Мыльный пузырь Глава 34

Начало здесь http://proza.ru/2024/08/31/817

Вскоре на берегу моря, где волны мягко накатывали на песок, Нико и Антос-Эммануэль уже разжигали костёр. В то время, как пламя разгоралось и доходило до нужной кондиции, они некоторое время сидели рядышком на старом бревне, которое служило им скамейкой в полном безмолвии, глядя только на огонь. Но лишь дрова сгорели настолько, что начали превращаться в догорающие головешки, парни с увлечением приступили к готовке собранных ими мидий, буквально глотая слюни, поскольку оба оказались смертельно голодны. Циклоп, который выглядел теперь совсем уж диковато в изодранной после драки одежде, с растрёпанными волосами и расквашенным носом, теперь крепкими загорелыми руками, аккуратно выкладывал мидии на раскалённые угли. А Антос, не менее побитый и потрёпанный, подбрасывал в костёр сухие ветки, чтобы пламя не угасало. Время от времени они обменивались некоторому фразами, но пока только касающимися их общего дела – приготовления ужина, всем видом своим демонстрируя друг другу, что между ними возникло лишь временное перемирие, но никак не конец войне.

И вот настал долгожданный момент, когда мидии начали раскрываться, выпуская ароматный пар. И парни, зачарованные этим зрелищем, не могли оторвать взгляда от костра. Вокруг них царила тишина, нарушаемая лишь шепотом волн и треском дров. В этот момент казалось, что весь мир замер, оставив их наедине с природой и простыми радостями жизни на берегу моря, где волны мягко накатывали на песок. А вечерний воздух наполнялся ароматами соли и дыма. И в этот момент вдруг оказалось, что о ссорах и разногласиях двум драчунам больше думать уже не хотелось.

- Послушай, Нико, - спросил Макшухер у Циклопа, когда они, сидя у костра, жевали уже жаренных мидий. – А ты разве не должен спешить сейчас к своей Леонелле на всех парусах? Разве у вас сегодня вечером не назначено свидание?

- Свидание? А я не пойду, - сообщил Стюиль, легкомысленно махнув при этом рукой.

- Так ведь разве она не обидится?

- А я ей скажу, что никак не смог прийти, потому что за мной гнались копы со злыми собаками. Я вообще мастер по отмазкам такого рода. Уж будь уверен, я ей так всё это представлю и распишу, что она ещё и жалеть меня будет.

- Ну, вот, - констатировал приятель, - он уже врёт любимой девушке. Эти мужчины, так непостоянны! Да, у женщин есть все причины на нас жаловаться.

- Глупости! Кто же виноват, что у меня есть дела и поважнее всяких разных свиданий? - сообщил ему Стюиль.

- Это какие дела ты называешь важными? Меня что ли стеречь?

- Конечно! Если Леонеллу я потом всегда смогу разыскать, как мне придёт в голову, то тебя, если сейчас упустить из поля зрения – то пиши пропало! Ты, наверняка, тут же смоешься, и отыскать тебя уже будет ужас как трудно, и вряд ли я вообще смогу.

- Вот привязался!

- А потом, по моим понятиям, мужская дружба гораздо важней всякой там любви. К тому же, таких девушек, как Леонелла, хоть пруд пруди. А таких друзей, как ты, чтобы и художник был, и артист, да ещё и принц к тому же, хоть и бывший, днем с огнём не сыскать. Так что я уж лучше с тобой здесь останусь – вывод ясен.

- Это ты-то мой друг? Да меньше часа назад ты меня убить грозился!

- Ну, и что? Ну и погрозился немного, что здесь такого? Подрались слегка – с кем не бывает. А после хорошей драки мужская дружба только крепче. Это я тебе из личного опыта точно могу сказать.

- Значит, ты так настойчиво пытаешься дружить со мной только потому, что я – художник, актёр, да ещё и принц к тому же? А если я не принц?

- Ну, хватит уже, Грандескки, придуриваться! – снова разозлился Нико, - Уже сыт по горло я твоим враньём. Ведь вроде выяснили уже правду.

- А я и не придуриваюсь. Я сам в шоке. Я сказал тебе, что являюсь принцем по рождению и документам. И до недавнего времени думал, что так и есть. Но вот внезапно выяснил, что, возможно, я и не принц совсем по рождению, только по документам.

