенант Кондратьев. Было ему двадцать пять лет отроду и на первый взгляд, офицера от своих бойцов отличали только звездочки на погонах. Выглядел он совершенным ровесником многих из них, а пара контрабасов (так звали контрактников) так и вовсе была старше лейтенанта. Можно было подумать, что лейтенант с взводом запанибрата. Но все это было обманчиво, в этом Антон и пацаны убедились сразу как прибыли сюда, когда лейтенант Кондратьев под присмотром капитана Першина устроил им мини кмб, с проверкой знания оружия, со спаррингами и кроссом вокруг лагеря в полной выкладке. К которому потом присоединился весь взвод «за смехуечки» над молодыми. И все бегали не выказывая никакого возмущения.
- Блять хоть бы окно открыли! Кто опять свои гамаши на буржуйке сушит? Зуб ты? - спросил лейтенант Кураева валявшегося на кровати.
- Это я товарищ Лейтенант, - пробурчал спросонья сержант Межницкий с позывным «Панда», командир отделения где числился Антон.
- Так убери, - крикнул ему лейтенант, - не хер на массу давить.
Кураев засмеялся:
- Мы еше в тыщу гоняем товарищ лейтенант.
- Хоть в пьяницу Зуб, помещение проветрить. По пхд заскучали? — окинув взглядом взвод крикнул Лейтенант, - так это быстро можно устроить.
Лейтенант наблюдал как дневальный бросился открывать окошки и откинул тент служивший дверью в палатку.
- Так, - сказал лейтенант, - караул готов?
- Так трех еще нет, а развод в четыре, товарищ лейтенант, - опять пробурчал сержант Межницкий .
- У нас сегодня дебютанты, - ответил Кондратьев имея ввиду недавнее пополнение, - давай Леша, строй отделение и на выход. Я курю на улице, жду.
- Товарищ лейтенант, разрешите обратиться, - крикнул Кураев не вставая с кровати.
- Чего еще зуб? - остановился лейтенант.
- Почты не было?
- Сходи и узнай, - ответил без злобы в голосе лейтенант, - нет, не было.
Он повернулся к сержанту  копошившемуся с вещами и показал ему сигарету.
- Сержант я жду.
Лейтенант вышел из палатки и началась возня сборов. Антон и не заметил как к нему подошел Суббота с подсумком в руках.
- Слушай, я извиниться, - начал он.
- Да замяли уже — отрезал Антон, - чего тут еще скажешь.
Но Субботе видимо этого было мало. Он сел на кровать напротив Антона и тихо заговорил:
- Я имел ввиду, что мы воюем с террористами, а у терроризма нет национальности… и религии тоже нет.
Антон разложил броник прямо на кровати и делал вид что не слушает Субботу. На самом деле он внимательно его слушал. Слушал потому-что ему казалось Суббота гораздо умней, чем пытается показаться.
- Ведь ни одна религия не поощряет убийства.
- Ой да понял я тебя, понял Суббота, - бросил Антон, не хотел он слушать этот бубнешь. Суббота слегка разочаровал Антона этой тупой фразой - замяли сказал же. Лучше помоги, вон броник застегни, а то не дотянуться.
Суббота помог и подал руку Антону.
- Без обид Антон?
- Без обид Леня, - улыбнулся Антон, - давай твой подсумок подержу пока.
Антон смотрел как Суббота неуклюже возится со своими вещами и недоумевал — пару дней назад он был готов избить этого тихого парня...

- В селе работают вованы, мы отцепляем село по периметру  - командовал капитан Першин, - и чтобы ни одна мышь поебаться не выскочила.
Рота прибыла в село верхом на бронетранспортерах и сейчас построившись слушала вводную командира.
- Повзводно. Кондратьев твои здесь остаются. - Макар давай двигай дальше, замыкай село, Евсей — западный край. Остальные за мной кивнул он командиру взвода оружия, на запад.
Бтр обсаженный солдатами третьего взвода пернув выхлопом подпрыгнул сдвинувшись с места и покатил через село закрывать блокаду.  Остальные разделившись на две колонны двинулись в разные стороны окружать село. Только топот ног по грязи нарушал тишину.
- Кот давай, - крикнул лейтенант Кондратьев водителю бтр, - разворачивай вдоль дороги.
Бтр развернулся перекрыв дорогу.
- Так первое давай там перекройте — лейтенант показал на левый край от дороги, - цепью по два.
- второе отделение за мной — скомандовал лейтенант, Леша — кивнул лейтенант командиру отделения Антона, - возьми первое отделение. - Яра, здесь пока останься со третьим.
- Так точно, - подтвердил сержант Ярофеев и обернувшись к отделению крикнул:
- Так далеко не отходить.
Отделение растянулось вдоль дороги рядом с бтр. Некоторые бойцы залезли на броню бтра и закурили.
- Даже деревья как у нас покрашены, - сказал оглядываясь Цифра.
- Это от перегрева — ответил ему Беляев тоже озиравшийся на местность.
- Чего вы там  баррагозите? - спросил Ярофеев.
- Говорю у нас также, ну у бабушки в деревне деревья красят.
Цифра кивнул на сад росший в одном из дворов. Все деревья где-то на метр от земли были покрашены белой краской или известкой от паразитов.
- Ты у нас значит бабкин внук Аркаша — пошутил сержант Ярофеев поправляя калаш на боку.
- Везде в России так делают.
Все оглянулись на Субботу. Он сидел на броне и глядел на дома стараясь раскурить сигарету.
- А это и не Россия — грубо ответил Антон.
- Что? - повернул голову Суббота.
- Это не Россия, а Чечня
- И что? Чечня часть России — ответил Суббота
- Слушай что ты все выебываешься?
Суббота начал его бесить еще с Ханкалы. Антон не знал почему просто он своей молчаливостью как-будто игнорировал всех. Типа никто не достоин с ним разговаривать, все тупицы, а он такой умник нашелся. Даже на кмб помощи никогда не просил, хотя видно, что заебывался как и все. Спросишь — ответит, да только никогда разговор не поддержит, не пошутит. Так казалось Антону.
- Что за херня-то началась? - вмешался в перепалку Ярофеев.
- Он еще с Ханкалы, говорил чурки ему нравятся, - Антон с вызовом смотрел на Субботу.
- Когда я такое говорил? - спокойно ответил Суббота выдыхая мерзкий табачный дым.
- Когда Яра нас забирал, - начал распаляться Антон, - дневального чурку помнишь?
Суббота молчал.
- Что молчишь? - заводился Антон, - ***во понял?
- Как в школе ей-Богу, - засмеялся черпак Примаков.
- Отставить ***ню всю эту — скомандовал Ярофеев, - вы еще подеритесь горячие финские парни!
Солдаты заржали.
- В расположении вернемся там и мерьтесь ***ми. Сэм глянь там, прогуляйся — Ярофеев показал вперед на дорогу.
Антон понимал, как с наезд на Субботу выглядят действительно смешно, поэтому даже рад был подчиниться приказу сержанта. Он видел что пацаны скорее осуждают его поведение,  чем поддерживают и потопал вдоль дороги.
 - Белый с ним иди — кивнул сержант Беляеву.
Рядовой Беляев спрыгнул с брони и затрусил вслед за Антоном.
В селе было тихо, даже собаки не гавкали, Антон даже подумалось может быть жители покинули село будучи предупрежденными о приближении федеральных войск. Антон подошел к одному из домов и через забор посмотрел во двор. Даже с каким-то удивлением он увидел, что жилье обитаемо. Едва различимый за деревьями небольшого сада, около двери в дом сидел старик. Он смотрел на Антона уже до того как Антон его заметил. Антон хотел что-нибудь спросить или просто поздороваться с этим дедом, но тот молча смотрел на него усталыми глазами и Антону стало не по себе от этого взгляда. Он отошел от забора, затем обернулся и посмотрел опять. Дед все также молчаливо смотрел на него.
- Все нормаль там? — крикнул Беляев, - пошли обратно.
Антон побрел к бтру. Уже отойдя он обернулся опять и увидел на углу того же дома двух девушек, скорее девочек. Одной было лет пятнадцать, другой лет тринадцать они тоже смотрели на него темными глазами. За их спинами прятался маленький мальчишка лет восьми-девяти. Не зная что делать он просто помахал им рукой. Они стояли не двигаясь и не реагировали на его приветствие. Только маленький пацанчик с иссиня черными волосами выразительно показал жест изображавший как-будто он целится в Антона. Затем одна сказала что-то другой на ухо и та, помахала Антону рукой в ответ засмеявшись. Антон невольно улыбнулся и побрел дальше к своим.
- Слышь малой, - Беляев остановился и ждал Антона, - Тебе же говорят, не надо к домам без приказа подходить.
- Там дед с детьми, только — ответил Антон.
- А под ногами? О растяжках подумал?
Антон не ответил, только кивнул в знак понимания своего косяка и поправил съехавшую каску.
- Так старым никогда не станешь, - улыбнулся Беляев, - докуривать будешь.
Антон взял бычок и затянулся.
- Самойлов, - крикнул сержант Ярофеев, - сюда иди.
Сержант стоял чуть поодаль бтра вместе с Субботой.
- Руки друг другу пожали пацаны и не надо тут разводить ***ню. Договорились?
- Я просто сказал «ему это скажи» и все. Они такие же люди…. как и мы — сказал оправдываясь Суббота, - нельзя же так всех под одну гребенку. Если мои слова тебя обижают...
- Да по хую, пацаны — прервал Субботу сержант.
Антон молча пожал протянутую Субботой руку и потом все-таки не выдержав сказал:
- Извини..
- Школа, школой — опять с брони сказал Примаков, - ей-Богу.
- А ты Ванька у них классный руководитель — ответил Примакову сержант.
И тут из села послышались выстрелы. Антон инстинктивно присел и прижал каску к голове рукой, затем завертел головой пытаясь понять направление откуда раздались выстрелы.
- В цепь на колено— крикнул командуя сержант Ярофеев.
Защелкали затворы автоматов. Отделение в секунды очистило броню бтра и  заняло позицию вдоль дороги.
Антон стоял на колене и смотрел на дорогу через мушку своего ак невольно моргая, стараясь стряхнуть жирную каплю пота скатившуюся со лба прямо в глаз.  Руки невольно дрожали в такт с частыми ударами сердца, он ждал свой первый бой. Страх влез под кожу, по чесноку ему хотелось отступить к бтру и он не понимал почему сержант не отдает этого простейшего приказа. Краем глаза, слева от него, он видел Енота, Женю Енина, он также стоял на колене в полутора метрах от него и точно также косился на Антона как Антон на Енота, дуло автомата Енота тоже дрожало выдавая такую же как у Антона мандражку. Он слышал как Ярофеев запрашивает лейтенанта по радио и слушает его ответы и приказы.
 Новых выстрелов из села не слышалось. Воображение Антона рисовало отступающих через огороды боевиков. Что вот-вот они вырвутся из-за прикрытия дворов и выскочат прямо на них и начнется стрельба. Потный палец скользил по курку ак. Но ничего не происходило. Только Ярофеев рядом с бтр активно вел переговоры по радио. Солдаты невольно оглядывались на сержанта их взгляды спрашивали что случилось.
- Не-не не бой — сказал Примаков, - точно не бой. Яр курить-то можно?
Наконец сержант объявил:
- Это вованы стреляли. Строй сохранять, - крикнул Ярофеев, - ждем.
Все произошло как-то неожиданно за прислушиванием разговоров сержанта Антон не увидел как из одного из поворотов на дороге прямо перед ними появилась сухощавая фигура. Это был мужчина, он замер увидев бтр и стрелков. Сержант Ярофеев свистнул и крикнул визитеру:
- Эй, стоять!
Мужчина на дороге развернулся в сторону села показав солдатам спину и несмелой походкой двинулся обратно в село по следам бтр на котором укатил третий взвод с капитаном.
Антон ждал команды открыть огонь.
- Прима, Шалтай, - крикнул приказ сержант Ярофеев, - давай за ним. Сюда его.
Прима и Саня Фомин с позывным «Шалтай» выскочили из цепи и побежали к мужику, который после упредительного свиста остановился и сейчас смотрел на приближающихся солдат не показывая никаких признаков к бегству.
- Прикрываем, - крикнул Ярофеев, - и по флангам смотрим.
Прима и Шалтай тем временем подбежали к мужику и без лишних разговоров взяли его на прицел затем Прима выкрикнул что-то и мужик без сопротивления положил руки за голову. Шалтай быстро обхлопал пленника по бокам свободной от ак рукой и кивнул Приме. Так они и повели его с к бтру.
- У нас тут дух товарищ лейтенант — докладывал сержант в рацию глядя на приближающихся бойцов, - не знаю еще, прогуливался просто. Да. Задержали. Так точно.
Духом оказался подросток лет четырнадцати в старой болоньевой куртке. Он молча стоял перед сержантом сверля взглядом колесо бтр.
- Может в фанеру ему пробить? - предложил Шалтай, - чтоб разговорчивее стал?
И уже размахнулся было для удара.
- Отставить — упредил бойца сержант.
- Руки опусти, - сказал пленнику сержант, - Ты кто?
Антон видел как дед которого он видел у домика теперь стоял у забора своего дома и молча наблюдал за сценой.
- Живу здесь — коротко ответил пленник. Было заметно, что у него только начал ломаться голос.
- А бежал чего?
- Я не бежал, - опять коротко ответил пацан, - я домой шел.
Ярофеев кивнул.
- Звать как? - спросил он.
- Дикалу — ответил пацан.
- Дикалу в рот ебу — сказал Енот рядом с Антоном не отрывая взгляда от дороги.
Антон не ответил на остроту.
- Так блять, до пояса раздевайся — приказал сержант, пацану.
Пацан непонимающе смотрел на сержанта
- До пояса разделся сказал — повторил приказ сержант.
Пацан кивнул и сняв куртку смотрел куда ее положить. Он вопросительно посмотрел на сержанта, но тут ничего не ответил. Дикалу приткнул куртку на борт бтра которая тут же была сброшена на грязь дороги Шалтаем.
- Не надо тут гавном броню марать — стебанулся он.
- Заткнись Шалтай, - цыкнул сержант, - и вообще отойди от греха.
Шалтай отошел на пару шагов назад и встал за спиной у чечена.
- Что ждешь? — посмотрел на трясущегося Дикалу сержант, - Майку тоже снимай.
Сержант подошел к пленному и вырвал майку из рук. Затем понюхал. Чертыхнулся и отдал чечену обратно в руки.
- Палец покажи указательный, - приказал сержант.
Пацан не понял.
- Указательный — Ярофеев поднял ладонь перед лицом чечена. Казалось что он хочет дать пацану пощечину.
- Указательный палец — повторил сержант согнув все пальцы в кулак и оставив прямым только указательный палец правой руки перед лицом.
Пленный протянул дрожащую руку сержанту. Ярофеев взял ладошку с свою и повертел осматривая. Затем отпустил руку и осмотрел костлявые плечи чечена.
- Одевайся — наконец сказал сержант Ярофеев.
Пацан быстро натянул майку и подняв куртку из грязи дороги держал ее в руках вопросительно глядя на сержанта.
- Что уставился Улукбек — сказал ему сержант, - стой и жди.
Антон смотрел на этого тщедушного паренька тупо смотревшего в грязь дороги у себя под ногами и думал тоже мне врага нашли. Тщедушный восьмиклассник какой-то, таких у нас в школе каждый второй был только кожа посветлее.
Заморосил дождик. Дед по-прежнему стоял у забора и смотрел на бойцов.
- Куртку надень — крикнул Белый с брони, - не май месяц.
Дикалу помолчал, потом ответил по-прежнему боясь поднять глаза:
- Гразная….
- Грязная! По-русски говори обезьяна!
Шалтай шагнул к пленному явно с намерением ударить.
- Заткнулись все — крикнул Ярофеев, - стоим и ждем.
Ждали около часа. После чего по рации поступил приказ лейтенанта отменить боевое построение. Еще через час вернулся с позиций остальной взвод.
- Это недоразумение что тут делает? - указал на «пленного» лейтенант Кондратьев.
- До ваших распоряжений, как приказывали товарищ лейтенант, - доложил сержант, - осмотр проведен, не боевик, - я докладывал.
- Порохом не воняет одежда? - спросил Кондратьев.
- Никак нет. Пальцы, плечи тоже не отмечены — отчеканил сержант.
 Лейтенант махнул рукой в сторону села сказал Дикалу:
- Домой иди парниша.
«Пленный» ничего не ответил, но понял лейтенанта и с курткой в руках побрел по дороге в село.

- Старейшене вованы башню снесли, говорил нету оружия в селе только для самообороны — рассказывал лейтенант Кондратьев сидя на броне в окружении своего взвода.
- На смерть чтоль? - спросил лейтенанта Енот?
- Ну да, - ответил Лейтенант, - чтоб не срал громко. Сука полсотни калашей итог. Все в смазке еще.
Солдаты смеялись одобрительно кивая. Антон молчал, ему было не понять что смешного говорит взводный? И еще его мучил вопрос. Смог бы он выстрелить в того деда в саду или пацана на дороге?

