Мыльный пузырь Глава 35

Начало здесь http://proza.ru/2024/08/31/817

На берег моря спустилась глубокая ночь. Вдалеке слышались крики ночных птиц, которые перекликались друг с другом, добавляя нотку таинственности в ночную симфонию. Иногда ветер приносил с собой звуки, которые трудно уловить: шорох листьев пальм, тихий плеск рыбы, выпрыгивающей из воды, или едва слышный шелест песка под ногами краба, спешащего по своим делам. Небо, усыпанное мириадами звёзд, казалось бесконечным, а луна, словно серебряных диск, отражалась в спокойных водах. Легкий бриз приносил с собой соленый аромат моря, смешанный с запахом догорающего костра. Время от времени огонь потрескивал, выбрасывая искры в ночное небо, и этот звук напоминал о тепле и уюте, которые он дарил.
Нико и Антос-Эммануэль сидели рядышком, а их фигуры освещались мягким, тёплым светом углей. Тени от пламени танцевали на их лицах, создавая причудливые узоры. Вокруг них царила тишина, нарушаемая лишь шёпотом волн, которые нежно касались берега, и редкими потрескиваниями дров в костере. В глазах их отражался огонь, а в сердцах царило спокойствие и умиротворение. Время словно остановилось, и только звезды, луна и море являлись свидетелями их тихого разговора. А Антос-Эммануэль продолжал рассказывать свою незаконченную историю дальше.

- Я уже упоминал тебе о том, что король Ричард Великолепный писал всякого рода пьесы. Но помимо романтических поэм, которые скорее всего следует относить к ранним годам его правления, утопичных по своей сути, он создавал и философские сюжеты. И писал последние, предположительно, уже в зрелые свои годы, когда осмысливал пройденный жизненный путь и переоценивал свои ценности.
В таких произведениях, бросив вызов обществу, некий далёкий ранее от власти человек, оказывался по воле рока в шкуре правителя, надеясь тем самым установить поруганную справедливость во вверенном его заботам государстве. Однако конец у этих пьес оказывался совсем не таким счастливым, что у более ранних романтических поэм. Да и писались они не в стихах, а в прозе по большей части. И вот одна из таких пьес Ричарда Грандескки под названием «Творец и сатирик» повествовала именно об этом. Сюжет поучительной комедии был таков.

 «В одном из восточных государств некий щелкопёр, очень критически настроенный по отношению к властям, в своей земной жизни только и делал, что писал всевозможные сказки, пьесы и различные сатирические поэмы, где правители и разнообразные их окружающие высокопоставленные приближённые, льстецы по своей сущности, неизменно описывались, как глупые развратные бездельники, погрязшие в грехах и обжорстве. Они только тем и занимались, что бездельничали, проводя жизнь в праздности. А если не бездельничали, то боролись за власть, строили заговоры, плели интриги и придумывали друг против друга козни.
И всё делали указанные комичные герои, по мнению автора, исключительно ради того, чтобы потешить собственное тщеславие, удовлетворить тягу к самовозвышению и утолить неуёмную жажду богатства, страдая этими качествами до безмерности. И надо сказать, получались у писателя его творения, с человеческой точки зрения, весьма удачно. Простые люди, читая их, забавлялись и веселились, высокопоставленные вельможи злились, а монархи и вовсе приходили в бешенство, узнавая в этих побасёнках самих себя.
Вдохновлённый своим успехом у толпы, а также негодованием злопыхателей, щелкопёр всё творил и творил и наплодил под конец своей жизни столько сатирических пьес и стишков, что буквально потонул в исписанной до дыр бумаге. Записанных чернилами до основания им листов становилось настолько много, что библиотека, собранная из сочинений сатирика, заняла целую огромную комнату. Иногда писака даже сам забывал, что именно он написал, потому описывал все свои сцены и рифмы заново. А на дальних полках его библиотеки произведения покрывались пылью настолько, что, бродя однажды по хранилищу своих рукописей, бедняга даже заболел и умер. И заметь, совсем не от рук мстителей и тиранов, которых всю свою жизнь высмеивал, а от собственной невоздержанности и неуёмного желания марать бумагу чернилами до безобразия.

