Мыльный пузырь Глава 48

Начало здесь http://proza.ru/2024/08/31/817

Когда Вигем Мауэр руководил страной (а был он у власти аж 284 дня, придя к ней в результате совсем небольшой революции), однажды прибыв в штаб военно-революционного комитета, он услышал случайно оброненную дежурным-телефонистом в разговоре по телефону фразу: «Мы с просто людьми из народа не разговариваем».

- То есть как это так? – с возмущением вопросил милорд, - И это говорит активист народной революции?!

- Эта фраза, товарищ Мауэр, вырвана из контекста, - оправдывался дежурный, - Вы не так всё поняли. Просто какой-то мальчишка-бездельник постоянно названивает нам из телефонов-автоматов, расположенных в разных концах города. И абсолютно не даёт работать. Долго не говорит, умный мерзавец, боится, что просчитаем. И тут же немедленно смывается. Когда же мы пытаемся выяснить его личность в разговоре, неизменно отвечает, что он – просто человек из народа.

- И что говорит?

- На этот раз, что, якобы, под здание комитета заложена бомба.

- А если она действительно заложена? А если это правда?! Вы проявляете поразительнейшее легкомыслие в то время, как в стране буквально на каждом шагу орудуют агенты ОЧГБ, а войска мятежного принца Эммануэля приближаются к столице по подземным ходам и в виде солдат-невидимок. Дайте-ка мне трубку. Сейчас я покажу, как следует разговаривать с «людьми из народа», - далее же обратился к звонившему, - С вами, товарищ, разговаривает глава народно-демократической республики товарищ Мауэр.

На том конце провода раздалось подозрительное молчание. Видимо, собеседник не мог прийти в себя от такой высокой чести.

- Да вы не стесняйтесь, - подбодрил его милорд, - привыкайте. Это короли и принцы никого не принимали. А мы – члены нового правительства для народа всегда свободны.

- Я постараюсь, - не уверенно отозвался его собеседник.

- Так вы говорите, бомба заложена? Тут же примем меры. Спасибо за сигнал. А как зовут нашего спасителя? Только не говорите, что вы – просто человек из народа, и у вас нет титулов и званий. Но имя-то у вас есть?

- Жюль Селестрро, - немного помедлив, ответил тот.

- Жюль Селестрро? Прекрасно! Я вас запомню, товарищ Жюль.

Милорд и в самом деле не забыл своего «спасителя». Бомбы, правда обнаружено не было, но это Мауэра не особенно смутило, лишь бы предоставился удобный случай поиграть в демократию и восстановить свою, изрядно пошатнувшуюся уже к тому времени, репутацию в народе.

Вскоре Мауэр принял все меры к розыску активиста. И обнаружил его на строительстве баррикад, которые возводили жители, готовясь к обороне города от войск мятежного Эммануэля. А они, как поговаривали, были уже на подходе. С толпой журналистов милорд окружил своего спасителя. Им оказался белобрысый парень лет пятнадцати.

- Вот наш пронсельванский Гаврош – просто человек из народа, чья бдительность, проявленная своевременно, спасла жизнь не только лично мне, но и всем членам нашего народного правительства! - соврал Мауэр.

Жюль сначала застеснялся столь пристального внимания, смотрел себе под ноги и застенчиво отворачивался. И хотел по началу даже сбежать, прикрывая лицо и сдвигая на глаза свою чудаковатую шляпу, которую почему-то носил. Лепетал что-то, что он сегодня особенно плохо выглядит и не может проводить пресс-конференцию из-за приступов мигрени (и где только выучился таким словам?). Но под напором внезапно нахлынувшей на него славы, всё-таки сдался, быстро освоился, обнаглел и, сражая всех ослепительной улыбкой, даже прочёл свои любимые стихи:

В боях за честь, за веру, за свободу,
Они идут на риск, забыв про страх,
Их души – словно звезды ночью,
Они за правду — в жизни и в мечтах.
Пусть их сердца терзают боль и холод,
Их дух не сломлен в смерти и тюрьме,
И борются они, забыв про голод,
Чтобы потомкам жить в весне.
Они — маяк в людском потоке,
Их воля вдохновит народ.
Их подвиг против недругов жестоких
Несокрушим, и потому тиран падёт.