Антон затянул ремень с подсумками тем самым закончив свои приготовления к караулу. Он сел на кровать напротив Лени Субботы. Они молча ждали.
- Все  собрались? - гаркнул наконец Межницкий, - давай строится.
До места несения караула шли молча по дороге измочаленной берцами, колесами и гусеницами в жижу дороге. Затем, у могучего блокпоста, с бтр перекрывавшем дорогу, свернули с дороги и пройдя через небольшую полянку оказались на холмике покрытом лысым леском и изрытом окопами батальона. Здесь и находилась их позиция на холмике господствующем над пологим в оврагом.
  В окопе их было четверо — командир их отделения Межницкий и трое молодых Антон, Женя «Енот» и молчун «Суббота». Вторая половина отделения располагалась метрах в тридцати точно в таком же окопе. Сперва сержант даже предъявил лейтенанту, что мол с одними карасями он и потребовал хоть одного «старого», на что получил от лейтенанта отрицательный ответ состоявший в основном из трехэтажного мата и ссылок к опытности сержанта и что именно его отделение потравилось вяленым мяском и ныне отдыхает в госпитале.
Когда еще было светло, сержант рассказывал про возможных снайперов с пнв которые любят постреливать по ночам и объяснял кто и как должен был действовать в этом случае. Впрочем, это уже было объяснено сотни раз в расположении, но на практике все слова сержанта звучали как-то по другому.
- Вот смотри, - показывал бойцам сержант, - видишь тропинку.
Антон смотрел на редкий лес под холмом и в упор не видел никакой тропинки, только туман стелившийся по земле.
- Дальше холмик, - показывал сержант, - кустарник, хорошая снайперская позиция. Если будет дух, то там скорее всего.
Этот кустарник видели все, во всяком случае Антон хотелось думать что он и сержант смотрят на один и тот же кустарник.
- Так может проверить? - спросил Енот, - и дело с концом?
- Иди проверь, - серьезно сказал сержант, - давай Енот вперед, мы прикроем.
Он отполз чуть назад и выставил вперед АК, жестом показав Антону и Лене делать тоже самое.
- Давай Енот вперед, - сказал сержант поправляя наушник рации.
Енот или просто Женя Енин замялся, он смотрел на кустарник под холмом и не мог двинуться с места.
Енот оглянулся на Антона с Леней.
- Что одному? - спросил он сержанта в котором чувствовалось плохо скрываемое дрожание.
Сержант кивнул и видя, что Енот переборов свой страх собирается встать и начать спуск с позиции положил ему руку на плечо в знак остановиться.
- Отставить рядовой.
Все выдохнули.
- Тебя что не учили Енот? Инициатива дрючит инициатора?
Сержант Межницкий дал Еноту подзатыльник и приказал вернуться в окоп.
Все дежурство  и провели на этом холме, в мокром грязном окопе вглядываясь в темноту и вслушиваясь в любой шорох или треск ветки. Курили только с разрешения сержанта сидя на кортонах чтобы огонька от сигареты не было видно в темноте. Менялись каждые три часа, двое дежурили, двое спали. Свои перерывы на сон Антон обещал себе не спать, но получилось не ахти как. Он просто откидывался на край окопа и вслушивался в темноту рядом со своим напарником Енотом который тоже старался не спать. Но сон предательски подступал и казалось туман, что был здесь повсюду, пробирается внутрь головы окутывая все внутри, притупляя сознание так что, веки сами по себе начинали слипаться. 
- На, будешь докуривать? - Саня протянул только закуренную дагестанку Антону, - не могу больше, скоро никотин с конца покапает.
- С чего там капать-то? - отшутился Антон и забрал протянутую едва дымящуюся сигарету.
Дагестанcкая прима только называлась сигаретами, на самом деле это был еще один инструмент для тренировки солдатской выносливости. Табак там был не коричневого, а зеленого цвета, чтобы не дать дагестанке погаснуть ее все время приходилось растягивать.
- Слышь Сэм, - сказал Енот в темноте, - говорят в третьем бате пацанам проставили в военниках дембель в июне.
- Чего? - переспросил Антон «затягиваясь» сигаретой.
- Говорю же, в третьем бате… Ява базарит, - Лех, - Енот назвал сержанта по имени, - так правда нет? наебалаво?
- Ты о чем? - спросил сержант не оборачиваясь.
- Что в июне домой
- Да, - ответил сержант, - заткнись ты уже Енот.
Сержанту было по фигу на срок службы, он был как и остальные ротные сержанты, сверхсрочником оставшимся после срочки на контракт. Да, он знал что правда, девять человек в ноябре уже уехало домой. Трое — даже на спецтранспорте и в бонусных гробах.   
Сержант Межницкий тоже не пользовался своими перерывами на сон, он отвечал за эту точку, а сегодня с ним были одни молодые, поэтому и не спал он. И дело было, не в том что он не доверял Антону, Сане или Субботе, он прекрасно видел их возможности на импровизированном кмб, а просто опыта у них не было.
- Земную жизнь пройдя до половины...- пробурчал себе под нос сержант.
- Я очутился в сумрачном лесу — также шепотом продолжил Суббота.
- Данте читал? - спросил Межницкий.
- Да, читал — ответил Суббота, - давненько.
- Учился?
- Нет, для общего развития — ответил Суббота, - дома.
- Ага, - понял сержант, - а я в госпитале на срочке, когда с пневмонией валялся.
Тихий разговор сержанта и Субботы убаюкивал.
- Родители болеют у меня…
Услышал Антон сквозь сон голос Субботы. Он не понял о чем они говорят. Значит он все-таки уснул и прямо с сигаретой в руке которая, естественно, потухла. Светало, видимость правда не улучшилась, стало светлее, но туман все также укутывал всю вокруг. Антон просто лежал и слушал разговаривали как молчун Суббота шепотом разговаривает с сержантом.
- И ты думаешь так легче домой попасть? - спросил сержант.
- Нет не легче, быстрее просто — ответил Суббота.
- Быстрее родителей похоронкой порадовать, вот что быстрее — ответил сержант, - что в голове у вас хрен знает.
- Один Данте читает, другой воги под ноги бросает — говорил сержант.
- Чего? - спросил Суббота.
- Да тут на днях пацанчик. Короче, иду я в расположение после обеда. Стоит между палатками пацанчик со второго вроде взвода и воги себе под ноги бросает. Я бля, ****ом в грязь. Взрыва нет. Подскочил я к нему и ебалом его в грязь, ору «блять, ты чего типа охуел воги разбрасывать?».
- А он чего?
Сержант подавил смешок им сказал:
- А он говорит. Они не боевые, я говорит, их в селе на зачистке насобирал, валялись говорит. Сука воги не боевые… Какие они еще бывают говорю? А он только плечами пожимает, так дети с ними там игрались, не один не взорвался….
- Сумасшедший — только и сказал Суббота.
- А кто был-то — спросил Енот из-за спины, он как и Антон слушал историю.
- Неважно, - ответил сержант не оборачиваясь.
- Так нормальный позывной был-бы — вог - засмеялся Енот, - или двадцать пятый.
Сержант тихо засмеялся.
- И правда, - сказал он, - двадцать пятый. Главное чтоб не двухсотый.
Начался мелкий омерзительный дождик и стало совсем уныло. Антон и Енот сменили сержанта и Субботу на посту. Ничего не происходило. Даже плоские шутки Енота уже не прокатывали. В мертвой тишине Антон смотрел на предполагаемую снайперскую точку и старался не уснуть.
Меняли их бойцы не из их взвода, даже не из роты и это было странно, это был участок их взвода.
- Наверное снимаемся с позиций, - сказал сержант когда они подходили к ожидавшим их остальной части караула во главе с Лейтенантом Кондратьевым.
- Так сейчас сразу в расположение.  - сказал перед строем лейтенант, - не раздеваемся просто в расположение возвращаемся и ждем.
По рядам пробежал ропот каждому хотелось знать, что стряслось?
- Выдвигаемся товарищ лейтенант? - спросил лейтенанта сержант.
Кондратьев кивнул, потом ответил сержанту:
- Приказа еще не было, - быстро ответил лейтенант.
- Вопросы? - обратился лейтенант к строю.
- Чего похавать товарищ лейтенант? - спросил кто-то из строя.
- Сухпай похаваешь Осипов, - ответил лейтенант, - в расположении.
- Еще вопросы?
Строй молчал.
- Направо! Шагом марш.
Шли молча, как обычно, уставшие и уже выйдя к дороге всем стало понятно, что батальон снимается с якоря.
Бтр перегораживавший дорогу теперь исчез, видимо заняв место в колонне этих стальных тварей тянувшийся слева от дороги. Правую сторону дороги занимали Уралы отчасти уже заполненные бойцами.
- Рота построение, - орал сержант Ярофеев, - повзводно.
Два часа они сидели в палатке и ожидали этого крика. Все было упаковано, все с оружием, все готовые к выходу. Говорили что в Грозном авиация разнесла отступавших боевиков. Что взяли Минутку, важную площадь или район в Грозном. И что Грозный почти взят теперь. Радости не было, была только напряженность, все понимали теперь начнется ж..а. Кто-то говорил об Ингушетии, кто-то об отступлении в Буйнакск или выдвижении к Шатою. Ничего не было понятно. Вернее понятно было одно - полк Антона пришел в движении и выступал на реально боевые позиции.
Полог палатки откинулся. Черная темень с улицы словно ввалилась в палатку вместе с человеческой фигурой.
- Выдвигаемся Ярик? - спросил кто-то вошедшего сержанта.
- Да, грузимся - коротко бросил сержант, - повзводно, давай в темпе пацаны.

5
 Женщину звали Анна Сергеевна. Она жила одна в двухкомнатной квартире, ну как одна с четырьмя или пятью кошками, Антон не считал. Поэтому в квартире стоял соответствующий запах, не сильный правда.
- Как дочка съехала, так вот и живу с котами, - говорила, как-будто оправдываясь хозяйка квартиры, - все старые уже больные, не бросишь ведь их на улице - кивнула она на котов.
- Я приоткрою форточку? — спросил Антон.
- Пахнет так да? - спросила женщина.
- Да, нет просто душно, - Антон не соврал, запаха почти не чувствовалось, просто было душно.
- Вот и я говорю, не пахнет ведь, - говорила женщина, - а они мне «весь подъезд провонял».
Антону было не до оценки запахов и местных разборок, прежде всего он хотел знать, чего полезного для следствия может рассказать эта женщина.
- Вы хотели мне что-то рассказать… - начал Антон, он боялся ошибиться с именем хозяйки квартиры.
- Да, - Анна Сергеевна, как-будто вспомнила что-то, - да хотела рассказать. Проходите пожалуйста.
Она неопределенно махнула рукой в сторону то ли комнаты, то ли кухни. Квартира была двухкомнатной со смежными комнатами выходившая окнами на обе стороны дома.  Не смотря на возражения хозяйки Антон снял туфли и в носках прошел в скудно обставленную комнату. Он сел на видавший виды диван в комнате. Самые смелые из местного отряда котов внимательно изучали Антона. 
- Чай будете? - спросила женщина, - сейчас тапочки вам принесу.
- Нет, нет не беспокойтесь — ответил Антон, - мне и так нормально.
Хозяйка квартиры сконфуженно попросила Антона подождать, пока она покормит котов и еще раз извинилась за запах. Антон кивнул в знак понимания. В самом деле, он не испытывал никаких проблем из-за котов, он был к этому привычен. В детстве у самого было два кота и детям он хотел принести котенка, но жена была против. «Если уж брать, так щенка питбуля» - говорила она.
 М-да… «Но ведь кто-то ударил Леню» - носилось в голове у Антона, пока женщина  кормила свой отряд.Он прокручивал в голове весь сегодняшний день и воспроизводил в голове ответы опрошенных им людей и прочитанные показания и не мог ничего придумать. Ни конфликтов, ни от мира сего. Монах.
- Только я без протокола скажу вам — начала хозяйка войдя в комнату.
- Конечно, Анна Сергеевна, - ответил Антон, он уже привык к такому типу допроса. Более того он даже был рад, что женщина сказала это, ибо это означало, что ей действительно есть что сказать.
- Итак, что вы хотели мне сказать?
Она села в кресло напротив Антона и начала говорить.
- Ой, я ведь… Только сейчас узнала шла с работы и в магазине говорили. Я почему-то сразу подумала о Лене.
- Почему о Лене? — спросил Антон, - повод был?
- Несколько дней назад, Леня переругался с Ушаковым. Есть тут у нас бизнесмен. Захватил подвал дома и превратил в свой склад и личный клуб. И вообще-то он и есть хозяин дома, а не старший. Так вот завел он себе собаку, здоровую.
Антон хотел спросить несколько уточняющих вопросов, но молчал - боялся остановить Анну Сергеевну.
- И загрызла эта собака котенка у подъезда. Я их прикармливаю, а тут одного котенка беленького нет, потом еще кот пропал. И пошла молва, что это Костя свою собаку тренирует на котах. А я дура, - слеза скатилась по щеке Анны Сергеевны, - Лене между слов сказала об этом. А он просто кивнул и ничего не сказав, пошел к нему. Я и не знала, что он к нему сразу пойдет. Он корма принес и так поговорили про жизнь, все как обычно. Он ушел...
Анна Сергеевна проглотила комок в горле и продолжила:
- А потом ночью, позавчера, крики с той стороны, - Анна Сергеевна махнула на окно дальней комнаты выходившей на другую сторону дома, - Ушаков что-то орал, ну я к окну, а там ничего не видно и только визг собаки страшный - страшный. А у Леньки по утру рука забинтована, я спросила что стряслось? А он только отмахнулся… «Все нормально Теть Ань».
- И улыбается. А сегодня...
Анна Сергеевна заплакала не в силах больше сдерживаться. Антон молчал.
- Понятно… - вздохнул Антон и на автомате закурил, даже не спросив разрешение хозяйки квартиры, потом словно вернувшись в реальность вопросительно посмотрел на Анну Сергеевну.
- Курите, курите — махнула она рукой.
- В какой квартире этот… - имя опять предательски выскочило из головы Антона.
- Ушаков, - сказала Анна Сергеевна, - Константин Ушаков его зовут. В двадцать четвертой квартире он живет.
Анна Сергеевна как-будто не услышала Антона и продолжала говорить.
- Леня, я его с детства знаю. Он добрый ...был. - с трудом добавила она проглотив комок в горле продолжила:
- Мне с котами возится помогал, корма когда купит.. Я ему говорю не надо, а он только улыбается и говорит, пустяки все это. Один раз даже кота вон Барсика, - Анна Сергеевна кивнула черно-белого кота сидевшего в дверях смежной комнаты, - свез на такси в ведклинику, думала усыплять, сама уж не могла рука не поднималась... а он операцию ему там оплатил и лекарства. Свет мне оплатить помог когда, эти — Анна Сергеевна показала рукой на окно, - хотели отключить за неуплату.
У Антона затекла нога и он неловко повернулся на диване.
- Пойдете к нему да? - спросила Анна Сергеевна, думая что Антон хочет уйти.
- Нет, нет, - ответил Антон ему было интересно просто послушать о Субботе, - рассказывайте как рассказываете.
Он взглянул на часы, было двадцать минут седьмого.
- Вам наверное уже домой надо? - Анна Сергеевна заметила движение Антона.
- Нет, все нормально — ответил Антон, - вы сказали вы Антона с детства знаете?
То что они вместе служили Антон решил не упоминать, ни  к чему это было.
- Да, с детства. - подтвердила Анна Сергеевна, - мы сюда когда приехали он как раз в школу пошел, если не ошибаюсь.
- Жили как соседи, не ругались. Потом у Елены Николаевны, мамы Лени, рак нашли по-женски, а Леню в армию забрали.  Он вернулся у матери рак прогрессировал и отец на глазах таял. Я помогала как могла с Никой..
- С Никой? - остановил Анну Сергеевну  услышав знакомое имя Антон.
- Да, дочку мою Вероникой зовут, но все зовут Никой, - сказала Анна Сергеевна.
- Они не… - начал Антон.
-Да не… - усмехнулась Анна Сергеевна, с сожалением, как показалось Антону, - они совсем из разных миров будто. Антон дома все, а моей…
Анна Сергеевна махнула рукой.
- Только гульнуть бы, - горечь в голосе уже было не скрыть, - вся в отца.
- Вы в разводе? - спросил Антон и тут же пнул себя за бестактность, - извините.
- Да ничего, - махнув рукой сухо ответила хозяйка квартиры, - в разводе я.
- То есть отношений у вашей дочери с Леней… - Антон запнулся из-за этой фамильярности, - Леонидом не было?
- Да какие ему романы, - вздохнула Анна Сергеевна, - он как с армии пришел, так на работу сразу. Мать-то у него болела сильно и на пенсии еще не была, потом отец с сердцем… Так он и мотался между ними, то мать в больнице, то отец… Мать лет десять назад умерла, отец года не отжил после...
А потом? - спросил Антон, - после похорон? Конфликтовал? Пил?
- Да, нет — вздохнув в очередной раз ответила Анна Сергеевна, - пил он редко. Конфликтовать? Нет не конфликтовал ни с кем… До последнего времени.
Антон кивнул. Потом спросил:
 - Родственники у него есть? Двоюродные может?
- Нет, родители у него только были, ни братьев ни сестер. Никогда не видела и никто не приходил к нему.
- Друзья?
- Нет, не видела. Ни с кем он не общался и никого не вспоминал.  Тут вот только, знал всех, но не общался ни с кем близко. Во всяком случае на лавочке с этими, - Анна Сергеевна кивнула на окно, - не сидел.
- Понятно, - ответил Антон.
«Не изменился Суббота», подумалось Антону.
- Вы бы знали что тут творится. В начале лета тут парня убили просто… Для веселья просто.
- Это как? - спросил Антон
- Да тут приезжают на лето жить, москвичи… То есть две сестры раньше тут жили, да уехали. Замуж повыходили и уехали. Родители умерли… спились. Так вот они эту квартиру и используют для отдыха летнего. И вот приехали они с мужьями своими… Вы бы их видели..
Антон вопросительно посмотрел на Анну Сергеевну.
- Два бандита отъявленных избили соседа своего Сашку просто так для веселья, а он возьми и помри от побоев. И оттащили на карьеры — Анна Сергеевна махнула рукой в сторону окна, - как-будто утонул он.
- И следствия не было? - спросил Антон.
Хотя он прекрасно понимал, что есть бытовуха как бытовуха. Это и имел ввиду Палыч когда говорил, что не спишит все на бытовуху.
- Управдом этот…
- Маленький такой?
Имя управдома вылетело из головы у Антона.
- Конечно он, - кивнула Анна Сергеевна, - управдом охарактеризовал Сашку как алкаша местного, участковый все и списал...а эти … так и гуляют. А теперь вот Леньку убили. И просто не в силах я это уже терпеть, мочи нет.
- Где говорите живут эти молодцы? - спросил Антон.
Как версия эти орлы вполне подходили.
- Думаете они? - сказала Анна Сергеевна, - их сейчас тут не видно. Это только Ушакову надо было.
Анна Сергеевна вздохнула и взяла давно просящегося кота на руки.
- Ох не жить мне — в сердцах сказала она.
- Да успокоитесь вы, - сказал Антон, - все в порядке будет.
Хотя и сам не верил в эти слова. Что он может сделать? Дать пустое обещание о защите? Предупредить участкового? Антон понимал, что уклонился от темы Лени, но продолжал в тишине слушать исповедь этой женщины.
- Участковый вроде у вас толковый, - начал он.
Анна Сергеевна не ответила, просто продолжала гладить кота. Солнце переместилось на эту сторону дома и в этих лучах заходящего солнца Антон увидел, что глаза Анны Сергеевны блестят слезами.
- Коты у меня и раньше были, - говорила она, - и ни у кого с этим проблем не было. А потом этот урод низкосракий приперся и начал меня клевать запахом. Угрожать…
- Как? - спросил Антон.
- Тем же участковым, сэс, свет пытались отключить, да и просто требовал усыпить котов.
- Н-да..- только и вырвалось у Антона.
- Вот и превратил меня в изгоя местного, только вот Ленька и помогал. Даже двух кошек к себе забрал жить. Ой, они же там заперты.
Анна Сергеевна неподдельно заволновалась в глазах опять заблестели слезы.
- Не волнуйтесь  вы так, - старался утешить Анну Сергеевну Антон, он взглянул на часы, шел восьмой час - нда, сегодня уже наверное не получится, но завтра я вам обещаю, мы откроем квартиру и выпустим котов.
- И куда они пойдут? - отрешенно сказала Анна Сергеевна, - ко мне конечно и опять начнется..
- Я вам обещаю, - твердо сказал Антон, - никто с котами к вам больше не будет лезть.
Анна Сергеевна кивнула, хотя Антон знал  - не поверила она его обещанию ни на секунду.
- Что ж делать.. - только и ответила Анна Сергеевна.
- Я вас и так сильно задержала да и по теме не сказала почти ничего.
Антон внимательно смотрел на Анну Сергеевну и понимал сколько надо решимости этой тщедушной женщине чтобы рассказать ему все. Все о чем, как понимал, смолчали жители дома. Он спросил у нее телефон, но получил отрицательный ответ — телефона у Анны Сергеевны не было, ни мобильного, ни стационарного.
Было около девяти когда Антон садился в свою машину. Тепло попрощавшись с Анной Сергеевной он, в очередной раз, обещал во всем разобраться и еще раз заверил ее в безопасности и конечно же пообещал, высвободить котов утром. К управдом Антон не пошел  как планировал до встречи с Анной Сергеевной, теперь он просто не видел в этом смысла. Уже приехав домой позвонил участковому Павлову и попросил к утру найти слесаря для вскрытия замка квартиры Лени. Планировал поужинать, но так и уснул на диване путаясь в планах на завтрашний день. Ведь окромя следствия надо было позаботиться о похоронах…

  С утра на горизонте начала собираться облачность, но она не сильно повлияла на погоду. Стояла все такая же духотища, что и все последнее время.
Одевать пиджак Антон не стал, запихал телефон в барсетку подаренную еще женой и поехал на Зеленку.
Участковый со слесарем уже ждал во дворе дома. Антон не перекинулся с участковым и парой слов пока слесарь,  мужик лет пятидесяти прибывавший в состоянии перманентного похмелья, возился с замком. Соседка Анна Сергеевна не вышла на шум возни на площадке. Зато вышел появился другой сосед. Дверь напротив двери Анны Сергеевны приоткрылась и в появившуюся щель высунулась массивная бородатая физиономия. Заметив форму участкового голова тут же исчезла. 
- Готово начальник, даже ломать не пришлось — сплюнул слесарь с гордостью толкая дверь, - я тут постою.
- Постой, постой — сказал лейтенант Павлов, - мне с вами идти? — спросил он Антона.
Антон отрицательно помотал головой и вошел в открывшуюся дверь квартиры Лени.
В нос сразу ударил убойный «кошачий запах» который был гораздо сильнее, чем в квартире соседки Анны Сергеевны. Квартира была однокомнатной и производила унылое впечатление. Антону сразу подумалось как трудно было Лене вот в таком бетонном квадрате жить с двумя больными родителями. Антон прошел через комнату по вытоптанному паласу и открыл шторы впустив свет в комнату. Затем открыл форточку впуская в комнату свежий воздух. Из окон квартиры выходивших во двор дома, хоть и под углом отлично просматривалась детская площадка. Невольно взгляд Антона упал на место где было обнаружено тело Лени и, на какую-то секунду, он вспомнил момент когда он откинул простыню и узнал Субботу.  По спине опять пробежал холодок, дыхание перехватило как-то уж слишком резко. Антон сел на диван. «Надо все-таки ко врачу сходить» - подумал Антон чувствуя как в груди подпрыгивает сердце.
В свете утра квартира не стала выглядеть лучше. Старый советский ковер на стене, старые выцветшие обои на стенах, старый шкаф, сервант, такой же старый диван на который сел Антон, все эти вещи были явно были куплены еще родителями Субботы. Исключением была идеально заправленная кровать, наверное купленная относительно недавно на замену родительской.  На прикроватной тумбочке, рядом с копеешным будильником, на книжке перевернутой обложкой вниз Антон обнаружил вскрытую упаковку стерильного бинта и крученный в улитку тюбик левомиколи. Самого бинта внутри не было. Напротив кровати, на столе покрытом видавшей виды скатертью стояли современный монитор с массивным системным блоком. Антон хотел было включить его, но передумал — времени на это не было.
Антон зашел на кухню, здесь все было так же как и в комнате. Ветхий холодильник, буфет, старая газовая плита и чистенькая микроволновка, видно только ей Леня и пользовался.  В мерно гудевшем холодильнике стояла бутылка минералки, старый майонез, покоцанный кусок сырок и несколько банок консервов.
А вот в ванне он обнаружил кровавое полотенце и майку всю в пятнах крови брошенную на маленькую стиральную машину. Антон понимал, что скорее всего это и было подтверждением слов Анны Сергеевны о том что у Лени был конфликт с неким Ушаковым и тут, в ванной Леня устроил себе перевязочную. Но все это было баснословно и требовало проверки. Антон сфотографировал ванную и позвонил судмедэкспертам потребовав их приехать сюда на квартиру немедленно.
Тут Антон вспомнил о котах, о которых беспокоилась Анна Сергеевна. Он вернулся в комнату и только сейчас увидел - из под кровати, на него смотрели две пары кошачьих глаз. Единственные друзья Лени Воскресенского испугавшись незнакомого человека забились под кровать и сейчас внимательно изучали его во все четыре глаза горевших в темноте словно фары ближнего света. Нет, Антон разглядел, глаз было три на двоих, у одного из котов глаз был удален и зашит. Он пошел на кухню и взял початую банку рыбных консерв и предварительно понюхав их на пригодность выложил их на тарелку, и сунул котам под кровать. Сразу раздалось характерное шебуршание — коты начали есть.
- Меньшиков так и не появлялся? - спросил Антон участкового выйдя из квартиры в подъезд.
Лейтенант отрицательно покачал головой.
- И не звонил?
Тот же ответ от участкового.
- Опечатать можешь, - спросил он лейтенанта показывая на дверь.
- Могу, - ответил лейтенант, - только печати нету.
- Ладно здесь подождем экспертов, - сказал Антон, - они опечатают и закроют.
- Так защелнуть можно — подал голос слесарь сидевший на ступеньки лестницы, - яж говорю, замок целый.
- А ты свободен — сказал Антон слесарю.
- Это… - замялся слесарь.
- Что еще? - нетерпеливо спросил Антон понимая, мужичку надо похмелиться.
Порывшись в барсетке он протянул ему пятисотку, меньше бумажки просто не было.
- Хватит? - спросил Антон.
Слесарь улыбнулся и взяв деньги пошел не вниз, а вверх по лестнице.
- Заблудился? - не понял Антон.
Слесарь не ответил.
- За спиртом он, - сказал из-за спины участковый. Точка там.
- Чего чего? - удивился Антон, нет не точки в подъезде, а то что участковый так спокойно об этом говорит.
- Все для личного пользования. Сколько протоколов не составляй…
Антон кивнул в знак понимания. До приезда он позвонил в дверь Анне Сергеевнее. Дверь долго не открывалась и Антон уже решил было, что хозяйки нет дома, но тут дверь открылась.
- Анна Сергеевна, - обратился к хозяйке квартиры Антон, - котов забрать…
Анна Сергеевна не двинулась с места.
- А этот — она кивнула на участкового, - опять меня потом будет со света сживать?
Участковый молчал.
- Анна Сергеевна ведь договаривались же…
- Я заберу котов, - говорила Анна Сергеевна, - а этот пусть от меня отстанет. Никогда не думала, что доброта наказуема, аж ведь нет…
Участковый, видя дружественный тон Антона к Анне Сергеевне предпочитал держать рот на замке.
- Конфликт исчерпан Анна Сергеевна, - сказал Антон, - так ведь лейтенант? - обратился он к участковому.
- Да, конечно — кивнул тот, - у меня никаких претензий и не было никогда. Просто…
- Хватит уже! - оборвал его Антон, - давайте котов уберем и квартиру закроем.

