Утро неврастеника 5. Счастье грудничка

Выпустив изо рта предутренний пузырь воздуха — с той беззаботностью, с какой это делает счастливый младенец, — я открыл глаза. В ещё не замутнённую суетой голову пришла мысль, ясная и навязчивая: в жизни нужно что-то менять. Лежа в постели, поковырявшись в носу — жест абсолютно машинальный, — я мысленно добавил: да, определённо. Скучную, монохромную реальность необходимо разбавить новыми красками.

Позже, сидя в уборной с потрёпанной брошюрой «Советская поэзия 30-х годов», я тщетно пытался определить, что именно должно стать той самой краской. Мысль буксовала, цепляясь за банальности. Однако озарение, как это часто бывает, нашло меня не там, где ищут, а там, где смотрят. Переступив порог ванной, я встретился взглядом со своим отражением в зеркале. И меня осенило.

Я даже хлопнул себя по лбу от очевидности идеи: мне нужно отрастить усы. Не просто щетину, а великолепный шеврон, густой и ухоженный, как у Тома Селлека — эталона мужественности из моего детства. Уголки губ сами поползли вверх в улыбке, и я, сверкнув зубами из-под воображаемых усов, позволил фантазии развернуться.

Рука сама потянулась к невидимой кобуре. Пальцы с привычной лёгкостью обхватили рукоять холодной стали — револьвера, конечно. Я молниеносно выхватил его на ковбойский манер и, не целясь, выстрелил в отражение негодяя в зеркале: «Пиф-паф!». Ещё со школы я виртуозно освоил искусство ган-спиннинга; ствол, послушный пальцам, описал в воздухе изящную дугу, прежде чем я резко всадил оружие обратно в кобуру.

В зеркале стоял уже не Игорь Мусатов, скромный клерк с хроническим насморком и ноющей, как осенняя слякоть, простатой. В зеркале, подбоченясь, смотрел на меня детектив Магнум — бесстрашный, импозантный, полный сил. Я расправил плечи, втянул живот, почувствовав мимолётную власть над реальностью. И… оттянул резинку на своих семейных трусах, чтобы резко отпустить её.

Громкий шлепок эластичной ленты по обвисшему животу прозвучал в тишине ванной подобно выстрелу. Но это был уже не выстрел героя. Это был звук щелчка, возвращающего обратно. Звук того, как резинка бытия больно и точно оттягивается, чтобы с силой вернуть тебя на место — в тело, в обстоятельства, в утро понедельника. Детектив растворился, как дым. В зеркале снова был я, с голым лицом и тлеющей в глазах искоркой абсурдной, но такой необходимой надежды. Усы, впрочем, можно начать отращивать уже сегодня.