Два ивана

                ДВА ИВАНА
 
   У него были перебиты ноги, и он медленно истекал кровью.
Своих перевязочных пакетов не хватило, и он, теряя сознание,
опираясь на единственную действующую руку, переползал от
одного погибшего товарища к другому. Так он собрал
несколько ИПП.
   Часть индивидуальных перевязочных пакетов в ходе боя
уже была израсходована, и они, припорошенные снегом и
землей, тускло светились бледными и одновременно крова-
выми пятнами на головах его товарищей, выглядывали из
расстегнутых полушубков, из рукавов шинелей.
   Он узнавал и не узнавал своих товарищей, еще недавно
таких живых и полных сил. И чувствовал, как медленно ухо-
дят его силы.
   «Оказать бы себе помощь раньше… – думал он, то окуна-
ясь в липкий, обволакивающий угасающее сознание туман,
то вновь выныривая через его прорехи. – Слишком много
крови потерял». А в бреду неоднократно прокручивалось ви-
денное…
   Одетые в ярко-зеленую форму, вероятно, из подошедшего
подкрепления, узкоглазые солдаты снова и снова в упор доби-
вали пограничников. Выпускали по несколько пуль даже в
убитых. Они боялись их и мертвых. А потом орущий пенистый
рот, глаза навыкате и увеличивающийся зрачок автомата
заслонили всё. Он только и успел подтянуть к себе оружие, как
сильный удар в грудь и руку отбросил его в темноту…
   Когда пришел в себя, то не почувствовал ног, нестерпимо
болела рука. Он понимал, что без помощи извне ему придет
конец – он долго не протянет. Но двигаться не хотелось,
апатия и сонливость все больше и больше овладевали им.
Ему было покойно.
   Вдруг он услыхал стон. «Где-то рядом, – мелькнула мысль.
– Может, кто из наших? Значит, я не один на острове!» Это
придало ему силы, и он пополз в ту сторону.
   «Врешь, не возьмешь!» – лихорадочно думал он, подтягива-
ясь на одной руке. Полз на боку, волоча за собой безжизненно
вытянутые ноги, удлинявшие его низкорослое тело. Он все
время натыкался на разбросанные взрывами куски мерзлой
земли, брошенное снаряжение, шанцевый инструмент, теле-
фонные аппараты с ремнями, испещренными иероглифами.
   Стон то затихал, то раздавался снова, уже более отчетли-
во. Он полз на этот стон, так ему нужный. Стон воодушевлял
и поддерживал его. Ведь кому-то было хуже, чем ему. А зна-
чит, он еще нужен и умирать пока рано.
   Темнело, но сквозь наступившие сумерки еще видны бы-
ли искалеченные деревья, иссеченный пулями низкорослый
редкий кустарник. У противоположного берега, на косе, вре-
мя от времени перхал вражеский пулемет да истеричный
женский голос надрывно приглашал пограничников к себе,
на свою сторону.
   Перевалив через бугорок, пограничник увидел в ямке
темный силуэт человека, лежащего ничком. Осторожно пере-
вернул его на спину. Взлетевшая ракета химическим блеском
осветила лицо лежащего человека. Пограничник отшатнул-
ся. На него в упор не мигая смотрели раскосые глаза.
   Он потянулся за перекинутым через плечо оружием, но от
резкого движения потерял сознание... Очнулся от толчка. С
трудом приподнявшись на локте, обнаружил, что противник
лежит без сознания, уткнувшись лицом в приклад автомата,
ствол которого упирается прямо ему в живот.
   «Хотел выстрелить, узкоглазый, – зло пронеслось в голо-
ве у пограничника. Он внимательно пригляделся к врагу. –
Да не успел, – отходчиво подумал он, – тоже, как и я, на ладан
дышит». Он спрятал под сдвинувшуюся с подпалинами шап-
ку торчащие кучерявинки волос.
   В уголках рта азиата пузырилась кровавая пена. Оброс-
ший и лохматый, с большой щетиной, редкими кустиками
торчащей на его мальчишечьем лице, в выцветшем сером
ватнике и обвислой шапке-ушанке, он уже не был похож на
тех взъерошенных «чокнутых нержавеющих винтиков».
   Погасла очередная ракета, слышалось только частое пре-
рывистое дыхание. Они лежали рядом, и оба тихо умирали,
еще недавно полные сил, стремящиеся убить друг друга.
   Один – потому что ему нужен был остров, хотя он не
понимал, для чего.
   Другой – потому что ему тоже нужен был остров, но он
хорошо понимал, для чего.
   Приближающая смерть сближала их. Но к ней они относи-
лись по-разному.