И вот сатирик предстал перед Создателем, оказавшись у врат Царства Небесного. И заглянув в щёлочку забора, он увидел, что некоторые из тех высокопоставленных особ и даже «гнусных» правителей и принцев, которых он неустанно критиковал при жизни и которые уже умерли, нежатся теперь себе преспокойно на райских подушках, согреваемые любовью своего Творца.

«Как же так?! – воскликнул в гневе писака, - Как эти нечестивцы оказались в раю, с учётом тех великих грехов, которые они сотворили?!»

«Ты так уверен, что они – нечестивцы?» - вопросил у него Создатель, который внешне напоминал собой восточного мудреца и принимал новопреставленных под удобным навесом, что расположен был у райских врат.

«Но как может быть иначе?! – снова воскликнул щелкопёр, совершенно искренне убеждённый в собственной правоте, - В то время, как простые люди трудились в поте лица в земной своей жизни с утра до позднего вечера, при этом терпя голод и лишения, эти бездельники нежились во дворцах и присваивали себе всё добытое в непосильных трудах и все народные достижения. И разве кто-то из простых людей может сравниться с этими знатными греховодниками в сотворённых злодеяниях, а также в количестве пороков?... Впрочем, то что они прощены, свидетельствует больше, как мне думается, о твоей бесконечной милости, Создатель. Ты слишком добр, и именно по причине твоей доброты ты прощаешь множество человеческих прегрешений, которые и прощать-то, в общем-то, не следовало! И вот печальный итог – в рай попадают вместо действительно благочестивых людей, все кто попало».

«Ты и в самом деле так думаешь, писатель? – вопросил Творец, - Тогда ты, наверное, удивишься, когда узнаешь, что я пока ещё не решил: куда точно тебя отправить – в рай или в ад?»

«То есть как, о Благочестивейший? – впал в ещё большее удивление сатирик, - Я, который всю свою жизнь потратил на то, чтобы искоренять пороки и критиковать всех недостойных, по-твоему, меньше заслужил Царство Небесное, чем кто-то из высокопоставленных греховодников, что при своей земной-то жизни только и делали, что наслаждались, а теперь ещё и продолжают делать то же самое и после смерти? Так, где же справедливость?»

«Но прости меня, сатирик, - возразил ему Творец, - это только, читая твои произведения, можно прийти к выводу, что все правители, принцы и вельможи – греховодники. Но есть и другие писатели. И они описывают деяния царственных особ и их приближённых совсем по-другому. Эти летописцы и поэты поют дифирамбы власть предержащим, всячески прославляют правителей и представляют их в своих произведениях настолько идеальными, что, кажется, это и не люди вовсе, а какие-то ангелы. И в таком случае, куда же ещё таких благочестивых персон мне отправлять, как не в райские кущи, где они и праведников-то смогут поучать, как жить без греха?»

«Ах вот оно в чём дело! – воскликнул в этом месте сатирик, - Всё это говорит о твоей бесконечной наивности, Милосерднейший. Ты просто начитался произведений льстецов, которые творят лишь только из желания добиться от сильных мира сего поощрений, высоких знаний и богатств, и решил, что в писульках этих отражена истинная правда. Но я уверяю тебя, что это совершеннейшее враньё. Лишь я один, и разве что такие, как я, говорили людям чистую правду, потому что не добивались титулов и богатств. Потому и врать-то нам совершенно не было никакой причины».

«Значит, ты считаешь, что писал одну лишь правду?»

«А как же может быть иначе, Несравненнейший?!»

«А скажи вот мне такую вещь. Ты брался поучать правителей. Значит, был уверен, что сам на их месте оказался бы лучше и правил бы государством гораздо мудрее?»

«Да уж конечно, Мудрейший ты наш. Да любой простолюдин гораздо чище и честнее любого из правителей, потому что власти и богатства в земном плотском мире можно добиться исключительно только грабежом, насилием, обманом и всякими прочими мерзостями. Так уж устроен этот мир, в чём явно виден твой недосмотр, о Создатель. Ты уж прости меня за критику, только я привык говорить всем без исключения в глаза лишь то, что думаю, не взирая на их общественный статус, заслуги и положение».