Лицо улыбающегося трогательного Жюля с обворожительными ямочками на щеках, сразившего всех своей простотой, ребяческой непосредственностью и наивной доверчивостью, не сходило с экранов теленовостей и со страниц газет с тех пор. А милорд даже злился от того, что его политическая фигура значительно проигрывала на его фоне:

«И что в этом оборванце такого, что в него все вцепились? И природная харизма откуда-то взялась. Ведь ни кожи не было, ни рожи!»

Да, Мауэр продержался у власти 284 дня. И к концу срока его правления народ отомстил ему за все его пустые обещания. Злосчастный королевский бункер был взят штурмом обнищавшей и одичавшей толпой. А деньги из него все были разграблены до последней купюры. Получив сигнал о происходящих событиях, Мауэр самолично выехал к месту происшествия, пытаясь воспрепятствовать совершаемому разбою. Но был жестоко избит возмущённой толпой. И ему даже пришлось скрываться от самосуда, как и членам его «народного» правительства.
Последующие несколько дней после разграбления бункера, «разбогатевшие» неожиданно граждане ничего не делали, а только тратили, тратили и тратили. И никто не хотел работать. Да и зачем, ведь все уже стали богатыми. В полицейских кидались камнями, вооружённым частям и спецназу отказывались повиноваться. Впрочем, все эти формирования не очень-то и рвались в бой, и сами по себе очень быстро разбежались, чтобы поделить оставшиеся случайным образом лиоры.
Какое-то время продолжался «праздник жизни» на фоне совершеннейшего безвластия. Потом же деньги с космической скоростью начали терять свою ценность. Награбленное буквально сгорало на глазах, ибо покупательная способность сворованных купюр упала ниже плинтуса. И вскоре деньги вообще перестали выполнять свои ключевые функции, а товары обменивались только на товар, ведь миллионов не хватало, чтобы купить буханку хлеба. Потом и товаров не стало. Как будто всё куда-то испарилось. Все магазины, ларьки и заведения были разграблены, а имеющейся в государстве валюты не хватало, чтобы купить что-то за границей. Пронсельванский лиор, необеспеченный ничем, стремительно рухнул на рынке ценных бумаг, потому вообще потерял конвертируемость. И падение национальной валюты было страшным бедствием – «мыльный пузырь» лопнул.

- А деньги-то из бункера короля и в самом деле оказались проклятыми! – в ужасе кричали на улицах люди.

Другие полагали, что во всём виновата невидимая ария принца Эммануэля, которая воспользовалась чёрной магией, чтобы разрушить пронсельванскую экономику. И даже находились свидетели, которые утверждали, что видели, как мёртвые восставали из могил, а оборотни с горящими глазами бродили по улицам. Откуда ни возьмись явились предсказатели всяких разных мастей, предрекающие конец света и воцарение во вселенной сил тьмы. Многие им верили, запасались святой водой, чесноком и серебряными пулями, чтобы защищаться от тёмной армии вампиров. Но несчастья от этого не прекращались. Тогда все дружно решили, что им надо в чём-то покаяться. И покаянные процессии одна за другой шли по улицам городов и селений.

И вдруг люди как будто опомнились: а кто вообще нами управляет? И поскольку новое правительство разбежалось, собрали заседание старого парламента. И этот парламент не нашёл ничего лучше, как обратиться с просьбой к Гессору Грандескки вернуться в страну для продолжения управления государством, прерванного в связи с переворотом. По этому поводу экс-королю было послано сто двадцать четыре слёзных письма без ответа. На сто двадцать пятую просьбу Гессор VI ответил согласием.
«Мне, конечно, не стоило возвращаться на родину после того, что случилось, - рассуждал про себя он. – Но как-то же надо исправлять свои ошибки».