Пятнадцать минут спустя Антон и лейтенант вышли из подъезда на свежий воздух, если свежим можно назвать почти тридцати градусную жару улицы. С котами осложнений не возникло. Усатые сразу узнали голос Анны Сергеевны и она унесла их к себе вместе с кошачьими консервами из холодильника Лени. Ключей от квартиры Антон не нашел, так что старший  лейтенант Павлов просто заклеил дверь полицейской лентой, придав той подобие опечатанной.
- У меня тут две бытовухи еще одна на водников, другая на комсольской, а у меня всего два человека! - орал в трубку Меньшиков, - Я уже людей из отпусков отзывать начал.
- Меньшиков! - крикнул в трубку Антон, хотя понимал криком делу не поможешь. - Да я все понимаю, но что делать-то? Хоть запросы по мобилке операторам сделали?
- Конечно сделали. Слушай Сергеич, - выдохнул Меньшиков, - все вопросы к начальству! Не ко мне! Освободятся люди пришлю. Все что успели сделать у тебя на столе!
И положил трубку.
- Придется самим… - буркнул под нос Антон доставая сигарету из пачки.
Ответов операторов мобильной связи на запрос об уточнении номера быстро ждать не приходилось, обычно это занимало около недели. Да и что это дало бы? Номер телефона Субботы? Да и не верил Антон в версию гопстопа изначально, а уж после разговора с Анной Сергеевной подавно.
- Зря ты так с женщиной, - сказал Антон закуривая.
- Ты об этой? - спросил участковый, - о кошатнице? Она же неадекватная.
- Кто? - удивился Антон, - что-то не заметил.
- Так все говорят, - объяснял участковый, - мне уже заяв с десяток на нее написали, - раздражался лейтенант.
- И все наверняка от двух-трех человек… - съязвил Антон.
- Я их и так игнорирую — ответил участковый.
- А на спиртовиков сколько заяв? Ни одной поди — продолжал язвить Антон.
- Вы же сами все знаете — ответил участковый, - что и как на таких районах…
- Да ладно, - махнул рукой Антон, - ты мне лучше про некоего Ушакова расскажи лейтенант.
- О ком? - переспросил участковый.
- Ушаков, с собакой тут гуляет. Вроде как бизнесмен местный.
- А этот — понял о ком речь участковый, - А что про него рассказывать? Обычный барыга скупает на базах продукты списанные, потом по магазинам реализовывает. Не привлекался вроде бы, но это проверить надо. Если и есть что на него, так это у вас спрашивать надо, а не у меня.
- Понятно, - выдохнул дым от сигареты Антон, - а что за молодцы какие-то живут с двумя сестрами.
- Не понял? - переспросил участковый.
- Парень тут тонул в начале самом лета?
Старлей молчал несколько секунд вспоминая.
- Да, был случай — ответил лейтенант, - в карьеры полез охладится алкаш местный и утоп.
- Утоп ли? - спросил Антон.
- Это вам кошатница сказала? - спросил участковый, - мало ль что говорят. По факту эксперты сказали утонул он. Да и моя то сторона где? Ведь не я дело вел.
- У кошатницы, как ты сказал, имя есть лейтенант, - ответил Антон, - и не обижайся. Я ведь на тебя бочку не качу. Просто..
Антон хотел сказать, что-нибудь ободряющее, но не нашел слов.
- А парней этих я знаю и на карандаше держу, - говорил в это время участковый, - обычная гопота, подраться, нажраться таких тут в каждом подъезде по десятку. А что я могу сделать если никто ничего не видел и не слышал? И всегда так.. - в сердцах сказал участковый.
- Ты к ним зайди лейтенант, а я пока к любителю собачек загляну, - сказал Антон туша сигарету, - пошли.

6
Антон чувствовал как в темноте начинает подниматься утренний туман. Сначала лицо покрывается тонким слоем пота. Через пять-десять минут в бушлате да еще накрытом пластиной броника становится просто нестерпимо. Все тело начинает чесаться хоть ори, причем чем больше пытаешься почесаться, тем сильнее зудит. Сначала кажется что к этому невозможно привыкнуть, что это просто пытка какая-то словно ты в полной выкладке заходишь в хорошо натопленную баню. Но спустя пару смен караула привыкаешь и просто констатируешь факт — если пот пошел, значит утренний туман поднимается. Совсем скоро в окружающей непроглядной темноте появятся силуэты пока еще лысых деревьев, словно армия скелетов стоящая здесь на постое со своими бивуаками и караулами. Потом через вечно затянутое тучами серое небо появится пятно холодного солнца и привнесет в картину унылого начинающегося дня блеклые цвета рассвета — коричневый и серый. Тут все было коричневым и серым. Коричневая земля, коричневые деревья, коричневый опавшие листья устилавшие все повсюду и гниющие здесь еще с осени. Серый — цвет тумана и камней подгорья разбросанных тут и там в хаотичном порядке как-будто великан древних времен колотил по горе огромным молотом используя ее в качестве гигантской наковальни и осколки камней от его работы разлетелись и рассыпались по этой поляне образуя вполне пригодные для обороны стрелковые позиции.   
Эти караулы слились для Антона в один большой и, казалось, бесконечный, караул. Спишь, жрешь и на позицию. Уже более двух, а может и трех недель (Антон потерял счет) их рота находилась в этих лесах и перелесках подгорья с целью закрыть выход из ущелья боевикам.  Если они конечно будут выходить здесь.
Они защищали какой-то проход в горах. Обычная горная дорога петлявшая среди гор с севера на юг. Здесь она как змея выходила из гор и тянулась по прямой к небольшому перевалу. За перевалом дорога тянулась через лес уходя в долину и дальше переходя из дикой местности к обитаемым районам селам, деревням и далее городам. 
Бойцы располагались на вершине небольшого перевала  который на картах напоминал горбинку на горлышке бутылки. Дорога здесь была прямой и полого поднималась вверх на небольшой равнинный стол, усыпанный вековыми валунами, метров  в двести в длину, здесь была хоть какая-то земля для рытья примитивных инженерных укреплений. Собственно, рота занимала уже подготовленную пятой ротой (дежурившей здесь до них) позиции с гнездами для стрельбы и траншеями вырытыми настолько глубоко насколько позволяла каменистая почва на перевале. Сама равнина на перевале уж очень плоской в геометрическом смысле не была. К востоку она уходила вверх и там сливалась с горой круто, почти отвесно, уходившей в небо.  К западу перевал полого шел  под откос завершаясь немного крутым обрывом на левом (западном) фланге. На дне этого обрыва или оврага, среди дикого леска тянулась горная речушка.  Невдалеке от берега лес заканчивался уступая место каменистому берегу плавно уходящему в реку. С высоты казалось речка  с обеих берегов обрамлена белым орнаментом. Другой берег речушки, такой же дикий, метров через шестьдесят по плоской земле начинал уходить вверх в гору уводя на горные тропы все выше и выше. Там не было никого. Почему? Это уже были вопросы к командованию.
Это и была позиция роты Антона. Позиция, на бумаге, была проста — рота контролировала вход на этот перевал. Четкая прямая оборонительная прямая полоса двух взводов пехоты прикрывающих взвод гранатометчиков располагавшихся чуть впереди там, где подъем на перевал переходил в небольшую равнину на взгорке небольшой равнинки между северной высотой и спуском к реке на юге.
 Антон не знал конкретно, что да как, не его рядового это дело было знать. Только отголоски от офицеров да то, что сержанты бывало в карауле ответит на вопрос, если спросишь. Он слышал как говорили, что наши войска взяли и зачистили Шатой и теперь духи бегут по ущелью как крысы в поисках выхода из России и пойдут явно не здесь, и все что они делают сейчас здесь просто формальность. Закрыть фронт так сказать. Временно. На всякий случай.  Антон, да и не только он, считал так не без оснований. Пару дней назад (может пять) бойцы третьего бата накрыли мелкую группку чехов даже до взвода не дотягивавшую по численности. Положили почти всех, остальных взяли в плен. Те, как рассказывал Енот, на допросе как один повторяли «Араб ушел дальше на север». Потом там, где-то на севере, грянул бой где рота ВДВ сошлась в неравном бою с этими ублюдками. Тем самым слова пленных фактически подтвердились — араб ушел и именно с этой отступающей колонной и сошлись псковские десантники. Значит, как думал Антон, их нахождение здесь полная и пустая формальность. Кажется командир второго взвода Минаев говорил о недели. Если так, то шел уже шестой день, завтра они должны свалить отсюда. Да и нечего им было тут делать только мерзнуть по ночам пялясь в темноту. Порой казалось даже, что их просто тут забыли. Какой-то генерал в штабе забыл отдать приказ и все сиди здесь среди камней пялься в темноту, чешись как бомжара и жри полутухлую тушенку с гречей которыми их исправно толкали, и с которой у половины роты случилось перманентное расстройство желудка. 
- Заебал Цифра — раздраженно буркнул Антон.
Его бесил звук хрустящих пальцев Цифры. По честному Антона бесило все. Его трясло. Уже дважды за этот караул он опорожнял кишечник, но мутить продолжало. Вот Гильза молодец, перед отправкой сюда упросил Межницкого в больничку его отправить с такими же симптомами как у Антона. А Антон, как дебил, постеснялся рассказать.
-  Не *** нам тут делать, - бесился Антон.
- Че? - спросил его Цифра.
- Я говорю, не *** нам делать — повторил Антон, - ведь араб ушел и разбили их. Факт ведь.
Цифра не ответил, не стал комментировать стратегические взгляды Антона. Он лишь продолжал хрустеть пальцами и также как и Антон глядел как в темноте словно на проявке фотографии из кромешной темноты начинают проступать силуэты хилых деревьев.
- Да ни хера Сэм, не бзди.
Раздался где-то позади голос сержанта Межницкого.
- На покури.
Антон почувствовал как сержант ткнул его в бок. Он взял протянутую сигарету и с отвращением затянулся. Мерзкий табачный дым заполнил легкие и залез в ноздри. Антон прослезился и чувствовал, еще одна затяжка и его просто вытошнит от этого запаха.
- Если духи ушли, - спокойно говорил сержант Межницкий, - тогда на кого десантура наткнулась вчера?
- Когда? - спросил Енот.
- Вчера, то есть позавчера уже. Десантура вышла на лагерь чехов. - сказал Межницкий, - пацана со второго бата в подкреп ходили к ним.
- Где? - спросил Антон, чувствуя как по спине бегают муражки страха.
- Километров семь отсюда вроде, - продолжал спокойно отвечать сержант, - на северо-восток, я точно не знаю.
Антон хотел сказать, что даже и это не факт, что духи двинут по их направлению, но промолчав затянулся мерзким бычком. Стлевшая дагестанка даром что не курилась нормально, но пальцы обожгла будь здоров. Антон чертыхнулся, швырнул бычок на землю и затушил наступив на него берцем.
- Ну так, я открываю дверь и ору, Матвеева к директору — рассказывал очередную охуительную историю Кураев.
-  Я же не знал, что там завуч в кабинете — заржал он.
- И что? — спросил Кураева Прима.
- Че, че, так я и остался на осень — взахлеб заржал Кураев.
- Это как? За хулиганку же, не оставляют на осень - вставил Белый, - не гони ты Курай.
- Так там ..
Курай продолжал заразительно ржать вызывая у бойцов невольные улыбки. Только Антону было не до смеха.
 - Бля, не могу больше — сказал Антон, хотя больше это походило на сдавленное шипение.
Очередная волна холодного пота прокатилась по спине Антона. 
- Бля, Сэм у тя еб**ло аж в темноте светится фонарем белое такое— заржал Кураев, - на вон покури, может отпустит.
- Я не хочу курить, - ответил Антон и чуть не добавил «Я хочу чтобы ты заткнулся».
Он встал и пошел в сторону - в подгор.
- Белый ты Тишу помнишь, тоже вот так недавно обосрался с пацанами и в больничку уехал…
Слышал у себя за спиной ржач Курая Антон.
Антон потопал чуть подальше от позиций, там где склон начинал уходить к реке. Там он и обосновал себе личный сортир куда пошел уже третий раз за дежурство. 
 В этот предрассветный час речку уже было видно, светлый камень проявлялся в темноте обозначая границы реки. Антон уставился на нее мучительным взглядом. Куда-то же надо смотреть пока справляешь нужду! Отсюда к речке не было никаких подходов или тропок (если исключить спуск по оврагу прямо с подъему к перевалу), это была просто дикая и спокойная горная речка затянутая по утру туманом.  Странно, ему всегда думалось, что как на картинке, все горные речки всегда быстрые, шумные и стремительные, с порогами и пеной. А тут тишина как-будто и нет внизу и речки никакой. Мелкие деревца росли вдоль реки практически закрывая светлую полосу камней у берега. В самой речке, из воды торчали такие же белесые вековые валуны словно это отдыхало стадо тюленей или морских львов отставив спины над водой.
Антон застегивал штаны когда услышал всплеск со стороны речки.
«Наверное голавль охотится на мух» - подумал Антон, хотя и не знал точно обитают ли в местных речках головли.
Взрыв смеха пацанов с вершины показался каким-то далеким и чужим. Антону захотелось на рыбалку.  Он вспомнил дом и свою деревню как он, ведомый дедом, вот так в предрассветные часы продирался сквозь прибрежные заросли к месту рыбалки.
Затем еще всплеск, более громкий, но недостаточно громкий чтобы спугнуть с деревьев птиц. Как-будто кто-то просил здоровый булыжник или… кто-то поскользнулся на подводном камне.
Антон присел на корточки и медленно, не сводя глаз с речки, поднял автомат с земли. До речки было чуть больше пятнадцати метров, может двадцать. Теперь он видел, подобно теням прямо по руслу речки, по пояс в воде двигались люди. Их было не больше десятка. В сумерках он принял было их за камни торчавшие из воды, но камни не двигаются и у камней нет автоматов.
Что делать? Бежать за сержантом? Антон боялся что ветки захрустят под ногами и выдадут его месторасположение боевикам. А может не боевикам?
«Может быть это разведгруппа наша?» - мелькнула мысль.
 Шагая очень медленно, боясь наступить на какую-нибудь сухую ветку Антон занял позицию за ближайшим камнем.. Он глубоко вдохнул и навел автомат на ближайшую тень.
-  Гора - крикнул он пароль досылая патрон в ствол.
Тени в речке замерли. Ответа не последовало. Антон повернул язычок предохранителя.
Две коротких очереди рассекли предрассветный воздух. Испуганные стрельбой птицы спархнули с деревьев. Антон спрятался за камень и видел как на вершине оврага появляются силуэты своих пацанов. Выглянуть в сторону реки он не мог, боялся ответного огня которого так и не последовало.
- Гора — услышал он позади себя.
- Камень — крикнул он отзыв на пароль сержанту Межницкому.
Тот подполз на голос.
- По кому огонь? - спросил он.
- Группа духов, по реке шла — затараторил Антон, - на пароль не ответили. Я и стрелял.
- Сержант вижу — крикнул Цифра, - на том берегу на час.
- Отделение к бою, — крикнул Межницкий, - огонь по готовности.
Плевками коротких очередей заработали автоматы стрелков. Антон поднялся из своего укрытия и положив локоть на камень повел ствол ак в поисках цели. Лесок заволокло  пороховым дымом который смешался с туманом и разглядеть что-то в предрассветном сумраке было непросто. Тем не менее он видел, после его стрельбы тени выбрались из реки и превратились в людей. Они также укрывались за камнями как и стрелки и отстреливались короткими очередями. Огоньки выстрелов с берега мелькали тут и там пока несколько духов вытаскивали из речки раненого. Антон навел прицел на ближайший камень где секунду назад искрой мелькнул огонек выстрела и нажал на курок.
 - Суббота — продолжал командовать сержант, - давай наверх по позиции. Найди либо Журавля с рацией либо Кондратьева. Если Журавля найдешь первым сюда его отправь, если летеху, то доложи нашли группу духов. Понял? Выполняй.
Суббота кивнул и пополз к вершине оврага.
Стрелки начали зачищать противоположенный берег речки приближаясь к берегу короткими перебежками и прикрывая друг друга короткими очередями. Антон видел рядом с собой Андрона и Ступу парней из первого отделения своего взвода, видимо подкрепление прибыло подумалось ему мимолетом.  Боевики больше не отстреливались, отступали обратно на другой берег речки утаскивая с собой раненого.
- Отбой — проорал сержант Межницкий, - отбой пацаны отступаем на исходные.