- Опять твои игры, или что там у тебя – театр одного актёра? Какое-то ещё альтер-эго себе придумал, чтобы усложнить себе жизнь и запутать окружающих совершенно?

- А я никого и не запутываю. А просто запутался сам. Вот почитай, это обращение к народу генерала Ягауза – того самого, который был некогда начальником подразделения спецназа, где служил знакомый Сиделки, содержателя кофейни «Тарелка счастья», откуда мы воровали котлеты. Это ведь он рассказал тебе историю про бывшую горничную монум-аркского посольства по прозвищу Кобра, которая грабанула дипломата. И сказал, что она – моя мать. А вот теперь Ягауз рассказал эту историю во всеуслышанье от начала до конца.

Антос-Эммануэль протянул Нико свой мобильный телефон с треснувшим после драки экраном, предварительно открыв нужный документ, а его приятель углубился в чтение.

- И ты и в самом деле не знал ничего об этом? – через некоторое время спросил он у приятеля.

- Даже в страшном сне не подозревал, что такое возможно, Нико, - получил он исчерпывающий ответ. – А рассказал мне только недавно об этом мой знакомый Нандуш, родственник Сиделки. Он же и показал обращение Ягауза к народу.

- «И мысль о том, что в тот день и в самом деле случился дворцовый переворот, последствия которого сказались не сразу, а как предрекал тогдашний король, вскоре, а я, капитан Ягауз, и моё подразделение не сумели защитить законного монарха, когда это ещё было возможно, преследовала меня неотступно… Вот почему я выступил против Гессора Грандескки, узурпировавшего трон своего отца», - читал вслух Нико. – То есть выходит, Макшухер, генерал Ягауз поддержал Мауэра и помог ему совершить переворот только потому, что не считал тебя законным наследником и сыном Гессора Грандескки?

- Хуже того, со слов того же генерала, так считал и сам Карл-Фридрих, который назвал меня «приплодом, который неизвестно от кого». Тогда выходит, что я и не Грандескки, и не принц вовсе, и не королевской крови.

- А кто же твой отец, в таком случае? Тот самый главарь террористов?.. У тебя есть его фотография?

Антос-Эммануэль нашёл портрет Ки-Салмана Лайкана на сайте Интерпола и снова протянул телефон приятелю.

- Он выглядит как человек, привыкший держать всё под контролем, - рассуждал Нико, рассматривая фотографию. - Тёмный костюм и строгий галстук подчёркивают уверенность и вкус к классической элегантности. Его взгляд – спокойный, но внимательный, будто он привык оценивать людей и ситуации с точностью. Волосы и борода ухожены, что добавляет образу зрелости и внутренней силы. И он не выглядит совсем как террорист. Можно представить, что он – дипломат, юрист или предприниматель, человек, который умеет говорить убедительно и действовать решительно. В нём чувствуется сочетание интеллекта и харизмы, а лёгкая тень улыбки намекает на умение быть обаятельным, когда это нужно… Только вот ты на него не очень похож… Хотя… есть что-то во взгляде, какое-то такое высокомерие. Как будто ты, как и он, воображаете, что чем-то выше и лучше других. Я-то подумал в определённый момент, что это у тебя чисто королевское. Оказывается нет. Возможно, всё это у тебя от папочки-террориста.

- И что самое отвратительное. Я вычитал на том же сайте, что у Лайкана есть особая примета – маленькая родинка под левой лопаткой. И представь – у меня точно такая же. А ведь часто родимые пятна передаются по наследству. Конечно, это вряд ли можно считать исчерпывающим доказательством его отцовства – возможно, просто совпадение. Но всё же наводит на раздумья… И я поначалу страшно расстроился, а потом вспомнил, что у моей матери тоже есть маленькая родинка под левой лопаткой и побольше – в виде сердечка на правом бедре. Я сам видел эти родинки на пляже, когда она была в открытом купальнике. И эти её особые приметы тоже указаны на сайте Интерпола. Согласно их данным, они есть у Али Шемми.

- То есть твоя мать и эта самая Кобра – точно одно и то же лицо?

- По всему пока получается, что так. Но вот кто мой отец – не ясно: то ли Гессор Грандескки, то ли Ки-Салман.

- А может, кто-то третий?

