Тревога. Рассказ

        За окном сильно кричало вороньё. Валентина Ивановна привыкла вставать рано, но в этот раз она проснулась затемно от их крика. Дети давно выросли и разлетелись из родительского дома. Уехала учиться и любимая внучка Настя, долгое время жившая с ней. А когда, после долгой болезни, её оставил и муж, Валентина Ивановна стала коротать дни и ночи одна в большой квартире.

Летом хорошо, солнце встает рано, и много работы по цветнику и огороду, а вот зимой… Зимой ночи наваливались неподъёмной шубой, сдавливали грудь и морозный озноб холодил душу и тело от одиночества. Дочери звонили, звонила и Настя.

Ожидание этих звонков грело пустеющую душу. Да вечное подглядывание в окно: - «не идёт ли кто из её девчонок, чтобы нагрянуть неожиданно в гости»…

Сейчас было лето. Обычно первые розовые лучи заглядывали в кухонное окно, потихоньку пробирались через коридор и высвечивая большую комнату, старались заглянуть к Валентине Ивановне в спальню, и, ласково коснувшись щеки, разбудить. Но сегодня… Вороны за окном надрывисто кричали общим хором, исполняя тревожную песню. Валентина Ивановна резко открыла глаза, рывком села на кровати. Свесив ноги, немного посидела, осторожно поднялась и подошла к окну. Вороны сидели на розовеющих верхушках и ветвях тополей и берёз, росших рядом с двором. Слетали, кружились в чистом без облаков летнем небе, опять садились на ветки, и громко кричали.

— Что-то должно случиться! – подумала Валентина Ивановна и, взглянув на часы, проговорила: – Нет, дочкам звонить слишком рано, спят ещё. И Настя спит.
Волнение нарастало, прокатываясь горячей волной по всему телу, заставляя клокотать в горле. Валентина Ивановна дрожащими руками взяла телефон, долго не могла его запустить. Стала просматривать журнал звонков и сообщений, беспокоясь, что крепко уснула с вечера и не услышала, если звонили. Заглянула в ватцан, в папку сообщений, но везде — пусто. Никто не звонил и не писал. Опять посмотрела на часы.

— Двадцать минут пятого. Рано. Никому не позвонишь…– расстроенная женщина отошла от окна и опустилась в кресло.

Она стала перебирать в памяти последние разговоры с дочерьми и внучкой. Потом вспомнила про подругу, с которой разлучена волею судьбы. Та уехала жить в областной центр, но тесная многолетняя дружба не затерялось с очаровательной интеллигентной женщиной. Тревожная мысль, проскочила, как ленточка на кардиограмме: «А вдруг, что-то у неё случилось?». Опять взяла телефон, вошла в ватцап и стала внимательно вглядываться в мелкие циферки в верхнем левом углу экрана, показывающие время, когда Галина Спиридоновна заходила в сеть.
– Нет. Утром не была. Только вечернее время.

Встала. Подошла к окну и посмотрела на беспокойных птиц.
– Ну чего, чего вы расшумелись? Что такое? Не шумите! Мне и без вас неспокойно. – И тут, её осенило: – А вдруг, что-то случилось в зоне, где сейчас идет спецоперация? Какая-нибудь очередная провокация или страшная трагедия?!
Она нашла пульт и включила телевизор на канал «24». Стала жадно вслушиваться в слова диктора, успевая пробежать глазами новостные строчки внизу экрана. Передавали об отражении атак на линии боевого столкновения... О сбитых беспилотниках над Крымом… И вдруг сообщили об очередном воздушном обстреле Белгородской области. Есть раненые и погибшие. Ракета угодила в автомобиль. Родители девочки погибли на месте, а её, всю израненную, вытащили прибывшие спасатели. Доставили в больницу и врачи борются за жизнь.

Соленая слеза покатилась вдоль аккуратного носика, собралась в углублении, сбежала к верхней сжатой губе, и, ненадолго задержавшись там, совершила прыжок по покрытому мелкими морщинками подбородку. Валентина Ивановна вытирала слёзы вышитой салфеткой, снятой со стула и всё горше и горше плакала. Ей вспомнились скупые, но жуткие рассказы свёкра о той далекой войне сороковых, и не могла поверить, что всё повторяется…

Телефон мелодично брякнул. Пришло сообщение. Пожилая женщина быстро открыла его и со вздохом сказала:
– У Галины Спиридоновны всё нормально. Пришло привычное пожелание с началом нового дня.

Взглянув на часы, обнаружила, что время приблизилось к шести утра и, вытерев засыхающие слёзы, сказала:
– Так, бабушка, хватит прохлаждаться, пора работать. Надо по холодку прополоть грядку с морковью, а там и девчонки объявятся. Нечего сидеть.

Вороны за окном кричали, но значительно реже и тише. Неожиданно зазвонил телефон. Звонила дочь Татьяна.
– Мам! Доброе утро! У тебя всё нормально? А то я сегодня рано проснулась и чего-то за тебя беспокоюсь.
– Я? Ой! Здравствуй, Танюш! Нет. У меня всё хорошо. Вы там как?
– Всё отлично, мам. Не беспокойся. Мне сегодня нужно раненько выехать по делам. Буду собираться. Вечером позвоню.
– Хорошо, хорошо. С богом, доча! С богом!– сказала Валентина Ивановна и отложила умолкнувший телефон.

Спустя час, когда она почти допалывала грядку, пришло сообщение от другой дочери и пожелание доброго утра от внучки Насти. Валентина Ивановна облегченно вздохнула, дополола и пошла к воде, чтобы отмыть испачканные землей руки. Вода всегда с вечера наливалась в большое тракторное колесо. Вода в сделанном покойным мужем маленьком бассейне нагревалась за день, а вечером она использовалась для поливки большого цветника и огорода. Когда Валентина Ивановна подошла к самодельному колодцу-накопителю, то увидела плавающее тельце молоденького воронёнка.

Валентина Ивановна вскрикнула и опустилась на колесо. Вороны замолчали и внимательно следили за ней.

– Милые мои, простите меня, старую! Стыдно-то как! Вы ж меня на помощь звали, а я…

Она закрыла лицо грязными руками и горько заплакала.

– Простите меня! Простите! – с этими словами, спохватившись, потянулась за птенцом. Достала, укутала в подол платья, пыталась обсушить, трясла, дула в клюв, теребила за крылья, но…

Вороны молча, наблюдали за ней. Потом разом вспорхнули и улетели прочь, не издав ни звука.

Валентина Ивановна стыдливо посмотрела им в след, взяла лопату и воронёнка и, пошатываясь, пошла в конец огорода.

Когда она засыпала его землёй, уловила чей-то взгляд. Повернула голову и заметила двух птиц, стоящих на тропинке огорода и следящих за ней.

– Простите, простите, ради бога, – сказала Валентина Ивановна, – стыдно, что о себе только подумала…

Птицы вспорхнули и пролетели совсем рядом со сгорбленной старушкой. Громко каркнули и скрылись из глаз.

                12 июня 2024 года