И первое, что предпринял восстановленный в своих правах король, так это собрал со всей страны бумажки-лиоры, устроив показательное сожжение их на площади. Далее же люди с немым вопросом в глазах смотрели на своего правителя: что он им предложит делать?
- Ну, что смотрите? Ждёте цветистой речи и щедрых обещаний? Но я же не Мауэр, чтобы без толку сотрясать воздух, - устало сказал тот, - Идите работайте. Хватит уже надеяться на чудеса. Делайте то, что и раньше делали – до того, как захотелось лёгких денег. А купюры нового образца мы отпечатаем и пустим в оборот. В разумном, конечно же, количестве.
И граждане пошли работать. А жизнь постепенно начала входить в свою колею.

С тех пор прошло много лет. Лорду Мауэру не давало покоя его фиаско. И он мечтал взять матч-реванш. Политик-авантюрист совершенно был уверен, что с возвращением короля к власти что-то нечисто. И он неустанно объявлял об этом на всех углах.

- Нет! Я, конечно, не верю в чёрную магию. Но совершенно очевидно, что психотропный препарат под кодовым названием «эликсир власти» всё-таки существует! – говорил он, - Предположительно, он изготавливается в тайных лабораториях Отдела чрезвычайной государственной безопасности. Именно с помощью него король и превратил граждан нашей страны в покорных для себя зомби. Как он попадает в организмы людей? Мне кажется, через продукты питания. Потому все мы в большой опасности, став безмолвными игрушками в руках тирана.

Расследование этого вопроса Мауэр поручил молодому, но очень перспективному журналисту Жюлю Селестрро. И тот с энтузиазмом взялся за дело, выпустив целую серию статей в газете со скромным названием «Газета» при издательстве «Околоземная жизнь», которое теперь процветало. Эти статьи пользовались бешенным успехом, а имя Жюля Селестрро всё больше становилось популярным.

- Этот человек нам очень нужен, милорд, - говорил Китесис Мауэру. – Я не знаю, в чём его секрет, но он просто магическим образом умеет воздействовать на массы. И если мы действительно хотим иметь влияние на пронсельванское общество, Жюль Селестрро нам жизненно необходим.

- Магическим образом влияет на массы, говорите? Может, он уже добыл рецепт «эликсира власти» и тоже им пользуется? Не зря же он с такой настойчивостью возится вокруг тайных лабораторий, ведя свои журналистские расследования. Может, что-то уже нарыл действительно стоящее?

- Не знаю. Возможно, Селестрро что-то и знает из королевских секретов, потому что многие утверждают, что он – незаконнорожденный сын короля. И даже родился в один день с наследным принцем. Вот и такие чудеса случаются.

- А ведь он и правда чем-то похож, - пробормотал Мауэр, рассматривая фотографию Жюля.

- На короля? Вы думаете?

- Нет, на Антоса-Эммануэля Грандескки – на своего более удачливого законного брата. Без сомнения, у них есть что-то общее. Кстати, а почему этого Селестрро прозвали Мышиным королём? Ведь именно так его все и называют.

- В самом начале своей карьеры, когда Жюль был ещё совсем мальчишкой, а журналисты пришли в его жалкую хижину на берегу моря, чтобы взять у него интервью, то увидели просто беспрецедентную картину. Всё его убогое жилище просто кишело мышами. Они преспокойно бегали средь бела дня не только по полу, но и по его кровати, и по обеденному столу. А сам Жюль настолько привык к ним, что совершенно не брезговал этими отвратительными грызунами. Представляете, он ловил их за хвост, но не убивал, а рассматривал с удовольствием, держа на своих ладонях и даже засовывал их зачем-то к себе за шиворот. Ел с ними из одной миски и пил из одного стакана. И сами мыши практически не боялись его, казались даже ручными. То есть между Жюлем Селестрро и мышами было полное взаимопонимание. Этот парень привык к нищете и грязи, как и к мышам. Он и до сих пор таким остался.