- Это вряд ли. Ты не знаешь мою мать – она очень религиозна и чтит заповеди. Одно дело, если она забеременела от своего мужа Ки-Салмана и вступила в нелегитимный брак по каким-то там его политико-религиозным и стратегическим соображениям – это всё-таки одно. Но чтобы спать со всеми направо и налево – нет, это совершенно невозможно.

- Ты говоришь, что твоя мать религиозна. А кто она по вероисповеданию?

- Мусульманка.

- И тебе это не казалось странным?

- Нет. Если считать, что она Алиса де Томпельён, то её бабушка, как известно, вышла замуж за арабского шейха и приняла религию своего мужа. Так нам всем объясняли в семье. И родство моей матери с Эмиром Ньюзом, по этой самой причине, не казалось мне подозрительным. Мне казалось подозрительным совсем другое, что моя мать – не просто мусульманка, а приверженка одного из крайне радикальных его течений – так называемых Детей Монума. И я удивлялся, пока не выяснил, что именно это течение главенствует в провинции Сен-Джу, на родине Ки-Салмана. И вот тогда-то всё и встало по своим местам.

- А что твой отец – то есть король? Он относился к тебе как-то по-особенному?

- О, да – по-особенному хорошо. А был его любимым сыночком. Он мне совершенно всё позволял. И даже не ругался никогда почти за мои проказы. И вроде рассердится, но посмотрит на меня и смягчится. Лишь только скажет: «Антос-Эммануэль, иди в свою комнату с глаз моих долой». И всё. Если бы Конст или Мари сотворили бы что-то подобное, что позволялось мне, отец не знаю даже, что бы с ними сделал. А мне всё сходило с рук. Я всегда почему-то думал, что здесь разгадка кроется в истории моего появления на свет. И всегда хотел узнать эту тайну. И вот теперь узнал. Только ещё больше ничего не понимаю. Если Гессор Грандескки – мне не отец, почему же тогда любил меня больше своих родных детей? Может, был не в курсе? Но как такое возможно при теперешнем развитии современной медицины? Неужели никогда не заподозрил даже ничего, зная о стольких странных обстоятельствах? И при всём при этом буквально все педагоги, и более всего преподаватели манер и этикета буквально напрямую говорили о том, что я не королевских кровей. Да у меня и сейчас в ушах звучат их обличения. И вот ещё объяснение тому, почему я так легко поверил в эту историю с ложным отцовством.

- И почему же, по-твоему, Гессор Грандескки, а также Карл-Фридрих, терпели всё это? Как могли допустить, чтобы их наследником стал сын террориста? Ну, хорошо, предположим брак твоих родителей был заключён под жёстким давлением. Но разве за столько лет невозможно было всё исправить?

- Конечно возможно. Такой двусмысленный брак запросто можно было аннулировать. Но тут, видно, тоже какая-то закрученная интрига или, возможно, шантаж. А может, дело в тех снадобьях, которыми мать регулярно опаивала отца. А вот Карл-Фридрих… даже и не знаю.

- А что ещё за снадобья?

- Моя мать говорила, что это желудочная настойка. Она якобы лечила отцу гастрит. Но уж больно она была зациклена на том самом средстве. И это казалось крайне подозрительным.

- А что говорили врачи?

- Говорили, что средство совершенно безвредное, хотя и от болезни желудка не очень-то помогает. Просто, раз уж королева так верит в него, то пусть даёт своему мужу. Но смысла в этом не было никакого. Да и никакой серьёзной болезни у отца вроде не было. Матушка её просто зачем-то выдумала. И может, потому и выдумала, что было в её средстве что-то такое всё-таки, что она использовала в своих интересах.

- Да, запутанная история. Значит, окружающие тебя часто говорили, что ты не королевских кровей? Не сладко, похоже, тебе приходилось. И тогда ты решил, чтобы всех не злить, выдумать себе какого-то там мифического принца Эммануэля, роль которого ты играл перед обществом, а самому жить своей жизнью.

- Вот именно. А Макшухером я прикинулся, чтобы не слишком входить в эту роль, потому что однажды можно и увлечься этой игрой. А реально становиться Эммануэлем Грандескки, каким я его выдумал, мне совсем не хотелось. Тем более, что судьба у этого принца с весьма плохим концом.

- Постой, а откуда ты можешь знать судьбу Эммануэля Грандескки, когда сам его выдумал?

- Не совсем. Этот сценарий написан не мной. Но это долгая история.

- Так расскажи.

- Ну, слушай, раз хочешь.