«Ну что ж, - ответил Творец критикану, - я выслушал твоё мнение, сатирик, и оно мне понятно. Потому я думаю, что справедливо будет дать тебе вторую жизнь. И проживёшь ты её в теле главы одного из земных государств. И если ты справишься со своими обязанностями правителя, без греха и злоупотреблений будешь править и сможешь сделать своих подданных счастливыми, значит при своей первой земной жизни в шкуре сатирика говорил людям одну только чистую правду. И вполне справедливо будет отправить тебя в рай. А дела всех, кого ты критиковал, мы пересмотрим, и тоже поступим с ними по справедливости. Но если ты не справишься со своими обязанностями, хуже того – много нагрешишь на своём высоком месте, значит всю свою первую земную жизнь говорил людям исключительно только глупости и морочил им голову. И тогда уж ничего не остаётся, как только отправить тебя в ад, где самое и место таким трепачам-щелкопёрам, которые сами не знают о чём пишут и что говорят».

«О, Благодетель! – радостно воскликнул в этом месте бывший сатирик, - Невозможно и представить решения мудрей! И будь уж уверен, что я докажу тебе, что все те, которых ты, по излишней доверчивости своей, наделил со времён создания этой вселенной властью, совершенно были недостойны такой великой чести и твоего доверия. Но именно я стану таким образцовым правителем, которого не видел пока подлунный мир, и буду примером для всех последующих монархов, чтобы ты мог показывать другим на кого ровняться».

«Да будет так!» - сказал Создатель и хлопнул в ладоши.

И после этих слов душа бывшего сатирика полетела кубарем вниз и вселилась в тело младенца – новорожденного сына правителя одного из великих государств…

А надо сказать, что Творец, для чистоты устраиваемого эксперимента, отправляя сатирика в другое тело для второй его жизни, сделал так, чтобы он помнил буквально всё из его первого существования в теле писателя-критикана, а также свой разговор у райских врат после своей смерти. И всё для того, чтобы испытуемый не говорил потом, что Создатель мира сего использовал его в тёмную, чтобы посмеяться над ним.
Потому маленький сын монарха – бывший сатирик во втором своём земном теле, когда подрастал, знал уже, что должен стать правителем, и не просто стать, а доказать Всевышнему, что он в действительности способен создать под своим руководством образцовое государство, а также убедить Справедливейшего, что ранее, в своей первой жизни не зря критиковал сильных мира сего, потому что сам вполне способен быть лучше их. А в это время Творец, сидя под своим навесом у райских врат, где он принимал новопреставленных, в свободное от основной работы время медитировал, подмечая своим всевидящим оком буквально всё, что происходило с его испытуемым.

И вот наконец настало для бывшего сатирика время занять место своего отца, поскольку тот скончался. Тогда новый правитель с великим пылом и энтузиазмом преступил к своим обязанностям. Искренне уверенный в том, что во всех бедах любого государства виновата исключительно правящая верхушка, он вышел к высокопоставленным мужам из государственного совета и перво-наперво каждому из них высказал всё, что о нём думает с присущей ему откровенностью и бескомпромиссностью.
Вот уж где бывшему писаке пригодился его сатирический дар. В своей речи, коснувшись буквально каждого, он прошёлся колким языком по всем обличённым властью чинам. И под конец своей речи сообщил своим подчинённым, что намечает в своей стране великие реформы, дабы способствовать её процветанию. А всем тем, кто не будет печься о судьбах простых людей, отрубит без жалости голову. Сказал ещё переродившийся сатирик, что он не потерпит праздности, алчности и воровства из казны, всех интриганов казнит без суда и следствия, а также всех, кто не захочет меняться в лучшую сторону из высокопоставленных вельмож, накажет по всей строгости, лишив титулов и званий, а все их богатства заберёт в государственную казну, чтобы позже раздать нищим.
Только вот непонятно почему, выслушав всё это, высокопоставленные вельможи тут же, посовещавшись между собой, объявили его тираном и в эту же ночь удавили в собственной постели. А душа бывшего сатирика, покинув своё тело, снова оказалась у райских врат перед своим Создателем.

«Да-а-а-а, - сказал, в задумчивости глядя на бывшего сатирика, Всевышний. – Наблюдал я за тобой, медитируя, всевидящим оком и поражён до крайности. Не долго ты продержался в роли правителя собственной страны – один день всего. Не прошло и суток, как свергли тебя. И вот опять ты передо мной. Что теперь скажешь?»