- Ха-ха! Неужели такое возможно?! - воскликнул милорд, - Ну, конечно, я понимаю, что в прошлом Жюль – нищий беспризорник. Но всё-таки теперь-то, как я думаю, он человек не настолько бедный, чтобы не наскрести денег на кусок мыла, чтобы помыться. И он вполне в состоянии купить себе сменную одежду, чтобы переодеться?

- Вот уж не знаю. Но пронсельванскому народу пришлось полюбить его таким, каков он есть. Однако меня возмущает его вид – весь в какой-то рванине, а на голове ужасная, просто ужасная, старомодная, широкополая чёрная шляпа, которую он вообще никогда не стирает, наверное, и не снимает. Не понимаю – зачем он её носит? Мне уж даже приходило в голову: быть может, волосы его проел стригущий лишай, и он его скрывает? Не иначе, потому что другого объяснения для странной привычки носить всё время шляпу в данном случае я совершенно найти не могу.

Эта история с мышами, рассказанная Китесисом, действительно случилась. Но была для Антоса-Эммануэля – всего лишь очередным его представлением. А дрессированные симпатичные мышки, которых он приобрёл нарочно по весьма дорогой цене, чтобы сбить с толку журналистов, оказались бы при санитарном обследовании не грязней самого помощника оппозиционного лидера, и даже имели документы о прививках.
Что же касается знаменитой широкополой шляпы Жюля. Она действительно превратилась уже в неотъемлемый атрибут его имиджа, и была придумана в качестве трюка-нелепости, а также в целях маскировки. При сомнительных встречах Антос-Эммануэль её обычно чуть вдвигал на глаза – так, на всякий случай, чтобы уж точно не оказаться узнанным. Хотя ещё не наблюдалось прецедента, чтобы его знаменитое умение перевоплощаться в совершенно другую личность и магия его актёрского мастерства дали когда-нибудь сбой.

Но Жюлем Селестрро и странностями его биографии интересовался не только Мауэр и его помощник, но и сам король, до определённого момента не разгадавший совершенно загадку своего премудрого отпрыска.

- Я не пойму, Стюиль, что – в Мегалиолиссе так трудно найти человека? Это ведь тебе не китайская провинция Гуандун, здесь население-то гораздо меньше.

Однажды король, встав по утру, лично решил разобраться в деле оппозиционного лидера Жюльена Селестрро, неутомимость которого и оппозиционность к властям серьёзно начала надоедать ему в последнее время, а неуязвимость просто вводила в полное недоумение.

- Ну…, - начальник личной охраны прима-принца (коим сейчас и являлся Нико) замялся, - да не нервничайте вы так, сэр Гессор, может водички принести?

- Ты зубы мне не заговаривай! Раньше у тебя с этим не было проблем. Да и какие проблемы могут быть у тебя – внука контрабандиста? Небось, все злачные места знаешь наперечёт! И как это у вас называется – блатхазы.

- А причём здесь «блатхазы» и злачные места? Вы так говорите, сэр Гессор, будто этот Селестрро – какой-то уголовник.

- А что, разве нет? Судя по тому, какие характеристики мне ему давали – это именно так.

- Вас ввели в заблуждение. А, быть может, сами заблуждались, я не знаю.

- А по мне так, если этот Селестрро скрывается от властей, значит, он – уголовник и есть… Мишель, - обратился король к своему роботу-секретарю, - соедини меня с начальником сыскной полиции... Мистер Тишот, вы отыскали Селестрро?... Что значит, как нюхом чует опасность, ушёл на дно и с концами? А зачем же тогда целое бюро под вашим началом проедает деньги налогоплательщиков?

- Этот Селестрро, Ваше величество, просто невидимка какой-то, - оправдывался по телефону Тишот, - был здесь, и нет его. Все его видели только что, а где сейчас – не знают.

- Вы прямо мне какие-то сказки рассказываете. Круговая порука – вот как это называется, - король почувствовал, что дело здесь попахивает саботажем.

- Да что вы такое говорите! – всплеснул руками Нико Стюиль.

«Определённо он темнит», - подумал тем временем король, вслух же сказал:

- Ну, у начальника сыскной полиции вряд ли, а у тебя, Стюиль, явно здесь личная заинтересованность просматривается в твоём затягивании дела и бесконечных мифических неудачах.