- Так мужики, - собрав всех прибежавший капитан Першин объяснял боевую задачу, - Здесь мы рпк оставим чтоб реку контролить.
- Товарищ капитан — сказал Ява, - у меня второго номера нет. Гильза так из санчасти и не вернулся.
- Ты, - ткнул капитан в Цифру, с Явой на пулемете останешься. Остальные за мной, на позицию.
Спустя полчаса в бой вступил второй взвод на восточной стороне. Правее их позиции раздалась несколько дробящих очередей, словно сразу несколько дятлов долбили сухие стволы деревьев. Сценарий был тем же.  Наткнувшись на войска боевики быстро отступили.
   Никто не спал, хотя приказа бодрствовать не было. Кто мог спать в такое время? После боя температура и диарея как-то отпустили Антона или бой, первый бой в его жизни, заставил забыть о болезнях. Во всяком случае, в туалет он больше не хотел, но предложенный завтрак на всякий случай пропустил. Что было его в голове? Да ничего не было! Многие говорят что первый бой это страх или паника, или приступ адреналина. Лжецы говорят что чувствовали в бою азарт. Антон не чувствовал ничего из этого, как-будто перестрелка была обычной повседневностью.
Постоянно, словно рой скрипучих мух, жужжала рация с запросами о состоянии дел на позиции. Капитан докладывал о мелких группках боевиков и том, что все в принципе спокойно.
Ждал приказов куда пойти и что делать. Но приказов не было. Может и правда только и остались мелкие банды только, начиналось верить Антону.  Уже было светло и он завозился с вещами пытаясь натянуть на каску свою шапку тем самым пытаясь симпровизировать себе подушку. Нет спать он не хотел, просто полежать хотелось в относительном удобстве попялиться на небо. Тем более в кои-то веки день собирался быть ясным. Серое небо очищалось открывая взору ослепительно яркую весенню голубизну. Прям как дома.
- Чувствуешь как запах поменялся?
Рядом с Антоном почесывался Суббота.
- Чего? - не понял Антон.
-  Порохом пахнет, чувствуешь? Не так как раньше.
Антон не понял, что пытается сказать ему Суббота. Ну порохом пахнет и что? На стрельбах тоже так воняло.
- Ну да, - ответил он нехотя, - конечно, ведь стреляли. У меня весь нос горит от после этого дыма.
- Первый бой все-таки, - сказал Леня - Это вообще как в человека стрелять?
- Не знаю Лень, просто жмешь на курок.
- Сержант Ярофеев носит гранату за броником — по-прежнему как-то подавлено говорил Суббота, - на случай плена.
Антону не нравился такой тон Субботу, он подумал, трусит Леня, надо бы за ним присмотреть, а то вот так в тупке сотворит что-нибудь неправильное.
- Слушай дай лучше покурить. Есть у тебя?
Суббота хотел еще что-то сказать, но промолчал. Залез в карман и протянул Антону сигарету.
- На, - сказал он, - все в порядке будет Тох, не парься.
Он неуклюже ткнул Антона в плечо и пригнувшись пошел вдоль позиции.
- Пасиб, - сказал Антон закуривая. Настроение Субботы Антону определенно не нравилось.
- Чего-то Суббота гонит — сказал Антон Еноту сидевшему неподалеку.
Енот лишь ухмыльнулся и кивнул, он слышал разговор. Затянувшись пару раз Антон думал, ведь он и вправду стрелял в человека.
- Это банды которых десантура разбила — Примак лежал на спине прямо в траншее и рассуждал,  - их разъебли так они сюда кучками и лезут. Выбраться пытаются.
Антону казалось, что прав был Примаков группки разбитых чехов пытались выйти из ущелья. Наткнувшись на заслон одни и те же чехи как шарик в игре отскакивали от одной к позиции войск к другой ищя проход, пока не поняв всю бесполезность своих затеи не ушли обратно в ущелье. Завтра, послезавтра все стихнет и их снимут с этой позиции. Хорошо бы так, пусть десантура их добивает Антон успокоился и почесываясь чувствовал как проваливается в сон.
- А может разведка боем — бросил ему сержант Ярофеев затягиваясь сигаретой.
- А может те которых второй бат в подкрепе погнал? - вставил сержант со второго взвода с позывным Артемон.
- Ты где аполлон достал Яра? - спросил Примак имея в ввиду сигарету сержанта.
- Летеха самоваров подогнал — усмехнулся он.
- Дашь курнуть-то жид?
Сержант Ярофеев покопавшись в планшете кинул ему пачку.
- На Вано покури пока…
- Товарищ сержант, там...
К сержантам подскочил боец из того самого взвода гранатометчиков где Яроффев достал сигареты. Сам парнишка казалось был напуган. Глаза его бегали по траншее.
- Товарищ сержант. Где ротный наш? ... Я не нашел … . - тораторил паренек.
- Госпидя Горький! - зевнул Ярофеев, - Там они все у рации, - лениво махнул он рукой в торону второго взвода, - Во бля бойцы у нас.
Сержанты дружно заржали.
- Там к высотке духи подбираются — бросил сержанту запыхавшийся боец.
- Ну и пусть подбираются въебите им с агс-ов… - усмехнулся Ярофеев, - Делов-то — наслаждаясь роскошью сигареты с фильтром выдохнул сержант.
- Сотня!!! - уже убегая крикнул солдат, - сотня!
Сержанты тут же повскакивали с мест и не дожидаясь приказов офицеров начали расталкивать бойцов.
- Отделение к бою! - орал сержант Ярофеев.
- К бою — вторил ему Артемон.
Оба взвода пришли в движение. Кто хватал оружие, кто оправлял одежду, кто натягивал опостыливший бронежилет или искал откинутую за ненадобностью каску.
- Подъем! Подъем! Подъем! - бежал расталкивая бойцов лейтенант Кондратьев, - Подъем пацаны пора послужить.
- Давай, Сэм, Енот на свои номера — ткнул Антона в бок сержант Межницкий, - не ссы пацаны.
- Курить будешь — сказал Енот, протягивая Антону сигарету с фильтром. Лицо его было смертельно белым и как-будто светилось этой белизной.
Антон даже усмехнулся себе, вспомнив себя пару часов назад. Прав был Курай подшучивая над ним.
Он увидел их. Духи поднимались на перевал. «Вот так наверное и выглядит смерть» - пронеслось в голове у Антона. В рассеивающемся утреннем тумане они выглядели как здоровенная черная туча поднимающаяся из-за горы.
- Не *** нас вообще посылать было — прошипел Примаков неподалеку.
«Ждать! Ждать! Не стрелять пока!» Антон слышал голос лейтенанта Кондратьева пробегавшего сзади по траншее  в направлении капитана Першина который спокойно передавал данные по рации.
«Сотни три минимум! Повторяю сотни три минимум и подходить будут», «Так точно». «Так точно».
- Молишься чтоль?
Антон с трудом отвел глаза от противника и повернул голову. Он даже и не осознал как начал читать «Отче наш» не про себя, а вслух.
- Молишься чтоль? - переспросил Енот, лежавший рядом, - За меня помолись тоже.
Последние слова Енота слились с могучим криком капитана подхваченного лейтенантами.
«Огонь!» «Огонь!» «Огонь!».
Начиналась бойня. Впереди застрочили агс-ы. Звук очень напоминал крупнокалиберный пулемет.
Антон стрелял. Ловил человеческую фигуру в прицел и, как учили, давал короткую очередь. Затем переводил свой ак на другого духа и жал на курок видя как трассер яркой линией прочерчивает смертоносную дорожку из ствола автомата к жертве. Это все походило на огромный адский тир где игрушки были заменены настоящими людьми из плоти и крови. Только в тире цель не стреляет в ответ…
 Вся рота вела огонь по темной массе духов на гребне. Духи падали, но меньше их не становилось, большая часть залегла и вела ответный огонь. В это время к перевалу поднимались еще десятки духов. Особенно доставлял им пулемет установленный на южном фланге. Длинными очередями он просто пригвоздил с десяток бандитов к земле и не давал им поднять им головы. Некоторые духи начали отползать волоча за собой раненых. Но основная волна накатила на перевал. Гранатометы смолкли отстрелив максимум по паре улиток, но гранатометный взвод продолжал держать позицию автоматным огнем. Замолк и рпк на фланге. С обеих сторон слышался только стрекот ак без всяких примесей.
- Сотни три не меньше, - было слышно как капитан Першин, старается перекричать звуки боя, - с десятка три уже лежат. Мой гранатометный все! Нету их.
- Да, да, подтверждаю не меньше трех сотен. Продолжают напирать.
- Что за нах/й? Что за на х/й? - повторял неподалеку Прима после каждой очереди.
Щелкнул пустой затвор, закончился магазин.
Антон хотел крикнуть «Заряжаю», как было положено, но не смог выдавить из себя ни слова. Молча он достал из подсумка новый магазин, тот выскользнул из рук и упал на дно траншеи. Антон нагнулся и замер. Левее, между Примой и Кураем, на дне окопа широко раскинув ноги сидел Беляй, из-под каски сочилась тонкая струйка крови. Беляй смотрел на него, казалось, в остекленевших глазах застыл вопрос.  Он был мертв.
Антон отвернулся от трупа, встал и прижался к камню на краю траншеи. «Только бы не побежать, только бы не побежать», повторял он сам себе. Он лежал за камнем придерживая каску рукой и слышал как пули щелкают по внешней стороне валуна. Казалось, а может и не казалось, что камень вибрирует от каждого попадания. Он уже понимал гранатометов не будет, ничего уже не будет. Антон осознавал, что он уже покойник как Белый сидящий на дне траншее в вечном покое, как гранатометчики. Вопрос только был когда? Не важно гранатометы или автоматы ему не пережить сегодняшний день, а может быть и это, в кои-то веки, солнечное утро. Только бы не от ножа чурки… Только бы не от ножа.
Он пригнулся и подобрался к остывающему телу Белого. Взял его за руку, хотел послушать пульс, но уже когда он дотронулся до руки было понятно, что перед ним труп. Дрожащей рукой Антон вынул прикрепленную к подсумку Белого гранату и по примеру сержанта Ярофеева засунул ее себе в карман бушлата за бронежилет.
Неожиданно огонь стих и  воцарилась тишина. Секунда тишины, потом другая. И тут  со стороны гранатометного взвода раздался пронзительный крик.
- Духи в окопах!!!
Этот крик окончательно парализовал Антона. Он не мог пошевелиться. Он видел духа со здоровым ножом наступающего на него с черными погонами. За спиной Антон слышал как орет лейтенант Кондратьев призывая продолжать огонь. Но все это было обращено как-будто не к нему.
От оврага зарокотал оживший рпк. Не деля стрельбу на очереди он покрывал всю линию перед взводом продольным огнем. Взвод продолжал вести огонь. Духов не было в их траншее, если они ведут огонь. Духи были в траншее гранатометчиков. Антон оторвал голову от камня. Нет духов! Но ведь он видел чеха! Или не видел? Сейчас он лишь видел как пригибается Курай, откидывает пустой магазин, вставляет новый и скалясь в беззубой улыбке досылает патрон в ствол.
В бок его ткнула чья-то рука. Перед ним стоял сержант с черным лицом и белыми кругами вокруг глаз, ни дать ни взять Панда.
- Стреляй, хули не стреляешь — орал Антону сержант Межницкий, - щас все покойниками будем. Стреляй сучонок!
Сержант сунул в руки Антону ак.
- Стреляй!
Антон нагнулся и поднял магазин со дна траншеи. Вогнал его в гнездо, вскочил на ноги и увидел… Их остановили и продолжали останавливать. Духи были в метрах пятнадцати от него, они укрывались за валунами и на позициях гранатометчиков. Пространство между камнями было усеяно телами мертвых и раненых чехов и своих отступавших. Несколько пацанов не добежали буквально пяти-семи метров до траншеи. Он увидел того самого Горького еще недавно подбегавшего к сержантам. Рука его в мертвецкой хватке вцепилась в землю. Антон сжал зубы, поднял автомат и дал очередь по бегущей к камням группке духов. Потом еще очередь. Духи залегли и перекрикивались на своем ублюдском шипящем языке. Антон опять начал стрелять. Он стрелял, перезаряжал и стрелял ругаясь трехэтажным матом сам того не замечая. Ноздри и глаза зажгло от порохового дыма который. Ненависть к этим упырям начала жечь Антона. Может он уже и был покойником, но собирался забрать с собой нескольких ублюдков. За Горького, за Белого, за всех пацанов погибших в этих проклятых горах.
- Заряжаю — кричал справа Курай и Антон как учили дал очередь по сектору Курая.
В это время дух выскочил из-за камня и попытался рвануть к траншее. Антон даже не думал, на инстинкте, как учили в учебке, он повернулся и дал очередь по движущийся цели чуть-чуть с опережением. Он видел как дух сделав пару шагов назад неловко осел на камень и начал сползать кашлянув кровью. Смотреть подох тот или нет не было времени, не прошло и пяти секунд как на его месте появился другой. Антон дал еще очередь. Дух пропал. 
- Заряжаю — кричал Антон и тут Курай прикрыл его огнем.
Антон вытащил из подсумка новый магазин и толчком до щелчка вогнал его в гнездо.  Вскочил обратно и выцеливал очередную цель когда услышал.
- Ай,бля!
Антон не видел, только почувствовал как огонь слева от него смолк. Он не оглянулся, только дал очередь левее — по сектору Енота продолжая  прижимать духов к земле и камням. Енота, отшвырнуло на другой край траншеи.
- Ты как там? - слышал Антон крик сержанта обращенный к Еноту.
- Живой, - крикнул за спиной Антона Енот, - в броник сука! Сэм пригнись. Граната!
В пылу боя Антон не расслышал. Раздался резкий хлопок и он увидел только как поднялась земля впереди между камнями. И что-то содануло его по каске так, что в ушах загудело. Вдруг ноги перестали слушаться его и он против своей воли стал сползать на дно траншеи нелепо хватаясь за бруствер левой рукой. Прям как тот дух несколько секунд назад. Небо, он вдруг увидел перед собой небо полное перьевых облаков. Голова ударилась о землю и закружилась, что-то потекло по шее.
Он почувствовал как кто-то бьет его по спине, потом трясет за плечо. «Отьебитесь все от меня» пытался сказать Антон, но не слышал собственного голоса. Перед глазами возник сержант Межницкий, его рот смешно открывался и закрывался, казалось он корчит гримасу пытаясь рассмешить Антона. Антон заулыбался и тут же получил пощечину.
Как-будто кто-то включил звук обратно.
- Слышишь меня? - орал сержант, - Слышишь?
Звук был отчаянно звонким резавшим уши и глухим, таким как-будто у Антона на голове была одета кастрюля.
- Слышу — заорал в ответ Антон поднимаясь на ноги.
В голове совсем стало плохо. Сержант поднял руку и дернул Антона вверх помогая встать.  Антон оглянулся, он видел Енота, Шалтая, Курая, Приму, Субботу они продолжали стрелять выкрикивая о перезарядках. Кроме них и сержанта рядом с ними был сержант Ярофеев колдовавший над бойцом на дне траншеи, кем именно Антон не видел, спина сержанта закрывала лицо.
- Слушай меня Сэм, - командовал сержант, - мы отступаем до конца перевала , - кивнул сержант назад, - надо найти лейтенанта.
Антон инстинктивно повернул голову в направлении куда показывал сержант и видел как соседний взвод их роты покидает позиции оголяя правый фланг обороны. И духов… Целое море духов наступавших на севере.
 - ты сейчас вдоль траншеи ***рь и найди лейтенанта Кондратьева,  если надо доберись до пулеметчиков, - показывал он рукой налево, в направлении пулеметного гнезда, - там первое стоит. Доложишь, второй отступает. Надо и нам отступать.
- Сам сука иди — крикнул Межницкому Ярофеев прижимавший руки к груди отчаянно сучившего ногами бойца.
- Куда я блять побегу? Першин двухсотый,  Минаев отходит- закричал ему в ответ Межницкий, - я за него. Понял приказ боец? - спросил сержант Антона.
Антон кивнул в знак понимания задачи и подняв ак двинулся по траншее. Антону почему-то подумалось, что лейтенант Кондратьев тоже погиб, но времени плакать по нему не было. Они все были тут мертвецами. Но надо было найти лейтенанта Кондратьева. Парадокса в этой ситуации Антон не видел.
- С ними оставайся там — крикнул ему в след сержант.
В узкой траншее Антону было не обойти сержанта Ярофеева, поэтому он, подтянувшись на краю внутренней стороны, выскочил из траншеи и побежал что было мочи обегая сержанта Ярофеева.
Он прыгнул в соседнюю траншею и заорал.
- Лейтенант где?
Никто не ответил бойцы второго отделения вели сдерживающий огонь как и его отделение, духи были совсем близко. Он ткнулся к одному, к другому пока наконец сержант не крикнул ему.
- Он с пулеметчиками, дальше — кричал ему Артемон, - с Явой.
 И опять только цель его бега — это было всем что он видел перед собой, метров тридцать  всего. Ни дым от позиций, ни треск стрельбы, ни звуки пуль чвякавших по камням, ни криков. Ничего не слышал Антон. «Ротный двухсотый, мы отступаем, добраться до пулеметчиков» - повторялись в голове одни и те же мысли. Точка приближалась он уже видел Яву на втором номере пулемета как вдруг он перестал чувствовать землю под ногами. Ноги Антона поднялись в воздух и сам он словно птица взлетел вместе с ними и куда-то полетел….

7
- Маааааам — в очередной раз заорал мальчуган лет пяти от роду привлекая внимание матери, - Мааааааааам!!!
Его мать, девушка лет двадцати пяти на вид, сидела на скамеечке детской площадки выставив голые ноги под солнце увлеченно болтала по телефону не обращая на сына никакого внимания.
- Маааааааааам!!! - не сдавался малой, наверное, выводя из равновесия всех жителей близлежащих домов.
Наконец женщина обратила внимания на сына и отняв телефон от уха спросила сына - чего он хочет? Он хотел чтобы она посадила его на горку стоявшую рядом. Мать лениво встала и взяв пацана на руки понесла его к горке продолжая разговаривать по телефону зажав оный между ухом и плечом.
- Маааааам смотри!!!
Заорал опять пацан когда мать посадив его на горку вернулась на скамеечку.
- Маааам смотри!!!
- И не устанет орать так — посмеялся старлей Павлов, - глядя на пацана.
Он наконец дождался Антона который только-только вышел из подъезда.
- Ну как там — спросил участковый.
- Да никак — ответил Антон, - дома его нет.
В подъезде жестко пахло мочой, гораздо сильнее чем в подъезде где жил Леня. Он долго звонил в дверь, только злой лай собаки из-за двери отвечал ему. Казалось псина бросается на дверь в попытках прорваться к нарушителю спокойствия. Антон уже было решил, что дома никого нет и собирался уйти как собачий лай приутих, словно откатился на несколько метров назад — кто-то убирал собаку от двери.
- Что вам?  - услышал он через дверь.
Антон представился и спросил:
- Константин Ушаков здесь проживает?
Дверь открылась.  С порога на него, с неприкрытой брезгливостью, смотрела  женщина лет тридцати в одетом на скорую руку розовом халатике. Видимо собаку она увела в комнату где та продолжала заливалаться лаем.
- Он на работе — сказала она и уже собиралась закрыть дверь.
- Когда он будет дома? - едва успел вставить вопрос Антон.
- Не знаю, - ответила дама, - вечером.
Тяжелый запах ее духов смешивался с подъездной вонью образую просто чудовищную смесь. У Антона даже закружилась голова, казалось тридцать градусов на слепящем солнце и без ветра просто рай по сравнению с этим подъездом.
- Вы его жена? - уточнил Антон.
Женщина кивнула.
- А в чем собственно дело?
Антон решил не упоминать, о словах Анны Сергеевны о ее муже, а просто размыто спросил:
- Вы ничего, не можете рассказать об убийстве Леонида Воскресенского?
- Я ведь вчера все что знала сказала, - сложила она руки на груди, - другому мен… полицейскому — поправилась она, - мы были дома и ничего не слышали и не видели. Какое нам дело если один алкащ забил другого? К чему все это?
У Антона зазвонил телефон и жена Ушакова многозначительно посмотрела на Антона, мол отвечать будете или мне ваш рингтон слушать? Антон уже расстегивал барсетку, где лежал телефон, чтобы ответить, но не успел трубку уже положили. Собака продолжала заливаться лаем, Антону даже казалось что псина начинает кидаться на закрытую дверь.
- Собакен наш, - перехватила его взгляд женщина, - вообще-то он смирный, когда все свои.
- Понятно, - ответил Антон, - а порода какая?
- Еще какие-нибудь вопросы? - спросила не ответив жена.
- Как вас зовут?
- Оксана, - ответила она, - Михайловна.
- Нет, к вам никаких вопросов, Оксана Михайловна - ответил Антон, а сам начал думать о повестке в полицию для ее мужа. Историю рассказанная Анной Сергеевной начинала подтверждаться, хотя бы наличием злобной собаки.
- Хотя нет, - вдруг остановился Антон, - номер вашего мужа можно у вас узнать?
Антон записал продиктованный Оксаной Михайловной номер.
- И еще, - сказал Антон, - передайте вашему мужу завтра быть дома с утра.
И видя ее непонимающий взгляд уточнил:
- Я зайду с утра, - после паузы добавил, - ничего особенного не волнуйтесь, просто уточняющий разговор, - улыбнулся Антон. - Или пусть сам подъедет к нам, - продолжал улыбаться Антон.
- И ваш телефончик можно?
- Оригинальный способ взять номер у девушки — сказала жена Ушакова и продиктовала номер.
«да что, вы женщина, какая вы девушка» - подумалось Антону.
- Спасибо, - Антон записал номер и убрал блокнот, - до свидания Оксана Михайловна.
Не ответив она закрыла дверь.
 
