Гильза

ГИЛЬЗА

   Взвод медленно поднимался к перевалу. Дорога была уз-
кая, извилистая, почти тропинка. Человек с трудом пройдет
по этой дороге, изобилующей крутыми, не видными за
выступами скал поворотами. Местами скалы так нависали
над проезжей частью, что инстинктивно приходилось наги-
баться из-за боязни удариться головой.
   Справа синела глубина провала, казалось, само небо опус-
тилось на землю и накрыло ее пеленой голубизны. Ярко све-
тило полуденное солнце, не светило – обжигало. Все вокруг
будто вымерло, вжалось в малейшие расселины, за высту-
пающие края скал, в любые укрытия, лишь бы спрятаться от
всепроникающего пекла. Пекла, слепящего глаза, не дающего
дышать, охватывающего грудь железными тисками, от кото-
рого трескаются губы и слепнут глаза.
   Взвод упорно поднимался к перевалу. Необходимо совер-
шить пеший марш, перекрыть путь наступающему
«противнику», встретить его, продержаться до подхода глав-
ных сил полка.
   Это ожидало их в скором времени, а пока впереди был
тяжелый, изматывающий труд по подготовке огневых пози-
ций, где за валунами удачно лежащих камней, в выемках
грунта, придется рыть окопы, вернее, вгрызаться в каленый
камень, долбить и крошить его.
   А пока они, мечтая о глотке воды (в данный момент неже-
лательном – захочется еще больше пить), думали об одном:
«Дойти, дойти вовремя. Если они опоздают, то все усилия
будут напрасны и не будет им оправдания».
   Во всяком случае, командир взвода лейтенант Скворцов
надеялся, что его бойцы так думают. Как было на самом, деле
он не знал – в душу каждого не заглянешь.
   Сил почти не оставалось. Каждый, кроме положенного
снаряжения и оружия, нес дополнительную ношу. У кого ми-
ны, боеприпасы, у кого толовые шашки для подрыва скал и
образования непроходимых для «противника» заграждений.
   Шли несколько часов. Лица осунулись, скулы заостри-
лись, дыхание затруднено, двигались тяжело, медленно,
словно во сне, поднимая ноги.
   Лейтенант Скворцов остановился, пропуская одного за
другим идущих гуськом бойцов.
   Сегодня они выглядели совсем по-другому, не то, что в
обычных условиях, находясь в казармах, в пункте постоян-
ной дислокации.
   Прошел, сгибаясь под тяжестью пулемета, рядовой Шка-
ванадзе, за ним весельчак и балагур ефрейтор Петров. На их
лицах не было видно прежней лихости и веселости. Горы
«достали» всех.
   Скворцов подумал: «Неужели даже он устал так, что не
может этого скрывать? Но по тому, как тот взглянул на ко-
мандира, по его блеснувшим из-под нависших бровей глазам
лейтенант понял, что этот воин еще не исчерпал себя, хотя
был на пределе.
   За ним кряхтя, переваливаясь с боку на бок, едва пере-
ставляя ноги, шаркая ими по каменистой поверхности, шел
рядовой Вихров. На его лице, подернутом усталостью, было
написано такое безразличие ко всему происходящему, такая
скука, что, казалось, начни рушиться скалы – и те не выведут
его из состояния апатии.
   Сколько бился с ним командир взвода, вызывал на откро-
венный разговор, ничего не получалось. Ребята-комсо-
мольцы пытались воздействовать на него, подготовить для
вступления в комсомол, приглашали на собрания – все было
впустую: «Зачем мне ваши собрания? Зачем мне ваш комсо-
мол? Я и так проживу. Отслужу два года – и домой».
  Никак не мог он войти в коллектив. Срок службы подхо-
дил к концу.
   «Неужели так и расстанемся, не поняв друг друга?» –
думал лейтенант.
   Движения солдат становились замедленными, шли явно
на пределе. Необходим был привал. Нужно выбрать место,
где можно передохнуть, привести себя в порядок.
   Дорога, вильнув последний раз из стороны в сторону,
уперлась в плато, поросшее редким колючим кустарником.
Плато резко сужалось, переходя в тропку, круто поднимаю-
щуюся вверх.
   – Тут и передохнем, – объявил Скворцов.
Раздалась долгожданная команда:
   – Стой, привал! Сидорову выставить охранение! Кузнецов,
твои сменят через полчаса.
   Командир второго отделения младший сержант Сидоров
устало потянулся и стал расставлять часовых, тоже не обра-
дованных свалившимся на них «счастьем». Остальные бойцы
попрятались, где смогли, в спасительную тень за выступами
скал. Они буквально валились с ног. Казалось, никакая сила
не способна их поднять.
   Скворцов привалился к камню, стараясь не показать сол-
датам, как он устал. Командир не имеет права демонстриро-
вать подчиненным свою слабость, усталость, неуверенность,
незнание, неумение. Воины должны видеть в нем уверенного
в себе командира, знающего, способного в любой момент
принять правильное и единственно верное решение.