- Прямо-таки не пойму: о чём вы говорите!

- Ты случайно с Селестрро этим лично не знаком? Я вот это имею ввиду.

- Да откуда, сэр Гессор?

- Ну, как? Ведь родом он из твоих мест – то есть из Свиньёвника, и бродяжничал как раз в близлежащем районе от портовых окрестностей. И в порту крутился день и ночь, и в твоём припортовом посёлке. Помнится, ты как-то хвастался, что там всех знаешь.

- Ну, в порту знать всех невозможно, это же порт. А что до того, что хвастался я, подумаешь – приврал немножечко.

- А вот некто мистер Колоуме, содержатель бара, что близь порта и твоего посёлка, даёт прямо противоположные показания. Он утверждает, что прекрасно знает Селестрро, знаком с ним с его детства, неоднократно принимал его подростком в своём баре. Пить, он не пил, в основном воровал свиные отбивные, но бывать бывал, в иные времена и по нескольку раз на дню, как правило, в твоей компании.

- Да быть этого не может! Этот пьяница наговаривает на меня, грех это! Чтобы я знал какого-то Селестрро, богом клянусь – не было этого. Хотите присягну на образке Святого заступника Ионы?

- Да не трудись, Стюиль! Конечно, Селестрро ты не знал, фамилия у него в те времена была, возможно, другая. А быть может, фамилии его вообще никто не знал, как и настоящего имени. А прозвище его было – Макшухер.

- А-а-а…, - Нико картинно забил себя кулаком по голове, - так я теперь понял почему не мог его отыскать: я же искал Селестрро, а он, оказывается – Макшухер. Кто бы мог подумать! Да, был у нас там один такой, теперь я припоминаю. И как раз по прозвищу Макшухер. Но мы были с ним совсем не друзья, так – приятели.

- Да, Стюиль, с тобой хоть сейчас иди в разведку. Молодец, прямо – молодец, железный малый! Только вот одно мне скажи: потерять работу не боишься? А вместе с тем и должность, и звание? А может отдать тебя под трибунал?

- Что хотите со мной делайте, сэр Гессор, - промямлил Нико, покраснев от напряжения, - а вам я всё сказал.

Король был хитрый человек, поэтому не стал ломать дров, а зашёл с другого конца.

- Нико, да я всё понимаю, - он подмигнул ему, - я слышал, у контрабандистов есть нерушимый кодекс чести – властям своих сотоварищей не сдавать даже под страхом смерти. А ты ведь в душе контрабандист?

«Да понятно, не прихвостень, - думал про себя Нико, - потомок контрабандиста лучше умрёт, но не выдаст друга своему начальнику».

- Ты мне лучше вот что скажи, - продолжал король, - Антос-Эммануэль с Селестрро этим никак не пересекался?

- Видите ли, Ваше величество, - начал ходить Стюиль вокруг да около, - это люди слишком разные. Селестрро, он – незатейливый паренёк, без изысков и с участковым нашим не в ладах...

- Знаю, знаю. Наслышан о его подвигах. Он, кажется, карманный воришка. И кто ещё там? Карточный шулер?

- Да, в карты шельмует он классно! Вы бы видели какие штучки выделывает...

Стюиль осёкся, поняв, что слишком уж разболтался.

- Дело вполне возможное, и Антос-Эммануэль – парень со странными привычками, - продолжал тем временем король, - портовый посёлок в двух километрах от нашего фамильного особняка. Вышел погулять за ограду, а ведь ты знаешь, что у Его высочества были такие чудные вылазки…

- Так вы у него и спросите.

- Да спрашивал я. Он-то, возможно и не помнит, но мог ведь, сам того не замечая, нанести парню какую-нибудь смертельную обиду. Ведь есть же причина такой маниакальной ненависти у Селестрро к моему сыну? Сдаётся мне не по политическим соображениям он пишет про него крамольные статьи. Да с таким пылом!

- Разве я ясновидящий, а сам Макшухер со мной не делился.