   Китаец, «нержавеющий винтик» по имени Ван, что по-
русски Иван, не хотел умирать, но уже смирился с этим. Оч-
нувшись на поле боя, он никого вокруг из своих не обнару-
жил и ужаснулся! Ведь его «десятка» не унесла его назад, на
свою сторону, ни живым, ни мертвым. А это значит – всё его
отделение расстреляно без суда и следствия. Так делалось
всегда, и назад пути ему нет.
   Солдата-пограничника тоже звали Иваном, и он тоже не
хотел умирать, но не желал смириться со смертью. Ему
вспомнилась мать, ее последнее письмо, прочитанное им на-
спех перед атакой. Мать писала ему, обращалась ко всем его
товарищам: «Сердце сжимается от боли, что некоторых из
вас уже нет в живых. А ведь вам всего по девятнадцать-
двадцать лет… Тяжелое испытание выпало вам, дорогие на-
ши мальчишки. Преклоняюсь перед вашим мужеством, геро-
измом, выдержкой. У меня сын среди вас. Я в нем уверена».
   – Мать уверена… они все уверены и не ошибутся, – шепта-
ли бескровные холодеющие губы Ивана.
   Ван тоже вспоминал мать, отца, брата и сестру, которых
бойцы 8-й роты 29-го полка, заподозрив в воровстве овощей
с участка производственной группы, притащили в свою груп-
пу на собрание. Их, взявших всего несколько мелких кочанов
капусты, раздели и подвесили за распухшие от голодной во-
дянки руки. Ван зримо представил, как трещат, ломаясь, кос-
ти его родных. А старший сержант Ян-Жу-Син стоял в сторо-
не и долго и дико хохотал.
   Так зачем он пришел сюда, ведь ему не нужен этот остров,
как и тем пятидесяти несчастным, расстрелянным за тру-
сость. А разве они были трусами? Они всего лишь не прояви-
ли достаточного желания стрелять в пограничников.
   «Сгоряча мог и пристрелить его, – думал Иван, – никогда
бы не простил себе этого. Почему же он не ушел, не уполз к
своим?» С тех пор как они спустили предохранители с авто-
матов, он впервые близко видел врага. Обычно они своих
убитых и раненых на носилках, которые несли следом, мо-
ментально отправляли в тыл. Иван ощупал раненого и по
обильно пропитанной кровью одежде в нижней части тела,
покрытой на морозе ломкой корочкой, понял – в живот.
   «Да, брат, плохо твое дело», – подумал он, забыв, что сам
находится в не лучшем положении. Расстегнул его одежду и
наткнулся на какую-то тряпку, которой тот заткнул рану.
   После перевязки Ван почувствовал себя лучше. Но знал,
что это ненадолго, да и не поможет. «Хорошо, что не прикон-
чил его, – думал Ван, – что мне плохого сделал зеленоголо-
вый». Однажды на реке, когда они вышли на противополож-
ный берег, пограничники забрали у него пистолет. И ведь
отдали потом, когда он плача, становясь на колени, просил
вернуть оружие. За утерю пистолета его могли расстрелять.
Отдали, хотя понимали, с какой целью он пришел с оружием.
   «Странные они: то люди как люди, то вдруг словно с цепи
срываются, – размышлял Иван. – На «толкучках» прут стеной
как бешеные, чисто припадочные, а как командир в сторону
отойдет – перед тобой человек. Командир подойдет – опять бес-
нуются, а смотрят виновато. Конечно, таких мало. А этот, из ка-
ких? Ведь если ему не оказать медицинскую помощь, он умрет.
   «Пограничник еще может спастись, ведь так быстро полз
сюда, – с трудом собирая расползающиеся обрывки мыслей,
медленно думал Ван. – Вот он уже и шинель снимает. Пра-
вильно, так легче ползти».
   Иван осторожно, стараясь не причинить лишних страданий
азиату, стал перекладывать его на расстеленную шинель. Тот
снова потерял сознание. Тогда Иван снял с пояса флягу со
спиртом, взятую у убитого санинструктора, и опрокинул ее в
рот Вану. Тот очнулся и, вытаращив глаза, широко раскрытым
ртом со спекшимися губами глотал холодный воздух. Жгучая
боль в животе скрутила его, и он громко застонал.
   С крутого берега на звук веером прошелестела над ними
трассирующая очередь.
   Иван инстинктивно приник к земле, начал связывать
брючным ремнем рукава шинели, снял поясной ремень, заце-
пив им за брючный ремень, накинул поясной ремень на шею
и тронулся в путь. Решение взять с собой раненого китайско-
го солдата возникло не сразу. Эта мысль зрела в нем с того
момента, когда он обнаружил его. Очередь пулеметчика на
косе завершила его сомнения. Он полз, волоча за собой непо-
сильный в обычных условиях груз по кочковатому заливно-
му берегу острова.
