Мост Глава 14

Последние дни выдались на редкость тихими: призраки словно забыли дорогу к моему дому. Я даже начала понемногу расслабляться, пока этот хрупкий покой не разрушил звонок бабушки Зои. То, что она сообщила, повергло меня в истинный ужас: пришло время выполнить мою часть работы ради Андрея. Мне предстояло отправиться на кладбище глубокой ночью и прочитать над его могилой заклинание.
«Господи, опять кладбище...» — от одной мысли об этом месте волосы вставали дыбом, но отступать было некуда. Придется довести дело до конца, ведь только так я смогу помочь Андрею.
Меня била крупная, лихорадочная дрожь. Непрестанно шепча слова молитвы, я спрятала в придорожных кустах у самых ворот велосипед, который взяла на время у Ленки. Полная луна заливала погост мертвенно-бледным светом, но от этого тревога лишь нарастала, становясь почти осязаемой. Покосившиеся кресты, подозрительные шорохи, доносящиеся со всех сторон, и нарастающий рой чужих голосов в моей голове — всё это нагоняло первобытный страх. К горлу подкатывала тошнота, а в тяжелом, застоявшемся воздухе отчетливо витал удушливый запах гнили.
Непрестанно шепча молитву, я наконец отыскала могилу Андрея. Взглянула на часы — 23:54. У меня оставалось всего несколько минут, чтобы собраться с духом. Каждое слово заклинания намертво запечатлелось в моей памяти, и теперь я повторяла их про себя, боясь сбиться. К счастью, стояло полное безветрие, а значит, тонкая восковая свеча в моих руках будет гореть ровно. Я судорожно сжала на груди нательный крестик — мою единственную защиту на случай, если что-то пойдет не так.
Начала читать заклинание едва слышным шепотом. Внезапный, резкий крик вороны прорезал тишину, заставив меня вздрогнуть, но я не замолчала. Останавливаться нельзя. Нужно прочесть всё девять раз подряд, и только после этого я смогу уйти.
Внезапно стало совсем темно: луна скрылась за тяжелой тучей. Пламя свечи тревожно задрожало, отбрасывая на памятники уродливые, ломаные тени. В этот миг я кожей почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит. В затылок пахнуло ледяным дыханием самой смерти. Кровь в жилах застыла, превращая сердце в неподвижную ледяную глыбу. Волосы на голове встали дыбом, но я, превозмогая сковывающий ужас, продолжала читать, старательно выговаривая каждый слог.
Тишину разорвал протяжный, душераздирающий вой. В ту же секунду чьи-то костлявые руки с длинными когтями мертвой хваткой сомкнулись на моих щиколотках. Горло сдавило от невыносимого желания закричать, но я не смела. Бабушка Зоя предупреждала: что бы ни случилось, нельзя прерывать чтение, иначе — неминуемая смерть. А если я погибну, кто тогда спасет Андрея?
Вокруг пополз густой, липкий туман, скрывая очертания могил. Почти зажмурившись от страха, я продолжала шептать заклинание. Меня с силой потянули за ноги вниз, резкая боль прошила всё тело, словно тысячи раскаленных игл. Следом невидимые когти с силой вонзились в плечо. Боль была нестерпимой — казалось, из меня заживо выдирают душу раскаленными клещами. Мое тело буквально рвали в разные стороны невидимые сущности, но я читала, читала и читала, превратившись в один сплошной комок воли.
Осталось проговорить заклятие в последний раз.
В тот же миг чьи-то цепкие, костлявые пальцы сомкнулись на моем горле и начали медленно поднимать меня в воздух. Легкие горели, перед глазами поплыли кровавые пятна. Еще секунда — и наступит конец. Но вместе с последним произнесенным словом заклинания всё резко закончилось.
Я рухнула на землю, словно меня отбросила неведомая сила. Туман исчез так же внезапно, как и появился. В то же мгновение из-за туч выплыла луна, озарив холодным светом кладбищенские ряды. Я вскочила на ноги, превозмогая пронзившую тело чудовищную боль. Голова работала лихорадочно: «Так, заклинание прочитано, нужно убираться отсюда! Главное — не оглядываться!»
В ушах гулким молотом стучало сердце. Горло невыносимо саднило, каждый вдох давался с трудом, но я бежала, не чуя под собой ног. Я понимала: сейчас от скорости зависит моя жизнь.
Я уже почти достигла ворот, когда за спиной раздался отчетливый голос. Кто-то звал меня по имени. Я замерла как вкопанная. В голове набатом забилась мысль: «Мне нельзя оборачиваться! Ни в коем случае!»