В официальной истории нашего рода не написано: был ли Ричард I Грандескки, прозванный Великолепным, бродячим актёром до того момента, как появился при дворе Карла XII Митиндора. Но даже если и был, кто же тебе такое напишет, в самом деле, про родоначальника древней королевской фамилии? Когда составляются подобные родовые древа с описанием деяний королей, в биографиях славных предков, безусловно, стараются не упоминать всякие разные сомнительные моменты. И в хрониках по большей части рассусоливаются те поздние годы Ричарда I, когда он уже стал королём. И очень мало, что говорится в описании его жизнедеятельности о том, как правителем Пронсельвани Грандескки Первому удалось сделаться. Лишь только сказано, что добился он авторитета при дворе, а впоследствии престола, благодаря врождённому благородству и другим своим самым лучшим качествам. А образ его идеализирован почти до полнейшей святости.
Характеризуя поздние годы Ричарда Великолепного, обычно упоминают его мудрость и дальновидность, прославляют его способность принимать правильные решения и предвидеть последствия своих действий. Считается, что мудрость его была настолько велика, что он стал символом в нашей стране справедливости и разума. Также прославляется его скромность и богобоязненность, ещё дипломатичность. По причине последнего, много написано о том, как он умел налаживать дружественные отношения с прочими правителями, что весьма способствовало процветанию нашего государства. И конечно, делается вывод, что именно перечисленные высокоморальные качества помогли Ричарду Великолепному стать одним из самых уважаемых и известных правителей в истории нашей страны.

Вот именно в подобном виде в раннем детстве меня и заставили заучить мои педагоги деяния моего великого предка-родоначальника. Но когда я выучил всё это наизусть с моим учителем дворянской истории, отец посадил меня перед собой и сказал:
«Антос-Эммануэль, то, что выучил, конечно, очень замечательно. И ты это хорошо запомни, чтобы рассказывать другим. Но, если хочешь управлять государством, сам это всё для себя основательно забудь. Потому что таким образом, которым это написано в книжках, и как тебя обучают твои педагоги, даже плохим королём стать невозможно, тем более – хорошим. Потому что, король, мальчик мой, это грязная работа, которую чистыми руками исполнять просто немыслимо. Таковы законы общества, ничего уж тут не поделаешь, поскольку суть вещей гораздо глубже, чем их внешняя оболочка».

Оснований не верить своему отцу у меня, конечно же, не было. Потому именно с этого момента я и усвоил урок о том, что написанное в книгах по истории про моих предков никоим образом не соответствует действительности. А это значило то, что, если я хочу понять что-то об истинной жизни королей нашего рода, в исторические хроники мне лучше для этого не заглядывать. Однако то, что известно про Ричарда I не из книг, полниться такими домыслами и мистификациями, что разобрать, что является правдой, а что ложью, совершенно невозможно.
Ты хочешь, чтобы я не врал тебе, а рассказывал лишь правду. Но как я могу рассказать, коль я сам не знаю, Нико, где она – истина? Именно поэтому я и сам не понимаю до конца, насколько правдива та история, которую я тебе собираюсь поведать, просто ли это легенда, сказка, поскольку много чего в ней есть по-настоящему волшебного, а может, одна из тех мистификаций, множеством из которых Ричард Грандескки окружил свою глубинную сущность, кою тщательно скрывал от других. А возможно, всё это придумали простолюдины, что нередко дополняют всякими выдуманными историями, подчас нелепыми, жизнеописания королей. Тем более, за столько-то веком всё обросло такими мифическими подробностями, что сути происходившего понять уже не сможет никто и никогда.
Да, в летописях всё рассказано так, как это должно помнить потомкам. И в них нет никаких сомнительных моментов и никакой мистики. Но помимо летописей есть и другие свидетельства, которые способны помочь пролить свет на происходившие в глубокой древности события.

От наших славных предков нам досталось весьма немало замечательно интересных семейных реликвий. Одной из таковых реликвий являлся медальон с дарственной надписью, которая гласила: «Сей талисман великого Мерлина, который даровал мне вторую жизнь, я возвращаю жене своей Марикитте с её портретом. Где есть любовь, там нет места смерти». И подпись: «Рич Лангрен, теперь Грандескки – пронсельванский король».