«Так, Благодатнейший, разве ты сам не видишь, что в случившимся совершенно нет моей вины? Я-то был как раз прекрасен и во всём прав. А с какой речью я обратился к членам государственного совета! Сколько в ней было остроумия и красноречия! Как я всех поставил на своё место и выпалил прямо в лицо об их недостатках!»

«Да речь была прекрасна, - подумал в это время Всевышний, - но только для глупого сатирика, а не для мудрого правителя».

«И не представляю даже, - тем временем продолжал сатирик, - почему после такого триумфа вместо того, чтобы восхищаться мной, все вдруг разобиделись на меня, объявили тираном и столь жестоко со мной поступили? Но ведь то, что случилось, о Создатель, лишь только подтверждает мою правоту в теле сатирика о том, что все обличённые властью вельможи порочны, ибо во второй моей жизни правителя я добивался лишь справедливости, а они хотели жить по-старому, также воровать, интриговать и угнетать трудящихся, потому и взбунтовались. Но я бы добился своего, если бы мои подчинённые, блюдя свой долг, были бы мне покорны и во всём слушались моих приказов. Уж будь уверен, я бы создал образцовое государство, да такое, какого ещё свет не видывал».

«То есть так ты считаешь, сатирик? Ну уж ладно, дарую тогда тебе третью жизнь. И в ней ты тоже станешь правителем одного из государств. И там уж твои приближённые, высокопоставленные вельможи, во всём окажутся покорны и верны тебе, а также буквально в каждой мелочи станут выполнять твои приказы, восхищаясь тобой и не замечая твоих недостатков. Тогда посмотрим, чего ты добьёшься. А я же, сидя здесь под навесом у райских врат, стану опять медитировать, наблюдая за тобой и подмечая, как ты проявишь себя на этот раз, имея полную свободу действий, при этом помня всё о своих прежних жизнях и обо мне. Да будет так!» - сказал Создатель и хлопнул в ладоши.

После этих слов душа бывшего сатирика полетела кубарем вниз и во второй раз вселилась в тело младенца – новорожденного сына правителя одного из великих государств…
И вот настало время бывшему сатирику вновь занять трон в третьем земном теле, поскольку он подрос, а отец его скончался. И в первый же день своего правления новый монарх вновь обратился к членам государственного совета с речью, раскритиковав их в пух и прах. Ещё он объявил следом, что собирается провести кардинальные реформы во вверенном ему государстве. И цель этих реформ в том, чтобы все простые люди, живущие в этой стране, чувствовали себя свободными и были счастливы.
Однако на этот раз, хоть бывший писака-критикан в шкуре правителя снова угрожал всем своим высокопоставленным приближённым в случае неповиновения страшными карами, никто из них не объявил его тираном, а наоборот буквально все оказались восхищены его речью и с энтузиазмом взялись за осуществление его реформ, высказавшись со всей определённостью, что сами уже чувствовали в переменах острую необходимость, поскольку устали воровать и интриговать, а душа их хочет чего-то светлого и чистого.
Далее на протяжении последующих дней один за другим все высокопоставленные государственные деятели публично каялись перед народом, сознаваясь в своих прежних преступлениях, растратах и подлостях, и с радостью раздавали все свои богатства народу, давая клятву впредь делать всё исключительно ради его блага.

Однако люди, посмотрев на это, совсем не обрадовались. а почему-то подумали: «А мы и не знали, в самом деле, что все, кто нами командовал прежде, настолько порочны, столько наворовали из наших карманов, а также настолько нагло нас обманывали и угнетали. Но раз власть предержащие сами сознались, значит так оно и есть. А раз так, то можем ли мы верить теперь в их лицемерные покаяния? А вдруг они завтра опомнятся и вновь возьмутся за своё, да ещё с новой силой? Надо бы всех этих бездельников и тунеядцев свергнуть и поставить над нами тех, кто действительно будет этого достоин».

Рассуждая таким образом, народ взбунтовался. Толпы разгневанных подданных врывались во дворцы и правительственные учреждения, вешая на их воротах одного за других всех высокопоставленных мужей, которые тщетно молили о пощаде. И вот вскоре дошла очередь и до самого правителя.