- А вот некая Маруша из портовой закусочной, похоже, больше тебя осведомлена. И кое-что рассказала следователю. Ведь причина его ненависти – смазливая девица, так я предполагаю.

- Какая ещё девица?

- Ты дурочка-то не включай, Нико. Я всё равно всё знаю. Влюбился по уши твой Селестрро в дочь хозяина цветочной лавки.

«Вот умный вроде человек, а реально сейчас глупость сморозил, причём здесь рыжая Жанка? Да и когда это было? Да теперь Антос-Эммануэль и не вспомнит: кто она такая. Да и мало ли в кого Макшухер был влюблён. Но лучше бы мне поддакнуть своему начальству, потому что, похоже, я выкрутился», - соображал про себя Нико.

- Иначе и быть не может! – продолжал изливать свои тирады король, - Что ещё могут не поделить двое молодых парней столь непохожих до мозга костей. Но причём здесь Антос-Эммануэль?

«Да, действительно, при чём? Как он это себе понимает?» - продолжал мысленный разговор сам с собой Нико.

- А я тебе отвечу: красавица та – яблоко раздора, ведь, наверняка, из тех девиц, которые дежурят тут у нас под окнами, домогаясь внимания наследника. Фанатками их что ли называют? Наверняка хранит у себя дома фотографию прима-принца. А её неудачный поклонник взревновал. Вот отсюда и вся его ненависть к богатству, блеску и роскоши, пренебрежение к властям, ведь именно из-за этого девушка Селестрро и бросила, и влюбилась безответно в другого – богатого и знаменитого.

- Вы на редкость проницательны, Сэр!!! – усердно закивал головой Нико.

- Я знаю. С тех-то пор Селестрро (так я предполагаю) и задумал свою месть. Определённо! А тебе советую, если ты действительно желаешь добра своему другу, поговори с ним по душам: стоит ли ломать жизнь из-за какой-то профурсетки?

«Да, действительно, стоит ли? – продолжал Нико размышлять в связи с услышанным, - И если бы речь шла о фанатке какой-то, Макшухер и мараться бы не стал. Все они для него – ноль без палочки».

- По любому: всё это была блажь! У меня вот, к примеру, - ни к чему ляпнул Нико, - тоже один случай был. Остановилась в гостинице напротив нашего дома одна эфиопка…

- Я предлагаю твоему Селестрро сделку: хороший гонорар в обмен на принципы, - прервал поток его излияний король, - А деньги – это и слава, и признание, и красивые женщины. И ни какой личной мести, слово честного человека.

Король и в самом деле был человек чести, в разумных, конечно, пределах. А вместо того, чтобы воевать с Селестрро, решил его попросту подкупить, как делал уже много раз с прочими оппозиционными горлопанами, чьё влияние на толпу выходило за рамки допустимого.

- Простите, сэр Гессор, хотел вам дать один совет, просто, чтобы вы не тратили время: Макшухеру не нужны ваши деньги.

- Что, принципы дороже?

- Дело не в принципах, просто деньги ему не нужны.

- Так не бывает! – уверенно заявил Гессор Грандескки, исходя из своего жизненного опыта.

- Иногда бывает, правда редко, - возразил ему Нико. - Это как раз тот случай. Селестрро не нужны ни деньги, ни ваша протекция, можете не сомневаться.

- Впечатляет! – заметил король, делая хорошую мину при плохой игре, - А ты с другом своим всё-таки поговори, пусть он подумает. И сам подумай о своей карьере. Я же не всегда буду проявлять такую лояльность. С огнём играешь, Стюиль! И в следующий раз придумывай отмазки правдоподобней. Что значит, ты не знал: кто такой Селестрро. Неужели, занимаясь поисками, ты не читал его личное дело, не видел его фотографию. Сгинь с глаз моих долой!!!

- Фотография, фотография, - бормотал про себя Нико, выходя из королевского кабинета, - сам-то он видел его фотографию? Прямо чертовщина, не иначе!

Продолжение здесь http://proza.ru/2024/10/26/426