— Лиза, доченька, иди ко мне!
— Мама! — сердце отчаянно сжалось, глаза мгновенно застлали горячие слезы. Я уже начала было оборачиваться на этот до боли знакомый, ласковый голос, но в памяти отчетливо вспыхнули слова бабушки Зои. «Темные силы пойдут на любые уловки, вывернут твою душу наизнанку, лишь бы ты оглянулась. Если не выдержишь и посмотришь назад — навсегда останешься там», — набатом отозвалось в голове грозное предупреждение.
«Нет! Беги!» — приказала я себе, на ходу смахивая слезы и заставляя ноги двигаться.
Я пулей выскочила за ворота. Схватив спрятанный в кустах велосипед и прыгнув на него, рванула с места. Я крутила педали с такой скоростью, на которую только была способна, чувствуя, как ледяной ночной воздух сушит мои мокрые от слез щеки.
Дома силы окончательно покинули меня. Желудок скрутило резким спазмом, и меня вывернуло наизнанку. Кое-как добравшись до ванной, я взглянула в зеркало: одежда была в грязных подтеках, будто я долго валялась в луже, а местами ткань и вовсе висела клочьями. Запах гнили, исходивший от вещей, был невыносим. Я сорвала их с себя, дрожащими руками кое-как сгребла в бесформенную кучу и швырнула в угол — завтра выброшу, сожгу, что угодно, лишь бы не видеть.
Я долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть с себя этот липкий ужас. Вода окутывала тело приятным теплом, оно потихоньку согревалось, но внутри всё застыло. Казалось, в самую душу мне вбили ледяную глыбу, которая не таяла. Кое-как помывшись, я в полузабытьи доплелась до кровати и провалилась в беспамятство.
Ночь превратилась в череду кошмаров. Я то металась в лихорадке, то просыпалась в ледяном поту, не в силах разомкнуть веки. В какой-то момент мне стало нестерпимо жарко, дыхание перехватило. Я очнулась от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.
— Лиза, проснись! Лиза, ты слышишь меня? — голос подруги доносился как будто издалека. — Лиза, да что с тобой такое?
— Все нормально... просто я хочу спать... я так устала, — пробормотала я и, повернувшись на другой бок, снова провалилась в сон.
Очнулась я от того, что меня осматривал врач.
— С вашей подругой всё будет в порядке, это просто сильная простуда. Ничего страшного: три дня полежит, попьет лекарства и пойдет на поправку, — услышала я сквозь сон его приглушенный голос. — Меня больше интересует другое: откуда у нее столько синяков? Ее что, избили?
Не знаю, сколько я еще проспала. Когда я в очередной раз открыла глаза, то увидела рядом бабушку Зою. Она сидела у моей постели и тихонько читала молитвы.
— Что случилось? — едва слышно спросила я, с трудом разлепив пересохшие губы.
— Ну, слава богу, очнулась. Значит, жить будешь, дочка, — бабушка Зоя ласково погладила меня по голове, как маленькую девочку. — Напугала ты нас. Уже неделю в себя прийти не можешь. Хорошо Лена мне сразу позвонила. Они с Олегом ни на шаг от тебя не отходили: и температуру сбивали, и лекарствами отпаивали, всё дежурили по очереди.
— Неделю? — я попыталась осознать услышанное. Голова кружилась. — Мне казалось, что я только вчера была на кладбище... Бабушка, у меня получилось? — я с надеждой заглянула ей в глаза.
— Ты про Андрея-то? — она тяжело вздохнула, но взгляд её потеплел. — Да, всё получилось. Еще несколько ритуалов проведу, и всё, уйдет он насовсем.
— Хорошо... — пробормотала я. Силы мгновенно иссякли, веки потяжелели, и я снова провалилась в глубокий, теперь уже спокойный сон.
Проболела я две недели. Лена с Олегом так заботливо за мной ухаживали, что мне становилось неловко от их постоянного внимания. Они то и дело осторожно расспрашивали, что же со мной произошло на самом деле. Все моё тело было в пугающих синяках, ныла каждая мышца — казалось, меня долго и методично избивали. Но страшнее всего была совершенно седая прядь волос, которую я обнаружила у себя на виске. Это безмолвное свидетельство той ночи пугало меня больше любой боли. Рассказать правду я не могла — слова просто не шли с языка, да и кто бы поверил в такое?
Пока я восстанавливалась, Олег перебрался ко мне. Его присутствие дарило хоть какую-то опору, и я была этому искренне рада. Единственное, что не давало покоя — это кошмары. Они возвращались каждую ночь, выматывая меня и не позволяя забыть пережитый ужас.