«Это какая-то ошибка! – кричал бывший сатирик, - Вы ведь вообще меня совершенно не поняли, люди! Я же хотел, как лучше и счастья для всех! Это ведь я сам приказал всем богатым и высокопоставленным моим подчинённым покаяться, чтобы они исправились! А они послушались меня, совершенно мне не противореча. Я, как только воссел на престол, только всё и делал для вашего блага, народ! Ещё немного и я сделал бы вас счастливыми! И ещё успею, если вы только меня помилуете!»

Но никто его не слушал, и вот благородного правителя, бывшего сатирика, повесив на воротах собственного дворца, снова отправили на тот свет на суд к своему Творцу, который уже поджидал его под красивым навесом у райских врат, медитируя.

«Да-а-а-а, - снова задумчиво сказал Создатель. – Хоть на этот раз ты продержался немного дольше, чем один день, но всё-таки результат, надо признать, получился у тебя отвратительным. И самое главное, ты совершенно никого не сделал счастливым. Единственное, чего ты добился – это разброда и хаоса в твоём государстве. И после столь сокрушительного бунта во вверенной тебе стране наступит в скором времени, скажу я тебе по секрету, поскольку знаю, такое смутное время, что ещё не скоро сея держава после него оправится. Что изречёшь на это, сатирик?»

«Но я ведь снова не виноват совсем, Создатель? – отвечал тот, искренне веруя в то, что говорил, - Просто мой собственный народ не позволил мне провести во вверенном мне государстве замечательные реформы и не дал совершенно мне возможности сделать его счастливым».

«То есть получается, сатирик, учитывая твой новый опыт, что не только власть предержащие затмевают путь к светлому будущему? Иногда простые люди сами виноваты, поскольку слишком глупы, необразованны и легковерны, чтобы понять для себя же самих свою выгоду? Но ведь ранее ты утверждал совершенно обратное».

«Каюсь, был неправ, - сознался сатирик, - но, если бы ты, о Величайший из великих, сделал бы меня правителем такого государства, где приближённые и умный народ во всём поддерживали бы меня, я бы сумел всё-таки довести вверенный мне край до полного процветания. Дай мне ещё один шанс, умоляю, Всевышний, и я докажу тебе, что на многое способен и смогу стать примером для всех негодных правителей».

«Ну что ж, - тяжело вздохнул Творец, - будь по-твоему. Дам тебе четвертую жизнь и ещё один шанс. Да будет так!» - сказал он и хлопнул в ладоши.

После этих слов душа сатирика полетела кубарем вниз и в третий раз вселилась в тело младенца – новорожденного сына правителя одного из великих государств…
И вот на этот раз всё пошло бы у бывшего критикана в роли правителя хорошо, если бы только не воинственные соседи. Ведь, когда он встал во главе вверенного ему государства и стал проводить реформы, его поддержали и приближённые, и благодарный народ. Но добиваясь справедливости для всех, пытаясь накормить, обуть, одеть буквально каждого из своих подданных, невезучий реформатор немного позабыл про армию и упустил из вида проблемы обороны и безопасности. Тогда подлые соседние государства этим воспользовались, объединившись между собой и проведя удачную захватническую войну. А сделав это, они ту же убили неудачника-правителя. И вот бывший сатирик вновь оказался перед своим Создателем…

«Да я и на этот раз не виноват, - вновь, уже третий раз почти одними и теми же словами, оправдывался сатирик, представ перед Творцом. – Ведь всё же шло хорошо в моих реформах, которые я задумывал, чтобы создать идеальное государство. И вышло всё уже почти. И если бы только не оказалось у моей очередной страны столько агрессивных соседей, всё бы до конца так и получилось, и доказал бы тебе, о Создатель, что тот эксперимент, в котором я согласился принять участие, вполне может быть удачным. А я бы стал в справедливом государстве идеальным правителем, которого бы ты смог приводить другим в пример».

«Вот уже третий раз я дал тебе, сатирик, шанс доказать свою правоту, - напомнил Всевышний своему творению сдержанным тоном, хотя уже терял терпение. – И каждый раз из этих трёх ты проваливал возложенную на тебя миссию, но притом, что более всего возмутительно, и теперь продолжаешь винить совсем не себя, а других в том, что совершенно не в состоянии оказался что-либо сделать. Сначала у тебя стали виноватыми приближённые, потому что порочны. Затем ты винил народ за то, что он тёмен и глуп. А теперь у тебя соседи виноваты оказались, потому что очень агрессивные».