   Лейтенант достал карту из офицерской сумки, прикинул
расстояние. Идти еще далеко. Люди устали, необходим от-
дых. А идти нужно сейчас, не теряя времени. Этого требовало
дело, этого требовал воинский долг. Личный состав необхо-
димо было как-то взбодрить, активизировать угнетенное
настроение, подстегнуть последние силы, иначе не дойти
вовремя, не выполнить боевую задачу, хоть и учебную. Слова
не помогут.
   Внимание лейтенанта привлек рядовой Петров.
   «Опять что-то ищет, неугомонный», – отстраненно поду-
мал Скворцов.
   До армии Петров работал в геологической партии, учился
на заочном отделении в политехническом институте – на
«геолога», говаривал он. После службы переведется на очное.
   «Армия ему, видно, «вправила» мозги – стал смотреть на
жизнь другими глазами», – тепло улыбнулся про себя коман-
дир взвода.
   – Товарищ лейтенант, подойдите сюда, – позвал будущий
геолог взводного.
   Скворцов недовольно оторвался от карты. В голосе солда-
та было что-то необычное, какие-то нотки говорили о том,
что не зря он беспокоил командира.
   Лейтенант подошел. Солдат держал в руках позеленев-
шую от времени гильзу.
   – Смотрите, что я нашел, – дрогнувшим голосом произнес
Петров, сидя на краю выемки в грунте. Даже сейчас он изъяс-
нялся «по-геологически»: – Нога съехала вниз, отвалила ка-
мень, а под ним вот…
   По одному подтягивались заинтересованные происходя-
щим солдаты. Обступив находку, они с интересом рассматри-
вали ее. Скворцов повертел в руках гильзу. С одной стороны
она была расплющена и загнута.
   – Это гильза от горного орудия, в гражданскую, – произ-
нес командир взвода. – Такие были ранее на вооружении во
всех армиях мира. В этих местах, много лет назад принял бой
отряд красных партизан. Они отступали под нажимом пре-
восходящих сил японцев. У партизан находился большой
обоз с ранеными, женщинами с детьми, стариками. Слышал
я, оставлен был заслон, чтобы задержать врага, он стоял до
конца… Отряд оторвался от захватчиков, из заслона никто не
вернулся, – закончил командир.
   – Откуда вы все это знаете, читали? – раздались заинтере-
сованные голоса бойцов.
   – Нет, об этом нигде не писали, – ответил лейтенант, – это
был рядовой бой, каких было много в то время. Как он закон-
чился, никто не знает. Среди оставшихся был мой дед, а моя
бабушка, с моим отцом на руках, ушла с обозом. О деде боль-
ше никто ничего не слышал.
   Воины, задумавшись, стояли тесным кружком.
   – Давайте откроем гильзу, вдруг внутри что-то есть, това-
рищ лейтенант, – загалдели воины.
   – Да, конечно, – очнулся от воспоминаний взводный.
   С трудом разогнули расплющенную гильзу. Из отверстия
показались лохмотья истлевшей материи. Развернув ее, об-
наружили скрученный в трубочку листок пожелтевшей бу-
маги. С большими предосторожностями развернули ее. Она
была испещрена неровными, наползающими друг на друга
строчками. Многого уже нельзя было разобрать, сохранились
лишь отдельные строчки и слова. «… десять красных парти-
зан … не пропустить японских захватчиков … умрем … стран
соединяйтесь. Комиссар Скворцов».
   Все посмотрели на лейтенанта. Он стоял выпрямившись,
лицо каменное, в глазах стояли слезы.
   «Мужчины не плачут, мужчины огорчаются», – вспомни-
лись слова деда, которые передала ему бабушка. – Вот где мы
встретились, дед. Сколько о тебе рассказывала бабушка! По
ее словам, ты был самым лучшим, самым храбрым. Так оно и
оказалось».
   – Ребята, давайте вернемся сюда позже и соорудим памят-
ник павшим героям, – произнес дрогнувшим голосом Вихров.
   Что-то неуловимо изменилось в его до этого безразлич-
ном поведении. Видно, и он прочувствовал происходящее, и
до него, наконец, дошло значение коллектива.
   – Они отдали жизнь за наше будущее, за нас, и достойны
того, чтобы память о них не угасла в памяти их потомков, –
послышались возгласы воинов.
   – Мы еще вернемся, обещаю, комиссар Скворцов. Обещаю,
дед. А пока нам нужно идти выполнять свой долг, как выпол-
нил его ты, – громким, твердым голосом произнес командир
взвода лейтенант Скворцов.
   Солдаты быстро сложили из каменных глыб небольшую
пирамиду, сверху положили простую солдатскую каску… по-
стояли в молчании.
   Они не стали проходить торжественным маршем, как это
обязательно осуществили бы замполиты. Они просто про-
должили свой ратный труд. И куда делась усталость.
   Взвод поднимался к перевалу…
Лесозаводск
1976 г.