Как и свидетельствует выгравированная надпись, это тот самый медальон, который некогда подарил Ричард I моей прабабке в 25-ом колене. Она и родила ему сына, занявшего пронсельванский престол после смерти своего отца, и от него-то и продолжился далее весь род королей Грандескки. И эта надпись содержит явный намёк на то, что настоящее имя Ричарда Грандескки было Рич Лангрен. И этого человека тоже совсем нетрудно обнаружить в учебниках истории государства Пронсельвани. В XIII веке жила одна известная личность с таким именем. И был этот человек как раз известнейшим актёром передвижного театра, то есть бродячим лицедеем.

В Средневековье не на шутку считали, что профессии актёра покровительствует сам дьявол. Быть может, причина скрывается в том, что актёр меняет себя в каждой роли, то есть изменяет свою сущность, вселяет в себя кого-то другого, при этом теряя самого себя, играя множество других личностей. И углубляясь в этот процесс, он стирает все грани между собой и своими героями. И нередко даже заигрывается и настолько входит в свою роль, что где-то внутри себя начинает жить жизнью своих персонажей.
Да-да, в Средневековье профессия актёра действительно часто ассоциировалась с чем-то греховным и даже дьявольским. И помимо уже сказанного, это связано и с некоторыми другими факторами.
Прежде всего с религиозными убеждениями. В то время церковь имела огромное влияние на общество и считала, что актёры, изображая различные роли и часто переодеваясь, могут вводить людей в заблуждение и искушать их. Это объявлялось греховным, так как актёры могли изображать ложные образы и эмоции, что противоречило идеалам честности и праведности, как казалось священникам.
Так называемые «праведные» светские люди считали также, что актёры образом своей жизни попирали многие моральные нормы. Они часто выступали на ярмарках и в других местах, где собирались люди разных сословий. Их выступления могли включать сатиру и критику власти, что также не нравилось церковным и светским властям. Это создавало образ актёра как человека, нарушающего общественные нормы и порядки.
Имелись и другие причины, почему актёры в те времена становились изгоями общества. В Средневековье они чаще всего – странствующие фигуры, не имевшие постоянного места жительства и стабильного дохода. Это делало их уязвимыми и зависимыми от милости публики и покровителей, а также маргинализированной группой, к которой относились с подозрением и недоверием. В отличие от ремесленников или торговцев, актёры не имели гильдий или других организаций, которые могли бы защищать их интересы. Это делало их более уязвимыми перед законом и общественным мнением.
Вот эти факторы вместе способствовали тому, что профессия актёра воспринималась как нечто опасное и греховное. И так, к ним относились с недоверием и предвзятостью, что и породило миф о покровительстве дьявола.

Рич Лангрен был одним из таких актёров, странствующим лицедеем, выступающим на ярмарках и площадях, просто кочующим из города в город, из деревни в деревню. Потому, разумеется, он не имел дома и стабильного дохода, а также оказывался весьма уязвимым перед законами общества. Однако это совсем не помешало ему стать большой знаменитостью – артистом, которого хорошо знала и любила его публика, что в основном состояла из самых что ни на есть простых людей. Во время своих представлений Рич неизменно срывал море аплодисментов, а деньги и щедрые подарки во всю сыпались в его карманы. Труппа, с которой он кочевал в основном состояла из членов его семьи: его матери, отца, братьев и сестёр, тёток и дядек со своими родственниками, дополненная, быть может, некоторыми прибившимися к ним попутчиками.

Но в общем-то жизнь Рича была вполне счастливой. Помимо того, что он был актёром, он ещё писал песни, стихи, поэмы и пьесы для спектаклей, в которых играл сам. И эти пьесы, как правило, изобиловали самой едкой сатирой и острой критикой в отношении власть предержащих, священников и королей. И если простые люди всё это воспринимали с живейшим восторгом, но сильным мира сего, разумеется, подобное совсем не нравилось.

Очень частыми героями пьес Рича становились короли династии Грандескки, которые неизменно представали перед публикой, как жадные и жестокие тираны, глупые к тому же. Даже престол они заняли незаконно, отравив законного короля крысиным ядом. Это была выдуманная династия, которой не существовало. И делалось это Ричем во многом для того, как мне кажется, чтобы хотя бы немного смягчить критику в отношении властей, за которую труппу бродячих актёров нещадно преследовали. Мол, короли-то выдуманные, а значит в его творчестве не содержится никаких злобных наговоров в отношении существующей монархии.