«Но ведь так оно и есть, Милосерднейший!»

«Да как же может быть такое, чтобы весь мир был плохой, а ты один хороший и идеальный?»

«А это у тебя нужно спросить, Всевышний, почему ты создал такой белый свет, что всё в нём не так, как надо? Ты меня прости, конечно, что я говорю тебе такое. Но я привык любую свою критику произносить в лицо тем, кому она направлена, поскольку честен от природы и настолько умён, что ясно вижу недостатки всех тех, кто меня окружает. И сам посуди, разве я не прав? Если бы мир вокруг меня был идеальным, а также и идеальны люди, то и создал бы я тогда с такими людьми в таком мире идеальное государство и правил бы в нём идеально. Значит, выходит, это ты виноват, Всеблагостный, что никак я не могу завершить наш эксперимент ко всеобщему удовольствию, поскольку создал несовершенную вселенную».

«Что???!!! – взревел здесь Творец, который обычно был терпелив до предела, но даже и он потерял терпение, общаясь к этим отъявленным критиканом, - Да ты и есть самый великий грешник из всех грешников, которых мне приходилось видеть в созданной мной вселенной! Конечно!!! Ведь твоё самомнение настолько высоко, что ты берёшься критиковать всех кругом, находя в этом безмерное удовольствие, а сам при этом ничего, ну совершенно ничего не можешь!
И вот, в связи с этим моё окончательное и непоколебимое по поводу тебя решение. Я даю тебе последний четвёртый шанс и пятую жизнь. В ней ты снова станешь правителем. Но никакой помощи и поблажек не жди от меня. Ни тебе идеальных приближённых, ни тебе идеального народа, ни тебе идеальных соседей! Трудись, как все те земные правители, которых ты критиковал, будучи сатириком, не зная усталости. И если ты станешь скверным главой вверенного тебе государства – отправишься в ад. И без всяких разговоров! Да будет так!» - воскликнул Создатель и хлопнул в ладоши.

После этих слов душа бывшего сатирика полетела кубарем вниз и в четвёртый раз вселилась в тело младенца – новорожденного сына правителя одного из великих государств…

И понял тут сатирик, что всерьёз разозлил Творца. И если теперь он не справится со своей задачей, то уж точно не будет ему прощения, потому взялся он за возложенную на него миссию с большим усердием. А надо сказать, что за предыдущие три своих неудачных правления, хоть и потерпел фиаско, но всё же он скопил кое-какой опыт в государственных делах, потому на четвертый уж раз многое у него стало получаться.
И вот в роли монарха теперь бывший критикан сам трудился в поте лица, но и спуску окружающим себя тоже не давал: ни своим приближённым, ни народу, ни воинственным соседям. Однако при всём притом прикусил он свой язвительный язык, и критику свою обычную в глаза никому больше не высказывал, а действовал в общении с людьми исключительно тонкой дипломатией и хитростью. А итог его деятельности получился такой: идеального государство, конечно, у него не получилось, зато страна его процветала, сила его державы и её могущество крепли с каждым днём и оставил он после себя разумных наследников, чтобы могли они продолжать его дело.
И на последний четвёртый раз, вот удивительно, никто даже не пытался убить правителя: ни интриганы, ни революционеры, ни иностранные шпионы, потому проправив много-много лет и умерев в своей тёплой постели от глубокой старости, бывший сатирик в очередной раз оказался перед Создателем.

«Ну, что тебе сказать, - заявил ему Всевышний, - не могу констатировать, что вверенное тебе государство было идеальным… Однако правил ты всё-таки неплохо. Но будучи правителем, был такой, как все власть предержащие в подлунном мире: также хитрил, изворачивался, лгал направо и налево, угнетал народ и жестоко расправлялся с непокорными. Более того в то время, как ты нежился во дворце, под твоим правлением простые люди трудились в поте лица, ты же всё только нагружал их всё новыми налогами и податями, потому и оказался, как все, тираном и угнетателем».

«Так ведь иначе же нельзя, Всеблагостный. Никак по-другому не получается. Я просто раньше не знал об этом. И пробовал по-другому уже, да не получилось».