   Ночь была безветренной, морозной и лунной. Высоко в
небе неторопливо ползли клочья косматых облаков, засло-
няя собой луну и вновь открывая ее губительный лик. Сторо-
на острова, на которой они находились, с противоположного
высокого берега не просматривалась – деревья прикрывали
их надежно, и Иван мог до поры не опасаться пулеметчика на
косе. Но впереди была река…
   «Какой тяжелый, ростом всего ничего, худой, а тянет на
все сто», – решив передохнуть, устало думал Иван. Ему каза-
лось, что прошла вечность. И хотя они уже ползли по льду и
остров все еще был рядом, но они уже представляли собой
отчетливо видимую на белом фоне застывшей реки мишень.
   На противоположном берегу простуженно кашлял враже-
ский пулемет. Облака пошли по небу кучнее, лишь изредка
открывая смотровые окна для смертельного лунного лика.
   «Куда он меня волочет? – подумал очнувшийся от очеред-
ного толчка Ван, заметив, что они покинули остров. – В плен!
Хотя все равно, – мысленно махнул он рукой, – какая теперь
разница». Он даже самому себе боялся признаться, что и сам
хотел бы попасть на тот берег. Ведь там ему окажут помощь.
Он и раньше мало верил заместителю политрука, рассказы-
вающему о зверствах пограничников. И он, быть может, уви-
дит еще маленькую Ю, такую ладную в брючках и больших
круглых очках.
   Они покинули спасительное прикрытие острова, и теперь
Иван медленно, превозмогая боль и усталость, стараясь не
делать резких движений, чтобы не привлечь внимания пуле-
метчика на косе, передвигался к своему берегу.
   Изредка взлетающие осветительные ракеты на мгновение
освещали своим химическим светом истерзанные воронками
плеши островных отмелей, ледяные выбросы от разорвав-
шихся снарядов, освежевавших лед подобно гигантскому
скальпелю, прихваченные тонким ледком полыньи, белобро-
вое и круглое лицо Ивана и скуластое – Вана.
   Свет одиноких редких осветительных ракет не был столь
опасен, как лунный. По мере подъема ракет тени от предме-
тов сначала уменьшались, потом снова увеличивались, про-
тягивая свои черные бесчувственные щупальца. Обнаружить
при этом что-либо было трудно. К тому же Иван, инстинк-
тивно вжимаясь в лед, переставал двигаться.
   А над раненым островом, над изорванным льдом реки,
забираясь на противоположный берег, в который раз несся
пронзительный женский голос, усиленный мощными дина-
миками: «Широкий пограничник, переходи на нашу сторону,
мы будем выдавать тебе каждый день по полбуханки хлеба и
два стакана риса».
   Несмотря на серьезность обстановки, Иван слабо улыбнул-
ся. «А ведь они и вправду думают, что наши солдаты голодают,
как их солдаты. Глупцы», – снисходительно подумал он.
   Луна выскочила неожиданно, посеребрив всё кругом. Они,
обнаженные, замерли. Первая очередь прошла в стороне.
Пулеметчик на косе неверно взял прицел. Стрелял, по всей
видимости, со страху, не целясь. Он, по-видимому, осознавал
неправоту своих действий, а она смелости не придает.
   Огненные шмели трассеров вонзались по сторонам, сужая
круг. Их неуклонно, пристреливаясь, брали в вилку.
   – Сгинь, проклятая! – шептал Иван, с ненавистью глядя на
луну прищуренными, воспаленными от недосыпания глазами.
   И она, словно услышав его слова, мигнув набежавшей туч-
кой, скрылась. Опять зашипели осветительные ракеты, коме-
тами описывая фосфоресцирующие траектории. Их снова
обнаружили. Раскаленные градины с новой силой заплясали
вокруг недавних врагов, с визгом выковыривая ледяные
карамели. Они, словно братья, как в прежние времена, тесно
прижались друг к другу.
   Ивана сильно ударило в бок, что-то потекло. Он протянул
руку, нащупал аккуратное сквозное отверстие во фляге и
инстинктивно метнулся в сторону.
   «Скорее прочь», – скользнула одна мысль.
   «А как же азиат, бросить?» – возражала вторая.
   «Бросай, он же враг», – не отставала первая.
   «Но ведь он же ранен!»
   «Ты тоже еле двигаешься. Вдвоем вам не уйти. Погибнете
оба. Он бы тебя бросил».
   – Не могу! – громко крикнул Иван, отметая сомнения, и
наклонился над своим врагом. Тот был мертв.
   В это время пулеметчик с косы наконец-то нащупал их.
Иван мягко, словно решил прилечь, опустил голову на грудь
Вана. Правой рукой он обнимал своего недавнего врага.
   По льду реки, растекаясь и смешиваясь, замерзала кровь,
одинаковая по цвету, но принадлежащая разным народам.
   Вновь вынырнувшая луна осветила бледное полотнище
реки и два застывших в братском объятии, крещенные од-
ной пулей, мертвые тела на нем.
Николаев
29.09.1981 г.