- То есть, как это выдуманные короли? А не понимаю, - прервал в этом месте рассказ Антоса-Эммануэля Нико. – Как династия Грандескки может быть выдуманной, раз управляла нашим государством семь долгих веков?

- Конечно выдуманная, - получил он ответ, в очередной раз его удививший. – Ведь Рич Лангрен родился в 1241-ом году, пик его творчества пришёлся где-то на 1264-1270 годы. Тогда же он и написал в основном все свои пьесы. Но ведь Грандескки Первый появился впервые при дворе короля Карла Митиндора лишь только в 1274 году, как лицо совершенно для двора новое, и только через десять лет в 1284 занял престол. И Рич Лангрен не мог об этом знать, потому что был сожжён на костре инквизицией по приказу короля вместе со всей своей семьёй в 1271 году.

- Так я теперь припоминаю, - заметил в этом месте Нико. - Нам эту историю рассказывал в школе учитель пронсельванской литературы. Он нам говорил про творчество Рича Лангрена, а также про то, что даты его жизни точно неизвестны. Здесь историческая путаница явно какая-то вышла, поскольку он жил, очевидно, позже, чем принято считать. И сказал наш учитель так именно по той причине, на которую ты только что намекнул. Рич Лангрен создал множество пьес про королей Грандескки, но появились представители этой династии в истории несколько позже, уже после смерти Лангрена, если по датам судить, так получается. А поскольку такого быть не может, то и годы жизни этого средневекового поэта должны оказаться совсем не такими, как это указано в исторических хрониках.

- С одной стороны, конечно, Нико, - возразил ему Антос-Эммануэль, - подобные рассуждения выглядят вполне логичными. Разумеется, даты жизни средневекового поэта легко перепутать историкам. Однако Лангрен был личностью слишком известной, потому записи-упоминания о нём имеются в письмах и дневниках огромного множества знаменитостей тех лет, чьи годы жизни и биография известны в точности. И их сведения полностью совпадают с исторически принятыми датами. Тем более процесс, возбуждённый против бродячего актёра-вольнодумца инквизицией, стал слишком громким делом в Пронсельвани в XIII веке – таким, что вряд ли что-либо можно перепутать.

- Да как же такое возможно?

- Но ведь надпись на медальоне, Нико, разве она не является разгадкой этой загадки?

- А-а-а-а. То есть, согласно этой надписи получается, что талисман великого Мерлина путём какого-то колдовства помог Ричу Лангрену избежать смерти. И в этом замешена девушка Марикитта, в него влюблённая, впоследствии ставшая его женой. Нет, даже не так – женой Ричарда Грандескки, который и был с Лангреном одним лицом. И после того, как Рич чудесным образом избежал смерти при помощи любви и колдовства, он заказал художнику портрет своей возлюбленной и подарил, то есть вернул, своей жене талисман любви с её портретом обратно?

- Да. При этом становится также понятным из надписи, почему род королей Грандескки появился сначала в театральных пьесах, а потом уже и в жизни. Следуя этой логике, выходит, что Рич, когда явился ко двору, представившись знатным иностранцем, назвался именем героя одной из своих пьес. Всевозможные письменные источники свидетельствует о том, что для Лангрена, то есть бродячего актёра, роль мошенника и узурпатора Грандескки – была любимой ролью. Он много раз играл её в своём передвижном театре, и вот однажды взял и сыграл в жизни.

- Удивительный случай! Что же он хотел от короля и его приближённых?

- Ну, первое, что приходит на ум, так это мести. Разве это не самое естественное? Разве бы любой, если бы его приговорили незаслуженно к смерти, а он её избежал, при этом видел гибель в страшных муках всей своей семьи, разве бы он не захотел прежде всего мстить своим мучителям?

- И что, Рич Лангрен действительно отравил законного короля Карла Митиндора крысиным ядом, как это полагалось, выражаясь языком театра, по сценарию?

- Вообще, не исключено. Хотя, если он и сделал это, то достаточно ловко, потому что никто ничего не заподозрил. И только стихотворные истории – поэмы, которые писал Ричард I (а он, кстати, тоже был поэтом, как и Рич Лангрен, что опять же тоже приводит к определённого рода выводам) дают возможность нам понять, как подобное могло случиться. Если всё описанное в стихотворных историях, конечно, не литературная выдумка.

Продолжение здесь http://proza.ru/2024/10/03/319