«Не знал, что по-другому не получается? Так зачем же тогда в первой своей земной жизни ты разошёлся со своей критикой до самого последнего предела, раз совершенно не понимал ничего в сути вопросы? Зачем извёл тонны бумаги и три тысячи бочек с чернилами, чтобы писать свои сатирические пьесы и стишки, критикуя власти, мороча людям головы, раз ничего из тобой написанного ровным счётом не содержало в себе никакого здравого смысла?»

«Да, ты прав, Вседержитель, марал я, оказывается, бумагу зря».

«И что мне теперь с тобой делать? В рай я тебя пустить не имею права, поскольку не смог ты мне доказать, что в первой своей жизни говорил поклонникам своего «таланта» только правду. Но в ад всё-таки отправлять тебя жалко. Ведь ты учился на своих ошибках, а значит – не совсем конченный человек».

«Может, простишь меня, Всемилостивый?» - взмолился сатирик.

«Никак невозможно. Я, если бы и захотел это сделать, то при всём желании у меня не получилось бы».

«Но почему? Ты же Всемогущий».

«Видишь ли, ты, конечно, не задумывался об этом никогда, марая бумагу, но так уж устроен этот свет (то есть я его так устроил), что каждое сказанное, тем более написанное, слово в нём обладает определённой силой. И не важно даже, было ли это простое пустословье или взвешенная разумная речь или даже пьеса, роман, стихотворное творение. И вот итог, ты насоздавал за свою первую жизнь три тысячи триста пьес и стихотворений, где изображал правителей и членов их семейств жадными, глупыми и порочными. И все эти сценарии придётся переиграть твоим потомкам из рода правителей – тем самым, что ты оставил после себя в своей пятой жизни. Таково их проклятье. И пока они из жизни в жизнь, из поколения в поколение, как на сцене в театре, не переиграют все твои жалкие сценарии, проклятье с них не снимется».

«Но ведь это слишком жестоко, о Создатель!» - воскликнул сатирик.

«Быть может, - ответил ему Творец, - но ничего поделать теперь уже нельзя, потому что ни одно из проклятий не может быть снято просто так. И часто получается таким именно образом, что за глупые поступки предков расплачиваются их потомки».

«Но неужели же совсем нет выхода?!» - взмолился сатирик.

«Нет! Разве что…»

«Что, о Создатель?»

«Разве что ты сможешь написать такую пьесу, чтобы понравилась лично мне. Тогда я прощу твой род и сниму с него проклятье».

«Но я уж постараюсь!» - воскликнул на радостях незадачливый критикан.

«Только учти, бумагомарака, что это будет очень сложно для тебя, потому что, если честно тебе сказать несмотря на то, что имел ты в первой своей жизни в шкуре писателя множество поклонников твоего таланта, ни один из твоих сюжетов, ни в стихах, ни в прозе, мне по-настоящему не понравился. А если ты раньше не смог создать сюжет, способный снять проклятье с твоего рода, как сможешь теперь или в будущем?»

«Но ты хотя бы намекни, о Всеблагостный, каким должен быть тот сюжет, который произвёл бы на тебя впечатления. А я уж в лепёшку расшибусь, чтобы сотворить для тебя что-то прекрасное».

«Вот опять ты, сатирик! – разгневался Творец, - Снова думать не хочешь головой, а пытаешься загребать жар чужими руками! А меж тем, слишком оказалось бы всё просто для тебя, если бы после всех натворённых тобой глупостей, я дал бы тебе подсказку, как их исправить, ибо ты не заслужил. Так что теперь сиди ты у небесных врат без права входа в Царство Небесное. И будешь с этого момента мотаться, как неприкаянный, ни в раю, ни в аду между небом и землёй. Но помни своё задание: опять, как при первой жизни пиши свои стишки и пьесы до тех самых пор, пока не напишешь что-то действительно стоящее, чтобы даже Творцу вселенной, то есть мне, понравилось бы. И если такое случится, то я, уж так и быть, прощу все твои неудавшиеся художества и сниму проклятье с твоего рода».

С тех пор вот уже семь веков и пишет писака, пытаясь создать нечто действительно стоящее. Да только никак не способен пока сотворить такую прекрасную пьесу, которая понравилась бы даже Творцу вселенной».

Продолжение здесь http://proza.ru/2024/10/04/392