На улице поднялся легкий ветерок, возможно, предвещая перемену погоды. Он поднимал пыль с асфальта и сухую землю с заморенных цветников и клумб вдоль дома.  Сердце подпрыгивало в груди Антона и потому даже этот ветерок был ему в радость. 
- Да, да, сейчас подъеду — говорил Антон в телефон выходя из подъезда на солнечный свет и свежий воздух.
Антон перезвонил Палычу (это он звонил когда Антон пытался поговорить с женой Ушакова), ему надо было что-то уточнить по похоронам. По телефону он не сказал — что конкретно, ибо «не телефонное это дело».
Участковый уже сидел на скамеечке у подъезда. Он снял форменную кепку чесал короткие взмокшие волосы.
- Тут Афанасьев подходил.
- Кто? - спросил Антон копавшийся в телефоне, он хотел перевести его в беззвучный режим.
- Управдом, - он невольно улыбнулся при упоминании этого человечка, - начал меня расспрашивать, что да как, а я ему сказал, чтобы он спросил у вас. Так он сразу куда-то постебал.
Участковый засмеялся.
- Как  у тебя прошло? - серьезно спросил Антон, ему было не до смеха.
- Да никак, - ответил старлей, - сестрички квасят пивко с утра, оба мужа уехали еще неделю назад в рейс. Они оба дальнобои.
Антон кивнул в знак понимания и посмотрел в сторону подъезда где жил Леня Воскресенский. Глазами он искал машину экспертизы и ничего не обнаружив спросил:
- Судмед не приехали? Не видел? - спросил Антон.
Участковый ответил, что не знает.
- Понятно… - Антон не видел путей, что еще тут можно сделать, до беседы с господином Ушаковым.
 - Ну так давай старлей, экспертов встретишь тут и  на сегодня у меня для тебя больше работы нет — сказал он.
- Я б мог еще тут с вами поработать, - ответил старлей, - мне не трудно.
- У меня тут и работы-то больше нет — ответил Антон, ему нравился здешний участковый, - да и помни старлей —  некое подобие улыбки появилось на лице Антона, - Инициатива дрючит инициатора.
- Так точно, - обтер пот с лица участковый.
- Присмотри тут за Анной Сергеевной, - сказал Антон, - вот тебе мое задание.
- Я тут еще людей поопрашиваю, - сказал участковый, - вдруг опера кого пропустили, ведь многие на работе были…
Антон одобрительно кивнул.
- Давай старлей, - ответил Антон направляясь к машине, - если что, мой номер у тебя есть. Звони не стесняйся.
Минут двадцать спустя на скамеечку у подъезда, где стояли Антон с участковым, кряхтя сел старый алкаш перед которым сразу возник алкаш помоложе севший перед ним на кортоны и о чем-то его спросил.
- Маааааам смотри!!!
Опять заорал пацан с детской площадки.
- Маааам смотри!!!
Он указывал на газель службы медэкспертизы плавно катившуюся вдоль дома. Старший лейтенант Павлов встал со скамейки и пошел к подъезду.

- На хера все эти интернеты, скайнеты, куары и всякая ***ня если у нас все так на бумаге и остается? - психанул Антон.
Он вернулся в отделение. Тут тоже было не весело т.к Геннадий Павлович, сообщил ему, что тело эксперты отдали в морг и надо заняться местом для похорон.
- Гроб и все остальное я заказал, там агент какой-то прицепился, отбрил я его — при упоминании агента в степенную речь Палыча вдруг вкрался смешок, - осталось с венками, да с местом захоронения определится. Там тоже своя мафия чуть ли не под тридцать тысяч гонят могилу выкопать.
 Вентилятор то глох, то опять начинал работать, да и поднявшийся ветерок как назло дул в окна другой стороны здания. Оставался лишь легкий сквознячок из-под двери от которого мокрые носки в сандалях становились холодными.
Утром Палычу позвонили в кабинет и сообщили, что труп передают в морг ритуса. Свидетельство о смерти он получил, но там лишь в общих чертах были описаны причины смерти. Естественно, Геннадий Павлович спросил об отчете экспертов, на что получил ответ в форме «пришлем, а если тебе надо прям сейчас, так приди и забери». Палыч пошел и встретил лишь запертую дверь.  Эту историю он и рассказал Антону.
- Я же в загс ездил регистрировать, потом в архив. Все как полагается… - сокрушался Палыч.
Антон понимал — все работает как обычно, медики даже быстро сделали заключение, оставалось только получить его. Но его жгла мысль завершить это дело в два дня, успеть до похорон, а потом… Он чувствовал, что хочет в отпуск отдохнуть, взять хоть на следующих выходных детей и съездить с ними куда-нибудь в тихое место и отдохнуть. Да вон, хоть к родителям. Они уехали на лето в деревню и неплохо было бы порадовать стариков встречей с внуками… Но сперва завершить дело и блять понять из-за чего убили Субботу! Неужели просто из-за собачье-котового конфликта?
- Этот отчет, получу! Хорошо, - продолжал психовать Антон, - а сегодняшнюю экспертизу когда? Через сука неделю? А ты хоть звонил Исакову?
- На объекте он — буркнул Палыч.
Антон скомкал пустой лист бумаги и швырнул его в урну. Промазал.
- Да успокойся ты! - вдруг гаркнул Геннадий Павлович, - тоже мне харный парень! Хер ли орешь!? Сам знаешь воплями своими ничего не изменишь.
Антон замолчал и попытался успокоиться. Он и вправду иногда забывал, что в присутствии Палыча не стоит выкобеливаться. В конце, концов он Земских братков брал и колол, а тут просто бытовуха по большому счету говоря.
- Сядь и рассказывай, - фактически приказал Геннадий Павлович Антону.
Антон рассказал обо всем, что случилось и о чем Палыч был не в курсе. О визите к соседке Лени, о ее рассказе, об Ушакове, как Меньшиков послал его куда подальше, короче говоря, обо всем. 
- Н-да, - только и сказал Палыч, - может наряд вызвать да к нам этого как его..
- Ушакова, - ответил Антон.
- Да, Ушакова, - подтвердил Палыч, - привести да допросить по-хорошему.
- Не, - ответил Антон, - базы мало Палыч, только слова соседки и все…
- Н-да — повторил Геннадий Палыч вытирая пот со лба. Потом сказал:
- Ты знаешь Антоша, ты сейчас пообедай сходи, время уже, а потом обо всем рапорт напиши и к делу подколи. Так хоть время убьешь, а там глядишь и отчет поднесут.
- Не хочу я есть Палыч — ответил Антон чувствуя жжение в груди, - сердце рвет..
Геннадий Павлович полез в стол и порывшись там достал тюбик с таблетками.
- На вот прими, - сказал он протягивая темную таблетку, - и посиди успокойся немного Антош. Я ведь понимаю личное, поэтому и просил тебя давай займусь я этим делом.
- Что это? - спросил Антон вертя таблетку в руках.
- Да небоись боец, обычная валерьянка сухая, - ответил Палыч усмехнувшись.

После обеда отчета так и не прислали. Антон перечитал рапорта оперов и написал черновик своего рапорта о ходе следствия от руки. Закончив с рутиной, он позвонил в ритус. Разговор получился долгий и нудный, дама из агентства настаивала на его личном визите постоянно увиливая от вопроса общей стоимости их услуг. В конце концов он  договорился о ценах и взял у Палыча список всех сопутствующих похоронам вещей что ему еще потребуется оплатить. Но вот заковыка случилась он не знал где хоронить Субботу. Конечно, он мог бы выбрать место где предложили в агентстве, тем более, что Палыч уже обо всем фактически договорился. Но Антон хотел все сделать правильно и похоронить Леню там где положено — вместе с родителями. Беда была в том, что он не знал где они похоронены, а ответ нужен был сегодня, край завтра утром. «Ведь могилу еще копать» - объяснили в ритусе. На что он ответил, что даст адрес сегодня  или завтра утром, короче говоря завтра он подъедет и все объяснит. Антон хотел было позвонить Анне Сергеевне, может она знает где могилы или хотя бы имена родителей узнать, чтобы пробить, но вспомнил не было у соседки Лени Воскресенского телефона, были только коты…
Около четырех Антон опять отправился на Зеленку.
- Вы знаете — я  даже не знаю, - ответила на вопрос Антона Анна Сергеевна, - я не знаю где они похоронены, ведь я не была на похоронах.
Антон разочарованно вздохнул. Один из котов буравил Антона взглядом.
- А нет вспомнила, - воодушевилась Анна Сергеевна, - на нововятском они похоронены, на местном. - От воспоминания о Лени голос Анны Сергеевны дрогнул. - Конечно же, Антон туда ведь пешком ходил он ведь мне рассказывал.
Он вспомнил в старом серванте, на стеклянной полке он вроде видел фотографии родителей и другие маленькие семейные ценности. «Неужели опять придется вскрывать?» - подумал Антон.
- А хоть имена родителей не подскажите Анна Сергеевна? - вздохнул Антон, - я ведь не записывал ничего, - виновато добавил он.
- Елена и Сергей, - ответила Анна Сергеевна,
Антон достал блокнот и записывал.
- И отчества, пожалуйста, если помните.
- У матери отчество было Николаевна, а у отца…
- Александрович вроде, - после паузы сказала соседка.
Антон прилежно все записал как ученик в школе.
- А похороны? - спросила Анна Сергеевна, - когда?
- Послезавтра — ответил Антон, - хотите придти?
- Да, - твердо ответила Анна Сергеевна, - может даже дочка приедет.
- Я позвоню, участковому вашему, - сказал Антон убирая блокнот в барсетку, - он передаст вам когда конкретно и где.
- Вы Ушакова арестуете? - прямо спросила Анна Сергеевна.
Антон задумался стоит ли отвечать. Зацепок было много, но как-то не складывалась эта мозаика.
- Тайна следствия Анна Сергеевна, - кивнул он и вышел, - сейчас к нему зайду, допрошу, а потом видно будет. Вы особо ни с кем не распостраняйтесь на эту тему — предупредил ее Антон.
- Да с кем мне — горько усмехнулась Анна Сергеевна.
Однако поговорить с Ушаковым опять не получилось. Никого не было дома, даже собака не начала заходиться лаем после того, как Антон позвонил в дверь. А может просто не открыли дверь и сидели пришипившись. Плюнув Антон решил на сегодня действительно хватит.
На улице он наткнулся на кучку женщин среднего возраста что-то активно обсуждавших.  При его появлении все замолчали и уставились на него изучая Антона словно школьницы на статую с голым х..м в музее.  Среди них была и Катя, с которой он вчера разговаривал. Он хотел было еще раз переговорить с ней — задать пару вопросов о которых забыл вчера, но та отвернулась, пряча плохо замазанный тональником синяк, а потом и вовсе посеминила куда-то в сторону. Так что, Антон ограничился кивком и прошел к машине. Надо было еще найти места для могилы Субботы.
Кладбище находилось уже за городской чертой чуть поодаль песчаного карьера. Антон никогда не был здесь ни по службе ни, слава Богу, по жизненным обстоятельствам. Вообще в жизни он посетил всего одно кладбище - в деревне где были похоронены его бабушка с дедушкой. Кладбище то было небольшим и даже каким-то можно сказать уютным расположенным в березовой роще на берегу маленькой сельской речушки. В сравнении с тем кладбищем, это городское кладбище, было просто громадным. Оно находилось в чистом поле, лишь лес со стороны реки служил условной границей этой долины последнего пристанища и вечного сна для даже не сотен, а тысяч людей.
- Как мне найти могилу конкретного человека, - спросил Антон на кпп молодого человека в форме охраны и показал корочку.
- В администрации? - попробовал угадать Антон.
«которая конечно уже не работает», - подумал он, но не сказал вслух.
- Да, нет — ответил охранник, - может я помогу. У вас данные погребенных есть? Я у дежурного в компьютере посмотрю. Хоть квадрат узнаю.
Антон удивился, где-где, а здесь руки прогресса он не ожидал. Он достал блокнот и открыв на странице где он записал имена родителей Субботы протянул охраннику.
- А годы смерти не знаете? - уточнил охранник, - так быстрее будет.
- Женщина умерла лет десять назад, муж в тот же год — ответил Антон, или в течение года после смерти жены.
- Понятно, - ответил охранник и удалился.
В ожидание ответа он отошел от кпп и закурив прогуливался по дорожке. «И жили они долго и счастливо и умерли в один день» - думалось Антону. 
Минут через десять охранник вернулся с «адресом» могил на клочке бумаге и объяснил куда и как пройти до могил.
- А ты на мать похож Суббота, - сказал вслух Антон, глядя на небольшой памятничек на могиле матери Лени.
С серой плиты на него смотрела улыбающаяся женщина с добрыми глазами, в чертах ее лица угадывались черты лица Лени Воскресенского. Те же ямочки на щеках, такой же немного курносый нос и взгляд.  Рядом с ней стоял, такой же практически, памятник отцу. У него было худое лицо и усталый взгляд с прищуром, видимо при жизни он носил очки. От него Леня Воскресенский унаследовал подбородок и телосложение. По крайне мере, Антону думалось, что судя по фото отца он был сухощав, но жилист, как Суббота.
Через полчаса Антон вернувшись спросил на кпп можно ли заказать могилу на послезавтра.
- Это через агентство надо. Вы через ритус договоритесь — посоветовал ему вышедший дежурный, серокожый мужчина лет шестидесяти, - так быстрее будет.
Пребывание на кладбище произвело на Антона гнетущее впечатление. Все эти кресты, грустные глаза людей смотревших на него с памятников и фотографий могил, молчаливые живые люди изредка попадавшиеся у могил. Все было пропитано горечью, Антон вел машину возвращаясь в город словно убегая оттуда  и от надвигавшийся на город здоровой фиолетовой тучи обещавшей ночную грозу.
Уже дома Антон обнаружил в телефоне, четыре не принятых вызова. Все были от Палыча. Он перезвонил, узнать что стряслось. Геннадий Павлович был уже дома и рассказал, что приходил полковник и навесил им еще пару свежих дел.
- Так что вот так Антош, завтра с утра на Менделеева тебе катить, а мне на Гагарина.
- Все как обычно, - ответил Антон.
- Дело у себя на столе найдешь, - устало говорил в трубку Палыч, - Фазлетдинов со своими там первичный проводил.
- Да, понял Палыч, - Антону оставалось только поддакивать.
- Отчета не принесли по Зеленке?
- Ах, да, - извини Антош забыл я, - я ж тебе звонил. На столе у тебя оставили. Я не читал, занят был своим…
- Понятно Палыч, спасибо — сказал в трубку Антон, - и это… не в службу я завтра оставлю на столе данные с ритуса о могиле, ты уж как-нибудь доберись до архива…
- Хорошо, Антош постараюсь — услышал в трубке Антон.
- Давай Антош, - ответил Палыч - давай, конец связи. И положил трубку.
Гроза так и не пришла в город уйдя стороной и оставив после себя только предгрозовую духоту.  В этой духоте шансы уснуть стремились к нулю. Еще и новое дело повесили. Антон не любил вести несколько дел паралелльно, но кто его спрашивал? Он понимал Меньшикова когда тот чуть не орал на него в трубку, что у него нет людей заниматься его делом, потому что его уже ждало новое. Так и у Антона не было ни сил, ни эмоций переключиться на новое. Он принял холодный душ и все больше и больше думал об отпуске с детьми на берегу тихой речки. Но сперва дело...
Вообще выходило так: Леня вечером субботы встретил Ушакова, вероятно когда он выгуливал собаку, и предъявил ему за кота которая сожрала собака Ушакова. Была драка, о которой никто не слышал кроме одинокой кошатницы. На утро у Лени была перевязана рука со слов Анны Сергеевны опять же, эх отчет бы поглядеть чертыхнулся Антон. Вечером в воскресенье или скорее в ночь с воскресенья на понедельник Леня Воскресенский получил удар в затылок и помер… В кармане была мазь от ран и сигареты, телефона не было или пропал?
Константин Ушаков? Даже если доказать, - рассуждал Антон, - факт конфликта Субботы с Ушаковым то что? Свидетелей нет, а если и есть, то какая-то загнобленная кошатница которая к тому еще и боится дать показания под протокол. И вообще является ли условная драка между Леней и Ушаковым в субботу вечером и нападение на Леню воскресной ночью двумя частями одного дела?
Может правда гопота? Из-за долбанного телефона? Гопник забрал бы сигареты не правда ли?
Ни орудия убийства, ни свидетелей. ****ец короче, - завершил мысль Антон, - еще с утра завтра к этому уроду ехать надо. Антон почти забыл о том, что обещал жене Ушакова навестить его с утра.  Нет, не пойдет, его опять дома не будет наверное, а время терять не хочется. Он позвонил участковому Павлову и попросил его с утра зайти к Ушакову и если он дома, выписать ему повестку в отделение, чтобы он сам пришел на разговор к Антону.
Он лег в кровать и думал о Лене Воскресенском, о Субботе совсем не приметном парне спасшем когда-то давно ему жизнь.
С улицы тянуло дымом...
- Суббота куда тебя на хер несет!!!!
- Воскресенский отставить!!!
Слышал в ушах Антон крик взводного. Словно он опять очутился там…

8                Антон пришел в сознание. Было жарко и нечем дышать. Каски на голове не было. Стекавший крупными каплями со лба пот жег глаза и шею. Сначала вернулись слух и обоняние. Тянуло дымом, сыростью и каким-то плесневелым дерьмом. Где-то вдали, монотонно отстукивали автоматные очереди. Бой еще шел. Рота еще стояла. Антон открыл глаза и увидел он лежит в густом кустарнике на правом боку уткнувшись лицом в землю, ноги уперлись в здоровое дерево. Попытка пошевелить головой принесла адскую слепящую боль. Он закрыл глаза и выдохнул. Потом снова осторожно открыл глаза боясь даже шевельнуть головой. На дереве, прямо над его головой, он видел коричневую птичку с сине-черными крыльями, кажется он уже видел такую недавно. Внезапно птичка вспархнула и улетела, а Антон напрягся.
Страх пронзил его до самых кишок. Кто-то осторожно подбирался к нему похрустывая ветками. Хруст был где-то левее. Этот хруст мог производить только человек преодаливающий кусты. Он даже слышал как что-то позвякивает на приближающимся человеке.
Антон закрыл глаза и осторожно потянул руку вниз к карману под броником где он заначил гранату. Рука то ли затекла, то ли плохо слушалась, но Антон все равно пытался дотянуться. Живым в руки духов он попадать не собирался. Звук нарастал, ветки шевелились совсем рядом. Кто-то приближался к нему. Кусты начали раздвигаться. Антон уткнулся лицом в землю и усилием воли перевернулся на спину. Рука скользнула под броник. Граната была на месте. Понесло какой-то тухлятиной. Кто-то стоял над ним. Тычок ногой в плечо. Антон сжал гранату нащупывая чеку. Еще один пинок. Антон открыл глаза и ужас холодным потом прошиб его насквозь. Над ним в темно-зеленом комке стоял дух. Бородатый
мужик лет сорока с осунувшимся лицом что-то сказал ему. Казалось он доставал нож. В панике он попытался вскочить, но получилось только неуклюже пошевелиться. Блеснул нож… Он не мог двигаться, хоть и пытался из последних сил, Антон зажмурился пальцы нащупали чеку и он потянул.
И тут совсем рядом он услышал хруст веток. Затем глухой удар и придавленный стон. Антон почувствовал как человеческое тело придавило его. Антон открыл глаза и увидел, на нем лежит дух с разможенным в говно затылком. Зрелище было омерзительным, кажется Антон увидел мозг. Как завороженный он смотрел на рану, не понимая что вообще происходит вокруг.
- Не ранен? - спросил знакомый голос. Ногам стало легче, тяжелое тело сдвинулось с ног Антона.
Антон не понимал кто это говорит. Голос был знакомый, но кто конкретно это сказал он не понимал. Голова готова была разорваться как орех. Он вообще полностью потерял ориентацию и, в какой-то момент, забыл где он находится. Вот-вот он потеряет сознание казалось ему. С усилием Антон открыл глаза и повернул голову и увидел сидевшего рядом Субботу прикреплявшего окровавленную саперную лопатку обратно на пояс. 
- Нет, вроде — ответил Антон, слова странно растягивались - башка только кружится. У меня тут это…
Антон вытащил из кармана гранату дрожащей рукой сжимая спусковой рычаг.
Суббота приложил палец к губам знаком говоря ему «молчи». Он осторожно взял Антона за руку и вместе с ним сжал ее.
- Отпусти Тох, - тихо сказал ему Суббота, - ты чеку не вынул.
Антон хотел ответить, что не успел, но знал правду - у него просто не хватило духу потянуть за кольцо сильнее…
- Вот и молодец, - сказал Субботу убирая гранату в подсумок, - поплачь, легче будет.
 Слезы катились по щекам Антона смешиваясь с потом и сажей. Суббота отвернулся и не особо обращая внимания на Антона и его слезы начал обшаривать труп духа, пока с улыбкой не обнаружил на поясе подсумок с несколькими магазинами для ак. Каждый из четырех обнаруженных магазинов, после осмотра, отправился в подсумок Субботы.
В тишине Антон слышал. Слышал звуки это были от шаркающих по камням ног и множества голосов. Не русских голосов…. Огромная куча бандитов продвигалась вдоль русла реки прямо под ними. Они не шли через перевал, они просто его обходили.  Обойти и через лес выйти в долину чтобы там рассеяться по деревням или уйти за границу для перегруппировки. Для нового вторжения, для новых слез, для новых жертв, для новых террактов…
- Чехи, - ответил Суббота на вопросительный взгляд Антона, - много.
- Идти сможешь? - спросил Антона Суббота.
Антон попытался привстать. Голова страшно болела и кружилась.
- Понятно - кивнул Суббота, - Давай помогу.
Суббота закинул свой ак за спину и дал Антону автомат духа, т. к. времени на поиски потерянного оружия Антона не было, да и опасно это было лазать по кустам, того и гляди опять на чеха наткнешься. 
Леня взял Антона за подмышки, медленно потащил вверх продираясь через кусты. Дотащив Антона почти до вершины, Суббота повернул и опять тащил его теперь уже параллельно гребню перевала. Он не боялся шуметь, боевики шли ничего не боясь как на прогулке и голосили так, как будто они находились на футбольном стадионе. Антон сжимал автомат и вздрагивал от головной боли каждый раз когда тело его подпрыгивало на кочке или камне.
- Мы уж думали ты двухсотый, - рассказывал Суббота, - куда-то по****овал и ***нул в овраг.
- Я не помню, - ответил Антон. Он и вправду ничего не помнил, - Только Белого помню, он мне кивал мол беги, ну я и побежал.
- Белый же..., - сказал Суббота, - да уж крепко тебя приложило Тоха. Отдохнем пожалуй.
Звук боя стал немного ближе. Они почти выбрались из лесных зарослей когда Суббота остановился. Он посадил Антона и приложил его спиной к дереву. Антон откинул голову назад и уперся в ствол дерева затылком. Ему хотелось пить. Голова пульсировала тупой болью. Очень хотелось лечь и поспать. Хоть немножко вздремнуть. Антон закрыл глаза.
- Наши к спуску, ну или к склону отступили — говорил Суббота, - Нас здесь не видно оттуда. Кивнул Леня на гребень. - Сейчас к югу обогнем по оврагу до конца перевала и на девять повернем на восток. Там уже рядом будет. Курить есть? - спросил Суббота.
«Если духи также не поступят», - подумал Антон.
- Возьми в правом кармане, - ответил Антон не открывая глаз, - я дальше сам пойду...
Антон не понял почему Суббота не роется у него в кармане в поисках сигарет. Он слышал только глубокое дыхание друга. Антон замолк чувствуя как замер Суббота и резко затих.  Антон открыл глаза. Суббота смотрел на Антона и показывал знак тишины приложив палец к губам. Потом он повернулся и посмотрел наверх обрыва показывая Антону что-то на пальцах.
На том месте где пологий склон, немного резковато обрывался образуя овраг ведший к реке. По самой ленточке края обрыва, чуть сзади места где засели на отдых Суббота и Антон двигались чехи. Их было не видно, только слышно. Небольшая группка три или четыре человека, но и этого было достаточно для полного ****/ца если бы они обнаружили их. Как и внизу, у речки они переговаривались о чем-то на своем языке ничего не боясь. Антон поднял автомат в направлении духов, Суббота остановил его положив руку на ствол и по-прежнему не отнимал пальцев от губ. Была надежда, что духи сейчас повернут и начнут спуск к реки, но быстро это самая надежда растаяла когда духи оказались прямо перед ними на расстоянии двух-трех метров.
Чтобы пройти мимо замеревших в ужасе Антона и Субботы им понадобилось секунд пять не больше. Пяти секунд которые показались бойцам вечностью. Они шли прогулочным шагом даже не оглядываясь на овраг.  Гораздо больше их внимание привлекал бой что продолжался к северо-востоку. Один из них показывал на север в сторону боя и что-то активно  объяснял.
- Пронесло бля — сказал Суббота сухим голосом, - бывает же.
Голоса удалялись.

