Старая шинель

                СТАРАЯ ШИНЕЛЬ

   Висела дома старая потертая солдатская шинель. Висела
в коридоре, за дверью. Куда бы ни переезжала семья, всегда
шинель была с ними, всегда на своем месте – в коридоре на
вешалке, за дверью.
   Шинель была старая, много повидавшая на своем огневом
веку, прошедшая огонь, воду и медные трубы. Не один раз
пробитая пулями, обожженная на солдатских походных кост-
рах, служившая хозяину постелью и одеялом, ныне она си-
ротливо висела на своем «почетном» месте, за дверью.
   Сколько себя помнил Андрей, всегда она была там, на ве-
шалке, за дверью. Когда еще был ребенком, подрастая, он
часто просил отца:
   – Папа, расскажи о шинели.
   И отец рассказывал…
   Опять рвались снаряды, свистели над головой пули и про-
жектор проводил безмолвным ослепительным лучом по за-
таившимся разведчикам, по заиндевелой земле и колючей
проволоке, насыщенной всевозможными сюрпризами.
   Нужен был «язык»: ожидалось большое наступление на-
ших войск, а сведения о враге были минимальные.
   Несколько раз ходили полковые разведчики, и всякий раз
безрезультатно. Только уносили с собой, да и то не всегда
удавалось, уже безразличные ко всему застывшие тела бое-
вых друзей.
   Но сведения были нужны, и командир полка вызвал раз-
ведчиков к себе.
   И снова чертил прожектор ослепительную дорожку,
оставляя по разные стороны тьму и свет, жизнь и смерть.
Рассказывая, лицо отца становилось таким задумчивым,
незнакомым, все его тело напрягалось, каменело, казалось,
он опять пойдет во тьму, за своей судьбой...
   Шли годы, менялся, взрослея, и Андрей, слушая рассказы
отца о войне, о старой шинели. Смотрел на отрешенное от
всего мира, от настоящей действительности лицо отца,
держащего в руках свою боевую спутницу и подругу, струю
шинель, обычно висящую за дверью. В это время его руки
мягко ощупывали старое серое сукно, истончившееся под
воздействием неумолимого времени, перенесенных испыта-
ний.
   Андрей повзрослел, пришла пора и ему идти в армию,
отдать сыновний долг своей Родине. Провожая сына, отец
сказал:
   – Сынок, настал твой час. Иди, и чтобы я мог тобою гор-
диться, чтобы потом ты имел полное право повесить свою
шинель рядом с моей.
   И сын ушел, ушел в вечность…
   Это произошло ранним февральским утром. Всходило яр-
кое зимнее солнце, освещая все вокруг брызжущей радостью,
счастьем, бросая на темные разлапистые ели сгустки света,
разгоняя их вековую угрюмость. Лучи солнца серебрили
головки столбов с колючей проволокой, правильными пря-
моугольниками очертивших стоянки цистерн с горючим и
ряды автозаправщиков, час назад прибывших с базы горючего.
   Андрей подошел к столбу, вынул телефонную трубку и
присоединил ее к розетке.
   – Начальник караула лейтенант Протасеньев!
   – Пятый пост, рядовой Анастасов, проверка связи.
   И опять поскрипывание снега да шуршание падающих
хлопьев снега нарушало утреннюю тишину. Продвигаясь по
маршруту, Андрей зорко осматривал охраняемый объект и
подступы к нему. Все было в порядке.
   Солнце поднималось все выше и выше, оживляя застыв-
шую на ночь природу и нахохлившихся пичуг. Пробуждаю-
щаяся природа, солнце, скорый «дембель» и возвращение
домой поднимали в душе Андрея радостное настроение, воз-
буждая его – скоро увидит мать, отца, младших братьев.
   Вдруг внимание солдата привлек легкий дымок, вьющий-
ся над одним из недавно пришедших бензовозов.
   «Пожар на посту, – промелькнула мысль. – Нужно позво-
нить в караульное помещение, доложить о пожаре, но далеко
бежать до розетки, не успею, все взлетит на воздух!» – мысли
суматошно метались, налезая одна на другую, мешая сосре-
доточиться и принять правильное решение. – У меня же есть
автомат!» – сообразил часовой. Трескучая автоматная оче-
редь разорвала морозный воздух.
   «В караулке услышат, помощь придет, а пока…» Андрей
отсоединил штык-нож от ствола автомата, закинул его за
спину и соединил штык-нож с ножнами так, что получились
ножницы для резания проволоки. Отрезал часть проволоки у
столбика, чтобы только хватило, скользнул в образовавшую-
ся прореху в проволочном ограждении.
   Вывалившись внутрь территории охраняемого объекта,
он бросился к горящей машине. Из кабины валили яркие
языки обжигающего пламени.
   «Если пламя перекинется на цистерну с горючим, про-
изойдет непоправимое», – металась мысль в голове Андрея, а
руки уже начинали действовать. Рванув дверцу на себя,
парень прыгнул в кабину. В лицо плеснуло всепроникающее
пламя. Включил зажигание и, нажав на стартер еще не
остывшего двигателя бензовоза, бросил машину из ряда за-
стывших бензозаправщиков.
   Пламя охватило всю цистерну, всё решали мгновения.
Языки пламени заплясали вокруг отважного часового, лиза-
ли его лицо, руки, дымились шапка и шинель, скручивались
от жа;ра и огня сапоги.
   «Успеть! – лихорадила теряющего сознание Андрея
мысль, вся вселенная зациклилась в этом слове, ничего,
только это – успеть! Проскочить десяток метров. – Пришел
мой час, отец. Успеть!» Он успел…
   До небес рванулся громовой взрыв, окружив девственный
снег своим страшным дыханием.
   Андрея в закрытом гробу хоронил весь полк. Отгремел
прощальный салют, и суровые воины твердым солдатским
шагом ушли продолжать незаконченное дело героя. У одино-
кой могилы остался только каменно застывший отец и пла-
чущая мать.
   Висела в доме старая потертая солдатская шинель в кори-
доре, за дверью. Шинель была пробита пулями и обожжена
походными кострами.
   Рядом висела другая шинель, новая, не пробитая пулями,
но прожженная насквозь в нескольких местах.
Лесозаводск
1976 г.