- Только бы рогатки наши не притащили сюда, - сказал Прима имея ввиду гранатометы агс - тогда все бля режь каравай….
- Нас отрезают!  - орал в рацию лейтенант Кондратьев, единственный из выживших офицеров. - В живых человек тридцать осталось не больше, боеприпасов почти нет. Духов тьма, человек триста и по устью тоже идут. Мы отошли на склон, отступать дальше некуда! Пытаются окружить.
Ответа не было. Лейтенант снял наушники и бросил их на землю.
- Блять, - досадовал он, - я даже не знаю работает эта ***тина или нет.
- Ай бля что за пидоры, - крикнул Ярофеев слышавший радиопереговоры, - не *** нам тут вообще делать, что мы блять можем тут сделать?
- Отставить сержант, - спокойно ответил лейтенант, - все это и так знают Слав… Идет помощь, идет.
- Там второй на пулемет нужен, - сказал лейтенанту Ярофеев, - я Рыбникова отправил.
Лейтенант кивнул в знак того что он услышал сержанта.
- Кого? - спросил он имея ввиду кто из пулеметчиков выбыл.
- Цифру — коротко ответил сержант.
- Двухсотый? - матюгнувшись спросил лейтенант.
- Трехсотый — ответил Ярофеев, - пока…
Уже было понятно остатки роты уже не представляют для прорыва боевиков никакой опасности. Но оставлять в живых русских солдат духам тоже не хотелось. Несколько групп их отряда, (по численности больше подходило слово не на отряд , а на  батальон) была брошена на подавление и последущее истребление бойцов отступивших и из последних сил и патронов державших оборону среди камней на склоне к востоку от их старых позиций. 
После первой лобовой атаки на новую позицию духи откатились назад оставив после себя своих стонущих раненых и убитых. Неудача заставила боевиков сменить тактику и теперь они пытались окружить остатки роты... уже в который раз. Под ураганным стрелковым огнем прикрытия продвигались штурмовые группы атакуя в лоб, другие группы  в это же время стремились прорваться по флангам чтобы завершить окружение. Парни на высотке отражали все эти наскоки и были готовы отразить еще покуда они живы и покуда у них еще оставались боеприпасы. Отступать в любом случае им было уже некуда… Кашлял кровью Цифра, в траншее на той старой позиции остался и Курай прикрывавший отступление вместе с сержантом Межницким который сам будучи раненым до последнего пытался вытащить друга пока духи не расстреляли его в упор и Белый так и замерший на дне траншеи с вопросом на лице и еще с десяток пацанов и офицеров…

Суббота вылез из их ненадежного укрытия и подполз краю оврага оглянулся направо, затем налево словно готовился перейти дорогу. Замерев на пару минут оценивая картину Суббота спустился вниз. Он видел новую позицию роты и трудно было ее не заметить. Затянутый дымом холмик сразу бросался в глаза. Как-будто на окраине перевала кто-то развел большой костер из сырой листвы которая не горит, а лишь дымится.
- Давай Тох, надо идти. Пока духи не окружили еще.
Антон не пошевелился.
- Значит так, - начал он, - метров семьдесят всего надо. Сможешь Тох? От камня до камня там реально добраться, а потом свои прикроют.
- Зачем нам туда? - спросил Антон.
Идти он мог, в голове вроде как начало проясняться. Антон просто не понимал куда им надо идти. Через пули… и самое главное куда? Пробиваться через окружение духов чтобы самим оказаться в окружении. Ведь именно это и предлагал Суббота.
- Придется Тох, - ответил Суббота проверяя автомат, - тут оставаться все равно смысла нет. Эти не заметили так другие заметят.
- Мы же одни тут будем, - старался обосновать свою точку зрения Антон, - зароемся поглубже. Они ж все равно уходят дальше. А туда какой смысл Лень?
На пару десятков секунд Суббота замолчал. Он проверял свою амуницию,  оставшиеся магазины и надежно ли он прицепил гранату забранную у Антона.
- А те что пацанов давят там? - спросил Суббота, - они ж там умирают Тох…
Антон хотел ответить. Хотел заорать Субботе, какой он тупой, что они не умирают, они и так уже мертвы и, самое далекое, завтра все об этом узнают. А им солдатам осталось только узнать как они умрут. Так что нет никакой разницы поползут ли они сейчас к своим или нет — конец всегда один. Но Антон смолчал, только проглотил комок в горле и сказал:
- Ты иди Лень, а мне оставь гр… - гранату он хотел сказать.
- Отставить рядовой — поднял руку вверх спокойно оборвал его Суббота, - не боись, прорвемся — улыбнулся он.
Он одел Антону на голову свою каску благо размер совпадал и остался только в шапочке.
- Давай двинули — подал он руку Антону, - наши наверняка подкрепление вызвали.
Антон неуверенно встал, сделал пару шагов и покачиваясь побрел за Субботой.
Заметили их практически сразу как только они вылезли из оврага и двинулись к своим. Те самые духи, что прошли мимо них оказались метрах в двадцати по правую руку впереди. Они видели бредущего по полю не ровной походкой безоружного русского солдата. Пока они недоумевающе смотрели на будто пьяного бойца появился другой боец вставший на колено и открывший по ним огонь. Духи залегли. А солдаты пропали за камнями.

- Держимся мужики, - кричал лейтенант  в перерывах между стрельбой, - совсем уж близко. Не давай обходить! Не давай!
Рядом упал Ярофеев.
- Рпк все — выдохнув сказал он, - пустой.
- Понятно, - кивнул Кондратьев, - держите там Слав, не долго осталось. Слева вроде попроще стало, возьми себе оттуда пару бойцов.
На левом фланге действительно стало полегче. Духи, казалось, бросили попытки окружить роту на левом фланге, зато активизировались справа, у подножия горы пытаясь наступать под прикрытием здоровых валунов.
- Товарищ лейтенант — закричал Журавлев, - товарищ лейтенант!!!
Лейтенант Кондратьев обернулся ожидая услышать что духи опять идут, но Журавлев показывал на дорогу за перевалом.
- Наши товарищ лейтенант! Наши!
С северо-востока приближались два бтр с бойцами на броне.
- И как только пролезли суконец, - удивился радуясь Ярофеев, - там же узко.
- Капюшоны, - прошептал Кондратьев имея ввиду форму роты разведки, - Это нам на отступление прикрывать — сказал лейтенант глядя в бинокль, - давай подготавливай к эвакуации роту сержант.

Антон лишь смутно понимал, что вообще происходит. Бег от камня до камня отнимал последние силы. За следующими камнями начинались уже позиции роты. Его вырвало с кровью когда они добежали до последних камней. Дальше рвать было нечем, но позывы не прекращались. Ему казалось что он где-то на палубе или на дне лодки. Казалось, что он раскачивается на огромных волнах. Что-то грохнуло. Потом опять.
- Бля Тоха, тока не сейчас — кричал в ухо Антону Суббота, - давай вставай блять!
- Гора! - заорал во все легкие Суббота, - Гора!!!
«Суббота куда тебя на хер несет!!!!». « Воскресенский отставить!!!».
Послышалось с высотки. Тратя последние патроны бойцы открыли огонь прикрытия не давая духам поднять головы пока два бойца пробирались к ним. Суббота уже не стрелял, он подсел под плечо Антона и тащил его к своим глубоко дыша и кряхтя на каждом шаге. Антон орал ему требуя отпустить его, но тот не слушал и продолжал тащить пока не дотащил его до своих. Последним что Антон слышал была русская матерная речь ясно описывавшая умственное состояние Субботы и Сэма.
- Давай долбаебы шевелись! - кричал им голос, вроде бы Артемона… Антон не мог точно сказать кто это был. Что-то громыхнуло. Потом опять. Он кажется наступил на чье-то тело. Посмотрел вниз и упал отключившись.

Очнулся Антон в темном и душном подпрыгивающем помещении. Пахло тухлятиной, смешанной с табаком, потом и кровью и еще чем-то страшным. Двигаться он не мог. Мерное гудение мотора наводило на мысль, что он где-то в каюте корабля подпрыгивающего на волнах. Спасен! Он открыл глаза и не мог ничего толком разглядеть в полумраке.
- Живой зем? - услышал Антон из темноты голос сержанта Ярофеев, - а мы думали ты двухсотый, - сказал он.
Он протер глаза. Только сейчас понял он в салоне бтр в тусклом свете он лежал на полу зажатый другими ранеными бойцами. Трое пацанов, укрытые бушлатами, лежали с закрытыми глазами вместе с Антоном в проходе. Они были то ли без сознания, то ли просто спали после лекарств. Вместе с сержантом вдоль стен салона бтр сидело еще человек шесть они изредка переговаривались. Из знакомых был только Молчун из второго отделения, тот самый из-за которого молчуна Леню переименовали в Субботу. Он сидел откинув голову назад в одной белуге, правая рука у Молчуна была по локоть забинтована. Антон кивнул ему. Молчун посмотрел на Антона как-будто вспоминал кто он такой и кивнул в ответ. Антон опять лег. Затем  попытался подвигаться, кто-то рядом слабо  застонал, кто-то зашевелился. Получилось только сесть.  Потом спросил:
- Что случилось?
- Отступаем — ответил Ярофеев, - батры приехали с разведчиками и нас забрали.
- Ты в отключке был, - уточнил сержант.
Антон кивнул в знак понимания, но его интересовало, что случилось с ним. Сержант видимо поняв что имел ввиду Антон продолжал:
- Да вроде как контузило не хило, - ответил тот своим спокойным голосом, - вон кровь из уха.
Услышав эти слова Антон осторожно дотронулся до уха и провел пальцами. На пальцах он увидел подсохшую кровь, а он думал это его пот жег.
- А наши пацаны? - спросил Антон.
Ярофеев хотел ответить, но потом окинув бтр взглядом передумал.
- Не спрашивай … - сказал сержант, - живые все на броне, а я тут с вами за мамку.
Сержант хотел похлопать его по плечу. Он уже поднял было руку и тут же отдернул ее увидев взгляд Антона. Вся ладонь сержанта была бурой, в высохшей крови. Даже в этом полумраке  на темно-коричневой форме Ярофеева, четко выделялись сухие бурые пятна крови, Антон вспомнил как в траншее сержант пытался помочь кому-то из бойцов.
- Помоги встать а? - обратился он к сержанту.
Тот протянул руку и Антон сделав несколько шагов на корточках плюхнулся на место рядом с Молчуном
- Ты там не шевелись много — сказал сержант, - а то еще инсульт ****ет.
Антон кивнул что понял. Ужасно хотелось курить, но никто не курил и Антон не стал спрашивать.
- Как тебя? - спросил он Молчуна.
- Да х*й его знает, то ли осколок, то ли пуля прямо в локоть сука — сплюнул Молчун и замолчал.
В тишине только слышалось как гудит мотор бтра. Легкий ветерок поддувал через щель в люке.
Минуту спустя Молчун сказал:
- Отнимать наверное будут, мясники е*анные, да я не дам.
Со стоном он приподнял руку вверх и попытался подвигать пальцами. Посиневшие пальцы безжизненно свисали не двигаясь.
- Из наших никого нет больше? - спросил он.
Молчун кивнул на полностью с головой накрытые бушлатами тела. Тел было два. Они лежали сразу у дверей видимо запихали их сюда в последнюю очередь. Может быть поэтому Антон и не приметил их раньше.
- А кто там? - сглотнув спросил Антон.
- Немец, - сказал молчун показывая на ближнее к ним тело, - и Шалтай. Этих уже здесь…
Немца Антон не знал, а вот Шалтая…
Звали его Александром Фоминым или просто Саньком. Антон они служили вместе еще с Ханкалы, встретились когда Ярофеев забирал их из душной ленинской. Он вспомнил тот постновогодний пасмурный день. Тогда шел то ли мокрый снег, то ли дождь. Санек, вместе с остальными новоприбывшими слонами, уже стоял и ждал их с Леней Субботой у буханки в сопровождении Курая… Как же б*ять давно это было.
- Антон — протягивая руку сказал он.
- Саша или Санек, как хочешь зови.
Тогда сказал он. А сейчас вот лежит…
Антон подвинулся к накрытому телу и протянул руку чтобы отодвинуть бушлат накрывавший лицо.
- Не стоит — сказал Антону паренек с забинтованным плечом сидевший напротив.
Антон посмотрел на него и проигнорировав эти слова подвинул бушлат с лица Сани Фомина.
Он словно подавился и надвинул бушлат обратно. Буквально сегодня у него на глазах человеку размозжили голову саперной лопаткой до самых мозгов, но то что война сотворила с Саней Фоминым…
Когда Антон откинул бушлат он увидел Саню. Голова его была откинута назад, а лицо... Белое словно оно было из дерева или это было пластиковым лицо манекена. Открытые, неподвижные, глаза пустым взглядом смотрели в потолок. У Санька словно было два рта один закрытый бледными губами над подбородком, второй под ним, из него торчали кости гортани, кровеносные сосуды и прочая человеческая начинка словно провода и каркас сложного сломанного робота.  Все это было покрыто толстой коркой запекшейся крови, шея и плечи кителя были словно покрашены густой бурой краской в разводах.
Бтр остановился.
- Все приехали — крикнул с места водителя Кот впервые за всю поездку подавший голос. 
Снаружи послышались голоса, бойцы спрыгивали с брони на землю. Открылся люк.
- Так сначала двухсотых мужики — услышал Антон голос лейтенанта Кондратьева.

9
Еще не было и половины восьмого, а Антон уже был у себя в кабинете. Там в одиночестве (Палыч как и говорил уехал на объект) он и набросился на отчет медиков. Вернее на два отчета, эксперты работавшие вчера героически успели завершить анализы вещей из ванны и квартиры Субботы.
- И когда только успели — удивился вслух Антон.
Он вчитывался и перечитывал особо важные отрывки из отчета по нескольку раз.
«Смерть наступила в период с десяти вечера до двух часов ночи. В ране обнаружены кусочки микропластика. Вероятно предмет которым нанесли удар раскололся от удара. Удар нанесен ребром плоского предмета из твердого углепластика, наподобие кастета или что-то в этом роде».
Позвонил участковый с Зеленки и сказал, что он был у Ушакова и то, что, как и Антону, дверь ему никто не открыл, собачьего лая тоже не было.
Поблагодарив участкового Антон продолжал читать:
“Рука перебинтована самостоятельно, под бинтом две крупные раны от собачьих следов. Судя по размерам укусов порода собаки крупная что-то типа питбуля или ротвейлера.»
Антон взглянул на следующий отчет:
Кровь была в основном Леонида, но на полотенце? которым видимо изначально вытирался Суббота, была и кровь другой группы крови и кровь была человеческой, а не собачьей».
Антон смотрел в окно и думал, что думать нечего. Как он понимал только у Ушакова был мотив напасть на Леню.
По-видимому, после драки в субботу вечером Леня самостоятельно оказал себе помощь. И, видимо, в воскресенье вечером он ходил в аптеку купить мази хотел поменять повязку, либо перевязать руку перед походом на работу. В любом случае, Леня Суббота вышел за мазью в воскресенье вечером. Даже не вечером, а ночью уже. Почему так поздно? А может он возвращался откуда-либо и купил мазь по дороге домой? Нет, по словам соседки он был домоседом и вряд ли проводил время где-нибудь в компании да еще с такой рукой. Но если так, то почему он так поздно пошел в аптеку? - повторил себе Антон. Может его караулили у подъезда? Нормальная тактика у «пацанов» между прочим…  И по-видимому там и встретил Ушакова либо корешей Ушакова… Либо Ушаков, или его кореша, видел что Леня  вышел из дома и подкараулил его на обратном пути. А может быть никто и не охотился за Субботой? Выгуливал собаку на ночь Ушаков и встретил Леню случайно… Слово за слово и опять драка… либо Ушаков просто дождался пока Леня отвернется и дал ему в затылок. Антон взглянул в отчет, дал ему в затылок плоским предметом из твердого углепластика. Не важно как они встретились! Главное, Леня Воскресенский жил и никому не мешал, мотив был только у Ушакова.
Он опять безрезультатно позвонил сначала Ушакову, а потом и его жене на мобильный.
Собрав все бумаги по делу и сложив их в одну папку Антон написал прошение на ордер на арест господина Ушакова обосновав это тем, что подозреваемый умышленно не выходит на связь и пытается скрыться от правосудия. Положив эту бумагу на папку с делом Антон отправился к своему начальнику — полковнику Васильеву. Там Антона ждал облом, с утра полковник был на совещании в администрации. Пришлось оставить документы у секретаря. 
Самому ждать санкции от начальника смысла не было. Если, полковник выпишит ордер, то любой дежурный опер с бумагами на руках может произвести арест, а он, Антон, уже поговорит с подозреваемым здесь в своем кабинете.
Антон вернулся в кабинет и полистал папку с делом которым ему еще только предстояло заняться. Новым дело оказалось ограбление и убийство почтальона разносившего пенсии. Тело нашли случайно запихнутым в темный угол в подвале. Как всегда, первым делом, Антон прочитал рапорт оперов. Опрос жителей был проведен и что было удивительным никто ничего не видел и не слышал. Сейчас уже с утра туда прибыли и работали эксперты. Он отзвонился начальнику опергруппы Фазлетдинову и сказал, что будет на месте после обеда.
Антон закурил и глядя в окно обдумывал, что ему делать дальше. А дальше было только одно настало время заняться похоронами Леонида Воскресенского.  С полчаса он сидел у компьютера и пробивал по базе адреса всех сослуживцев своего взвода которых вчера ночью вспомнил и записал в свой блокнот. Он проклинал себя за свою плохую память на имена и за то, что с какой легкостью в подражание своей, тогда еще, жене выбрасывал свои старые записные книжки. «От прошлого надо уходить легко», - она любила такие тупорылые легковесные фразочки. Ведь не вобьешь же позывные!? Получилось не густо он помнил только Гильзу, Енота, Яву да Ярофеева..
Часы показывали девять сорок. Время поджимало Антон, но он хотел все сделать правильно: устроить похороны Лени Воскресенского, и если семьи у Лени не было, то хотя бы чтобы  его сослуживцы проводили его в последний путь. Даже хотел в совет ветеранов заехать но… как уже было сказано время поджимало, он ведь был совсем один и не мог разорваться на части и быть везде одновременно. В планах еще надо было съездить в ритус, затем он хотел навестить сослуживцев и позвать их на похороны «Субботы», а после обеда новым делом заняться, не забывая при этом о деле Леонида Воскресенского.
Но сперва на Зеленку.
Он набрал номер участкового с Зеленки.
- Слушай старлей, это опять я. Мне опять нужен твой умелец слесарь. Можешь с ним подойти через полчасика?
Участковый ответил — конечно может, но только не факт, что слесарь будет трезв.
- Да по фигу, - сказал в трубку Антон, - лишь бы замок открыл.
- Что-то пропустили? — осведомился участковый, - Я тут узнал, что дочка Ушакова — Альбина, у тетки у него.
- Давай при встречи поговорим, - бросил Антон и выключил звонок. Еще вчера, он понял, что Ушаков слинял гаситься.
На Зеленке Антон пробыл буквально минут пятнадцать. Дождавшись пока слесарь отомкнет замок он вошел в квартиру и вынул из серванта фотографию Субботы которую заприметил в прошлое посещение квартиры и коробочку стоявшую рядом с ней. Фотографию Антон убирать не стал, а так и оставил в руках, а коробочку, предварительно проверив не пустая ли она, бережно положил в карман.
- Так вот тебе за работу — Антон сунул слесарю контрольную пятихатку пока опечатывал дверь.
Весьма довольный своей утренней шабашкой слесарь попытался симпровизировать и отдал честь.
- Служу Отечеству — сказал он и вскинул правую руку к правому виску. Алкаш явно стебался, но честь отдал умело, видно служил.
- К пустой башке руку не прикладывают — ответил Антон, - свободен.
 Антон постучал в дверь соседки чтобы отдать ей адрес похорон, но никто не ответил. Анна Сергеевна была на работе. Участковый стоял за спиной Антона и ждал когда он освободится, он хотел о чем-то поговорить.
- Я думаю Ушаков, на даче своей — начал было он.
- Не сейчас старлей — оборвал его Антон, - я в ритус еду по похоронам, так что сам понимаешь…
- Вот отдашь Анне Сергеевне — Антон протянул бумажку из блокнота с адресом на кладбище.
Павлов взял бумажку и кивнул в знак понимания.
Они вышли из подъезда и пошли каждый своим путем. Участковый вдоль дома, Антон — к машине. Уже садясь в машину Антон окликнул участкового.
- Слушай старлей, - крикнул он.
Участковый обернулся.
- Не хочешь к нам перейти в опера?
В самом деле этот старлей не был туп и именно поэтому нравился Антону.
Участковый улыбнулся.
- Так я уже года два как жду — ответил он, - ну в резерве..
- Посмотрим, что можно сделать — улыбнулся Антон, - давай старлей.
Дальше как Антон и планировал он посетил ритус. Он думал, что здесь все здесь будет быстро, но попал в очередь. Из кабинета вышла женщина в годах в сопровождении похоронного сутенера, ну или агента как они себя сами называют. Затем в кабинет к агенту вошел мужчина за которым был Антон. В ожидании своей очереди тот мужчина смотрел строго в одну точку перед собой, Антону даже стало немного не по себе уж не случилось ли чего с ним.  Его пришлось ждать с полчаса, в ходе ожидания в очередь подошел старик. Седовласым отец одетый в помятый черный костюм. Из невольно подслушанного разговора с агентом (этаким похоронным сутенером), Антон понял, что занимался дед похоронами своего сына.  Антон не мог себе позволить не пропустить его и он пропустил вперед старика. Чтобы не тратить время зря, позвонил единственному человеку  из тех с кем служил и поддерживал отношения после армии — Сереги Афонину.
   Сергей Афонин, в армии его просто звали «Гильза», за годы прошедшие со службы полысел,  отрастил пузцо и был весьма доволен своей жизнью. Отец счастливого семейства состоявшего из жены, двух сыновей и дочки, он работал в пожарной охране, но не пожарником, а на достаточно «тепленьком местечке» в отделе проверки пожарных сигнализаций или что-то в этом роде, куда его устроил кто-то из родственников жены. Антон только знал точно, в форме  майора мчс, с важным видом Сергей ходил по организациям и проверял работоспособность противопожарных сигнализаций и обладал даже властью закрыть учреждение. С ним Антон регулярно перезванивался и порой они с семьями (когда еще у Антона была семья) выбирались на шашлыки. Последнее время правда, они почти не общались — поводов не было.   
- Здоров Серый, - поприветствовал Антон.
- Бля, сколько лет сколько зим Тоха, рад что ты позвонил. Как сам? Как дети?
Антон не хотел тратить время на пустые темы.
- Да так, Серег, кручусь..
- А ну это да, - степенно заговорил Афонин, - а я тут…
- Субботу помнишь? - перебил его Антон.
- Кого не понял? - по тону было понятно, Сергею не понравилось что его перебили.
- Леню Воскресенского, служил с нами, - попытался освежил память бывшего сослуживца Антон, - Суббота позывной у него был. Который рацию все чинил….
В трубке была тишина.
- Короче, помер он, - прямо сказал Антон, - Похороны завтра.
- А да Леня, - Антону показалось, что Сергей притворяется, что вспомнил, - как помер? Когда?
- При встречи все расскажу, - сказал Антон, - Так придешь?
- Завтра? - уточнил Серега, - да, конечно приду Тох. Все-таки служили вместе. Ты сам-то как?
Антон опять перебил Сергея:
- Времени нет Серый, я в ритусе, тут хочу наших собрать. Вот тебе первому позвонил.
- Дело хорошее, - вздохнул в трубку Сергей, - только повод вот…
Из двери агента ритуса вышел старик и показал Антону, что можно заходить.
- Я тебе по вацапу скину адрес Серег, - моя очередь подошла. Давай.
- Давай Тох, рад что ты позвонил.
На приеме Антон отдал «адрес» на кладбище, где надо было вырыть могилу и фото, и оплатил все услуги, в душе поражаясь наглости и прожорливости этого самого бюро. Он предоставил все справки что подготовил ему Палыч — из морга, из загса. Получил разрешение на захоронение и еще кучу бумаг, а также скидку на памятник который принепременно нужно было заказать здесь — в этом агентстве.  Посмотрел на заказанный Палычем венок и «постельное» для гроба. Ушлый агент быстро позвонила на кладбище и дала трубку Антону чтобы он договорился об оплате могилы с подрядом их агентства работавшим на кладбище.
- Да, я гроб забирать не буду, - сказал Антон агенту ритуса, - вы сразу катафалк на кладбище подгоните, я там уже буду. Можно так?
Девушка кивнула:
- К десяти устроит — спросила она.
Антона это не устраивало.
- А по раньше нельзя? - спросил он. - работа...
- Хорошо, к девяти?
Антон согласился. Он хотел побыстрее покинуть этот кабинет и это здание где все только словно и дышало ценниками.
Время уже клонилось к обеду. Гроза хоть и не пришла в город вчера, но держалась явно поблизости. Порывистый северный ветер разогнал жару и дышалось намного легче.  Густые серые облака затянули небо и закрыв солнце грозились дождем готовым начаться в любую минуту.
Зайдя в подъезд Антон сразу поморщился. Дом был оборудован мусоропроводом который видимо не чистили со времен постройки этого самого дома.
Антон объезжал бывших сослуживцев и это был адрес номер два.  На первом Антона ждало разочарование. Он долго звонил в домофон. Затем, так и не дождавшись ответа, прошмыгнул в подъезд за входившем в него жильцом дома и долго звонил в дверь квартиры своего бывшего сержанта. Без ответа. Антон не сдавался и продолжал звонить в дверь, вынудив таки жильцов открыть дверь. Женщина открывшая дверь сразу заявила, что мужа ее, Славы Ярофеева, нет — он уехал на вахту и будет дома в лучшем случае через месяц. Так что, даже телефона спрашивать смысла не было.
Следующем был Женя Енин, «Енот». Следуя за номерами квартир Антон поднимался все выше и выше. Наконец, на четвертом этаже он остановился перед нужной ему дверью. Это была дверь коммуналки. Чтобы позвонить Жени в дверь требовалось три звонка.
- Здравствуйте, Евгений Енин здесь живет? - спросил Антон у открывшей дверь девчонки-школьницы с черными кругами недосыпа под глазами.
Антону сразу подумалось что это, наверное, дочка Енота. Он даже начал узнавать знакомые черты лица. Но он ошибся никакого отношения к семье его сослуживца эта девчонка не имела.
- Вы к Ениным? - спросила она, - так это третья дверь по коридору, - указала она вытянув руку в сторону коридора, - белая.
- Юлька! Кто там? — раздался пропитый крик из глубины коммуналки.
- Это к Ениным — крикнула в ответ школьница и отошла от двери пропуская Антона.
Антон пошел по темному коридору отсчитывая двери пришлось лавировать между детской коляской и двумя велосипедами словно специально оставленными в темноте. Наконец он увидел в темноте светлое пятно двери. Постучал в дверь. Ответа не было. Антон постучал еще раз и на этот раз дверь открылась. Перед собой на пороге комнаты Антон увидел худую женщину лет тридцати в халате, с темными взъерошенными волосами. Из комнаты в коридор из-за спины женщины лился свет серого дня  и в этом свете она казалось совсем бледной как покойник. Антон услышал детский лепет и невольно заглянул за спину женщине. В прибранной комнатке, на диване сидел пацанишка лет четырех-пяти и с чем-то игрался.
- Что вам? - спросила женщина.
 Она смотрела на него недоверчивым взглядом не приглашая войти.
- Евгений Енин здесь проживает? - спросил Антон.
- Жил, - ответила женщина, - а вы кто?
- Как жил? - «наверное в разводе, а это жена бывшая» - подумалось Антону.
- А вы кто? - переспросила женщина.
Антон хотел представиться и открыл уже было рот как услышал...
- Умер он два года с лишним назад.
«Еще один», - невольно пронеслось в голове у Антона.
- Как умер? - Антон понимал всю свою тупость, но просто не знал, что сказать, - я сослуживец его, - наконец представился он, - служили мы вместе.
- Не проснулся и все тут, - ответила жена. Она говорила об этом спокойно, видимо уже свыклась с этим горем, - спать легли, а утром… - она выдохнула. - Я Наташа, жена его.
Повисла тишина Антон не знал что сказать, а женщина просто молчала перед незнакомым визитером, сказать  ей тоже было нечего.
- Я пойду, - только и выдавил из Антон.
- А вас как зовут? - спросила Наташа.
- Антон Самойлов, - быстро ответил Антон, тут уж не надо было подбирать слов, - не слышали от Жени?
- Нет, он ничего не рассказывал, - ответила она.
- На фотке я, по-моему, вас видела. Перебираю иногда, там есть несколько фотографий со службы. Хотите взглянуть?
Антону очень хотелось посмотреть фотки, он даже не помнил что они когда-то фотографировались, но время совсем поджимало.
- Я бы рад, да времени совсем нет, - сказал Антон, - но я бы с радостью взглянул бы на фотки. У меня-то нет ничего со службы. 
Антону стало совсем неловко. Он мог только предполагать, что случилось с Женей Енотом. Сердце, наверное остановилось… всегда это гребаное сердце.
- Давайте я на днях зайду, - выдавил он, даже не усвоив сам для себя хочет ли он вернуться в эту зассаную коммуналку, - вы одна живете?
- Да одна, - вдова Жени Енина повернулась к сыну, - с сыном вот приболели немного. Я в детсаде работаю младшим воспитателем. Вечером заходите, в любой день я буду только рада. 
Они обменялись телефонами, Наташа закрыла дверь и Антон, опять оказавшись в кромешной темноте, заспешил на выход. Но не тут-то было. Он опять зацепил велосипед, за который он зацепился при входе, тот с грохотом повалился на пол. Из кухни донеслись маты. Антон наклонился поднять велосипед и свет в коридоре включился.
- Чего тут за ***ня у вас?
Перед Антоном, держа руки в карманах спортивок, стоял квадратный слегка пьяный мужик. Глядя на него создавалось впечатления, что ширина его роста равна ширине плеч.
- Все нормально, - сказал Антон, - темно, я и не увидел велика.
Из кухни донесся еще один голос, видимо собутыльника Антон не расслышал, что он сказал.
- А ты кто вообще? - сказал мужик не скрывая агрессии.
Антон не любил бравировать своим положением или тыкать в лицо корочкой внутренних органов, так что просто ответил:
- Да заходил вот, - он показал рукой на дверь где когда-то жил Женя Енин, - к Ениным.
- К Натахе чтоль? - спросил бычок, оценивающе оглядывая Антона с головы до ног.
- Да, - ответил Антон.
Не собирался он объяснять, что приходил он не к ней конкретно, а к ее мужу.
- Ебарек что ли?
- Чего? - спросил Антон. Этот разговор уже начал выбешивать его.
- Димас!? - донеслось с кухни, - куда пропал? 
- Да тут я — крикнул квадрат в коридор, - ща я.
- Ты Натаху не тронь — мужичку явно было скучно.
- Понял? - алкаш шагнул к Антону, - она друга мого..
Антону надоела вся эта комедия. «Слушай что ты все выебываешься?» хотел было зарычать он. Конечно он мог влезть в драку, как того хотел синяк, но остановился и вынув из внутреннего кармана ветровки удостоверение ткнул им в нос алкашу.
- Есть вопросы друг? - съязвил Антон.
Димас, или как там его звали, опешил и как баран смотрел на корочку.
- Есть вопросы? — переспросил Антон, и добавил: — друг.
Алкаш что-то забурчал себе под нос и ушел на кухню.
На улице Антон опять обнаружил пропущенные вызовы, конечно же все были с работы. Перезванивать Антон не стал, знал наверняка, если он сейчас позвонит туда, то опять на него вывалят кучу работы и его планы полетят в тар-тар, а ему хотелось довести дело с похоронами до конца, как он задумал изначально. Конечно, он понимал, что явно переоценил свои возможности. Утром он планировал объехать всех из своего списка до полудня, но уже было далеко за полдень, а он посетил всего лишь два адреса. 
 Антон остановил машину на красном светофоре.  Капельки мороси покрывали лобовое стекло, автоматом включились дворники оставляя за собой грязные разводы. В голове все путалось работа, мечты об отпуске, эта грязная коммуналка и усталая женщина с маленьким сыном в темном коридоре, новая смерть, Енот на этот раз. Как же так? Он, в чем он себя казалось убедил, уже давным давно перевернул эту страницу в его жизни, но вот теперь все возвращалось. Возвращалось и било прикладом по голове. Этим он и отличался от своей бывшей жены — он так и не научился забывать прошлое. Запихать в дальний угол памяти возможно, но забыть… никогда.  Светофор все так же горел красным пятном впереди. Дворники со скрипом продолжали тереть окно, становившееся от этого только мутнее. Антон раздраженно выключил их. Он достал телефон и все-таки решил позвонить Фазлетдинову. Он знал Дамир хороший мент и он справится. Если уж есть какие там зацепки, он обязательно их раскопает и доберется до сути дела, но не хотел Антон оставлять дело без присмотра. Зеленый свет светофора застал его в момент когда он уже листал список номеров в телефоне в поисках нужной фамилии. Антон кинул телефон на соседнее кресло нажал на газ продвигаясь к следующему сослуживцу — Дмитрию Осипову «Яве».
И опять дверь долго не открывали. Антона это не останавливало, он слышал шебуршание за дверью. Дверной звонок был сорван, так что Антона просто продолжал стучать в дверь.
- На х*й пошел — наконец раздался из-за двери пропитый хрипатый голос, - ни *** у меня больше нет.
- Дмитрий Осипов? - спросил Антон, пытаясь вспомнить знаком ли ему этот голос и опять постучал, - Дмитрий Осипов? - повторил он.
- Стучи, стучи, у меня тут ф-1 — ответил голос по ту сторону двери, - ****у сука и по х*й мне.
Антон вспомнил этот голос, ошибки быть не могло.
- Ява — сказал он через дверь, - это я Сэм.
- Какой на *** Сэм? - гавкнул из-за двери алкаш.
- Мы служили вместе, - сказал Антон, - Панду помнишь? А Белого? Субботу?
Ответа из-за двери не последовало. Лишь тишина. Антон взглянул на часы. Было почти три дня. Тут понятно ловить было нечего и Антон развернувшись от двери пошел к лестнице, мысленно вычеркивая Яву из списка.
- Здорово Сэм, - услышал он за спиной голос и обернулся.
- Здорово братишка — повторил Ява.
«Эх, Димон, Димон, что же с тобой стало, до чего ж ты себя довел» - подумал Антон глядя на Яву. В дверях стоял небритый и неряшливый тип в майке и трениках, ну ни дать ни взять алкаш из комуналки где час назад побывал Антон.
- Здорово Ява — сказал Антон протянув руку.
Ява ответил на рукопожатие и крепко обнял Антона, он был пьяный в хлам.
- А ты как здесь — сказал он с пьяными слезами на глазах, - а тебя за коллектора-***ктора принял. Заебали падлы. Бля Сэм… Сколько лет… сколько лет меня так не звали… А тут Ява… Че за х*й с горы меня моим позывным зовет… А это Сэм бля...
Он позвал Антона в дом.
- Давай, давай заходи Сэм, - повторял он, - вон на кухню или в комнату куда хочешь кости бросай.
- Что с коллекторами проблемы? - оглядываясь  спросил Антон, - Достают?
Квартира внутри выглядела типичной алкоквартирой с поломанной старой мебелью и вонью из каждого угла. Таких квартир Антон за время службы в органах повидал немало. 
Ява достал  из, Бог знает почему еще работавшего  холодильника бутылку водки и поставил ее на стол.
- Да ладно, мои дела забей, - махнул рукой Ява.
- Ты-то как здесь? - спросил Ява протирая стопку и оглядываясь в поисках второй.
- Садись Сэм садись, - Дмитрий подвинул к Антону табуретку,
Антон сел по другую сторону стола — напротив Явы.
- накатишь за встречу? Я с работы это, ну… - продолжал говорить Ява наливая себе в стопку. Руки его тряслись.
- Короче похмелиться надо, а то качан совсем не работает.
- Не Яв, не пью, - отказался Антон глядя на омерзительную жидкость в бутылке, от одного вида которой его передернуло.
Ява, видимо, хотел спросить почему Антон не пьет, но трубы горели так, что он нетерпеливо опрокинул стопку себе в глотку.
- Есть че? - морщась Ява показывал жест «покурить».
Антон вынул из кармана пачку сигарет и положил ее на стол. Дима тут же вынул сигарету и закурил глубоко затягиваясь. Антон тоже закурил.
- Да вот Суббота помер, - сказал Антон, ему не хотелось тут больше находится,  - завтра похороны…. И Енот тоже...
Антону было горько об этом говорить и он остановился.
- Да что ты… - ответил Ява.
Он основа наполнил стопку и без слов проглотил ее. Антона снова передернуло. С минуту он молча курил, затем сказал:
- А помнишь…
Взгляд Явы затуманился, он не знал что хотел сказать. Антон видел, что выпитое его старым сослуживцем, по-видимому, легло на старые дрожжи. Яву начинало развозить.
- Да конечно, как же так блять Енот, Суббота, а Фомина помнишь? А ведь Димаса-то «Журавля» ведь тогда Суббота вытащил…..
Содержимое еще одной стопки провалилось в глотку Яве.
- С рацией помнишь.
Хотелось Антону поправить Яву, ведь на деле речь шла о нем, об Антоне, его Суббота вытащил и рации никакой не было, но он промолчал. Ни к чему это было сейчас. 
- ...Блять, как же я рад тя видеть братуха. А Курая видел? А че вообще..
И опять Ява мазал мимо цели, ведь Курай остался там… вечно молодым.
- Извини времени совсем нет — встал из-за стола Антон.
 Говорить со стремительно пьянеющем Явой было бессмысленно. И, если честно, Антону было просто больно видеть своего бывшего сослуживца в таком виде, - хочу еще пару пацанов наших найти, надо успеть за сегодня.. Сигареты себе оставь и это….
Антон достал бумажник и посмотрел сколько денег внутри. Он достал две тысячные бумажки и положил их на стол.
- На утро тебе, - сказал он, - на лекарство.
Ява вперил бессмысленный взгляд в Антона.
- Давай Димон - время правда жмет.
Антон достал из кармана блокнот и переписал на бумагу из телефона адрес места похорон Лени Воскресенского.
- Вот адрес где похороны будут, - протянул он листик, - Придешь?
Взгляд Явы совсем помутился. Он достал из пачки Антона новую сигарету и ответил что придет.
- Завтра к девяти, я написал там… - сказал Антон, - ну давай Яв, до завтра.
Антон протянул Димону руку. Ява молчал.
- Давай помянем, - после паузы сказал Ява, - а Сэм?
Что уж тут делать было, пришлось согласиться, хотя Антон не пил со времен развода.
- Давай Ява.
Выпили не чекаясь. Омерзительная жидкость отдающая ацетоном обожгла Антону пищевод и достигнув желудка запросилась обратно.
- Ну давай Ява, - с трудом подавив рвотный рефлекс сказал Антон и опять протянул руку Яве.
Ява сел на свое место и выглядел совсем осоловевшим. Совсем уж пустым взглядом он посмотрел сначала на вытянутую руку Антона затем ему в лицо.
- А ты кто такой? - непонимающе спросил Антона Ява.
- Чего? - опешил Антон, застыв с вытянутой рукой.
- Ты че сюда пришел? - опять потерянно спросил Ява.
- Ты че Ява? - попытался отшутиться Антон, хотя и понимал что дело не ладно… Далеко не ладно.
- К Лидке пришел? - Ява начал вертеть головой его взгляд стал совсем безумным.
- Ты че Ява? Совсем гусей погнал? - не выдержал Антон и попятился к двери.
- А нету Лидки — заревел Ява.
Он начал было вставать из-за стола, но ноги его явно не держали. Плюхнувшись на пол как мешок с говном он начал орать и что-то про какую-то Лидку и звать Антона смахнуться с ним.
Антон вышел из квартиры и защелнув дверь пошел к машине. Уже спустившись на первый этаж он услышал вопль Явы который, видимо, встал и добрался до двери.
- А сука! Сука! Съебал что ли? - орал он в подъезде, - Да и ****ь вас пидоры….
Было уже около пяти вечера когда Антон вышел из подъезда на улицу. Из-за туч, окончательно закрывших солнце, рано стемнело. На улице уже не моросило, а лило как из ведра и дождь только усиливался с каждой минутой, хотя казалось сильнее уже некуда. У подъезда быстро образовалась огромная лужа, словно вся вода с улицы стекалась сюда как к канализационному стоку. Антон стоял под узким козырьком подъезда и ждал когда дождь хоть немного ослабнет.  После Явиного пойла его мутило, даже на свежем и сыром воздухе ему не стало легче.  Он вдыхал носом, но казалось следующий приступ рвоты не остановить. Хотелось закурить, но сигарет не было, все осталось на хате у Явы.
“Похоже блевоту не остановить» - не успел подумать Антон как его начало выворачивать прямо у подъезда.
Как последний алкаш он сидел на корточках и блевал в лужу прямо под дождем. Сперва горло обжог выпитый спирт отторгнутый желудком, а потом началось мучение. Антон в последние дни, да и вообще, совсем мало ел и рвать его было попросту нечем. Тем не менее, рвотные позывы следовали один за одним выворачивая его внутренности на изнанку. Он харкал в лужу желчь поднявшуюся из желудка и просто сплевывал слюну.  Казалось сейчас Антон выблюет желудок на пару с печенью.
Наконец спустя каких-то три минуты все кончилось. Дождь все продолжал лить. Антон по-прежнему сидел на корточках перед лужей уперевшись правой рукой прямо в лужу. Он сполоснул руку прямо в луже и обтер лицо от капель дождя и выступившего пота. Глубоко вдохнул и выдохнув Антон встал и покачиваясь пошел к машине.
Первым делом в машине он проверил нет ли сигарет в бардачке. Сигарет не было. Антон выдохнул и немного опустил окно впуская в душный салон свежий воздух. Он не был уверен может ли он сейчас вести машину. Его трясло после отравления, а это, в этом он не сомневался, было отравление мерзким пойлом которое Ява пил каждый день.
- Эх, Димон, Димон, что же с тобой стало, до чего ж ты себя довел …..— сказал он вслух самому себе. Холодный липкий пот продолжал волнами покрывать лицо. Сердце колотилось как бешеное. Во рту стоял мерзкий запах рвоты. Да и от него самого блевотиной несло на версту.
На автомате Антон достал блокнот и глянул кто там следующий по списку.
- Что я им скажу? - опять заговорил сам с собой Антон, - Для чего я это делаю? Тоже мне блять встреча одноклассников!
Он выбросил блокнот на заднее сиденье и нажал кнопку зажигания.

***
Было уже около одиннадцати вечера, а дождь все продолжал идти. Антон увлеченно печатал на ноутбуке и время от времени посматривал на экран телевизора где футболисты «Краснодара» только что позволили игрокам словацкого «Слована» сравнять счет. 2-2 горело в левом верхнем углу экрана.
- Тьфу бля, - выругался Антон наливая себе еще стопку водки, - 2-0 вести и упустить — ругался он.
Он не хотел напиваться сегодня, но получилось как-то само собой. Он ехал домой и зашел в магазин за сигаретами, а там прибавил к ним пельмени, шпроты и бутылку водки. Да и какого хрена!? Пусть хозяин кафе сегодня спит трезвым, а он сегодня напьется.
Телефон уже в который раз опять зажужжал вибровызом. Антон отвлекся от ноутбука.
- Ну что еще? - резко сказал Антон даже не посмотрев кто звонит.
- Антош ты там в порядке? - спросил Геннадий Павлович, - пропал с концами.
- В порядке все Палыч, - ответил Антон, - занят был.
- Чем занят? Фазик говорит он даже не видел тебя сегодня. И это, по делу с Зеленки...
- Слушай Палыч…- оборвал Антон.
Антон не хотел ни с кем говорить, не хотел ничего объяснять, он просто хотел чтобы от него все отстали. Он хотел что-то сказать, но не знал что.
- Ты что пьешь там? - спросил Геннадий Павлович, - не надо Антош, ничего хорошего…
- Завтра я с утра на похороны, - оборвал Антон Палыча, - а потом я в офисе все объясню. В порядке я Палыч. Завтра поговорим.
Антон сбросил звонок не став дожидаться ответа Палыча. Он вернулся к ноутбуку где, наверное, в десятый раз переписывал сообщение на стене сообщества ветеранов в социальной сети.
«Завтра в девять часов утра на нововятском кладбище, состоятся похороны Леонида Воскресенского ветерана боевых действий на кавказе. Если есть желающие проститься и отдать честь солдату приходите», Антон дописал адрес и щелкнул фиолетовую кнопку «отправить».
«Надо было сразу сделать так, а не мотаться по адресам.» - думалось Антону, но блять конечно каждый мужик крепок задним умом… Идея написать в соцсеть пришла в голову Антону когда он возвращался домой прованивая машину своей блевотиной и разочарованием. Надежды на успех этого объявления стремились к нулю, т.к никто, ну ладно почти никто, не заходил в эти сообщества и уж тем более не читал стены этих сообществ. Но уж лучше написать об этом здесь, чем признать что облажался с поиском сослуживцев. А ведь Антон действительно считал что он облажался. Убил день хрен знает на что...
Словаки тем временем забили третий гол. Антон выругался и выключил телевизор. Он выпил налитую стопку, закусил шпротой и закурив подошел к открытому окну.
Он подумал о Палыче. Что он там говорил о Зеленке? Да и какая разница! Его уже не интересовало это дело. Доказать это будет не легко, но Антон на сто процентов был уверен, что убил его местный упырь Ушаков. Упырь который чувствовал свою полную безнаказанность на районе. Упырь  который любил убивать котов. И сколько таких упырей еще? А Субботы нет, и Енота нет, и Явы считай нет…
               

10
Проснулся Антон от звуков телевизора который забыл выключить ночью. Поэтому когда он проснулся с небольшим похмельем и всегда сопутствующем этому состоянию сумбуром в голове и услышал женский голос ему подумалось «кого я притащил к себе вчера?». Оказалось это всего была всего лишь ведущая спортивного канала с экрана вещавшая утренние новости. Пока заваривался кофе Антон курил крутя телефон в руке и вспоминал что вчера было. Нет он ничего не забыл, просто вспоминал все шаг за шагом со всеми подробностями, сортируя мысли в голове и приводя все в порядок. Сложив воедино пазл вчерашнего дня Антон затушил сигарету. Было время собираться на кладбище. Приняв душ, Антон оделся отхлебывая свежезаваренный горячий кофе и сунул так и не включенный телефон в карман.
День был теплый, но ветреный. Дождь лил всю ночь напролет и по утру дышалось вроде как много легче. Тем не менее, капельки похмельного пота выступали у Антона на лбу едва ли ни после каждого движения.
 Он приехал на кладбище в девятом часу.  Анна Сергеевна уже была там. Поздоровавшись они стояли молча  и не разговаривали посматривая на поворот дороги в ожидании катафалка.
Около девяти к ним присоединился участковый. Который начал было говорить о ходе следствия, но Антон ответил: «потом старлей», тот понятливо кивнул. Больше никого не пришло.
Приехал катафалк, в тишине рабочие выгрузили обитый темно-красной тканью гроб и поставив его на землю, отошли с крышкой в сторону в  ожидании приказаний к началу своей работы.
Ком застрял в горле у Антона когда он увидел Леню в гробу. Он не мог вымолвить ни слова боясь зарыдать. «Поплачь, легче будет» - вспомнил он слова Субботы и стер выступившие слезы сделав вид что трет переносицу. Он подошел к гробу и вложил в холодную руку вещицу которую забрал из серванта в квартире Субботы. Это была серая с синими окантовками медаль за отвагу.
- Спи спокойно братишка — сказал Антон давя предательски катившиеся слезы.
Окинув взглядом ясно говорившем, что больше никто не придет Антон жестом показал «можно зарывать».
Рабочие закрыли гроб. Анна Сергеевна вздрагивала от каждого звука вращавшихся механизмов закрывавших гроб. Затем, осторожно на ремнях, с выработанным навыком, гроб спустили на дно неглубокой могилы. Антон и Анна Сергеевна и участковый символично бросили по горстке мокрого песка на гроб и молча, в гнетущей тишине, стояли наблюдая как гроб покрывается землей. Анна Сергеевна тихо плакала переводя глаза с могил родителей Лени на свежую могилу их сына. Антон молчал продолжая давиться слезами, участковый посматривал на часы.   
Установили крест. С фото им улыбался Леонид Воскресенский с той самой фотографии, что Антон утащил из серванта когда был в квартире Лени. На фото Леня сидел на диване с котенком на руках и улыбался. Часть с котенком убрали при изготовлении чеканки на крест оставив только улыбающееся лицо Лени смотрящего куда-то в сторону. Антон не знал когда была сделана эта фотография до или после армии, да и не важно это было.
- Хорошая фотография получилась — сказала Анна Сергеевна, - добрая.
- Да, - ответил Антон.
- Вы идите если вам надо — сказала Анна Сергеевна, - а я еще здесь побуду, приберусь. Мне сегодня никуда не надо.
Антон сказал на прощание:
- Телефон у вас мой есть Анна Сергеевна, вы звоните мне, не пропадайте я всегда чем могу помогу.
Анна Сергеевна улыбнулась Антону в знак понимания и ничего не ответила.
Антон и старлей побрели по дороге к выходу с кладбища. Антон оглянулся, и видел как Анна Сергеевна села на скамеечке рядом с могилой одного из родителей Лени и закрыла лицо руками.
- Управдом обещал придти — старался завязать разговор участковый, - ко мне подошел вчера, лебезил, спрашивал. Он сплюнул на землю.
- Слушай старлей, - сказал Антон, - я пожалуй вернусь туда, мне надо… ты иди.
Старлей Павлов все понял и пошел один. Антон вернулся к могиле и сел рядом с Анной Сергеевной которая, не обратив внимания на Антона, продолжала сидеть закрыв лицо руками.
- Мы с Леней в Ханкале встретились — начал он свой рассказ.
Антон закурил и начал рассказывать. Рассказывал в основном про Леню, стараясь ничего не упустить. Он переводил взгляд с могилы Субботы на кладбище и обратно не смотря на Анну Сергеевну будто бы ее тут и не было. Но она слушала и слушала внимательно не перебивая.

Облака сизого дыма плыли по лагерю. Колонна бронетехники уже стояла под газами готовая тронуться в путь. В путь на помощь бойцам подкрепления которые остались там на перевале и обеспечили отступление и вывоз раненых роте где служил Антон.
Тент палатки где размещалась полевая санчасть откинулась и на улицу нетвердой походкой вышел солдат. Он щурился как-обычно щурятся люди выходя из темного помещения на свет. Какое-то  время он стоял у входа и смотрел на три т-72 и несколько бтр-ов составлявших колонну. К колонне, шлепая по грязи, повзводно подходили бойцы при полной боевой амуниции в брониках и касках, под резкие команды офицеров они грузились на броню бронетранспортеров.
Боец у палатки санчасти выглядел в точности как эти солдаты, только уже без каски и оружия в руках. Время от времени он осторожно трогал правое ухо словно проверяя на месте ли оно и чесал волосы отросшие немного длиннее чем положено по уставу. Он медленно отошел и осторожно сел на плоский ящик рядом со входом. 
Он слышал гулкий треск в ушах, но не понимал внутри ли его головы или происходит на самом деле. Треск нарастал и перерос в гул. Солдат наконец понял, что гудит не внутри его головы и уставился в небо щурясь так, как-будто яркий свет бил ему по глазам. Совсем низко в светлом небе над лагерем промчались три вертушки летевших клином — один чуть впереди, двое сзади. Летели они в направлении боя, откуда полчаса назад вернулись два бтр с ранеными и эвакуированными бойцами. Боец смотрел на стремительно удаляющиеся вертолеты. Ми-24 или Ми-8? Он так и не научился их различать.
- Давай, давай мужики — крикнул лейтенант Кондратьев. Он торопил своих бойцов боясь опоздать к отправлению колонны, - пехом охота чтоль? Давай Прима шевелимся. Они пробегали мимо бойца. Сержант Ярофеев улыбнулся, Прима кивнул, Ява покосился и подмигнул остальные ребята кивали ему.
- Есть покурить Тох, - один из бойцов остановился.
Антон полез в карман и извлек из него мятую-перемятую пачку сигарет.
- Последняя осталась Лень, - сказал Антон извлекая сигарету из пачки.   
- Себе оставь — ответил Суббота, - последнюю даже вор не берет — плохая примета.
- Ну-ка стой, - продолжал Суббота. Он сел перед Антоном на корточки и расстегнув подсумок вытянул из него не использованные Антоном магазины для ак. - Тебе не понадобятся, а мне пригодятся — говорил он распихивая свою добычу по карманам.
- Что опять гонят туда? - спросил он бесcмысленно держа в руке все еще не зажженную сигарету.
Он хотел добавить о Цыфре которого так и не успели довезти живым до хирургов.
- Цыфра... — начал Антон.
- Знаю я, Тох, знаю — оборвал его Суббота, - сам выгружал…
 - Мало им? - зло сказал Антон, сам не понимая кого имеет ввиду, то ли командование, то ли боевиков.
- Да не, Тох, - улыбнулся Суббота, - мы добровольно. Суббота показал на маленький отряд из остатков его роты уже залезший на броню бтр.   
- Я тоже пойду… - вырвалось у Антона в порыве. Он даже попытался встать.
- Сиди ты уже, Сэм — опять улыбнулся Суббота, - с тебя хватило.
Антон открыл рот возразить, чем он хуже.
- Суббота, давай сюда — зычно крича Ярофеев собирал взвод, - Прокоп без тебя уедем!
Колонна начала движение разбрызгивая по краям дороги грязь.
- Давай Тох, - заторопился Суббота, - свидимся еще!
Он протянул ему руку, Антон пожал сидя, встать не смог. Суббота побежал вслед за набиравшей след колонной.
- Давай Лень — сказал Антон глядя как силуэт Субботы исчезает в дыму колонны.
Антон закурил последнюю сигарету и смял пустую пачку в руке. Затем с секунду посмотрел на нее пустым взглядом и кинул ее к углу палатки. Порыв весеннего ветра легко подхватил скомканную картонку  с сухого кусочка земли и понес ее дальше разбрасывая по сторонам табачные песчинки оставшиеся на дне пачки.

- Потом был в госпиталь и обещанная в июне демобилизация — заканчивал свой рассказ Антон.
- Субботу, вернее Леню, я так до конца службы больше не увидел, - вздохнул Антон, - только раз после армии встретились мы и то, как-то все по-дурацки получилось… В сердцах сказал он.
После нескольких минут гробовой тишины Анна Сергеевна посмотрела на Антона и спросила его:
- Для чего все это было? - тихо говорила она, - для чего он так сражался отчаянно? Чтоб у матери его группу сняли незадолго до смерти? Мол она уже вам инвалидность эта и не нужна! И как он жил? Просто существовал, ни семьи, ни детей. Вон никого даже на похороны не пришло — сказала она в сердцах махнув рукой и замерла.
Антон оглянулся и увидел позади них у могилы Лени стояла группа мужчин. Их было всего человек семь, они были не знакомы ни Антону, ни Анне Сергеевне. «Наверное с работы» — подумалось Антону.
Старший из мужиков, увидев что Антон на него изучающе смотрит подошел к ним.
- Прапорщик Нефедов, - представился он, - афганистан. - Мы тут с ребятами объявление в группе увидели… Вот решили придти почтить память солдата….
Антон понимающе кивнул и подошел к группке. Там были и мужики под пятьдесят и его ровесники и даже совсем молодой парнишка которому, на взгляд Антона, и тридцати не было.
- Антон, чечня — протягивал он руку каждому пришедшему и называл свой полк.
- Константин, афган.
- Илья, приднестровье.
- Михаил, чечня первая и вторая.
- Леха, - первая чеченская и югославия.
- Юра, - абхазия.
Завершив приветствия Антон закурил и посмотрев на фото Субботы на кресте сказал про себя: «видишь Лень мужики пришли все-таки, все огонь видели…»  он окинул кладбище взглядом, « и сколько еще такого огня  будет..» - закончил мысль Антон и взглянул на еще одну здоровенную грозовую тучу поднимавшуюся из-за леса.
- Парит сегодня, - подошел к Антону прапор афганец.
- Ну, - кивнул Антон не сводя глаз с наползавшей тучи, - дождь скоро пойдет.
- Димон, вторая чеченская.
 Услышал Антон голос за спиной. Он обернулся и увидел Яву. Он стоял у оградки могил родителей Субботы чуть не дойдя до мужиков. Выглядел он помято и видно было находился в глубоком похмелье, но оделся во все чистое — синие джинсы и черную неглаженную футболку. На лице его виднелась свежая ранка от бритья, видно руки с похмелья тряслись. Антон протянул Яве руку, тот отстранил руку и вместо рукопожатия обнял его.
- Спасибо что пришел Димон, - сказал Антон.
- Какие вопросы Сэм, - отмахнулся Ява, - ведь мы вместе там… - как можно не проводить… - говорил Ява рывками.
«Можно, Ява, можно», - хотел ответить Антон вспоминая всегда приветливого лицемера Гильзу.
Мужики тем временем поставили на свежую могилу стопку водки и накрыли ее куском хлеба. Анны Сергеевны уже не было. Антон оглянулся на дорогу и увидел ее удаляющуюся спину.
- Мать Субботы чтоль? - спросил Ява видя на кого смотрит Антон.
- Нет, - ответил Антон, не мать. - Ты иди Яв, - Антон кивнул в сторону мужиков, - а я пойду пожалуй. Мне еще поговорить надо.
- Что ж вы даже не попрощавшись — сказал Антон когда нагнал Анну Сергеевну.
- Да что мне там делать было — вздохнула женщина глядя куда-то в сторону, - у вас там свои разговоры, а у меня коты не кормленные. Они ведь ждут.
Антон не знал что сказать.
- Давайте хоть до дома довезу — предложил он.
Анна Сергеевна отнекивалась, но потом все-таки согласилась. Ехали молча, только когда машина остановилась у подъезда Анна Сергеевна спросила Антона:
- Что ж теперь будет дальше?
- В смысле? - спросил Антон, он не понимал что конкретно имеет ввиду его пассажирка.
- Ну вот с этим всем.
Анна Сергеевна провела рукой перед собой имея ввиду район. Алкаши также сидели на лавочке, ребенок в заходке орал на детской площадке, бабульки в стороне стреляя глазами по периметру что-то активно обсуждали. Жизнь продолжалась.
- Знаете, Анна Сергеевна - ответил Антон, он старался быть честным, - конечно Ушакова арестуют, а дальше не знаю…. Я ведь не прокурор — попытался оправдаться он.
Антон и вправду не знал получит ли срок Ушаков, вернее удастся ли доказать, что это он напал и убил Леню, пусть даже и не по осторожности. Плюс к тому, отчего становилось уж совсем горько, Антон не знал какие связи этот урод Ушаков имел в той же прокуратуре или полиции. Горько было осознавать что если эти связи достаточно прочны и глубоки, ничего Антон и не докажет, и будет этот урод дальше ходить по земле гоголем.
Анна Сергеевна тихо кивнула прикрыв глаза.
- Голова что-то разболелась. Полежу после обеда пожалуй…
Антон вышел из машины, открыл Анне Сергеевне дверь и подав руку помог ей переступить образовавшуюся на дороге после вчерашнего дождя лужу. Они попрощались у подъезда, Анна Сергеевна сразу начала кормить подкарауливавших ее уличных котов, Антон пошел к машине.
В машине он включил телефон и ждал когда загрузятся все пропущенные звонки и сообщения. Проверять и читать Антон ничего не стал, просто нашел номер в телефонной книге и набрал его.
- Алло Дамир? - сказал он услышав в трубке голос опера Фазлетдинова — Да не расходись ты! Все, все еду уже!
Работа не могла ждать. Машина плавно отъехала от подъезда оставив после себя на старом асфальте мокрый, подсыхающий след.
Анна Сергеевна докормив котов открыла дверь в подъезд и обернувшись посмотрела вслед отъезжающей машине.  Только когда машина выехала со двора и скрылась из поля зрения Анна Сергеевна вошла в подъезд. Дверь в подъезд, где раньше жил Леонид Воскресенский по прозвищу «Суббота», закрылась.